У горизонта событий. Том I

Айгур скривился и обозвал Юсуфара про себя не слишком приличным словом. Не было в нем пиетета перед Великим магистром, не было.

«А ведь у них едва не получилось» – подумал между тем Юст и содрогнулся, вспомнив охватившую его панику, из-за которой сеть чуть не распалась. И, да – Юсуфар назвал его магом, какая честь!

Харахан, поколебавшись, кивнул. Главный из Воспринимающих долго раздумывал, поглаживая свою подвеску со Змеехвостым зверем и, наконец, произнес:

– Не будем!

«Пока не будем», – перевел для себя Юст.

Лиорентийцы пошли к берегу, а маги молча последовали за ними, держась на некотором расстоянии.

Так они добрались до пляжа. Было время заката. Длинные тени ложились на песок, океан на глазах заглатывал огромное оранжевое солнце, рассыпанные по воде золотые искры тухли. Прибой шуршал накатывавшими волнами, оставлявшими после себя ленты бурых водорослей, по которым бегали маленькие крабы. В устье втекавшего в бухту ручья возились черепахи.

Адмирал лично подал сигнал на «Сияющую», чтобы спускали шлюпки. Сумерки наползали быстро, как и положено в низких широтах.

К Юсту подошла Сю-Джин вместе с Ксардией. Он тотчас открыл новый канал, устанавливая соединение. Сю-Джин молча разглядывала его и засохшую кровь, покрывавшую его руки, словно ей в голову внезапно пришла какая-то мысль.

– Ты знаешь, что такое связь крови, Юст Хольгерстон? – передала она ему.

Юст отрицательно качнул головой. Но он помнил Ангушт, Дворец Великого магистра, Чашу Предсказаний и Юсуфара, выкачивавшего у него кровь из вены для каких-то своих, разумеется, неозвученных целей.

– Я знаю, что кровь, взятая у одного мага, не подойдет другому, вызовет… отторжение, даже в небольших количествах, – осторожно сказал Юст вслух.

Ксардия между тем изучала его как крайне интересное и драгоценное украшение. Уникальное по своим качествам.

– Ммм, – протянула она, обращаясь больше к Сю-Джин. – Ты не соврала. Очень красивый и очень сильный.

– А еще очень добрый и очень умный, – добавил Юст, хотя ОЧЕНЬ уж умным он себя не считал.

– И очень скромный.

– Это тоже, – согласился Юст.

Сю-Джин, казалось, вообще не обратила внимания на их короткий диалог.

– Приходи в нашу Обитель, как сможешь, и позови меня! – передала она мысленно, потом достала из прицепленной к поясу сумки пузырек и добавила вслух: – Просто заживляющая мазь – обработаешь раны.

– Давайте пока мне, – подступил Тэт. – Я все сделаю, как надо.

Сю-Джин протянула Тэту пузырек. Юст понюхал – разило даже сквозь крышку.

– Не бойся, не отравлена, – заметила Сю-Джин не без язвительности. – Я не намереваюсь сжить тебя со свету.

Тэт принял ее заявление чересчур близко к сердцу и нанес себе немного мази на тыльную сторону кисти. Преданный.

Юст Созерцательнице доверял. Достаточно доверял.

Вскоре показались шлюпки, и адмирал принялся распоряжаться:

– Сначала отправляем людей, потом разберемся с грузом.

В набегающей тьме лиорентийцы рассаживались по лодкам, Юст следил за магами. Он надеялся, что больше они все-таки ничего не выкинут.

– Что это у вас в седельных сумках? – спросил неожиданно Воспринимающий – тот самый, с подвеской на шее.

– Алмазы. Можете поискать копи, они недалеко, – Юст дергано улыбнулся.

«Чтоб вы там все передрались друг с другом или достались на обед ракоскорпионам», – подумал он про себя.

– Это Вер-Геер, – пояснил Айгур. – Правая рука Великого магистра Дер-Ревена. Берегись его! Берегись всех, но Воспринимающих – особенно!

– А вы берегите себя! – сказал Юст, на что Айгур угрюмо усмехнулся – он, разумеется, не собирался следовать совету.

– Понимаю, без толку вам это говорить, – вздохнул Юст и, указав подбородком на Вер-Геера, спросил: – Эта его подвеска на кристаллической цепочке, которую он так лелеет… Она мне отчего-то кажется… знакомой или что-то в этом роде… Что за зверюшка с перепончатыми крыльями, когтистыми лапами и чешуйчатым хвостом – не знаете?

– Вер-Геер часто с ней ходит – по крайней мере, в последнее время, – ответил Айгур. – Я кое-что читал и спрашивал… своих знакомых. Этот называется Змеехвост. Он символ Ясык-Балюля, восточной части земель, принадлежащих Воспринимающим. Еще он связан с религиозными верованиями – не с Небесным Отцом, у Воспринимающих есть свои… особенности. Они поклоняются Ключнику, Пожирателю душ, а Змеехвост – его помощник или слуга, кто-то вроде цепного сторожевого пса. Впрочем, вряд ли это так важно.

Айгур, как и вчера, достал жужжащий передатчик и досадливо повел плечом. Его снова вызывали в Беляр. Снова некстати.

– Вы могли бы мне все-таки рассказать, что раньше хотели, – попросил Юст, решив проявить настойчивость.

– Мог бы, – Айгур поморщился. – Пожалуй, даже должен был бы… Только времени нет. Передатчик давно уже сигналит. Судя по всему, дело срочное.

– Тогда вот… Подождите еще немного.

Юст посмотрел на свои ладони, пошевелил пальцами и понял, что писать не сможет. Тогда он попросил Тэта вытащить из заплечного мешка лист бумаги и карандаш. Юст мысленно передавал Тэту расшифровку одного из семейных кодов для Быстрой связи, и тот, встав прямо в песок на одно колено, а на другое положив лист, записывал. Потом Юст воспользовался копиром и отдал один экземпляр Сю-Джин, а второй – Айгуру.

Раньше, чем корабли доплывут до Диоданских островов, связаться, к сожалению, не получится. И в случае с Айгуром Быстрая связь была чуть ли не единственным способом. По крайней мере, лучшим из тех, что Юст мог придумать. Один Пророк знает, что станется с Айгуром и Беляром через два с половиной месяца… Ну, наверное, знает еще Небесный Отец – он велгарцам как-то ближе будет.

– В Даоро-Бу есть станция Быстрой связи. Напишите мне туда! Вы, Айгур, напишите мне все, что не рассказали. Это может быть важно! Не откладывайте! Если станция в Беляре не работает, вы ведь можете куда-нибудь еще переместиться, хоть в Анидаб-Дорему.

– Хорошо, – сказал Айгур, перегибая пополам лист и убирая во внутренней карман. – Наверное, написать мне будет проще, чем рассказать. Здесь много посторонних ушей, Юсуфар бдит и не даст так просто отгородиться защитой. А это… довольно личное.

– Обещайте! – потребовал Юст.

– Ты очень настырный, парень, – Айгур вздохнул и сказал: – Обещаю.

Айгур переместился. Юст дождался наконец, когда все лиорентийцы погрузятся в шлюпки и отплывут. Свет сигнальных фонарей отражался в колыхавшейся воде. Волны с плеском накатывали на берег и впитывались в песок, шипя пеной.

– Приятно было познакомиться, – пробормотал Юст магам, запрыгивая в последнюю лодку.

По-прежнему соединенный со своими товарищами, он стоял на корме и, переключившись на ночное зрение, наблюдал за красными теплыми фигурами на удалявшемся берегу. Вокруг корпуса лодки и погруженных в воду вёсел расходились всполохи голубого свечения. Искры убегали в стороны и в глубину и медленно гасли.

Едва забрав на борт шлюпки, корабли отдали якоря. Ветер был не особо благоприятный, шли крутыми галсами и не быстро, но за пару часов удалились достаточно, чтобы Юст позволил себе, наконец, отключить соединение. За это время Тэт обрезал рукава рубашки, а корабельный лекарь обработал раны на руках и наложил швы. Юст, всегда такой чувствительный к боли, ощущал ее как очень далекую, не имевшую к нему отношения.

До Бурлящей полосы оставалось еще часа три хода, и пересекать ее все равно нужно было при свете дня, а пока ему следовало отдохнуть.

Юст спустился к себе в тесную каюту, сел на койку – не подвесную, а прибитую к палубе – и привалился затылком к переборке. Закрыл глаза, но спать он не мог. Раны в прорезанных едва ли не до костей ладонях дергало. Ему было плохо и жалко себя.

Но посидеть и пострадать спокойно ему не дали. Через недолгое время явились Хольм, Гелект и инспектор Арсэль – с корзиной еды и двумя бутылками рома. Без стука, как к себе домой. Они с трудом разместились в отнюдь не просторной каюте, Юст вынужден был отодвинуться в самый угол. Офицерская кают-компания, всяко, просторнее, но сюда хотя бы никто больше не впихнется, и обстановка более… приватная. А Хольм вместо рома мог бы и вино притащить – у него наверняка еще осталось…

Хольм высунулся наружу и крикнул:

– Подвахтенный! Велите приготовить нам кофе и принесите горячей еды!

Гелект распечатал бутылку, налил Юсту ром в серебряную кружку и протянул:

– Держать сможешь?

– Да, – шевелить пальцами было больно, но можно.

Юст залпом выпил, взглядом потребовал еще, выпил вторую кружку.

– Хватит, – сказал адмирал. – Пусть лучше поест.

Поест – ага! Сухари с соленой рыбой! Тем не менее, Юст жадно умял их фактически в одиночку и подчистую.

– Что с тобой? – требовательно спросил Хольм.

– Ничего. Устал просто.

Хольм вздохнул:

– Ты утром должен быть в норме.

– Не беспокойтесь, буду, – мрачно уверил Юст.

Внутри понемногу разливалось приятное тепло. Больше не от рома, а от их заботы. И от смешанной с жалостью любви к себе… Ну и пусть, – подумал Юст. Пусть увидят его таким, какой он сейчас есть – нытиком и слабаком.

– Я убил их, – выдавил он. – И тогда мне было все равно…

– Юст, ты нас всех вытащил оттуда, – сказал Хольм.

– Для начала, я вас всех туда затащил.

– Ты… никогда не убивал раньше? – с удивлением спросил Гелект.

– Ты ведь офицер, Юст, – Хольм внимательно посмотрел на него и налил еще рома в кружку. – Ты участвовал в Вестринской войне.

Юст дернул бровью:

– Участвовал… Я плохой солдат. Я не умею правильно убивать…

Солдат, морской офицер… Не настоящий. Да, он разбирался в навигации, командовал семейными торговыми судами, но не военными, а зимы проводил в Белзейских горах – далековато от моря.

И чин у него был отчасти покупной, благо не требовал утверждения в Адмиралтействе. И работа в Арсенале тоже досталась благодаря высокому покровительству. Да, Юст мог то, что не мог никто другой, обладал уникальными… характеристиками, и его положение было особым – в разных смыслах., и в экспедиции он числился личным помощником адмирала.

И в Вестринской кампании он участвовал не в качестве морского офицера. Он был ручным зверьком Ингара, его личной игрушкой, которую тот использовал по своему усмотрению. И сам ведь добровольно вызвался на эту роль, его никто не заставлял! На протяжении восьми месяцев они мозолили друг другу глаза каждый день с утра до вечера, Ингар нагибал его и так, и этак – и ничего, Юст как-то пережил. Хотя они с Ингаром категорически не принимали друг друга, все было… терпимо, если бы не сражения, не этот кровавый ужас…

Поле, покрытое застывшей кровавой коркой. Трупы, окровавленные обрубки, брошенное оружие, приглушенный заморозками смрад… Засохшая кровь на рукаве его куртки. Кровь… Везде кровь… Голошеий гриф с маленькой, покрытой белым пухом головой, передумавший улетать куда-то там на юг, заглатывал вырванное из тела одного из гвардейцев глазное яблоко. Не из трупа… В теле еще теплилась жизнь – ребра поднимались и опускались…