- -
- 100%
- +
4) Объединение, для которого средневековым горожанам с их проселочными дорогами требовались столетия, достигается современными пролетариями гораздо быстрее благодаря железным дорогам.
Важно отметить, что я перечислил именно тезисы. Наборы суждений. Чтобы стать полноценным нарративом, их в идеале стоит дополнить рассказами о конкретных событиях: о случаях угнетения, о восстаниях рабочих против буржуа, об удачных/неудачных попытках объединения больших групп рабочих и т. д. Тогда наш бульон превратится в наваристый суп.
Резюмируем ключевую мысль авторов: по мере улучшения способности рабочих координировать усилия по борьбе за свои права буржуазия будет сдавать позиции. Этот нарратив задает рамку для восприятия будущего. Заметьте, говоря о позитивном влиянии на ускорение процессов самоорганизации пролетариата, авторы упоминают только железные дороги. Радио на тот момент в ходу еще не было.
Представьте себя человеком начала ХХ века, разделяющим взгляды Маркса и Энгельса. Как вы будете реагировать на новости о развитии технологий радиовещания? Какое место они займут в укорененном в вашем сознании нарративе? Скорее всего, эта деталь пазла со щелчком встанет в нужный паз. Узнав о массовом распространении радио, вы подумаете: «Точно! Вот теперь-то пролетарии смогут объединиться! Вот теперь буржуазии не поздоровится!» Будучи помещенной в заданную систему восприятия, информация начинает обретать смысл для воспринимающего.
Удерживая это в фокусе, не удивляешься, почему Владимир Ленин так интересовался технологиями радиовещания. Он мечтал о «газете без бумаги и без расстояний»30. Стоит заметить, что технология радиовещания обладала еще одним важным преимуществом — она устраняла проблему неграмотности целевой аудитории. Если ты распространяешь свои революционные идеи через газеты, то люди должны уметь читать, чтобы их понять. Это очень сильно уменьшает количество людей, до которых можно достучаться. Радио не обладает подобным изъяном. Ты говоришь — люди слушают так, будто бы ты стоишь рядом и говоришь с ними.
Формулу нарратива можно описать так: «Раз случилось ______ и _______, то в будущем случится и _________».
Создав и укоренив нарратив, нужно регулярно подкармливать его новыми данными. Важно, чтобы у аудитории сформировалось устойчивое представление о том, что все идет по плану (прямо как в одноименной песне группы «Гражданская оборона»).
Посмотрите на вырезку из выпуска газеты «Правда» от 27 октября 1964 года:
Источник: https://marxism-leninism.info/paper/pravda_1964_301—8921
Нарратив — мощное оружие еще и потому, что желающему воздействовать на чужие умы не требуется врать. Он может опираться на уже существующую и проверяемую информацию. Достаточно лишь отобрать подходящие данные (а противоречащие нарративу — отбросить), отобранную информацию выстроить в убедительную последовательность, чтобы задать мысли воспринимающего нужный вектор движения. Гектор Макдональд, автор книги «Правда. Как политики, корпорации и медиа формируют нашу реальность, выставляя факты в выгодном свете», справедливо замечает31: «Из одного набора фактов обычно можно вывести более одной правды».
Перечитайте изложенные выше заметки о «классовых боях». Из текста не следует, что мир двигался к построению коммунизма. Заметки повествуют о борьбе работников за повышение зарплаты. В тексте не говорится о стремлении изменить фундаментальные основы игры. По сути, люди требовали больше внутриигровой валюты. Далеко не факт, что бастующие мечтали отказаться от капиталистической системы. В их головы мы залезть не можем. Тем не менее в контексте задаваемого советским государством нарратива все забастовки должны были восприниматься именно как предвестники становления диктатуры пролетариата. Повторимся: из одного набора фактов обычно можно вывести более одной правды.
Эдвард Бернейс (Edward Louis Bernays) был одним из крупнейших специалистов PR XX века. Будучи племянником Зигмунда Фрейда и последователем его теорий, в своей работе он во многом опирался на психологию и ее методы. Одним из самых известных проектов Бернейса считается акция «Факелы свободы».
В начале ХХ века табачная индустрия переживала бурный рост. Ограничителем роста был тот факт, что женщины составляли весомую часть потенциальных покупателей сигарет. Ключевым здесь можно обозначить слово «потенциальных», так как сигареты в большей степени считались мужским продуктом. Чтобы начать массово продавать сигареты женщинам, нужно было изменить отношение самих женщин и общества к курению. Компания American Tobacco наняла Бернейса для решения этой задачи. Нужен был нарратив, который бы позволил перестать считать курение атрибутом женщин с пониженной социальной ответственностью. Бернейсу удалось его найти. Он воспользовался нарративом под названием «эмансипация».
В начале XX века многие женщины уже выполняли мужскую работу. Многие не сводили представление о себе исключительно к роли матери, которая должна сидеть с детьми. Племяннику Фрейда Бернейсу показалось интересным использовать эту идею для изменения моделей поведения, связанных с курением сигарет. Он нанял группу девушек, чтобы во время праздничных мероприятий в честь Пасхи те демонстративно прошлись по Пятой авеню в Нью-Йорке, куря сигареты Lucky Strike. Акцию назвали «Факелы свободы». В публичном поле ее целью провозглашалось разрушение «глупых предубеждений» относительно женщин. Курение стало позиционироваться как атрибут «освобожденной» женщины. Для American Tobacco эта акция была прорывом. За три года продажи сигарет выросли с 13,7 миллиарда пачек до 43,2 миллиарда32.
Резюмируем: Бернейс не пытался убедить женщин начать курить с помощью какой-либо рациональной аргументации. Сомневаюсь, что это в принципе было бы возможно. Он поместил тему женского курения в нужный ему нарратив. Его суть я бы описал так: путь женщин — это путь освобождения и борьбы за равноправие. Женщины преуспевают в этом вопросе. Женщины уже могут голосовать, учиться, работать и т. д. Снятие публичного табу на «исконно мужские» привычки (а именно курение) — просто следующий этап этого победоносного движения.
В таком контексте курение становилось в большей степени символическим действием. Курить = быть «освобожденной женщиной». Дисклеймер: курение я ни в коем разе не пропагандирую. Курить вредно. Мы сейчас решаем учебную задачу, разбирая теоретический материал на реальных примерах.
В голове каждого из нас есть информация о каких-то событиях из прошлого, которые, будучи интерпретированы через текущую новостную повестку, побуждают нас формировать определенные образы будущего.
Нарратив подобен баночке с сырным соусом, стоящей перед нами на столике в кафе. Каждая долька картошки фри, которую мы туда макаем, будет иметь привкус сыра. Замени сырный соус на кисло-сладкий, и привкус изменится. Проблема в том, что нарратив (в отличие от соуса) не так легко заметить. Мы проживаем свою жизнь в уверенности, что у картошки фри всегда сырный привкус. Так и с информацией. Ее редко поставляют нам без соуса.
Альтернативная аналогия для понимания термина — образ кирпичной стены. Объективные данные — это кирпичи. Но кирпичи — лишь материал. В структуре кирпича нет данных о том, какая конструкция из него должна быть построена. Это решает строитель. Из одних и тех же кирпичей можно собрать абсолютно разные конструкции. Эта книга — тоже вариант подобной постройки. Каждый раз, когда вы видите в ней ссылку на источник, знайте, что перед вами — кирпич. Информация о событиях, исследованиях и т. д. Ссылки нужны для отделения мнений от фактов — они показывают, откуда я взял информацию, которой делюсь. Пространство между фактами — это и есть то самое поле для интерпретаций, создающее наше восприятие действительности и ее перспектив. Как у читателей у вас есть право взять те же кирпичи, но построить из них нечто совершенно иное.
Нарративы и парадигмы
Специалисты по футурологии часто говорят не столько о нарративах, сколько о парадигмах. Это понятие тоже играет важную роль в нашем рассуждении. Термин достаточно широкий. В разных областях человеческой деятельности он может интерпретироваться по-разному. Парадигмы — одна из ключевых концепций в работе Томаса Куна «Структура научных революций33». Он определяет парадигмы как некие модели, из которых возникают конкретные традиции научного исследования. Автор пишет: «Мы уже видели, однако, что, овладевая парадигмой, научное сообщество получает по крайней мере критерий для выбора проблем, которые могут считаться в принципе разрешимыми, пока эта парадигма принимается без доказательства. В значительной степени это только те проблемы, которые сообщество признает научными или заслуживающими внимания членов данного сообщества».
Иными словами, парадигма — это инструмент отделения возможного от невозможного в контексте доминирующей в конкретный момент модели объяснения мира. Нашему ученому-современнику тяжело будет получить грант на разработку устройства для путешествий в загробный мир. Причина проста: само существование загробного мира не вписывается в современную научную парадигму. Следовательно, проблема путешествий в загробный мир не считается ни важной, ни в принципе разрешимой.
Важно помнить, что доминирующая в конкретный момент парадигма обычно принимается безоговорочно. Нам кажется, что раз что-то говорят важные люди в белых халатах, то они по умолчанию правы. Чаще всего так и есть (и я всячески поддерживаю развивающих научную картину мира), но мы заметим на полях, что любая актуальная на момент написания этой книги парадигма не возникла из ниоткуда. У нее есть предшественницы, которые были вынуждены уйти со сцены, и когда-то они тоже безоговорочно принимались. Так, Джейсон Фанг в своей книге «Код ожирения34» отмечает, что до начала XX века Американская кардиологическая ассоциация считала насыщенные жиры виновными в ожирении населения и распространении сердечных болезней. Углеводы оставались вне подозрений. Сегодня все наоборот. Желающим похудеть в первую очередь советуют уменьшить количество потребляемых углеводов, а не жиров. Предложенная в 1972 году Робертом Аткинсом низкоуглеводная диета попросту не укладывалась в доминирующую парадигму, в связи с чем подвергалась критике и осуждению. Прозвучит странно, но Ассоциацию словно бы не волновал тот факт, что диета Аткинса имела подтвержденные показатели эффективности, в то время как пропагандируемая Американской кардиологической ассоциацией низкожировая диета — нет. Вот она — сила парадигмы.
Я считаю парадигмы своего рода секатором, которым садовник укорачивает ветви декоративного дерева, чтобы придать кроне нужную форму. Парадигмы обрезают определенные ветви нашего рассуждения, когда мы думаем о будущем. Парадигма — это не столько инструмент прогнозирования, сколько инструмент, с помощью которого современники могут определить реалистичность задаваемых нарративами образов грядущего.
Оглянитесь вокруг. Многие из привычных для нас вещей в определенный период истории человечества в принципе считались фантастическими, то есть не соответствующими парадигмам эпохи. Перечень таких заблуждений приводит уже упомянутый мною Митио Каку в своей книге «Физика невозможного35»:
— Лорд Кельвин утверждал, что летательные аппараты тяжелее воздуха никогда не смогут взлететь. Рентгеновские лучи он тоже считал фикцией.
— Лорд Резерфорд открыл атомное ядро, но возможность создания атомной бомбы отрицал.
— Альберт Эйнштейн не верил в способность черных дыр возникать в естественных условиях.
Парадигма может относиться не только к физическим законам. Я довольно часто пользуюсь кассами самообслуживания в супермаркетах. Если бы мне рассказали о концепции касс самообслуживания в 90-х, то я бы назвал ее бредовой. Я бы тогда подумал, что на один честно пробиваемый на такой кассе товар будет приходиться три товара, которые покупатель просто сложит себе в пакет без сканирования штрих-кода. Эта технология не укладывалась в мою парадигму человеческой природы. Я не верил, что люди достаточно честны, чтобы самостоятельно сканировать и оплачивать товары на автоматических кассах. Как видите, моя тогдашняя парадигма была ошибочной. Кто-нибудь, конечно, пользуется данной ему свободой для воровства, но в целом люди ведут себя ответственно и сканируют все товары из корзины.
Ранее мы с вами уже прибегали к метафоре плывущего по морю парусника. Чтобы механика взаимодействия нарративов и парадигм была понятнее, вновь используем ее. Нарратив — это новости о том, что наш парусник был замечен сначала у берега Нидерландов, затем его видели в Бельгии, а еще позже — во Франции. На основе этих данных можно сделать вывод, что корабль плывет на запад. Велика вероятность, что получатель новостей воскликнет: «Ну, ждем его в Испании!» Некий набор данных (новости об обнаружении парусника) складываются в единую систему («Он плывет на запад»), на основе чего делается предсказание («Его вскоре увидят в Испании»). Парадигма — это ответ на вопрос: «Земля плоская или круглая?» Как вам известно, в разные периоды истории мы отвечали на него по-разному. Исходя из доминирующей парадигмы, предполагаемые перспективы парусника, продолжающего плыть на запад, меняются. В одном случае ему будут пророчить кругосветное путешествие, в другом — гибель из-за падения с края Земли.
В 1939 году математик Джордж Бернард Данциг опоздал на занятия. На доске были написаны уравнения, которые он ошибочно принял за домашнее задание. Задание оказалось трудным, но Данциг все-таки смог его выполнить. Позже от своего преподавателя, профессора Ежи Неймана, он узнал, что решил две «нерешаемые» проблемы математической статистики36. Время немного исказило эту историю, приукрасив ее, но это не меняет сути: категории «возможно» и «невозможно» зачастую отражают не объективную действительность, а наше представление о ней.
До 6 мая 1954 года считалось, что человек физически не способен пробежать милю меньше чем за четыре минуты. В этот день 25-летний студент Роджер Баннистер пробежал37 милю за 3 минуты 59 целых и 4 сотых секунды. И знаете что? Через месяц австралиец Джон Лэнди побил этот рекорд. Он пробежал милю на четыре сотых секунды быстрее. В течение следующих трех лет это смогли повторить еще пятнадцать спортсменов. Баннистер изменил парадигму. То, что раньше считалось невозможным, таковым считаться перестало. Текущий мировой рекорд — 3 минуты 43 целых 13 сотых секунды38.
Развитие нашей цивилизации идет в плотной связке с изменением наших парадигм. Трилогия известного китайского фантаста Лю Цысиня «Память о прошлом Земли» повествует о попытке инопланетян захватить нашу планету. Даже с их развитыми технологиями флоту трисоларианцев предстояло провести в пути до нас около 400 лет. Пришельцы быстро поняли проблему: люди знали об их приближении. За 400 лет они успеют настолько хорошо подготовиться, что шансов у захватчиков попросту не будет. Единственным способом обеспечить себе победу было значительное замедление прогресса человеческой науки. Нужно было в первую очередь помешать работе ученых-теоретиков. Почему? Потому что именно они создают новые парадигмы. Определяют границы возможного. Пришельцы рассудили: если позволить человеческим ученым и дальше работать над новыми парадигмами, то через 400 лет, то есть в момент прибытия флота, человечество будет настолько развито, что уничтожит его щелчком пальцев. Мы говорим о действиях вымышленных существ в рамках художественного произведения, но их логику прекрасно можно понять и нам, живущим в мире реальном.
Позволю себе предположить, что у каждой эпохи есть свой «ПиН-код». «ПиН» в данном случае означает сочетание «Парадигм и Нарративов», определяющих мировоззрение живущих в конкретный период людей. Когда-то мы считали, что Земля находится в центре Вселенной, а поместил ее туда творец, собирающийся в будущем судить нас за наши грехи. Сейчас мы пытаемся постичь, что происходит внутри черных дыр, а понятие «грех» у каждого свое.
Людям бывает тяжело прислушаться к «фантастическим» прогнозам футурологов, так как кажется, что последние витают в облаках, рассуждая о нереальном. При этом люди могут всерьез верить во что-нибудь настолько маловероятное, как выигрыш в лотерею. В 2022 году житель Москвы устроился продавцом в точку продажи лотерейных билетов. За время работы он украл39 почти 12 тысяч лотерейных билетов на общую сумму 1,39 миллиона рублей. В список Forbes он так и не вошел. Вошел разве что в список фигурантов уголовного дела. Пожалуй, это была лучшая антиреклама лотерей. Так почему же люди продолжают покупать лотерейные билеты? Потому что на слуху всегда какая-нибудь история о счастливчике, чья жизнь за один день преобразилась благодаря тому самому «счастливому» билету. Удача меняла жизнь не только частных лиц, но и компаний. Вы, возможно, слышали историю40 о том, как компания FedEx была спасена от банкротства благодаря тому, что Фред Смит (основатель) взял последние пять тысяч долларов из кассы и отправился с ними в Лас-Вегас. Оттуда он вернулся с выигрышем в 27 тысяч долларов. Это позволило закрыть краткосрочные обязательства компании. Она продолжила работать. Она преуспела. Каждая подобная история напоминает людям, что выигрыш в лотерею пусть и маловероятен, но все же возможен.
Нарративы и парадигмы обрамляют наше мышление. Без рамок было бы тяжело осмыслить всю бесконечную сложность окружающего мира. Во второй части книги вам будет предложен ряд упражнений, позволяющих развить навык выхода за пределы существующих установок. Зачем? Проблема в том, что задаваемые рамки легко могут стать тюрьмой для разума.
Как нарративы ограничивают нас
Предвзятость подтверждения — одно из распространенных когнитивных искажений, жертвой которого очень легко стать. Его суть сводится к тому, что люди с большей охотой отдают предпочтение информации, которая согласуется с их точкой зрения, убеждением или гипотезой. Марк Снайдер и Уильям Б. Суонн из университета Остина провели эксперимент41. Испытуемым дали гипотезы об экстраверсии или интроверсии ряда людей. После этого им предложили составить список вопросов для интервью, чтобы эти гипотезы проверить. Оказалось, что испытуемые были склонны выбирать именно те вопросы, которые помогали подтвердить озвученную гипотезу. Например, возьмем такой вопрос: «Если вы хотите познакомиться с новыми людьми, то какие способы/возможности сделать это вы обычно ищете?» В сам вопрос уже зашито предположение о наличии у субъекта необходимости регулярно расширять свой круг знакомств. Предположите, в каком случае он попадал в опросник чаще: когда испытуемым предварительно озвучивали гипотезу об экстравертированности опрашиваемого или его интровертированности? Да, вы угадали. О таком с большей вероятностью спросят именно экстраверта.
Предвзятость подтверждения — это наручники, которыми нас сковывает укоренившийся в сознании нарратив. Если я поверил в грядущее порабощение человечества машинами, то я из всего окружающего дискурса буду в первую очередь выхватывать именно ту информацию, которая позволит подтвердить мои мрачные опасения. Противоречащие идее данные будут отвергаться или игнорироваться.
Эвристика доступности — вторая ловушка. Она заставляет нас оценивать как наиболее вероятные или частые те события, информацию о которых проще вспомнить. Представьте, что вас спросили: каких слов в английском языке больше: тех, в которых буква R является третьей по счету, или тех, которые с нее начинаются? Чаще всего люди голосуют за слова, начинающиеся на R. Они ошибаются42. Эвристика доступности заставляет голосовать за слова, которые начинаются на букву R, так как их проще вспомнить. Куда сложнее перебирать в памяти все слова, чтобы подсчитать, в каком количестве из них R будет на третьем месте.
Эвристика доступности — это топливо, на котором работает реклама и масс-медиа. Огромное количество денег вливается в медийную рекламу не для того, чтобы вы запомнили свойства рекламируемых продуктов. Эти инвестиции нужны, чтобы искомый бренд был первым, о котором вы подумаете при упоминании слов: смартфон, мыло, статусный автомобиль.
Эвристика доступности влияет и на наше представление о будущем. Если человека собьет беспилотный автомобиль, этот факт будет куда больше освещаться в СМИ, чем любой подобный случай, в котором за рулем был человек. Если телезрителя впоследствии спросят о безопасности беспилотных автомобилей, то он с большей вероятностью вспомнит о громком ДТП, чем о скучной статистике. Это заставит его воскликнуть: «Вы с ума сошли?! Ну какие беспилотные автомобили?»
Когнитивных искажений великое множество. Два из них — предвзятость подтверждения и эвристика доступности — имеют, на мой взгляд, ключевое значение в контексте нашего рассуждения.
Информационные пузыри — оборотная сторона развития информационных технологий. Рекомендательные алгоритмы знают, контент какого рода нам нравится. В этой связи они стараются подбирать для нас похожие по направленности материалы. Это увеличивает риск пасть жертвой предвзятости подтверждения или эвристики доступности. Кликнув на заголовок один раз, мы говорим системе: «Возможно, мне это интересно». Алгоритм реагирует, стараясь в ближайшем будущем показать еще что-то похожее. Если мы кликаем вновь, то говорим системе: «Да, похоже, что мне это интересно». Так вокруг нас формируется информационный пузырь, подкармливающий сам себя. Чем больше контента определенной направленности мы смотрим, тем ниже шансы у контента с «противоположным зарядом» пробиться к нам на экраны. Раньше говорили: «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты». Сейчас я люблю шутить: «Покажи мне главную страницу сайта YouTube.com в своем браузере, и я скажу, кто ты».
Далее мы разберем три актуальных на момент написания данной книги нарратива о будущем, чтобы «заземлить» изученный материал.
3 примера современных нарративов о будущем
1. Глобальное потепление замедлится, когда мы пересядем на электромобили
Поговорим о глобальном потеплении. Представьте, что утром вы наливаете себе чашечку кофе и садитесь листать ленту новостей. Сначала вы видите такой материал43: «Ученые предрекают исчезновение императорских пингвинов. В прошлом году из-за таяния морского льда в Антарктиде утонули тысячи птенцов императорских пингвинов». Затем поисковый алгоритм предлагает вам посмотреть еще одну статью44: «Температура на Земле третий раз за неделю обновила исторический максимум».
Ок, понятно. Глобальное потепление — это серьезная проблема. Еще в школе мы узнаем, что она возникает из-за парниковых газов. Чтобы исправить ситуацию, нужно как-то сократить их выбросы. Умные люди давно занимаются этим вопросом. Например, в Департаменте природопользования и охраны окружающей среды города Москвы подсчитали45, что сокращение парниковых газов при внедрении одного электроавто сократит выбросы парниковых газов на 2,5 тонны в год. Отлично. Выходит, что электромобили — это хорошая штука.
Давайте вместе предположим, какое видение будущего складывается, если собрать все эти новости в единый нарратив? Готов поспорить, что в голову приходит панорама города, по улицам которого ездят исключительно электромобили. Люди дышат чистым воздухом. Повсюду деревья. И пингвины.
А теперь посмотрите на график, на котором представлены темпы роста объемов выбросов парниковых газов в зависимости от сектора.
Hannah Ritchie, Pablo Rosado, Max Roser. Распространяется по лицензии CC BY. Источник: https://ourworldindata.org/emissions-by-sector. Дата обращения: 1 cентября 2023 г.
Топ-5 в этом списке:
1. Промышленность.
2. Авиация и перевозки морским транспортом.
3. Выработка электроэнергии и отопление.
4. Транспорт.
5. Производство и строительство.
Какие выводы мы можем сделать из этого графика?
1. Темпы роста объема выбросов у промышленного сектора заметно выше, чем у других.
2. Автотранспорт по темпам роста объема выбросов уступает электрогенерации, авиации, грузоперевозкам на кораблях.
Предположим, что завтра все автомобили с ДВС будут заменены на электромобили. Что произойдет с потребностью человечества в электроэнергии? Правильно, она вырастет. Что в таком случае произойдет с объемом выбросов? Он вырастет. При этом переход на электромобили не повлияет на рост объемов выбросов промышленного сектора, который может нивелировать весь полезный эффект. Переход на электромобили не сделает будущее экологически чистым, если энергия для них будет добываться теми же способами, что и сейчас.