Другой Стамбул. Дневник историй, рожденных в неприметных районах величайшего города

Спустя несколько часов меня заботил только один вопрос: как зевать так, чтобы Селим не увидел. И, наоборот, как зевнуть пошире, чтобы Гном перестал утомлять меня просьбой повторить их смешные выражения. Позже, когда я выучила не только турецкий язык, но и отборный турецкий мат, поняла, что в тот вечер повторяла именно его.

Вечер обещал быть провальным, но в какой-то момент появился еще один персонаж. Очень худой и очень шумный невысокий мужчина внезапно ворвался на набережную и сразу оживил однообразные посиделки.

– Охо-о, это мой брат, – сказал Селим и встал для приветствия.

На фоне брата Селим был крупный, мужественный и очень спокойный. Зато за новеньким нельзя было успеть даже взглядом. Он явно переигрывал, показывая, как рад знакомству. Обнимал каждого по очереди и одновременно вскидывал руки в сторону воды, обращая внимание на то, как величествен и красив Босфор. На случай если мы вдруг этого не заметили.

– Вы совсем непохожи, – сказала я.

– Не кровный, – пояснил Селим, —У нас братом называют очень близкого друга. Семен тоже теперь мой брат.

– Быстро же вы сблизились, – шепнула я мужу на ухо.

Семен, по жизни счастливый и немного блаженный, был не против породниться хоть с турками, хоть с китайцами.

Новенький заполнял собой все пространство. Садиться за стол он не собирался. Сначала выразил восхищение мне, затем – Ленке, потом – Семену. Отпустил шутку в сторону Гнома (тогда я поняла, что не только у меня возникает желание поглумиться над эльфийскими ушами) и, наконец, попросил официанта принести чай. Так громко, что тот дернулся.

– My name!22 Murat!

– Он говорит по-английски? – обрадовалась я.

– Мурат? Он даже по-турецки разговаривает не очень, – пошутил Селим.

– Тогда, дорогой, нам вдвойне повезло, что ты – полиглот, – сказала Ленка и поцеловала «дорогого» в щеку. Мурат вскочил, будто на его глазах расчленили овцу. Под общий смех он махал пальцем и кричал, что в Турции не принято целоваться в общественных местах. Селим только и успевал переводить обрывки фраз из речи, за которой не угнался бы лучший переводчик в мире.

В какой-то момент Мурат поднес указательный палец ко рту и смачно произнес: «Чш-ш-ш». Официант поставил на стол большой фруктовый торт, и все, не сговариваясь, начали петь «Happy birthday». Пели, хлопали в ладоши и смотрели на меня, а я просто расплывалась от происходящего. Мне дали большой нож, но прежде чем я успела отрезать первый кусок, Мурат снял с его верхушки клубнику и скормил ее мне.

Простите? Едва знакомый турок кормит меня при живом муже, который еще и сидит рядом? Это не входило в мои планы.

Подумала я об этом поздно – когда вовсю с нескрываемым удовольствием жевала ягоду.

Селим почувствовал мою неловкость:

– Не переживай. Мы в Турции часто кормим друг друга от души, когда хотим проявить заботу. Ничего лишнего. Без намеков.

Понятно. То есть целоваться с любимой женщиной в общественном месте – это скандал, а кормить из рук чужую жену в присутствии мужа – нормально. Всего лишь забота. Что ж, допустим. Это Стамбул. Должно быть, привыкнем.

Видя, что Мурат напрягся из-за моей реакции, я равнодушно пожала плечами, мол, ну традиция так традиция. Сняла с торта крупную чернику и аккуратно вложила ее в рот своему кормильцу. Глаз за глаз, ягода за ягоду, так сказать. Наши турки опешили от увиденной дерзости. Мурат громче всех смеялся, дал мне пять и легонько подмигнул.

Или показалось?

Харизма Мурата сшибала с ног. За ним хотелось наблюдать. С первых минут я желала узнать его ближе. Выяснить, откуда идет первоисточник бешенной энергии. Чувствовала внутренний стержень, который так редко встречается в людях.

Неприлично худой для мужчины под сорок, обросший черной бородой, с веточками глубоких морщин возле глаз. Мурат был лидером и направлял вечеринку в нужное русло, пока третья бутылка стамбульской водки не уложила нас, русских, в постель. Селим и Гном тоже были в ударе. Они пили так, будто им не сорок, а восемнадцать. Выпивали, рассказывали турецкие сказки про уважительное отношение к женщинам, в промежутке успевали отвешивать Гному подзатыльники. Эти трое были как Трус, Балбес и Бывалый – совсем разные, но почему-то вместе. Хорошо друг друга понимали, смеялись над одним и тем же и одинаково держали сигарету. Сумасшедшие турки в один день поселили в голове столько эмоций, что не хватало сил на умозаключения и выводы.

Не сегодня. В этой поездке я ничего не поняла, но спасибо за приключение.

Стамбул мирно спал. Его сон охраняли со всех сторон беспокойные соленые волны. Здесь не хотелось торопиться, несмотря на бестолковую суету, которую турки ненароком создавали там, где появлялись.

Мы не заметили, как пришло время возвращаться домой. Вежливые стюарды на борту Turkish airlines перед взлетом угощали пассажиров лукумом. Семен отстегнул ремень и неудобно выгнулся, позволив положить голову ему на плечо.

В течение трех часов, пока длился полет, я так и не смогла заснуть.

– Какой же ты, Стамбул? – прошептала я и закрыла шторку иллюминатора. Было грустно смотреть, как сквозь облако проглядывается серая, тоскливая Москва.

Я вспомнила чечевичный суп, горластую чайку, которая выхватила из моей руки кусочек крекера, и звуки неувиденного салюта. Вспомнила про свои богатства: студенческая стипендия каждый месяц, маленькая съемная квартира и нестабильная зарплата мужа. Мы оба только начинали вставать на ноги. Подумала о сыне. Двухгодовалый малыш ждал родителей из первого заграничного путешествия.

Наша восточная сказка закончилась, толком не начавшись.

Сердце подсказывало, что мы не все сказали друг другу. Я не ведала, какая дорога вернет меня в Стамбул, но знала, что не успела попробовать все виды турецкой пиццы – пиде23.

А я очень люблю пиццу…

ГЛАВА 6

ТОСКА – ГЛАВНЫЙ ПОВОД ВЕРНУТЬСЯ

Лучше снять с себя старую одежду,

какой бы любимой она ни была, и облачиться в новую.

Пусть это будет желтая рубашка –

как раз вчера зашла в магазин, купила себе такую.

Желтую, как солнечный день.

Э. Сафарли

Если бы ты знал

Человек устроен так, что узнает истинную цену чему-то, только когда теряет. Иногда лучше расстаться с любимым раньше, чем утратишь интерес к отношениям. Так остается сладкое послевкусие и понимание, насколько ты был духовно богат. Иногда нужно забыть в метро любимую куртку, разбить мраморную фигурку Ганеши24, привезенную из Дели, или увидеть пустое закрытое помещение с табличкой «Продается» на месте любимого ресторана. Все это выбивает из привычного ритма, что, несомненно, идет нам на пользу и просто бодрит.

Нужно было уехать из Стамбула, чтобы зациклиться на том, как грустно жить без звуков парохода, утренней дымки и маслянистых оливок на завтрак. Меня накрыло, и я боролась с диким желанием запланировать следующую поездку. Финансовое положение кричало: «Радуйся тому, что было, и не прыгай выше головы! Я не могу тебе помочь!» Семен же ничего не кричал. Он спокойно вернулся в ежедневные дела и если тосковал, то ровно один день и только по сочному донеру с бараниной.

Отношения между Ленкой и Селимом закончились через несколько месяцев (надо сказать, в этот раз расставание она пережила гораздо легче), и мы решили, что навсегда лишились общества обаятельного переводчика. Иногда в Ватсапе я поздравляла его с праздниками, и каждый раз в ответ получала теплые сообщения: Как семья? Как родители? Передавай им привет. Семена часто целуешь? Смотри не обижай моего брата. Чтобы мой брат всегда был доволен.

Я передавала привет всем, как он просил. Даже своей маме, хотя та видела Селима только на фото.

– Красивый мужчина… Брутальный.

Мама увеличила на экране щетинистое лицо и задумчиво поднесла палец к подбородку.

– Он напоминает папу, не находишь? – спросила я.

– Да, есть немного.

В следующий раз я увидела Селима только через пять лет.

ГЛАВА 7

МАГИЯ ТУРЕЦКОГО СТАКАНЧИКА

Не зря говорят,

в каждой разлуке скрыта новая встреча.

Э. Сафарли

Мне тебя обещали

Ленка без предупреждения ворвалась в квартиру и просто горела от волнения.

– Доставай турецкие стаканчики!

Упаковка стеклянных армудов, привезенных из Стамбула полгода назад, с момента покупки осталась нераспечатанной и ждала подходящего момента. Видимо, это был он. «Армут» в переводе с турецкого – «груша», но, как по мне, вернее называть эти емкости тюльпанами. Больше похоже. Я вспомнила, как Селим рассказывал про необычную форму стаканчика, якобы его зауженная часть дольше сохраняет напиток горячим, а широкие края не позволяют обжечься.

– Ставлю чайник?

– У меня есть кое-что получше!

Ленка извлекла из сумочки бутылку красного сухого, как фокусник достает огромного кролика из небольшого цилиндра. Похоже, обжечься чаем сегодня точно не получится.

– Мы будем пить из них вино?

– Да-да, сегодня только вино. Надо кое-что решить.

Ну, естественно. Когда дело касается серьезных решений, без бутылки не разберешься. Я чпокнула пробкой и почувствовала кисловатый запах. Было ясно, что подруга принесла не Kayra Vintage и даже не Angora25. У нас такого вина в масс-маркете отродясь не купишь.

– Рассказывай, – сказала я, видя, как Ленка сгорает от нетерпения.

– Готова услышать? – подруга сделала солидный глоток, – Мне написал Мурат! Фу… Вино – дрянь.

– И что? Мне он тоже иногда пишет. Еще поет песни и присылает аудиозаписи. А музыка одна и та же, как та, что постоянно играла в машине, помнишь?

– Ты не поняла. Он зовет нас в гости. Спрашивает, на какие даты покупать билеты. Соглашаемся?

Несколько секунд я переваривала услышанное. Мурат, тот самый егоза Мурат, на первый взгляд – весельчак и балагур, на деле же – владелец крупной радиокомпании, ждет нас в гости и хочет купить нам билеты? Разве так бывает?

– У Семена сейчас плотный график. Отпуск не предвидится. Без него не полечу, – твердо сказала я.

– Он что, раб? – фыркнула Ленка, – Совсем что ли не может?

Семен не мог. В тот момент его только-только назначили руководителем инвестиционного отдела, и дела пошли в гору. Правда, муж работал по пятнадцать часов в сутки. Не меньше. Семен не захотел найти несколько дней для повторного приключения по-стамбульски, даже когда узнал о щедром предложении Мурата.

– Тогда летим вдвоем. Это же не безумие? – спросила Ленка.

– Нет, конечно! Две русские девушки едут к турку за его счет. Одна из них – замужняя мать, – прыснула я. – Чем мы будем заниматься? Если повезет – пить вино и мотаться по достопримечательностям. А если нет – нас запрут в гареме и заставят отработать поездку! Сама подумай, как именно.

– Ой, ладно. Какой у Мурата может быть гарем?

– Вот и узнаем какой! Нравится тебе идея – стать русской женой-первопроходцем?

– Первопроходцем была Хюррем Султан. «Великолепный век» смотрела?

– Чего?

– Ой, ладно, не кипишуй, – подытожила Ленка и снова наполнила стеклянный тюльпан. – Лучше пей.

Около часа мы вспоминали милую квартирку в Стамбуле, куда нас заселил Селим, и Мурата, который из этой квартиры нас вытурил. Последнюю ночь мы провели в шикарном отеле. Так Мурат благодарил нас, своих новых друзей, за чудную компанию, хотя чудил в основном только он. Мы лишь покачивались под музыку и щелкали пальцами в такт, как это делали наши турки.

       Если хорошо подумать, не каждый день получаешь такое заманчивое предложение. То, что он захотел оплатить билеты, – только половина счастья. Было ясно, что если Мурат приглашает в гости, значит, он возьмет на себя транспортные расходы, проживание, и, скорее всего, можно рассчитывать не только на тарелку чечевичного супа на завтрак. А что, если чудеса бывают? Без молитв, шаманских танцев и даже без чтения книг про расширение сознания? Госпожа Удача стояла прямо передо мной, и было глупо просто взять и отвернуться от нее, разве нет?

Как там говорят? Кто не рискует, тот не пьет?

Я сделала глоток кислючего напитка. Лучше бы это был чай.

– А как мы будем общаться без Селима? Мы же ни слова не понимаем по-турецки, – спросила я Ленку.

– Вот это мне нравится! Ты уже размышляешь, как это сделать, а не просто все отрицаешь. Мы знаем главное турецкое слово – şerefe26!

Мы засмеялись. Это слово и правда засело в подкорку. Помню, как Гном, наконец-то, перестал галдеть «бабущка» и «пиривет» и поинтересовался, как şerefe переводится на русский язык. Селим тогда задумался, какое слово подойдет лучше. Мы же с Ленкой не растерялись и синхронно выкрикнули:

– На здоровье!

Очень сомнительное пожелание людям, которые держат в руках стакан с водкой в полной готовности его осушить. Какое там здоровье.

– Надо купить турецкий разговорник, – сказала я, – без него будем, как бараны на новые ворота.

Ну все, сейчас или никогда. Я не знаю, как дальше повернется жизнь. Чему там учат умные книжки по психологии успеха? Быть в моменте и не упускать возможности, верно?

Тем более такие возможности.

Ленка подпрыгнула от радости и поцеловала меня в щеку.

– Десять! Десять разговорников. Надеюсь, мы вернемся в целости и сохранности! – она заржала немного нервно, и я поняла, что моя подруга не такая бесстрашная, какой хотела казаться.

– Надеюсь, мы просто вернемся.

В тот вечер мы ответили Мурату, что согласны. Решение было принято, а вино, принесенное Ленкой, допито без остатка.

ГЛАВА 8

ДУШЕВНЫЕ ТЕРЗАНИЯ

Если вы думаете, что приключение опасно,

попробуйте рутину. Она смертельна.

П. Коэльо

Шасси мягко коснулись трапа, и Ленка взволнованно посмотрела на меня.

– Вот и Стамбульчик! Вот он, миленький! – проворковала она и сразу спросила: – Все будет хорошо?

– Все уже хорошо.

На самом деле ничего хорошего в моей голове не предвиделось. Совершенно добровольно я бросила мужа и ребенка и прилетела в гости к малознакомому турку, который годится мне в отцы. Ну да, веселились раз, было дело. Но тогда рядом были Семен и Селим – один надежнее другого. А сейчас что?

Даже представить страшно. Кто узнает – косых взглядов не оберешься.

Я решилась на этот шаг с чувством полного дисбаланса. Теперь вы знаете, что делать, когда очередной смазливый бизнес-тренер посоветует вам выйти из зоны комфорта. Но были две причины, из-за которых я снова приземлилась в стамбульском аэропорту: легкость, с которой меня отпустил Семен, и привычка принимать нестандартные решения. Еще успокаивала Ленка, которая сидела в соседнем кресле самолета. Она была не замужем, никому клятву верности не давала и не закупала «ФрутоНяню» перед тем, как исчезнуть на три дня. И все же с ней было легче. В тот момент я думала, что одна на такой поступок никогда не пойду.

Как известно, никогда не говори «никогда», дурочка наивная.

ГЛАВА 9

СУЕТЛИВЫЙ ПЕРВЫЙ ДЕНЬ

Когда окружающий мир становится понятнее,

осмысленнее, то находятся ответы на многие вопросы.

«Как подружиться с соседом» –

один из самых легких.

Е. Рейзбих

Больше, чем коробка

Кто-то верно сказал, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Я бы перефразировала: путь к любому сердцу лежит через желудок, будь то мужчина, женщина или бездомная собака, случайно оказавшаяся на твоем крыльце. Подкармливаешь ее – собака остается и служит, пока кто-нибудь другой не предложит миску побольше. Возможно, поэтому в Стамбул влюбиться просто – он покоряет не только необычной атмосферой, но и сытными мезе – ароматными закусками, которые часто приносят бесплатно, как комплимент перед основным блюдом.

И вот передо мной и Ленкой стол полностью накрыт такими мезе: огурцы с чесноком в йогуртовой заправке, острая аджика, соус с баклажанами, густая ореховая закуска, похожая на хумус, и хлеб, хлеб, хлеб. Тонна свежего теплого хлеба, который обмакивают в этой вкуснятине – и сразу в рот. Никогда в жизни в меня не влезало так много.

А ведь с минуты на минуту принесут целый поднос с рыбным ассорти на гриле.

Мурат сидел за столом напротив. Нос и лоб частично пробиваются сквозь черные заросли. Глаза-буравчики, точно смола, но все, что излучает наш друг, – свет и великодушие. Пока мы с Ленкой уплетали обед, он улыбался во все зубы и что-то тараторил на турецком.

– Он спрашивает, все ли русские такие прожорливые, – сказала Ленка с набитым ртом.

Я чуть не прыснула огурцами с аджикой, но сдержалась.

Когда мы увидели Мурата в аэропорту, он не встречал нас с табличкой, намахивая руками от радости, а, наоборот, спрятался за колонной в центре зала и втихушку наблюдал, как мы растерянно озираемся по сторонам. С визгом мы заключили его в объятия, и волнение как рукой сняло. За секунду испарились самобичевание, растерянность и собственная надуманная шлюховатость. От Мурата веяло заботой и дружелюбием. Это был человек безукоризненной честности, такой, что в голове даже не возникало вопросов: «Можно ли на него положиться?», «Стоит ли рассчитывать на его непорочность, даже если мы с Ленкой напьемся и будем плохо себя вести?»

Стоит. Это было ясно, как день. Или я просто хотела так думать.

Общение между нами быстро наладилось: Мурат вспоминал английские слова и мешал их с турецкими. В какой-то момент игра «Крокодил» уступила вполне себе красноречивому диалогу.

– You-u-u (показывает пальцем на нас с Ленкой) ve Murat (показывает на себя) şimdi27… mmm… now go to (его пальцы идут по столу) hotel. You relax. Ben (машет рукой назад) akşam28… Vodka drink, ha?

– Что он сказал? – спросила Ленка.

– Кажется, сейчас он оставит нас отдыхать в отеле, а вечером приедет с водкой.

– С водкой? Не-е-ет, лучше с вином. Wine! Wine!29 – И Ленка стала рисовать в воздухе бутылку и пить из воображаемого бокала.

– Şarap? Şarap istiyor musunuz?30

– Кажется, он спрашивает, не заткнуться ли нам?

Я снова чуть не подавилась лавашем от смеха.

– Нет, он все понял. Şarap – вино.

Понятия не имею, откуда я это знала. Просто знала.

– Неужели это все по-настоящему? – Ленка бухнулась на роскошную кровать в огромном номере пятизвездочного отеля. – Нас даже не изнасиловали!

Даже! Я не могу над ней. То есть шанс оставался?!

Мурат оставил нас в номере и сказал, что вернется вечером. Когда именно вечером, было неясно, но внутренний голос подсказывал, что это случится не раньше восьми. Оставались добрых четыре часа свободного времени.

– Чем займемся? – спросила я неизнасилованную подругу.

– Так… Есть мы не хотим?

– О нет! Сибас и тридцать три салата будут перевариваться во мне еще два дня.

– Да-а? Увидим вечером. Выпьешь бокал и начнется: «порежем сыр!», «где орешки?», «есть что-нибудь покрепче?»

– Не мели чепуху. Пойдем лучше гулять.

В этот момент в дверь постучали.

– Кто это? – шепнула я, прекрасно понимая, что Ленка не имеет представления, что ответить.

Она напряглась:

– Может, обслуживание номеров?

– В четыре часа дня?

– Да кто знает, как у них тут принято! Ты часто в таких дорогих отелях останавливаешься?

Никогда. Я даже путешествовала не часто, чтобы рассуждать о том, где я останавливаюсь. Первое и единственное место, где мы перекантовались с Семеном несколько месяцев назад, это дешевый хостел на Истикляль. Самый дешевый, если мне не изменяет память.

– Это не обслуживание номеров, – сказала я, чувствуя, что начинаю тупить.

– Ну, значит, это султан Сулейман, – нетерпеливо рявкнула Ленка. – Открывай уже!

За дверью стоял Гном. Черт возьми, тот самый Гном собственной персоной. Стоял и не делал ничего плохого, но стало понятно, что прогулка по окрестностям отменяется.

– Irina-a-a! Lena-a-a!

Он имитировал радость, а может быть, просто рассчитывал, что сможет помацкать двух молодых русских девчонок. Уж не знаю, чем мы им приглянулись, но союзов русская-турок в наше время под завязку! Видимо, так сложилось исторически с тех пор, как русская наложница Хюррем влюбила в себя султана Сулеймана. Того самого, кого мы надеялись сегодня увидеть за дверью, но в гости заявилась его полная противоположность.

– Hadi, Gel! Hadi!31 – повторял Гном и суетливо махал ладонью в сторону выхода.

– Что он несет? – спросила Ленка.

– Погоди… – ответила я и впервые за день достала из кармана крохотный русско-турецкий словарь, – Ne… минуточку… Ne-re-ye?32

– Offf! – сказал Гном с интонацией вы-бестолковые-курицы. – Gel çabuk!33

Еще какое-то время мы с подругой топтались на месте, потому что не доверяли непрошеному гостю. Суета не заканчивалась ни в номере, ни в машине, ни на набережной, где Гном выгуливал нас, как щенят.

Из-за того, что мы совершенно друг друга не понимали, приходилось на все любезно соглашаться.

Непонятно, что он хочет предложить, поэтому кивну, а там будет видно.

– Давай убежим от него, – предложила Ленка, пока мы втроем пили чай (шестой за последние полчаса) в ресторане с видом на Принцевы острова.

– Хорошая идея. Но, скорее всего, его прислал Мурат за нами присмотреть. Мне кажется, Мурат вроде как… ответственный за нас.

Ленка закатила глаза к потолку.

– Какая еще ответственность? Мы взрослые люди.

– Мы взрослые женщины, а значит, можем потеряться или попасть в передрягу. Это как они думают… Как Мурат потом будет себя чувствовать? Вот и приставил к нам смотрителя, которого мы, к тому же, немного знаем.

– Лучше бы не знали, черт бы его побрал.

– Это точно. Хорошо, что он нас ни шиша не понимает, – сказала я и подарила Гному невинную улыбку.

Когда ты молодая и русская, то не знаешь, как объяснить старому турку, что он несет какую-то чушь. Что ты не разбираешься в его словесном поносе. Особенно если это иностранный, неведомый тебе понос. Что чаепитие с ним – пустая трата времени. Что ты хочешь сесть в метро. Выйти на неизвестной тебе станции. И гулять по городу. И заглядываться на молодых и красивых.

По сравнению с бойким и энергичным Муратом Гном умирал на глазах. Тогда ему было сорок два или около того. Для нас, двадцатилетних, это было все равно, что семьдесят.

Тем временем к ресторану подъехала машина Мурата, и конфуза как не бывало. Атмосфера остыла, и мы с Ленкой тоже.

Через час Мурат стал чаще смотреть на часы, и мы испугались, что снова останемся наедине со «смотрителем».

– My office very beautiful, – сказал Мурат. – Benimle gelmek ister misiniz? 34

– Он что, зовет нас с собой на работу? – просияла Ленка.

– Видимо, да! – встрепенулась я.

Настроение резко улучшилось, а Мурат был слишком умный, чтобы этого не заметить. Гном уехал домой, а мы – на радиостанцию.

Следующие пару дней Мурат не заставил нас скучать. Хоббиты, карлики и гномы в лице одного персонажа по-прежнему сновали на горизонте, но были не в состоянии испортить стамбульский уикенд. Немного позже я поняла, зачем Аллах послал Мурату и Селиму такого друга. В каждой бочке с медом должна быть щепотка дегтя. К тому же я научилась ценить моменты, когда горизонт был чист.

Уикенд получился что надо.

ГЛАВА 10

ЗАЧЕМ В СТАМБУЛЕ МОСТЫ

Знаешь… Когда очень грустно,

хорошо поглядеть, как заходит солнце…

А. де Сент-Экзюпери

Маленький принц

Каждый начинающий писатель должен сделать три вещи: пережить самый красивый закат, описать его в своем произведении, больше никогда этого не повторять. Так считает мой муж, который разбирается в писательстве не больше, чем в оттенках губной помады. Если есть хоть один шанс, что он прав, то пришло время для моего единственного заката.

Иногда приятно застрять в пробке на мосту Мехмеда Фатиха и дольше обычного смотреть в окно автомобиля. В тот вечер пробка была как нельзя кстати. Или напротив… Радость от того, что мы можем опоздать на самолет и провести в Стамбуле еще какое-то время, боролась во мне с желанием поскорее обнять Семена и сына.

Мурат то и дело курил за рулем. Я, насквозь пропитанная запахом «Парламента», сидела рядом и молча смотрела в окно. Всего полтора километра по мосту и панорама исчезнет. Последние три дня мы очень много смеялись. Но в конце каждой хорошей комедии есть момент, когда хочется зарыдать. Я, не сдерживаясь, начала всхлипывать. Мурат не позволил мне плакать в одиночку и крепко зажал ладонью нижнюю часть своего лица. Для нас с Ленкой сказка закончилась. Через несколько минут начнутся титры. Да к тому же что это вообще было?