Погонщица единорогов

Ситуация по-прежнему оставалась совершенно непонятной. Мало того что мой вчерашний сон каким-то странным образом продолжался, так и происходила в сновидении натуральная фигня. Меня оглушили, связали и теперь собирались допрашивать, подозревая в покушении на собственную жену! Которая, кстати, делает вид, будто мы никогда прежде не встречались. И что это за хрен с бугра, который так по-хозяйски посматривает на Оксану?

Оксану… Тут тоже имелись некоторые непонятки. Жена выглядела немного иначе, чем в реальной жизни. И я имею в виду совсем не одежду. То, что в ушах отсутствовали серьги – чёрт с ними. Волосы другого цвета – нашли чем удивить. На левой ноге, обнажённой до середины бедра, виднелся большой и давний шрам, опускающийся по бедру до самого колена, но откуда он взялся? Сами ноги сейчас по странной причине смотрелись намного привлекательнее. И лицо супруги, абсолютно лишённое макияжа, выглядело лет на десять моложе. И всё же передо мной явно стояла Ксюха, которую последний раз я видел в собственной кровати.

– Как тебя зовут, незнакомец? – осведомилась Оксана, сделав отчётливое ударение на последнем слове.

То есть всё же настаивала, что видит меня первый раз.

– Михаил, Миша. – Я представлялся собственной жене, охренеть!

– Михаил… – Мужчина глотнул из чашки и, подняв ножны, повернулся ко мне. – Насколько я помню, такие имена чаще встречаются в столичном районе. Среди простолюдинов.

С какой интонацией он это произнёс! Точно унизить пытался. Чем, интересно? Графьёв в роду не припоминается, однако стыдиться кубанских казаков и архангельских рыбаков тоже не собирался.

– Леонид, не нужно передёргивать. – Пребывая в задумчивости, жена взяла в руку медальон и стала потирать его пальцами. – Имя как имя. Если не ошибаюсь, то третьего Баша звали именно Михаилом. Михаил-сокрушитель.

Ну, хоть кто-то за меня вписался.

– Хорошо, Михаил. – Ксюха отпустила медальон, и теперь я смог разглядеть, что изображено на блестящей поверхности: единорог. – Расскажи, как тебя занесло в наши края? Всё же этой дорогой не так уж часто пользуются. По ряду причин.

Я задумался. Что им сказать? Что они мне снятся? Не вариант: точно решат, что удар по башке оказался чересчур сильным. Описать дорогу вокруг озера и через лес? Старикашка сказал, что местные не любят тех, кто оттуда приходит. Мужик и так волком смотрит, а скажу, так и вовсе ногами лупить примется. А он вон какой здоровый. Так, что мне там советовали, дай бог памяти?

– С западных границ ехал.

Глаза у Оксаны полезли на лоб. И уже понимая, что несу явную чушь, я отчаянно продолжил:

– В Столицу, на ярмарку.

Мужчина недобро прищурился, постукивая ножнами по ладони.

– У Могильного холма повозка разбилась и кони удрали. Вот, пешком пошёл…

И тут Ксюху прорвало. Она начала хохотать так, словно я только что рассказал необыкновенно смешной анекдот. Прежде никогда не видел, чтобы жена так заливисто смеялась. Почему-то это делало её необычайно привлекательной. Увлёкшись разглядыванием хохочущей супруги, я совершенно выпустил из виду, что нас здесь трое. А третий участник уже подступал всё ближе. И лицо у него было весьма недобрым. А ладонь лежала на рукояти свинореза. А ноги у меня связаны. Блин…

Продолжая веселиться, Оксана остановила злобного Леонида. Она просто хлопнула его по выпуклой груди, и тот замер на месте.

– Не будь дураком, – сказала Ксюха и смахнула слёзы. – Подумай, если бы он действительно шёл по мою душу, неужели стал бы рассказывать эдакую невероятную чушь?

То ли дед оказался редкостным мудаком, то ли легенда предназначалась для совершенно других мест.

– Что не так? – угрюмо спросил я.

Плохо, когда выставляешь себя идиотом, да ещё перед женщиной.

– Ты идёшь от Столицы в сторону Могильного холма, – объяснила Оксана и, не удержавшись, снова прыснула. – До Столицы – две сотни миль, до холма – полторы сотни. Ничего себе заблудился!

– Ладно, шутки в сторону, – отстранил Ксюху Леонид, и мне совсем не понравилось, как он взял её за плечо, как очень близкий человек. – Чушь не чушь, но, если он скрывает, откуда и куда идёт, значит, намерения имеет не очень чистые. Если хочешь, можешь отвернуться, когда я стану задавать вопросы.

Кинжал вынырнул из ножен, и я вдруг понял, что этот засранец собирается меня пытать. Прямо на глазах у моей жены, которая, хотя и не одобряла происходящего, однако и не собиралась препятствовать. Она так и не отвернулась, но её лицо сделалось печальным и старым, отчего стало весьма похожим на физиономию жены из реального мира.

– Хрен с вами, – сказал я, стараясь отодвинуться как можно дальше от дурака с ножом. – От Русалочьего озера я пришёл, через лес.

Глаза Оксаны вновь стали круглыми, как пятаки, а Леонид остановился, задумчиво похлопывая лезвием кинжала по предплечью. Потом они переглянулись и почти синхронно пожали плечами. Возможно, этот вариант объяснения оказался не лучше предыдущего, но больше мне ничего не оставалось. Дальше – только признаться, что всё это – сон.

– А к озеру как попал? – В небрежном вопросе мужчины явно таился подвох, но, к сожалению, я знал слишком мало, чтобы его избежать.

– По реке.

Допросчики вновь переглянулись.

– А как в реку попал, не помню. Память отшибло. И вообще, я про ваши места ни фига не знаю. Бред о Столице и холме посоветовал рассказать один гад в лесу, типа, если правду скажу, она никому не понравится.

– Тут он не соврал. – Оксана забрала у Леонида кинжал и ловким движением рассекла путы на ногах. – Память отшибло… Откуда тогда моё имя знаешь? Что-то осталось?

Сейчас лицо жены было совсем близко, и я мог оценить и ровный бронзовый загар кожи, и родинку у правого крыла носа, и зелёные глаза, точно подсвеченные изнутри. Супруга легко коснулась пальцами моей физиономии, а потом принялась ощупывать виски, нос и лоб. Такое впечатление, словно что-то искала. Давно я так пристально Оксану не разглядывал. Позабытое чувство… Последний раз – на свадьбе, а потом – как-то недосуг. Да и чего там рассматривать? Храпит себе каждую ночь рядом и пусть храпит… Почему-то стало грустно. Наверное, что-то в жизни происходит неправильно.

– Он чист, – радостно известила Ксюха и, отстранившись, протянула мне руку. – Прошу прощения за столь негостеприимную встречу, но времена сейчас тёмные, так что поведение Леонида вполне оправданно.

Я, конечно, понимал, что руку мне протягивают, чтобы помочь подняться, но почему-то, взяв её в обе ладони, внезапно поцеловал. Сам, кстати, от этого обалдел.

– Эй! – взревел Леонид и поднял сжатый кулак. – Ты что себе позволяешь?!

– Спокойно. – Оксанка прищурилась. – Что ТЫ себе позволяешь? В конце концов, я – не твоя собственность.

Сначала я хотел порадоваться тому, как красавчика поставили на место, но вдруг вспомнил, что уже слышал подобное выражение. Как-то на дне рождения кого-то из друзей я принялся высказывать жене, что она слишком долго танцует с другими мужчинами. Тогда я получил сходную отповедь, мы здорово поругались и пару дней не разговаривали. Но вот только говорят подобное лишь достаточно близкому человеку.

К чести Леонида, он не стал шипеть и плеваться, а молча кивнул. Но посмотрел на меня так, что стало ясно: одного «хорошего товарища» я тут уже приобрёл. Оксана же погрозила мне пальцем.

– Михаил, выслушай меня внимательно. Это был очень красивый жест, но на будущее запомни, – она указала на медальон, – у меня есть определённый статус, и он имеет некоторые формальности. Посторонний не должен даже касаться меня, не то что позволять эдакие вольности.

– Меня побьют? – покряхтывая, я поднялся. – Посадят в тюрьму?

– Скорее – отсекут голову, – с мрачным злорадством уточнил Леонид, и Оксана, соглашаясь, кивнула. – А могут проткнуть рогом, что тоже весьма неприятно.

– Тоже верно. – На лицо Ксюхи вернулась улыбка. – Но постой! Человек не успел появиться в наших краях, а мы уже разбили ему голову, связали и теперь угрожаем смертью. Думаю, он заслужил право хотя бы получить ответы на те вопросы, которые у него могли появиться.

Честно говоря, каких-то особых вопросов у меня не появилось. Сон – и сон, пусть с продолжением. А во сне мало ли что произойдёт. Русалки всякие, единороги… Жена, которой нельзя касаться под страхом смерти. Ладно. Если люди настаивают.

– Где я вообще нахожусь?

– Это – Страна, – ответил Леонид, подбрасывая мои ножны на ладони. – Ты уверена, что он чист? Никаких уловок? Помнишь, прошлый раз ты пропустила Отмеченного Печатью?

– Помню. Тогда я торопилась и была не готова. Да, он абсолютно чист. – Оксана забрала у Леонида оружие и протянула его мне: – Это – чтобы доказать, насколько я уверена. Да, незнакомец, ты попал в Страну – место, полное магии и волшебных существ. Предполагаю, ты пришёл сюда из другого мира, где всех этих вещей не существует.

– Путники никогда не появляются со стороны Печати, – с кривой ухмылкой возразил Леонид. – Чувствую, тут всё же имеется какая-то уловка. Недаром ему известно, как тебя зовут. Можно извиниться за наше неподобающее поведение и отправить странника дальше.

За «наше» поведение! Словно они оба лупили меня по башке.

– Я должна немного подумать. – Ксюха подошла к двери и толкнула её, впустив внутрь ослепительные лучи яркого дня. – Поскольку пришло время полуденной трапезы, не помешало бы пообедать. Михаил, ты не откажешься разделить с нами пищу?

Я хорошо помнил, что перед сном достаточно плотно поужинал, однако забурливший живот принялся возражать очевидному. Чёрт побери, я реально хотел есть! Оксана улыбнулась и махнула рукой, приглашая выйти на улицу и следовать за ней. Впрочем, Леонид тут же уверенно занял позицию между нами. Интересно, кем он приходится во сне моей законной супруге и что, чёрт возьми, хочет сказать подсознание, выкидывая эдакие фортели?

– Кажется, в другом ответе я не нуждаюсь. – Она погрозила Леониду: – А ты хотел выгнать голодного человека на дорогу. Сколько ему топать до ближайшей деревни? Два десятка миль, да по холмам.

Как оказалось, сарайчик, где мы так мило беседовали, ютился у высокой каменной ограды. За металлическими пиками по верху забора шелестели плоскими иглами знакомые деревья и перекликивались звонкими голосами какие-то птицы.

Я неторопливо прошёл по аккуратным плитам дорожки, рассекающей идеальный ковёр палисадника, и повернул за угол. Белая полоса квадратных камней устремлялась прямиком к двухэтажному зданию, которое я уже видел, правда, издалека, и останавливалась у маленькой узкой лестницы. Ступени поднимались к небольшой веранде, прятавшейся за разросшимся кустарником. Да, точно, именно эту постройку я и видел с дороги, только с другой стороны.

Над верандой нависал широкий балкон, а в стене имелось огромное окно. И балкон, и окно закрывал всё тот же ползучий кустарник, поэтому внутреннее убранство дома скрывалось за его плотной зеленью. Треугольную крышу, как я теперь увидел, поддерживали на рогах каменные единороги. Похоже, эти зверюшки здесь – некий фетиш. Возможно, священные животные, как кошки в Египте. Ну, это сравнение будет получше, чем упоминание о коровах в Индии.

Налетевший ветер принёс ароматы цветов и какой-то свежей выпечки. От этого желудок пустился в неудержимое ворчанье, и я хлопнул по животу ладонью, чтобы мерзавец прекратил подводить хозяина.

– Вы тут живёте? – спросил я, потому что не знал, как тактично спросить о чём-то другом и при этом не получить по чайнику. – Вдвоём живёте?

– Живём, – отрезал Леонид и не думая оборачиваться. – Вдвоём.

– А между прочим, – Оксанка подошла к лестнице и остановилась, взявшись рукой за перила. На её лице появилась улыбка, украденная у Джоконды, – Михаил интересуется, в каких отношениях мы с тобой находимся. Думаю, такой вопрос сразу возникает у любого мужчины, который видит красивую женщину с другим мужчиной. А я ведь красивая?

Леонид многозначительно хмыкнул, но промолчал.

– Красивая, – вдруг выпалил я, – очень…

Чёрт возьми, я своей жене рассказываю, какая она красивая! Да я, мать мою за ногу, сто лет ей такое не говорил! А когда она упоминала других, сказавших, что она, дескать, симпатичная, я хмыкал, прямо как этот Леонид. Странно ведь подумать, что кто-то, живущий с тобой долгие годы, нуждается в уточнениях, касательно своей внешности.

Тогда зачем я это сказал сейчас? Кажется, пытаюсь выпендриться перед своим соперником. Соперником, чёрт возьми? Да это – моя жена, какие, на хрен, соперники? Голос рассудка тут же сообщил, что соперник очень даже ничего, по сравнению с обрастающим жирком мужиком средних лет.

Хотелось послать рассудок к чёртовой матери. За его правоту.

– Вот видишь. – Оксана снова погрозила Леониду пальцем. – А такое должен говорить жених, а не какой-то гость. Да, Михаил, мы помолвлены и ждём наступления определённого срока, чтобы связать наши судьбы, я надеюсь, на всю оставшуюся жизнь.

Она потянулась и поцеловала этого распроклятого красавца. Целовала в губы, закрыв глаза от удовольствия, а этот говнюк ещё и обнял её, прижимая к себе. Твою же мать! Я ощутил, как в виски плюхнуло чем-то горячим, а глаза смотрели точно через красные очки. Все остальные звуки отдалились, и в мире остался лишь гулкий метроном сердца. И в этом багровом безмолвии парочка прекратила целоваться и, взявшись за руки, поднялась по ступеням.

Я остался один и обнаружил, что сжал кулаки до такой степени, что ногти врезались в кожу, а костяшки пальцев побелели. Меня отпускало, но очень медленно. Ладно… Вдох – выдох. Ф-фу, выпустить воздух сквозь зубы и помотать головой. Это – всего лишь сон, а во сне может происходить любая фигня.

Почему я так завёлся?

– Михаил, ты идёшь? – И звонкий смех счастливого человека. – Всё уже готово.

Пришлось изрядно поднапрячься, чтобы взять себя в руки и подняться по лестнице. Я всё время повторял, что это – только долбаный дурацкий сон. И во сне Ксюха – не моя жена, а подруга этого самого Леонида. Убеждать себя получалось, откровенно говоря, не очень хорошо. Уж больно окружающее напоминало настоящий мир. И тепло деревянного поручня, и дуновение лёгкого ветерка с его цветочными ароматами, и лучики солнца, пронизывающие плотную листву веранды.

А здесь, между прочим, оказалось весьма уютно: низкий овальный столик, украшенный пёстрым разнообразием мисок, тарелок и чашек. Три плетёных кресла и большая клетка с открытой дверцей, внутри которой топорщило перья нечто разноцветное с длинным тонким клювом. Хозяева уже заняли места в креслах, касающихся подлокотниками, и смотрели на меня. Кроме них здесь обнаружился ещё один персонаж: совсем юная девушка в простом белом платье и белом же платке, из-под которого торчали пряди рыжих волос. Хитрые зелёные глаза задиристо сверкнули, когда девица увидела меня, но тут же блеск скрылся под длинными пушистыми ресницами. На лице полно конопушек.

– Виктория – моя помощница, – представила девушку Оксана, и та быстро мотнула головой. – Виктория, а это Михаил, наш внезапный гость. Миша, присаживайся, оцени мастерство Вики.

– Косулю поймал я, – веско вставил Леонид, очевидно намекая на самое большое блюдо, где аппетитно золотилось мясо какого-то животного, может, и косули.

Сообразив, какое великолепие находится рядом, желудок испустил протяжный стон. Виктория не удержалась от смешка, а пернатое нечто прекратило ковырять клювом в перьях и уставилось на меня круглым жёлтым глазом. Ну правильно, кто тут первый претендент на звание шута горохового? Я поискал взглядом, куда можно положить оружие, и Вика, сделав шаг вперёд, подставила обе ладони.

– Если это вас не оскорбит, Михаил…

– Нисколько. – Я передал ей ножны и сел в свободное кресло. – А вы тут часто гостей принимаете?

– Вообще не принимаем, – отозвался Леонид и, отрезав дымящийся кусок мяса, положил его на тарелку Ксюхе. Та послала ему воздушный поцелуй, а моё сердце снова задёргалось в груди. – Просто Оксана по какой-то причине предположила, что наш путник оказался достоин обеда. У меня, конечно, имеются собственные соображения…

– Очень вкусное мясо, – прервала его Ксюха и опять погрозила пальцем. – Знаю я твои соображения. Будь твоя воля, уже сунул бы меня в неприступную башню и держал там до срока. Так? Можешь не отвечать.

Кажется, я несколько растерялся от разнообразия блюд, потому что некоторое время сидел, не в силах сообразить, с чего начать. И вновь помогла Виктория: она осторожно налила из графина в мой бокал, ловко положила в тарелку пару кусков косули и салат из овощей. Потом разломила пышку и сунула кусок прямо в руку. Губы девушки кривились в сдерживаемой усмешке.

– Спасибо. – Я начал пробовать всё подряд, ощущая, как голод ломает смущение о колено. – Очень вкусно.

В принципе, голодными оказались только я да Оксана. Леонид лениво надкусил жаркое, разбросал по тарелке салат и откинулся на спинку кресла. При этом он изучающе смотрел на меня. Поначалу столь бесцеремонное внимание напрягало, а потом я махнул рукой. Что поделаешь, если с самого начала не сошлись характерами? Дружить с ним я точно не собираюсь.

– Этот меч, – вдруг сказал Леонид и пригубил напитка, им, кстати, оказалось очень лёгкое и очень вкусное фруктовое вино, – по виду он весьма древний. А ты сказал, что попал в Страну совсем недавно. Скажи, как тебе досталось это оружие?

И вновь в вопросе ощущался подвох. Стало быть, подозрение никуда не делось.

– Нашёл. – Я сделал большой глоток, ощущая, как вино пощипывает кончик языка. – В овраге, недалеко от Русалочьего озера.

– Вместе с ножнами? – Леонид рассматривал меня через свой фужер, и я не видел выражение его лица.

– Угу, вместе с ножнами. А что тут такого?

– Ничего. – Оксана хлопнула ладонью по колену. – Перестань. Лучше со мной поговорил бы. Скажи, когда приедешь забирать?

– Через пару дней, может, через три. – Леонид поставил пустой бокал на стол и напрочь перестал мной интересоваться.

Теперь его сменила Виктория. Стоило упомянуть, где были найдены ножны и меч, как девушка тотчас нахмурилась и теперь рассматривала меня, дотошно изучая взглядом всё, начиная от одежды, кончая причёской.

– Ты же не успеешь заскучать?

– Ну, раз ты не торопишься, то и я скучать не стану. Найду себе другого, начну с ним проводить дни и ночи.

– На дальнем выгоне? Ну-ну. Если бы не ты, никогда в жизни не сунулся бы в те пропащие места. Прошлый раз чуть ногу не сломал.

– Неуклюжий здоровяк. – Она стукнула мужчину бокалом по лбу. – Ты и на ровном месте способен свалиться. Просто не представляю, как мы будем делать детей после свадьбы. Ты же с кровати упадёшь!

Я едва не подавился куском рассыпающейся лепёшки. Оксана и этот тип помолвлены, но до сих пор не переспали? Я принялся осторожно изучать жену. Хоть она и выглядела иначе, но одно не изменилось – возраст. Двадцать семь лет, красивая женщина и красивый (чёрт, к чему лукавство?) мужчина рядом. Что происходит? До свадьбы – ни-ни?

Оксана вытерла губы кружевной салфеткой и с неожиданным, для меня, изяществом поднялась из-за стола. Поскольку Леонид продолжал оставаться в кресле, да и Вика не делала лишних движений, я тоже не стал вскакивать.

– Виктория, огромное спасибо, ты сегодня – просто чудо! – Взаимные поклоны, и Ксюха взъерошила Леониду волосы: – Пойду приготовлю всё необходимое для поездки. Вик, после того, как Михаил закончит трапезу, проводи его в комнату, где он сможет отдохнуть.

Бровь хозяина поползла вверх.

– До завтра он остаётся нашим гостем. А уж утром Лен обеспечит его транспортом и покажет, как проще добраться до людных мест.

Честно говоря, предпочёл бы, чтобы это сделал кто-то другой.

– А ты, – я едва не обратился к Оксане на «вы», уж больно въедались в мозг странные правила этого сна, – нет?

– А я – нет, – рассмеялась она. – Приятно было познакомиться, но так уж получается, что мне нужно перегонять стадо на Дальний выпас. И так уж прошли все сроки. Нужно успеть до того, как закроется перевал.

– К счастью, это последняя зима, – многозначительно заметил Леонид, и Оксана неожиданно поморщилась, словно услышала что-то неприятное. – Скоро тебя ожидает совсем другая жизнь.

– Не торопи! – В голосе женщины мелькнула тень раздражения. – Иначе могу и передумать. Поскольку сегодня мы, скорее всего, больше не увидимся, Лен и Вик – до свидания. Михаил – прощай. Желаю тебе удачно закончить своё приключение.

Она вышла, а я вопросительно посмотрел на Леонида. Он сделал морду кирпичом и отвернулся. Комок перьев в клетке начал разрываться протяжными трелями и, цепляясь когтями за прутья, пополз вверх. Виктория, собирая пустую посуду, пояснила, не глядя на меня:

– Леди Оксана идёт к табуну. Когда единороги рядом, они могут убить любого, кого посчитают угрозой для Погонщицы. То есть вообще любого, кто окажется в десяти шагах от неё.

– Я тебе жизнь спас, – почти презрительно бросил Леонид.

– Спасибо. – Голова ещё болела. – А зачем этих самых единорогов вообще куда-то уводить?

И вновь Виктория:

– Идёт Короткая зима, и все единороги станут сонными и вялыми. Во время Короткой зимы они не способны защититься даже от обычного волка, не говоря уж… – Она оборвала фразу, помолчала и лишь потом продолжила: – К Дальнему выгону ведёт одна-единственная дорога – через Хрустальный перевал, а он через неделю окажется полностью перекрыт из-за выпавшего снега. Там табун окажется в полной безопасности на весь период Короткой зимы.

– Всем это известно, – с тем же презрением откликнулся Леонид и встал. – Спасибо за еду. Не забудь, что тебе приказала хозяйка.

– Хорошо, Лорд Защитник. – Мне показалось, или в голосе Виктории отсутствовало то уважение, с которым она обращалась к Оксане? – Благодарю за похвалу.

Проходя мимо меня, Леонид внезапно остановился, уставившись сверху вниз. Возникло ощущение, что сейчас я словлю ещё одну неслабую плюху. Затылок начал нервно пульсировать.

– Постарайся до завтра не покидать пределов поместья, – негромко произнёс он и похлопал по рукояти кинжала. – Просто сиди себе тихо и не попадайся мне на глаза. Понятно излагаю?

Не дожидаясь моего ответа или хотя бы кивка, он исчез за дверью, ведущей в дом. Чёртов засранец, совершенно испортил аппетит. Или я успел наесться. В общем, есть уже не хотелось. Я глотнул вина и начал постукивать фужером о стол. Потом поднял голову и встретился взглядом с улыбающейся Викой.

– Вы ему не нравитесь, – сообщила она.

– Трудно не заметить, – со вздохом согласился я. – Однако же меня это не волнует.

– Хозяйка к вам относится намного лучше, – продолжила Виктория и села в кресло напротив. – Возможно, именно из-за этого нервничает Лорд Защитник. У них сейчас очень сложный период. Ну и кроме того, Леди вот-вот исполнится двадцать восемь.

– Да, помню… – задумчиво протянул я, вспоминая, что жене действительно исполняется двадцать восемь на следующей неделе. А я ещё подарок не приготовил. Вот был бы скандал! Ну, как в прошлом году. – И что?

Сначала я не понял. Потом перестал стучать бокалом и поднял взгляд: Виктория сидела и очень задумчиво смотрела на меня. Теперь я обратил внимание, что на шее девушки блестит золотистая цепочка, на которой висит маленький кругляк. Кажется, на нём был такой же рисунок, как и на медальоне Оксанки.

– Вы очень странный, – сказала девушка, – и Лорду Защитнику это тоже не нравится. Он любит, когда в жизни всё очень чётко расписано и происходит без неожиданностей.

Кто же не любит?

– Давай на «ты», – устало откинулся я на спинку кресла. – И объясни, почему я такой странный. Ну, потом у меня будет ещё пара вопросов.

– Всего пара? – всплеснула она руками и рассмеялась. – Обычно у тех, кто попадает в Страну, их не меньше тысячи. А главная странность, из-за которой вы, то есть ты не нравишься Лорду Защитнику, заключается в том, что ты знаешь слишком много о Леди. Тайное имя, возраст… – Наверное, на моей физиономии было написано что-то эдакое, потому что Вика решила пояснить: – Обычные люди знают хозяйку как Леди. Так зовут всех Погонщиц… Звали, – поправилась девушка, и по её лицу прошла тень. – Если кто-то из Отмеченных Печатью узнает имя Леди до её двадцативосьмилетия, то это позволит им нанести ей вред. Может, даже убить.

М-да, действительно, пожалуй, парочкой вопросов тут не обойдёшься. Я молча протянул опустевший бокал Виктории, и девушка, хихикнув, наполнила его до краёв. Потом привстала, посмотрела сквозь кустарник, оплетающий веранду, заглянула внутрь дома через стеклянную дверь и, сев на место, налила себе. Подмигнула мне, прижала указательный палец к губам и быстро выпила. На веснушчатой физиономии появилась хитрая улыбка.

– Хозяйка уезжает, – пояснила Вика, – а хозяину всё равно. Скорее всего, пару дней он будет блуждать по лесам и охотиться на что-то большое и опасное. Может, ловить меченых.

Вопросов появилась огромная масса, но первым я задал тот, который всё время вертелся на кончике языка: