Кавказская Швейцария – Чечня. XIX-XX век

В верховьях Аргуна 1873 год

«Поездка в Чечню, к верховьям Аргуна, в Ичкерию и через Хасав-Юрт вверх по Тереку до Моздока». (Из письма Д.-чл. Н. К. Зейдлица к Правителю Дел). Владикавказ 3 августа 1873 г.) Известия Кавказского Отдела Императорского Русского Географического Общества. Том II. 1873 г. №4.

28-го июня я из Владикавказа отправился через Назрановское укрепление и лежащие по Сунже казачьи станицы в город Грозный. Пути этому в ближайшем будущем предстоит играть весьма важную роль в торговых сношениях внутренних губерний России с Закавказьем и дальним востоком, так как подробное ознакомление с Терскою областью не может не привести к заключению, что по этому направлению, а не по Тереку, из станицы Прохладной суждено пройти железной дороге из Ростова к Петровску на Каспийском море. Осуществляется ли желание владикавказцев о принятии их города за исходную точку этого, стоящего на очереди пути, или – что гораздо вероятнее – отделится ли дорога при деревне Зильги, в 25 верстах под Владикавказом, от строящейся Ростовской железной дороги; – во всяком случае этот путь, перешед из долины Камбилеевки (системы реки Терека) в долину Сунжи около Назрановского укрепления, придержится течению этой последней реки более или менее близко до станицы Умахан-юрт, где ворота между последними отрогами Кабардинского гребня и Качкалыковским хребтом открывают ему просторный доступ в Кумыкской плоскости и низовьям Каспийского моря. Правда, что заложенные с начала 50-х до 60-х годов большие станицы на Сунже, несмотря на их громадный надел плодородной землею, не менее отсталы в земледелии и промышленности, как и вековые защитники Терека: гребенцы, Кизлярские и Волжские казаки, и что от всех этих полу-ратников и полу-землепашцев движение по железной дороге не получит никакого значительного увеличения. За то природа наделила эту местность с одной стороны целым рядом обильнейших минеральных источников, с другой стороны одарила плоскость Чечни богатейшею почвою, на которой смышлёные и трудолюбивые Чеченцы уже в десятний период своей мирной жизни сделали невероятные в столь короткое время успехи в земледелии, торговле и промышленности. Если уже один взгляд на роскошную Сунженскую долину вселяет в вас надежды на будущность этой полосы, то дорога по Тереку производит совершенно иное впечатление. Здесь от прохладной до Шелкозаводской – в прямом пути к Каспийскому морю большие казачьи станицы, в расстоянии 15—20 верст друг от друга, нанизаны по берегам многоводной, удобно служащей к орошению реки; но с обоих сторон от этой узкой полосы тянутся малонаселенные и малоспособные к населению местности: справа от Терека уступы первого северного Кабардинского гребня, а слева – ногайские и калмыкские степи.

За этим кратким уклонением от настоящей цели вашего письма, – уклонением, вызванным животрепещущим интересом минуты и местности, – вернемся к предмету нашего повествования, к городу Грозному. Городом он назван 3 года тому назад по случаю административного образования Терской области и назначения его местопребыванием окружного управления. В настоящее время он содержит 5800 жителей об. п., в том числе 1600 горских евреев. С переименованием крепости Грозной, заложенной в 1818 г. для прекращения набегов со стороны хищных Чеченцев, уничтожена и главная ее достопримечательность, дорогая для каждого кавказца: с прошедшего года уже нет землянки ее основателя, А. П. Ермолова. Она стояла в саду казенного помещения начальника округа и снята по поводу неимения суммы в 70 р. за ремонт.

Из Грозного и 2-го июля отправился в Горячеводск и, переночевав в станице Умхан- юрт, на следующее утро посетил Брагунские минеральные воды. Как тут, так и там в обеих группах, отстоящих верстах в 20 друг от друга огромные массы почти кипящей (более 70 градусов Реомюра) воды выходят из последних восточных отрогов Кабардинского гребня и, образовав живописные водопады и болота горячей влаги, значительными ручьями спускаются к близлежащему Тереку. Горячеводск обязан первым своим устройством Кабардинского пехотного полка. Построенный им тогда дом и в настоящее время служить пристанищем для приезжающих сюда на лечение офицеров, или чиновников, и поступил в ведение находящегося здесь во время летнего сезона госпитального отделения. В Горячеводске мне удалось познакомиться с полк. А. П. Ипполитовым, начальником Аргунского округа, столь тщательно им исследованного и описанного в «Сборник сведений о Кавказских горцах». Брагунские минеральные воды, принадлежащие Кумыкскосму князю Таймазову, известны были уже при Петре Великом, пославшем сюда в 1717 г. академика Шобера для их исследования в настоящее время посещаются туземцами из Кабарды, Чечни и с Кумыкской плоскости.

Из станицы Умахан-юрт, заложенной в апреле 1860 г. на роскошной по плодородию местности, при слиянии реке Белой (Хулхулау) с Сунжею, я после посещении Брагунских источников, в то же утро 3-го июня промчался на славной земской тройке через Чечню к укр. Воздвиженскому. Как богата эта местность славными воспоминаниями из истории русского казачества и войска! Здесь на горе Гудермес-этом мысе отброшенного к з.-с-з. отрога ичкерийских лесистых гор, называемого Качкалыковским хребтом, за несколько столетий до кровавых боев, прославивших имена кн. Барятинского, барона Николай, кн. Мирского и предводительствуем ими храбрых куринцев, -здесь никогда стояла крепостца гребенского атамана Бельского до выступления его в числе последних Русских за реку Терек. По нем река Хулхулау и ныне в нижнем ее течении называется Белою. Теперь-на полянах, покрытых пшеницею, кукурузную и табаков, к разведению которого Чеченцы весьма пристрастились, встречаем, то казачку с ребенком на высоко-нагруженной золотистыми снопами повозке, запряжённой порою волов; то в тени дуба, или ветвистого ореха застаем отдыхающих Ногайцев, перевозящих провиант в укрепление Эрсеной и Ведено; то, наконец, идем мимо усердно работающих под палящим солнцем Чеченок. За башнею Гертме, еще не совсем оставленной, ожидал меня в ауле Цацин-юрт весьма предупредительный прием пристава 5-го участка Грозненского округа, А. Е. Дикова, сопутствовавшего мне и до аула Герменчик, местопребывание пристава 6-го участка, подполковника Девлет-мурза Мустафина. Почтенный и умный Чеченец не отпустил меня без угощения, весьма вкусно и опрятного составленного из туземных блюд с калмыцким чаем в виде десерта, при чем опытный правитель народа повел беседу о своих сельско-хозяйственных трудах и не скрыл от нас своих попыток к понижению между его соотечественниками обычной платы за калым от, чего нельзя не ожидать уменьшения случаев насильственного увозца девицс сопровождении их поранениями и смертоубийством и сообщил нам о состоявшемся по его инициативе приговоре о добровольном сложении оружие в управляемых им деревнях.

На оживлённом базаре аула Шали ожидали меня верховые лошади, на которых я между далеко раскинутыми аулами Атаги переправился отчасти по устроенному для проезда государя Императора мосту, отчасти же в брод через вновь образовавшиеся широкие и быстрые рукава Аргуна на левый берег этой реки, где лежит построенное в 1844 г. весьма важное некогда укрепление Воздвиженское.

На следующее утро наемная солдатская повозка привезла меня часа в два через тесное Аргунское ущелье, которое открыто для нас с июля 1858 г. подвигами генерала Евдокимова и его войск, в укрепление Шатоевское. Оно 9-го августа упомянутого года заложено на месте бывшего аула Гакко. Около Шатоевского укрепления делювиальные наносы из щебня, или мелкого хряща, играющие весьма важную роль по всему Аргунскому ущелью до Воздвиженска и ниже его, принимают колоссальные размеры. Береговой уступ Аргуна, на котором лежит Шатоевское укрепление, на несколько сот фут высоты весь составлен из этой формации, что весьма ясно видно в крутом обрыве над рекою.

Пробыв два дня в доме управлявшего Аргунским округом майора А. Д. Лохвицкого, я 6-го июля отправился через Аргун на гору Тумсой-лам, простирающуюся верст на 10 в з. -сев. зап. направления в виду Шатоевского укрепления, между левым берегом Аргуна близь укрепления Башни-кале до верховьев р. Мартан. Едва успел я доехать до западной высшей точки этого хребта, как приближающаяся темнота ночная и гроза принудили меня под самою вершиною Гаудыш-дука, на высоте по крайней мере 6000 футов над уровнем моря остановиться около стоявших здесь своей барантой Чеченских пастухов, у которых не было ни палатки, ни шалаша (как это всегда водится у закавказских пастухов), а только огонь, едва не потухающий от дождя, лившего при порывистом ветре. В этой «матта» или овчарне, мы провели весьма неприятную ночь и пустились утром, также под дождем, в дальнейший путь к деревне Пешхой- на вершинах речки Мартан. Из этой деревушки, состоявшей из нескольких чеченских саклей, пристроенных к древним каменным башням, мы 8 июня поднялись на перевал высотою 1800 футов над уровнем моря. Лежащей близь горы Эрзен-корт и ведущий к верховьям рч. Геги, или Гихи, как произносят ее название местные жители. В деревне Хайбах, приютившейся на высоте 4200 футов над уровнем моря., под высокими скалами желтого известняка, уцелела от разрушения Шамилем за непослушание жителей еще одна остроконечная, весьма красивая башня. Впрочем многие из этих изящных остатков далекой старины разрушены и Русскими при усмирении нагорных Чеченцев. Башнями, отчасти широкими 4-угольными, служившими и ныне служащими жильем, отчасти высокими на подобие минаретов (хотя они ничего не имеют общего с магометанством), – этими, вытесанными из камня, весьма прочными и красивыми строениями наполнены все деревни в высших нагорных частях Аргунского округа. Некоторые из них я набросал карандашом и надеюсь представить эти очерки в образовавшееся, на днях Кавказское Археологическое Общество. Аргунский округ заслуживал-бы того, чтобы сюда послать фотографа для снимки его достопримечательностей.

Из дер. Хайбах 8 июля через перевал в 6000 футов высоты я переправился в другую котловину, притоков речки Гехи. С прекрасным покосов этой горы, состоявшей из шифера, – покосов, украшенных цветами Gladiolus, Bethonicagrandifloraи блохомора (Pyrethrumcarneum), – открывается вид на озеро Галанчочь и на правильный конус горы Мезир-корта с развалами церкви, или другого рода строения, описанного со всеми относящимися до него предания А. П. Ипполитовым. Здесь, говорят туземцы, когда-то жили Фрэнги, европейцы, просвещали окрестный народ. Остававшийся с ними в ладу, пока какие-то со стороны иноземцев неблаговидные поступки не вызвали их изгнания на запад, откуда они пришли. п

Из котловины средних истоков речки Гехи (с восточными мы познакомились днем раньше в дер. Хайбах, а западные с лежащими при них деревнями Ялхорой и др. остались в стороне, к границе Владикавказского округа), в которой и лежит озеро Галанчочь на высоте примерно 4000 футов, мы на следующее утро, переночевав у наиба, подпор. Бача-Саралиева, вместе с любезным хозяином нашим, перевалились на высоте 6250 футовк деревням Кей, лежащим уже на притоке Чанты Аргуна.

Из дер. Кей замечательной своею крепостью с высокою башнею, лежащею, примерно, на высоте 4800 футов над уровнем моря, я полагал в тот же самый день спуститься по берегу речки Кей до Чанти-Аргуна и, следуя его течению, достичь к вечеру укреплению Евдокимовского. Но оказалась, что Чанти-аргун, как это часто бывает в летнее половодье, испортил дорогу, почему я принужден был сделать большой и трудный объездов по отрогам водораздельного хребта между речками: Гехи, Рошня и Мартан с одной и левыми притоками Чанти-Аргуна с другой стороны. Таким образом, то подымаясь на перевалы южных контрфорсов гор Каиби-корт и Эрзен-корт с высоты 6200 футов над уровнем моря то спускаясь с них в ущелье по славным покосам и лесочкам лиственных дерев, при постоянных подъемах и спусках, к вечеру достигли дер. Боцли, а на другой день, 10 июля, продолжая таким же образом наш живописный путь через дер: Эзехой, Ам-кале, Тусхорой, Батурги и Басхой, прибыли в укрепления Евдокимовское, лежащее на дне ущелья при слиянии рр. Чанти-Аргун и Чанти-ахк.

12 июля я оставил гостеприимный дом здешнего пристава, артиллерии капитана Н. А. Флейшера, с намерением подняться в Хильдехеройском обществе до последней деревушки Лому (Ломерхой), а за тем перевалиться при горе Тебулос-мта (называемой Башлам у нагорных Чеченцев) на Перекительскую Алазань и обратно в Аргунский округ, к верховьям Шаро-Аргуна. Туман, поднявшийся на ночь с 12 на 13 июля, помещал исполнению моего намерения ознакомиться с перевалами, ведущими из Хильдехеройского и Шароевского обществ в Тионетское приставство. Он окутал на трое суток густою пеленою все вершины до высоты 5000 футов над уровнем моря, и не мало помещал нам на следующие дни по круговому пути, предпринятому нами по менее высоким местам, через Хильдехеройское, Харочоевское и Чантинское общества в Шароевское и далее в Чаберлой. Побеседовав на ночлеге в башне деревушки Лому (6800 футов над уровнем моря) с назначенным мне от капитана Флейшера проводников по альпийским тропам, рьяным охотником за турами и дикими козлами (Steinbock) и некогда, в военное время, весьма смелым врагом нагорных Чеченцев, которых он убил не малое число, прибегнув под покровительство соседних Тушин, я 13 июля возвратился обратился обратно вниз по реч. Хильдехерой, или Перой- арка (горная речка здесь называется «арка», вместо обыкновенного чеченского термина «ахкъ»). Весьма круто спускаются здесь горы шиферной формации к речке, кипящей в страшной глубине под дорогою, оживленною многими деревушками с жилыми каменными башнями отчасти древней постройки, отчасти вновь сложенным из старого материала. Приблизившись таким образом на значительное расстояние от укрепления Евдокимовского, лежащего под нами (2600 футов над уровнем моря) на дне глубокой долины Чанти-Аргуна мы на высоте 6500 футов над уровнем моря, перевалились в Харачоевское общество, где остановились на ночлег в деревне Hauha (Гаугэ?).

Рано утром 14 июля мы начали наше странствование по покрытому роскошную зеленью лесов, полей и лугов ущелью реч. Хачерой-ахк, населенному деревушками соименного общества. Нам предстоял трудный и утомительный путь в туман и дождь по горному хребту, возвышающемуся больше 7000» между истоками речек Хачерой-ахк и притоками Шаро-Аргуна. Среди бела-дня мы блуждали по болотам и топям, перерезанным балками с обильными родниками и любовались подчас лесочками высоких берез (дакк), рябин (data) и клена, да своеобразным ковром рододендрона с опавшими белыми и красными цветами. Наконец мы уже выбрались из этого «края впечатления» – «доркун иестэ» его назвали Чеченцы – и благополучно спустились в дер. Шекара (– рой), лежащую на высоте 5250», довольно далеко и высоко над ущельем верхнего Шаро-Аргуна, в котором виднеются хвойные леса. Следуя вниз по этой реке, мы через час прибыли из дер. Шара (Шарой), состоящую из нескольких отделений из каменных башен, в которых живут чеченцы Шароевского общества, в противоположность Харачоевцам, обитающих в низких саклях из дерева, плетенок, или сырцового кирпича, как у плоскостных чеченцев, – что, по всему вероятию, доказывает позднейшее заселение этой местности. Спустившись за дер. Шара (Шарой) на дно к самому ложу реки Шаро-Аргуна, мы в продолжении 2-х часов следовали по нем через дер. Химой, живописно лежащую в теснине на самом дне его, пока не добрались через известковые утесы и густые леса до деревушки Кирэ, приютившейся в глухом ущелье, на самой границе Дагестанской области.

Не стану описывать моего ночлега в деревушке Кирэ и похищение невесты, приютившейся в том самом доме, в котором и мы остановились, также как и свадебного кортежа ее в деревню Бути, в которой издали наш скромный поезд приняли-было за жданную невесту; не стану описывать и лесных дебрей под этою деревнею, куда князь Чавчавадзе из Ботлиха (местопребывание начальника Андийского округа) нередко приезжает охотиться за медведями; -скажу только о том, что коснувшись, можно сказать, одною ногою Дагестанской области, я уже должен был из дер. Бути (замечательной и тем, что она единственная в Дагестане деревня, населенная Чеченцами), вскарабкался но весьма крутому подъему на плоскогорье Чаберлоя, в деревню Буни, где живет наиб, или что-то в роде пристава из Чеченцев. На ночлег я отправился в дер. Хой (5500 футов над уровнем моря), замечательною своими каменным постройками в числе которых одна высокая четырехугольная башня. Вообще весь Чаберлой изобилует древностями, в числе которых меня особенно поразил неподалеку от дер. Хой стоящий на поле, у самой дороги, каменный крест с разбою.