У горизонта событий. Том II

Она вышла вперед и, приблизившись к Ингару Бьоргстрому на расстояние пары шагов, отгородилась своим собственным щитом, окружившим их двоих, и постаралась сделать так, чтобы никто больше не слышал их беседы. Ингар Бьоргстром спокойно ждал, не отступая, но и не выпуская из рук клинок. Он вспотел, но пахло от него не потом, а туалетной водой. И лоб он утер платком, а не рукавом.

– Это вы ведь – магистр Сю-Джин? – спросил он.

– Да.

– Отчего вы щуритесь? – усмехнулся он. – Моя слава, доблесть и отвага слепят вам глаза?

Он говорил по-ронийски правильно, но чуть замедленно.

Похоже, в этой семье за словом в карман никто не лез. В семье, которая, со слов Хеймира, была теперь и её.

– Нет, глаза мне слепит солнце, – невозмутимо ответила Сю-Джин.

Ингар Бьоргстром хмыкнул, убрал в ножны клинок.

Сю-Джин достала короткую записку – от Джионны. Он узнал почерк – сразу, лишь мельком глянув, и лицо тут же утратило значительную часть жесткости.

– Мне сказали, что вы умный человек, – начала Сю-Джин – это было еще одной правильной точкой воздействия. – Очень умный.

– И кто же вам такое про меня наговорил? – удивленно спросил он. – Полагаю, это никак не могла оказаться моя жена. Или теща. Или тесть. Они, скорее, обрисовали бы меня, как упрямого осла и полного идиота.

Сю-Джин еще раз вспомнила эпитеты и характеристики, которыми наградили его родственники, и очередное наставление Хеймира: «Его можно умеренно обзывать – он обычно на такое не ведется. Но я бы все же не рекомендовал, пока вы не познакомитесь с ним ближе».

– Ваши предположения не далеки от истины, – честно сказала Сю-Джин.

Ингар Бьоргстром снова хмыкнул – удовлетворенно.

– Вы меня успокоили. Я уж решил, не случилось ли с ними чего, не заболели ли часом…

Он поскреб темя, еще раз утер со лба пот и, в конце концов, стянул косынку, сложив ее и засунув карман.

Данная Илинорой характеристика «стукнутый на всю голову» приобрела более конкретное, буквальное значение, хотя, по большому счету, оказалась верной лишь наполовину. На правую половину.

– Что вы на меня так уставились? – полюбопытствовал Ингар Бьоргстром. – Я настолько ужасно выгляжу?

– Нет, – подумав, ответила Сю-Джин. – Ничего особо ужасного, если не считать рубца. Да и череп у вас, кстати, вполне правильной формы. Просто… я немного удивлена…

Тем, что удар, оставивший после себя такой шрам, не снес ему половину черепа.

– Небольшим несоответствием ожиданиям, – закончила Сю-Джин.

– Так вам же меня наверняка во всех красках расписали. Какие уж тут несоответствия?

Он ухмыльнулся и почесал шрам на бритой голове, потом взял письмо, прочитал, заморгал, сглотнул и уставился под ноги, вороша клинком траву. Уши у него покраснели.

– У меня есть еще письма для вас, – сказала Сю-Джин. – От вашей жены и тестя. Мне и моей подруге пришлось спешно покинуть Лоретто, и ваша жена торопилась, возможно, не успев написать всего, что хотела. Второе – от Хеймира Хольгерстона – достаточно подробное. Он, несомненно, изложил в нем все, что счел нужным. Однако я бы хотела сама рассказать вам то, что… может оказаться вам полезным. Нам с вами стоило бы поговорить – подробно и в более приватной обстановке.

– Да, – согласился он, поднимая взгляд. – Наверное, у меня тоже найдется, что вам рассказать. Надо подумать, как всё это получше устроить.

Сю-Джин потянулась к нему мысленно, коснувшись его мозга, аккуратно прощупывая. Он не отпрянул и не испугался. У него не стояло ментального блока, но его мозг был заперт на замок и посылал предостерегающие сигналы тому, кто попробовал бы этот замок вскрыть. Любой опрометчивый взломщик получил бы опасную отдачу.