#СОК. ГРАНАТОВЫЙ #сказка #длявзрослыхдевочек

– Я тоже хочу так, – услышала она требовательный голосок, и почувствовала, как ее кто-то снова хлопает ее по ноге. Взять двоих детей на руки – это уже было ей не по силам, и она немного растерялась.

– Ну-ка, иди сюда, – Седар подхватил малыша на руки, – Так, приятно, как на тех руках, конечно, не будет, но зато будет повыше, – он подмигнул ребёнку и улыбнулся.

Мальчишка внимательно посмотрел на него, сдвинув бровки, и Кейтрини даже испугалась, что он сейчас заплачет, но тот тут же заулыбался и потрогал мужчину за бороду, а потом за усы. А когда Седар скорчил ему рожицу, то и вовсе заливисто рассмеялся.

У фонтана они заливались смехом уже все вчетвером – дети от того, что брызги шоколада попадали куда попало от их нелепых попыток опустить в фонтан фрукты, а потом их съесть самим или накормить взрослых, и эти попытки сопровождались громкими возгласами взрослых, чья одежда и лица были измазаны не меньше, чем у маленьких проказников. И взрослые смеялись вместе с ними, заразившись вирусом детства.

Насытившись, детвора запросилась побегать, а Кейтрини с Седаром остались вдвоём. Глянув друг на друга, они снова прыснули от смеха – оба выглядели так, словно украдкой добрались до мешка с шоколадными конфетами и попытались съесть как можно больше. Кейтрини осмотрела свою футболку: ей досталось меньше, всего пара пятен, а вот футболка Седара была в отпечатках ладошек маленького хулигана. Она взяла салфетки и протянула одну Седару:

– Нам это сейчас не помешает, – и с улыбкой начала вытирать лицо, затем руки. Седар проделывал тоже самое.

– Хороший праздник, они счастливы, – произнесла Кейтрини, поднимая глаза.

– А вы? – улыбнулся Седар, подходя ближе.

– И я, – улыбнулась в ответ девушка.

На его виске остался шоколад и, быстрей, чем поняла что делает, ее рука уже вытирала остатки шоколада с его лица. Седар замер и прикрыл глаза. Она опустила руку и тоже замерла, испугавшись своего порыва. Он открыл глаза и пристально посмотрел в ее, затем медленно поднял руку к ее лицу и большим пальцем провёл по щеке.

– У вас тут тоже… осталось немного, – хрипло произнёс он.

Кейтрини внезапно стало очень жарко, и она почувствовала, как запылали ее щеки. Она провела ладонями по ним, пытаясь стряхнуть это ощущение и отступила назад.

– Сейчас у нас будут танцы, – голос ведущего вернул их обоих в действительность.

Кейтрини поспешила к детворе, опять отыскав глазами Ильнура и удостоверившись, что с ним все в порядке. Седар же пошёл к бару, ему требовалось срочно выпить что-нибудь освежающего.

Заиграла забавная детская музыка и большинство детей пустились в пляс. Кейтрини сначала было хотела просто понаблюдать, но эти малыши были столь трогательны и так мило двигались, что она незаметно для себя тоже вовлеклась в танец с ними. Детвора с удовольствием стала повторять за ней забавные простые движения, которые сами собой вспоминались из детских дискотек, на которых она бывала много лет назад. Ей было легко и весело. Она подпевала, кружилась, прыгала, приседала, хлопала в ладоши, махала руками вместе с детьми и была счастлива в этом. Мимоходом она заметила Седара у бара, который наблюдал за ними, улыбаясь в усы и попивая что-то из стакана.

Заиграла заводная мелодия, и Седар увидел, как Кейтрини присела на корточки, подозвав к себе детей и что-то им сказала, показывая на него. Детвора с криком кинулась к нему.

– О нет, нет! Только не это, – он поднял руки в испуге, но было уже поздно.

Они с гиканьем тянули его за все, за что могли ухватиться, и ему ничего не оставалось, как сдаться. Он понял, что его роль – это быть паровозом, за который ребетня зацепилась сзади и он повёл их за собой по залу, изображая этот паровоз. Чуть позже ему пришлось стать грозным хранителем леса, от которого они, визжа, разбегались и прятались, потом он был добрым великаном, защищавшим их от злого дождя и града, а потом он был сказочником, рассказавшем сказку о мудром рыбаке.

Так пролетело время до вечера.

Постепенно детей становилось меньше – одних забирали родители, за другими приезжали опекуны или воспитатели.

Пришли и родители Ильнура, и Кейтрини подошла попрощаться. Они обнялись, было заметно, что Ильнуру не терпелось поделиться с родителями своими впечатлениями, он весь светился и глазки его горели.

– Спасибо тебе, милая, – сказала мать Ильнура, – Я и не знаю, как тебя благодарить за все. Кейтрини опять обняла ее: – Ну что ты, мне и самой это в радость. А насчёт сегодня – это не меня надо благодарить, – и показала глазами на Седара.

Ильнур подошёл к Кейтрини и взял ее за руку: – Я хочу поговорить с ним, можно?

– Да, дорогой, конечно, – ответила Кейтрини, и они подошли к мужчине.

– Седар, я хочу вас познакомить с моим другом, его зовут Ильнур, – представила Кейтрини мальчика.

Ильнур отпустил ее руку и посмотрел снизу вверх на высокого мужчину.

– Сочту за честь познакомиться с вашим другом, – Седар протянул ему руку для приветствия и присел на корточки перед парнишкой.

– Спасибо вам за этот праздник, господин Седар. Мне, – он запнулся, – Да и всем нам очень понравилось, и было очень вкусно, – мальчик пожал протянутую руку и улыбнулся.

– Буду рад видеть тебя снова, приходи, когда захочешь и с кем захочешь. С сегодняшнего дня ты – мой почетный гость, – подмигнул Седар.

Ильнур быстро обернулся на Кейтрини и наклонился к Седару:

– Я бы хотел приходить сюда с Кейтрини, можно? – зашептал он на ухо мужчине, – Я ее очень люблю и хочу на ней жениться, когда вырасту. Но она об этом ещё не знает, это тайна. И, мне хочется делать для неё что-нибудь приятное. А здесь она так смеялась, значит ей приятно, и поэтому я хочу привести ее сюда ещё.

Седар слегка растерялся, но тут же кивнул:

– Да, конечно можно. Ты можешь рассчитывать на меня, – похлопал он по плечу мальчика.

Тот расплылся в довольной улыбке, гордый собой вернулся к Кейтрини и взял ее за руку: – Теперь я могу ехать домой.

Кейтрини поцеловала Ильнура в макушку и передала его родителям. Попрощавшись с ними, она вернулась в ресторан и подошла к Седару.

– Что ж, мне тоже пора. Праздник, и правда, был замечательный, эмоции детей говорят сами за себя. Я тоже получила огромное удовольствие. Спасибо вам, – глаза ее улыбались.

– Да, мне и самому все это, – он обвёл глазами зал и усмехнулся, – Тоже понравилось. А ещё я, наконец, услышал, как вас зовут, правда не от вас самой.

Кейтрини подняла глаза к потолку и покачала головой:

– И почему вам так важно услышать от меня мое имя? Узнали же, какая теперь разница – от кого?

– Я хочу услышать, как вы его произносите, – честно признался он.

– Да так же как и все. Кейт-рини, произнесла она, автоматически смягчив букву «р» на английский манер. Она привыкла так слышать своё имя с детства от Пола. Именно так он произносил ее родное имя на английской транскрипции. И именно так ее называли здесь.

– Вот именно, что не как все… Кейт-рини, – также мелодично повторил за ней Седар, – Красивое имя, нежное… вам очень подходит, Кейт-рини, – улыбнулся он.

Она пожала плечами:

– Если бы меня звали Лапша или Клевер, вы бы сказали тоже самое.

Седар рассмеялся, закинув голову:

– Лапша или Клевер… хм.. н-да.. пожалуй, вы правы. Я хорошо воспитан и ни за чтобы не сказал, что вам не подходит имя Лапша или Клевер.

Кейтрини обвела глазами зал с остатками украшений и следов детского погрома.

– Легкой работы и хорошего вечера, и ещё раз спасибо! – она посмотрела на Седара и улыбнулась.

Вот и все. Прекрасный день, но ей пора возвращаться в реальность. Взяв свою сумочку, она вышла на улицу.

Седар выбежал за ней:

– Разрешите, я вас провожу до машины?

Кейтрини остановилась и повернулась к нему:

– Но я без машины сегодня, мне недалеко пешком. Так что нет необходимости, -пожала плечом она.

– Тогда можно я прогуляюсь вместе с вами? – Седар смотрел на неё умоляюще.

Ему и правда не хотелось оставаться одному и терять это ощущение легкости, в котором он пребывал сегодня. Да и после столь насыщенного мероприятия действительно надо немного остыть в осенней вечерней прохладе.

Девушка растерянно оглянулась по сторонам:

– Я не против. Но вы уверены, что вас не узнают и мы сможем спокойно пройти хотя бы метров сто? – в ее голосе и правда слышалась тревога.

Седар удивился: – Вас действительно это беспокоит? Почему?

– Не хочу оказаться в неприятной ситуации. И не хочу, чтобы из-за меня кто-то в ней оказался.

Неужели он сам не понимает. Он известный женатый мужчина, и ей совершенно не хотелось фигурировать в прессе в качестве его возможного адюльтера. Да и вообще фигурировать. Неизвестно ещё как это будет воспринято партнерами. Но все это она не собиралась ему пояснять, достаточно уже ей сказанного.

– Я вас понял. Две минуты, – он быстро пошёл обратно, – Не уходите, прошу. Я сейчас.

Кейтрини немного поежилась. Она не ожидала, что будет столь прохладно вечером и надела лишь легкую кожаную куртку поверх футболки, и теперь начала замерзать. Надо поскорей пойти, чтобы согреться. А вот и он, слава богу. И чуть не прыснула от смеха, когда его увидела.

Он надел какой-то несуразный плащ-балахон, скрывающий его фигуру, а на голове была кепка и капюшон. Действительно, теперь узнать в этом нелепо одетом человеке известного актёра было сложно.

– А это для вас, – он подошёл к ней, надел на неё кепку и намотал шарф на шею, – Теперь, даже если и случайно кто-то нас сфотографирует, то вряд ли кто-то распознает. Да и сумерки нам помогут с камуфляжем, – он окинул Кейтрини с ног до головы, довольный своей работой.

Улыбнувшись друг другу, они пошли рядом, засунув руки в карманы. Дорога лежала через сквер к набережной, и они неторопливо брели по листве, слушая ее шелест и доносившийся шелест волн.

– Откуда вы приехали и как давно? – прервал молчание Седар.

– Я из России, и здесь живу чуть больше двух лет. Работа требует почти постоянного моего здесь присутствия. Но я часто летаю на родину и не только туда. Тут мне очень нравится, этот город мне очень напоминает мой родной. Я чувствую здесь себя комфортно, и меня тянет сюда, – она улыбнулась.

– А если б сейчас был выбор, вы бы вернулись на родину или остались здесь насовсем? Кейтрини задумалась: – Не знаю. Я не думала об этом, – и тут же хитро улыбнулась, – когда подумаю и у меня будет ответ, я вам скажу.

– Хорошо, – он улыбнулся в ответ, – значит, мы с вами ещё обязательно увидимся, -Кстати, насчёт увидимся, – продолжил он, заметив, что Кейтрини покачала головой, – Ваш юный друг поделился со мной желанием пригласить вас в мой отель, так что встречи не избежать, – по голосу она слышала, что он улыбается, – а ещё Ильнур поделился со мной одной тайной… – Седар многозначительно замолчал.

Кейтрини тихонечко засмеялась. Он наивно полагает, что заинтриговал её этим, и она будет умолять рассказать ей эту тайну.

А вслух серьёзно произнесла:

– Раз вам доверили тайну, храните ее достойно, словно самое ценное сокровище. Это серьезная ответственность. Хотя понимаю, как вас распирает от желания ей со мной поделиться, ведь, скорей всего, этот секрет связан со мной, – ей стоило большого труда не прыснуть от смеха, представляя как мужчина рядом сейчас недоумевает. Лица его в темноте она не видела, и могла о его эмоциях сейчас только догадываться.

Седар и правда не ожидал такой реакции. Он рассчитывал вызвать ее любопытство, а она его практически отчитала за это. Ему на минуту даже стало стыдно, и он немного растерялся.

Почувствовав его неловкость, Кейтрини призналась:

– Я знаю эту тайну. Ильнур мечтает вырасти и жениться на мне. Для него это не просто детская мечта. Это цель – стать взрослым. Потому что ещё несколько месяцев назад для него это казалось невозможным, и мы все боялись мечтать даже о том, как отметим его следующий день рождения. И будет ли на нем Ильнур с нами.

И Кейтрини рассказала Седару историю Ильнура, и как она случайно услышала желание мальчика, произнесенное им во сне, когда они вместе с его родителями ждали его пробуждения после операции.

Седар шёл рядом и внимательно слушал девушку.

Медленно опускающаяся ночь и кепка практически скрывали от него ее лицо, но изредка свет от фонарей, как художник золотистой кистью, выхватывал из темноты ее губы и четкий контур ее подбородка. Ему даже захотелось её сфотографировать в этом свете сейчас, но она не позволит, он был в этом уверен. И ещё он был уверен, что итак не забудет её лицо в этом свете. Его заинтересовала эта молодая женщина. И ему хотелось узнать о ней как можно больше – чем занимается, что для нее важно, как проходит ее обычный день, что ей нравится, а что нет, что заставляет ее смеяться, а что огорчает, что она пережила, какой она была в детстве, кто ее окружает, с кем она проводит время… и кого она любит… Он нахмурился, вспомнив их столкновение в ресторане, где она была не одна.

– А что касается нашей с вами встречи, – его мысли прервал голос Кейтрини, – То будет лучше для нас обоих больше ее не искать, – Кейтрини решила именно сейчас поставить точку, пока все не зашло куда-нибудь не туда. Она давно уже не девочка, и прекрасно осознавала, к чему может привести общение с этим мужчиной.

Они остановились у парапета на освещённой набережной, и теперь Седар мог видеть ее лицо и глаза, когда она смотрела на него, подняв голову.

– Но почему? – обескураженно спросил он.

– Вы и правда не понимаете или делаете вид? – она почувствовала лёгкое раздражение от того, что он вообще задается этим вопросом, – Вы же тоже чувствуете, что и я – наше общение… сложно назвать просто приятельским, – она разволновалась и ей с трудом приходилось сейчас подбирать правильные слова на его языке, чтобы сказать тактично и не грубо.

Она вздохнула: – Пока не произошло ничего, о чем мы могли бы пожалеть, нужно остановиться… И потом… Я не хочу встречаться с женатым мужчиной, – она смотрела ему прямо в глаза.

Седар сжал губы. Ах вот она о чем. Женатый мужчина. Он и забыл давно об этом. Действительно. Он женат. Седар посмотрел на своё кольцо. Может быть рассказать ей?

– Все не так, как кажется на первый взгляд, – хрипло начал он, – Мы с женой уже больше года не живем вместе. А.. – но тут Кейтрини жестом заставила его замолчать.

Неужели она сейчас услышит что-то вроде «наш брак был ошибкой», «мы не разводимся из-за ее болезни» или «из-за детей, родителей, имущества и ещё там чего», или «потому что не было необходимости». Нет, она не хочет это слышать.

– Остановитесь. Я не хочу услышать то, что заставит меня перестать относиться к вам с уважением, – голос ее звучал тихо, но твёрдо.

Седар замолчал.

– Дальше я пойду одна, спасибо и прощайте. Она протянула ему кепку с шарфом, развернулась и пошла прочь, снова засунув руки в карманы куртки.

Он смотрел на удаляющуюся девушку и снова злился. На неё – за то, что не дала даже объяснить, не захотела выслушать и понять. На себя – за то, что смалодушничал, не подал сразу на развод, и согласился на выдвинутые женой условия. На жену – за то, что она продолжала играть его жизнью.

Он постоял ещё немного, пока ночь совсем не скрыла от него хрупкий силуэт, и пошёл домой.

Кейтрини остановилась у подъезда дома, в котором жила. Прежде, чем зайти, она подняла голову и посмотрела в небо.

– Благодарю и за этот день. Я счастлива и сегодня.

Это было ее многолетней привычкой – такая вечерняя благодарность. Даже если ей было очень плохо, она заставляла себя произносить эти слова все равно. Потому что знала, что дней, когда эти слова совпадали с ее внутренним состоянием, становилось все больше. Кейтрини грустно улыбнулась, и вошла в подъезд.

И она снова не увидела, как невысокий мужчина спрятал камеру в сумку, и довольный собой поспешил в редакцию несмотря на позднее время. Сегодня его день и его ночь – ведь за снимки, которыми он обладал, он рассчитывал получить хорошее вознаграждение. Как же он был рад, что не отказал больной сестре проводить племянницу на какое-то благотворительное мероприятие, оказавшееся полным сюрпризов. Ах, какой же сегодня для него счастливый день!