Штрафбат для Ангела-Хранителя. Часть первая

Помолчали. Лейтенант посмотрел по сторонам.

– Слушай, а мы, похоже, немного сбились. Вроде как другой дорогой сюда шли. Ну, да. Точно! Не было вот этой ямы.

– Может, вернёмся?

– Да ладно! Всё равно в ту сторону идём. Так и так выйдем к аэродрому. Ну, чуть дольше получится…

Прошли ещё километра полтора, и по прикидкам лейтенанта, они уже должны были выйти к аэродрому, но дорога продолжала неспешно петлять сквозь лес.

– Вроде в ту сторону идём? – сам с собой рассуждал Чудилин, – в ту: вон и моторы слышно, как гоняют…

Недалеко, максимум в километре от них был слышен гул прогреваемых техниками моторов.

– Мы точно туда, куда надо, идём? – Агния тревожно смотрела на него снизу вверх.

– Точно. Скоро придём. Просто немного кругаля дадим, вот и всё. Но по любому выйдем.

Помолчали полминуты, и тут ангел выдал:

– Слушай, а борт.стрелок он же из пулемёта стреляет, да?

– А с чего ещё-то? – усмехнулся лейтенант.

– А где он стоит? Я что-то там на самолёте его не видела!

– Здрасьте-мордасти! Приехали! Да сзади же из-под фонаря торчит! Не видела она! – всплеснул руками Чудилин, – вот ей Богу, ляпнешь что-нибудь подобное на людях, мне вовек не отмыться!

– Торчит? – обиделся ангел, – да что там торчит-то?! Палка какая-то железная! А пулемёт он не такой! Колёсики где? И ствол у него вот такой, – она показала руками, – толстенький, туда ещё воду заливают. Я сама видела!!! – в запале прокричала она.

– Да где ты такое видела?

– Там!!! У себя…. Давно…. На той войне… – она осеклась.

Андрея пронзила внезапная догадка.

– Тьфу-ты! – расхохотался он, держась за живот, – да это же «Максим»! Ну, понятно, других-то пулемётов ты тогда, в Империалистическую войну, вряд ли бы увидела.

– Ох, не могу, – он хохотал, вытирая слёзы, – колёсики! Воду заливать! А-ха-ха! Ну, насмешила, давно так не смеялся!

– Я рада, что подняла тебе настроение, – сухо сказал ангел, – но ты можешь нормально объяснить?

– Ладно, объясняю нормально, – просмеявшись, Андрей немного успокоился, – то, что ты видела тогда, называется пулемёт «Максим». Они и сейчас есть, в наземных войсках, у пехоты. У нас же, в авиации, машинки посерьёзнее. Та длинная палка, которую ты заметила на самолёте, и есть пулемёт. Твой пулемёт. Он крупнокалиберный, очень мощный. Называется УБТ. Расшифровывается так: универсальный, Березина, турельный. Поняла?

– Теперь да.

Из-за ближайшего поворота выкатилась бричка. До неё было метров сорок-сорок пять. От неожиданности лейтенант даже слегка вздрогнул – так внезапно это произошло. Они бы, конечно, услышали её и раньше, но все звуки заглушал недалёкий рёв работающего авиационного мотора. На бричке ехали несколько человек.

Агния как-то сразу подобралась, насторожилась, и через секунду выдала:

– Они тебя сейчас будут убивать.

В голове вихрем пронеслись предупреждения зенитчиц об осторожности.

– Прямо здесь?

– Да, слушай, – скороговоркой тихо и быстро застрекотала она, – Они хотят тебя убить. Все трое. Сначала тебя, потом и меня. Иди спокойно, пистолет не трогай. Схватишься за него – они застрелят тебя прямо сейчас. Поравняемся с ними – и я тебя смогу прикрыть. Тогда и стреляй. А сейчас спокойно иди…

Обдумывать слова Ангела-Хранителя времени уже не оставалось. В истинность сказанного Агнией Чудилин поверил сразу и безоговорочно. Мгновенно вспотели ладони, адреналин ударил в голову, сердце в груди набрало бешеный темп. «Спокойно, спокойно» сам себе говорил Чудилин, стараясь не показать своего волнения, и мерно шагая навстречу приближающейся бричке. Теперь уже можно было разобрать, что на ней ехало четверо: три явно местных мужика и какая-то женщина. «Баба не в счёт» – мелькнула мысль.

Лошадью правил хмурый сутулый пожилой дядька со злыми, колючими глазами, за ним, развалясь на сене, полулежал широкоплечий здоровяк, недобро щурясь на идущих им навстречу людей в военной форме. На левом борту брички сидел, свесив ноги, улыбающийся молодой парнишка, в необъятных размеров кепке. Когда до брички оставалось метров десять, Чудилин разглядел, наконец-то, их четвёртую попутчицу. На сене сидела, неловко подогнув под себя ноги, и зажатая с обоих сторон парнем и здоровяком, девушка в военной форме. Голова её была непокрыта, волосы растрёпаны, губы разбиты. Из уголка рта стекала свежая струйка крови. Лейтенант встретился с ней глазами – в них билось немое «помогите!».

Бричка почти поравнялась с ними.

Парень в кепке перекинулся быстрым взглядом с широкоплечим, тот, на мгновение прикрыв глаза, деловито и коротко кивнул, и парень, не переставая улыбаться, сунул руку в сено справа от себя и быстро вынул её оттуда.

Но уже с винтовкой.

Время замедлилось: Чудилин завороженно смотрел, как поднимается вверх ствол винтовки, как медленно спадают с неё высохшие стебельки сена. Его собственная рука как-то вяло и слишком медленно (так ему казалось), расстёгивает кобуру, вытаскивает пистолет. А в трёх метрах от него дуло уже уставилось на него своим чёрным зрачком. И он чувствовал, что не успевает – парень в кепке выстрелит первым, прямо ему в лоб. Он даже на мгновение представил себе эту картину, как пуля входит ему точно над носом, и вырывая из затылка куски черепа, разбрызгивает на близлежащие кусты его окровавленные мозги. «Всё….» мелькнула запоздалая мысль.

Каким-то гибким, неуловимо змеиным движением, как распрямившаяся пружина, Агния метнулась к едущей мимо них бричке, и схватилась рукой за самый срез дула винтовки, оттолкнув его на несколько сантиметров. Тут же оглушительно бахнул выстрел. Тугой жгут пламени отбросил назад её маленькую ладошку, пуля прошла её навылет, даже не заметив преграды. Через микросекунду пуля вошла в её шею, и ничуть не замедлившись, пробила и её, и взыкнув у самого уха Чудилина, улетела дальше, сшибая ветки с деревьев.

То, что случилось дальше, Андрей потом неоднократно прокручивал в памяти, и каждый раз ему виделась падающая Агния, парень в кепке со злой улыбкой, судорожно передёргивающий затвор своей трёхлинейки, и расширенные глаза широкоплечего, который, нащупав под сеном обрез, запоздало поднимал его своими здоровенными лапами на линию огня.

Чудилин не был выдающимся стрелком, но он был лётчиком, а значит, имел быструю реакцию и верный глаз. На самом деле, всё произошло достаточно быстро: всего одной секунды ему хватило, чтобы выдернуть ТТ из кобуры и дослать патрон; первую пулю он всадил в левое плечо молодого парня (с другой стороны от него сидела девушка, и Чудилин автоматически скорректировал линию стрельбы немного правее). Мгновенно перебросил огонь на широкоплечего: два выстрела – оба в правую руку. Пожилого горбатого злыдня завалил в последнюю очередь – тот, понадеявшись на двоих молодых подельников, слишком поздно полез в карман за лежавшим там наганом, запутался в полах, зацепившись мушкой за край кармана, и не успев выстрелить, тоже получил две пули в правую руку.

Лошадь, тянувшая бричку, тревожно вздрагивая, всхрапывая, и прядая ушами, остановилась.

Метнувшись к бричке, и держа бандитов на мушке, Чудилин левой рукой схватил обрез и бросил его себе под ноги. Туда же последовала трёхлинейка, наган он взял в левую руку. Сердце бешено колотилось, вброшенный в кровь адреналин казалось, наделил тело сверхсилой и сверхскоростью.

Он наклонился к Агнии. Она лежала на земле, подогнув ноги, и прижав обе руки к горлу. Сквозь её пальцы толчками пробивались струйки крови, стекали по её запястьям и капали на землю. Одна из ладоней была разворочена пулей и обожжена. В глазах плескалась боль. Она что-то прохрипела. Андрей наклонился к ней.

– Большой, добей большого, у него….

Чудилин краем глаза заметил, как широкоплечий, натужно хрипя от боли и грузно ворочаясь, вытаскивает оставшейся здоровой рукой у себя из кармана пиджака немецкий вальтер. Ни капельки не жалея скотину, лейтенант дважды выстрелил, и с двух метров одним из выстрелов разнёс ему локоть этой руки. Куда попала вторая пуля, он в горячке боя так и не понял. Не теряя драгоценные секунды, он засунул револьвер за голенище сапога, а левой рукой схватил выпавший из руки бандита небольшой немецкий «Вальтер».

Весь бой длился не более 5…6 сек. Девушка на бричке так и продолжала сидеть, с широко раскрытыми глазами, ошарашенно глядя на окружающее её действие. С обеих сторон она была забрызгана кровью раненых бандитов, которые, мыча, хрипя и подвывая от боли, судорожно дёргались, лежа на сене. Бросив «Вальтер» на землю, лейтенант Чудилин поднял трёхлинейку, затем быстро сунул ТТ в кобуру, и не теряя ни секунды, перехватив винтовку поудобнее за цевьё, от души впечатал приклад в лоб молодого бандита. Плечистого постигла та же участь, только по затылку – он лежал в телеге ничком, лицом вниз. Пожилой дядька, увидев такие расклады, попытался увернуться от приклада, поэтому получил им дважды – сначала по горбу, потом уже и по голове.

Лейтенант малость отдышался, и от души вмазал каждому по башке ещё по разику – для верности. Надёжно вырубив всю троицу, Андрей, бросив винтовку, наклонился опять к Агнии. Осторожно подхватил её снизу под плечи, бережно приподнял, заглянул в глаза. Она была в сознании, что-то пыталась ему сказать.

– Всё, всё, спокойно, – приговаривал лейтенант, – всё хорошо, мы их сделали. Больше не рыпнуться. Отбегались, сволочи. Ты полежи спокойно. Ведь ты не умрёшь? Ведь так?

Он почувствовал, как его стало трясти.

– Ты не умрёшь?

– Нет. – ей было трудно говорить. Струйки крови обильно текли изо рта, кровь пузырилась из пробитой гортани.

Она с трудом произнесла:

– Третья…

– Что?

– Это… была … твоя третья смерть. Я успела, – она закрыла глаза, – опусти меня, очень больно.

– Сейчас, сейчас! – засуетился лейтенант, бережно опуская её на землю, – сейчас пройдёт. Ты полежи, моя хорошая.

Агния лежала на спине, тяжело и хрипло дыша. Было видно, что внутри неё что-то происходит – дыхание участилось, пальцы рук, подрагивая, сжимались и разжимались. Прямо на глазах вытекшая из её ран кровь стала сворачиваться, разбитая и обожжённая выстрелом левая ладонь стала быстро приходить в первоначальное состояние, рана на шее сначала перестала кровоточить, а через полминуты и вовсе затянулась. Агния продолжала лежать, недвижимая и побледневшая. Дыхание оставалось поверхностным, она вся мелко подрагивала.

Андрей стоял рядом на ватных ногах, и завороженно смотрел на неё, не забывая время от времени косить глазом на бричку, с лежащими на ней бандитами. Девушка, которую они спасли, сползла с брички, её била крупная дрожь. От пережитого ужаса её глаза были широко раскрыты, губы прыгали. Ноги у неё подкосились, она села у колеса, опёршись об него спиной и по-бабьи зарыдала. Чудилин, пытаясь унять дрожь во всём теле, на ватных ногах обошёл телегу, и держа ТТ наизготовку, обшарил одежду находящихся в отключке бандитов на предмет оставшегося оружия. Извлёк пару ножей, бросил их к лежащим на земле винтовке, «Вальтеру» и обрезу. Сменил магазин в своём ТТ. Присел к Агнии, погладил по голове. Она открыла глаза.

– Больно? – спросил он, с непомерной тревогой заглядывая ей в глаза.

– Очень. – мертвенно-белые губы её тряслись, по щекам бежали струйки слёз.

– Ты полежи, полежи. Или тебе лучше присесть? – засуетился лейтенант.

– Да, лучше… присесть…

Он осторожно приподнял её, посадил рядом со второй девушкой, прислонив спиной к тележному колесу.

Безумными глазами спасённая девушка смотрела то на лейтенанта, то на Агнию.

– Это как-же? К-как же? К-как же? – она была близка к истерике, – к-как же т-так? Разве так б-бывает? Её же ранили в… в… в… шею и руку?? Её же у… у… у…били!! – она переводила взгляд с Андрея на невредимые шею и руку Агнии.

– Успокойся, её не убили, – строго посмотрел на неё Чудилин, – она просто такой феномен. Медицинский. Раны у неё заживают очень быстро. Понятно?

– Н-нет… – она смотрела безумным взглядом на сидевшую рядом с ней смертельно бледную Агнию.

– Потом объясню. Но никому об этом не говори! Ясно??

– Я-я-я-сно.

– Ты кто, и откуда здесь взялась? – приступил к выяснению её личности лейтенант.

– Я…я…я… – её опять стали душить рыдания, – я с аэродрома… т-техник я… то есть из… из… хоз.взвода, – добавила она.

– В лесу-то что делала?

– Ря…ря… ря-би-ну со-о-о би-рала. А тут о… о… они…. – она часто всхлипывала, тело её судорожно дёргалось, – схватили… хотела вы-ы.. вы-рваться… из… из-били.

Она опять заревела.

– Снасилили? – строго спросил лейтенант.

– Не у… у… у-спели… старый ска… ска-зал: п-потом… – её буквально душили рыдания, от пережитого шока она запиналась на каждом слове, говорить ей было очень трудно, – повезли с… с… с… собой…. А тут вы-ы-ы…. Их всех…. Спа…спа…а-сибо….

– Так, понятно. С тобой понятно. А вот что с этими гадами делать – непонятно, – Чудилин глубоко вздохнул и судорожно выдохнул, – их бы надо как-то до особиста довезти. А мы с дороги сбились. Как отсюда до аэродрома-то добраться? А то заплутали, чёрт возьми… И телега эта ещё…

Он беспомощно обернулся по сторонам, и обратился к спасённой:

– Ты с лошадями-то обращаться умеешь? А то я городской…

Его сомнения разрешились очень быстро – из-за поворота дороги сначала послышалось натужное завывание двигателя, затем через некоторое время оттуда же показалась бешено несущаяся полуторка. Не доезжая до них пятнадцати метров, полуторка остановилась, из кабины легко выскочил уже знакомый ему особист26 (Чудилин видел его сегодня рано утром на КП), с пистолетом в руке. Из кузова спрыгнул автоматчик с ППШ. Ещё один автоматчик остался в кузове, положив ствол ППШ27 на кабину и наведя его на телегу. Водитель остался в кабине.

– Стоять, не двигаться! Руки вверх! Оружие на землю!

Андрей послушно положил пистолет на землю и поднял руки над головой. Особист подошёл ближе:

– Что здесь произошло, лейтенант? Чудилин, кажется? Так?

– Так точно, Чудилин. Напали бандиты. Вон их оружие. Вон ту девушку они избили и захватили в плен, везли в телеге. Отбили. Вроде всё.

Особист наклонился к девушке с разбитым лицом, присмотрелся:

– Ерофеева, твою мать! Какого чёрта ты здесь делала? Почему покинула расположение части?

– Я… я… я… – всхлипывала она. Больше ничего сказать она не могла.

– Понятно, с этими что? – он подошёл к телеге, – что, все готовы?

– Нет, вроде все живы были, только ранил. Чтоб не рыпались, прикладом добавил, всем по очереди.

– Хорошо же ты им по бошкам отоварил… – хмыкнул особист, и добавил: – от души. Да и стрелял метко. Лось-то этот тифозный, похоже, уже всё… – он схватил за плечо лежавшего ничком на телеге широкоплечего здоровяка, и перевернул его на бок. Точно посередине лба у того зияло круглое отверстие от пули.

Капитан НКВД ещё раз хмыкнул, дёрнул уголком рта:

– Холодный, как судак.

Андрей меж тем помог подняться Агнии и спасённой девушке. Ноги у обоих тряслись, еле-еле держа их в вертикальном положении.

– Кузьмин, ко мне! – подозвал особист автоматчика. – И ты, Федотов, сюда, – махнул он рукой оставшемуся в кузове, – этих вяжите и в машину, лошадь пока привязать к дереву. Ты их обыскал? – это уже к Чудилину.

– Да, вот ножи.

Особист обернулся к своим:

– Оружие собрать, телегу осмотреть: может там ещё чего осталось. Да, и это… перевяжите обоих, а то кровью изойдут, можем не довезти. А они мне ещё понадобятся, живыми.

Раздав указания своим подчинённым, он опять обратил внимание на раненых бандитов. Осмотрел их ранения, хмыкнул:

– Ловко ты их, лейтенант, молодец. Эти двое точно тёплые, должны выжить. Я так думаю, они нам много чего интересного расскажут, ведь так?! – он наклонился к пришедшему в себя молодому парню.

Тот, пытаясь отклониться от режущего до печёнок взгляда особиста, засучил ногами, пытаясь отползти по земле, и всхлипнув, натужно замычал:

– Волки позззорррные… Не хочу!28

Ствол нагана неумолимо упёрся ему в лоб, пригвоздив его затылком к мёрзлой земле:

– Девку значит, подловили, хотели изнасиловать? Не успели, да? Сучары! А третьего дня зенитчика в лесу подрезали? Ваша работа? Отвечай, сука!

Начальник особого отдела резко и с силой ткнул ему в рот ствол своего нагана, выбив стволом два передних зуба. Бандит утробно завизжал, дрыгая ногами и дико вращая глазами.

– Ну!!! – особист воткнул ему ствол ещё глубже, жестоко раздирая горло, по самый барабан, – колись сука!!! Будешь говорить?!

На губах бандита выступила кровь и тонкими дорожками заструилась по шее.

Ствол револьвера покинул кривящийся от боли рот бандита и ткнулся ему в ноздрю:

– Ну!!! Будешь говорить?!

Парень истерично и визгливо зарыдал, пуская ртом кровавые слюни, и мелко-мелко кивая:

– Ду-ба-ду… ду… да… дда-а-а… бу… б… уду!

– Говори!

Он судорожно и быстро кивал, скуля от боли. Но сказать ничего не мог, а просто таращился круглыми от ужаса глазами на ощерившегося капитана НКВД. Прошло несколько секунд, бандит продолжать выдувать изо рта кровавые пузыри и тоненько скулить.

Ствол нагана покинул ноздрю, и капитан дважды выстрелил в землю у самого уха бандита. Бандит заполошно завизжал от ужаса, суча ногами по земле.

– Ваша работа? Говори! – проорал особист ему в другое ухо.

– Да….да… да! Это мы… – глаза бандита стали совершенно круглые и бессмысленными, рот судорожно кривился в гримасе.

– Что ещё делали? Говори!

Но молодой бандит, выкатив зенки, продолжал бессмысленно таращиться на особиста, издавая невнятно-визгливое:

– Ы-и….ы-и-и…. ы-и-и…

Тот жёстко встряхнул его, и приблизив своё лицо вплотную, задушевно-угрожающе произнёс:

– Тебя, падла, вежливо спрашивают, так ты падла, вежливо отвечай!

Но тот только мычал, дёргал головой и пускал изо рта кровавые слюни.

– Гранату мы полчаса назад в лесу сняли, стальной струной к дереву была привязана, поперёк тропинки было повалено, – добавил Чудилин, – в километре отсюда.

– Их работа, – ощерился особист, – ну ничего, мы ещё с тобой поговорим, сучонок! – и обернувшись:

– Федотов! Грузи и этого! И перевяжи ему руку, чтоб не подох раньше времени.

Через три минуты, обращаясь к Чудилину и девушкам:

– И вы тоже в кузов!

Сел в кабину, бросил водителю:

– Трогай!

С трудом разместившись в кузове полуторки, они, трясясь и хватаясь за борта, ехали на аэродром. В кузове, помимо них, лежали двое раненых окровавленных бандита под прицелом одного из автоматчиков. Тело убитого Андреем широкоплечего бандита так и оставили в бричке, в которую сел второй автоматчик, и правя лошадью, потихоньку поехал на ней вслед за машиной.