- -
- 100%
- +
– Ты тоже иди помой руки-то, – подтолкнула Бородина к ванной комнате Галя. – Да смотри, какой ты сухой, да жилистый, – непроизвольно вырвалось у неё, когда она провела рукой по спине Бородина, – не в пример этому старичью. – Она вновь рассмеялась своей шутке, на что тут же послышался ответ, выходящего из ванной Вадима:
– Быстро же ты нас записала в старики, Галюша! Мы ещё ого-го! Нас ещё к тёплой батарее прислонять не надо. Мы и без неё пока обходимся.
– Эт точно, – так же со смехом подтвердил выходящий следом Борис. – Старый конь борозды не испортит.
– Ой, и не говори, – отреагировала на их шутки Галя. – Но на молодого жеребчика всегда приятно посмотреть со стороны.
– Ты смотри, куда её понесло? – удивился Серёга, присоединяясь к братьям. – Уже и на молодых её потянуло…
– Вы чё? – не на шутку обиделась Галя. – Шуток, что ли, вообще не понимаете? Он же пацан вообще! Мы же все на десяток с лишним лет старше его! Вы лучше проходите в комнату да за стол садитесь.
Братья с Лёшкой прошли в комнату, а Бородин остался один в ванной комнате и, нагнувшись над раковиной, принялся оттирать щёткой грязные руки.
– Вот это полотенчико возьми, – ласково посоветовала Галя, низко наклонившись над Бородиным, снимая крайнее полотенце с вешалки.
Она чуть ли не всем телом прикоснулась к нему, жарко выдохнув на ухо эти слова.
От такого прикосновения Бородина бросило в жар, но Галя, как будто ничего не произошло, сняла полотенце и перекинула его через плечо Бородина.
Бородин непроизвольно обернулся и посмотрел в глаза Гале. Они озорно блестели, и она, хохотнув, быстро вышла из ванной комнаты.
Оставшись в одиночестве, Бородин в недоумении смотрел в зеркало.
«А что это было?» – непроизвольно подумалось ему.
Но, откинув посторонние мысли, он продолжил оттирать руки.
Без растворителя он их с трудом оттёр.
Закончив с умыванием, он вышел из ванной и прошёл в центральную комнату.
Слева у стены стоял диван, рядом с которым поставили стол с различными закусками.
На нём уже сидели Лёшка с Серёгой. Во главе стола, лицом ко входу, восседал Вадим, а справа от него устроился Борис.
– Чего это ты там копаешься? – недовольно встретил Бородина Вадим. – Мы уже тут тебя заждались, а ты там все мытьём занимаешься.
– Да краску стирал, – показал Бородин ему красные руки. – Что-то я с непривычки перемазался сегодня.
– Так бы и сказал, – уже мягче продолжил Вадим, – что руки в краске, я бы из машины растворитель прихватил.
– Да что уж тут, – Бородин, извиняясь, пожал плечом, – уже оттёр, – показал он всем красные ладони.
– Ну, ладно, – нетерпеливо перебил его Вадим, – садись, а то у нас уже тут, – он указал взглядом на наполненные стопки, – всё почти закипело.
Бородин сел на свободное место за столом. Слева от него оказался Борис, а справа – Галя.
Бородин сел между ними, а Галя заботливо придвинула к нему пустую тарелку и наполненную рюмку.
Увидев, что все сидят и ждут только его, Вадим встал, взял рюмку и, приподняв её, негромко произнёс:
– Ну что, ребята? Помянем ещё раз нашу мамочку. Царство ей небесное, а пусть она оттуда смотрит на нас и радуется, что мы вот такие выросли, – он окинул сидящих за столом грустным взглядом, – и пусть она знает, что у нас всё хорошо.
Братья, Лёшка и Бородин с Галей тоже встали и молча выпили.
Сели и также молча начали накладывать в тарелки то, что приготовила для этого случая Галя.
Закусив, Борис поднял взгляд на братьев.
– Да, ребятки, – с расстановкой проговорил он, – а теперь надо выпить за здоровье нашей второй матери. Ведь если бы не мама Валя, не сидеть бы нам здесь, за этим столом, а лежать в безымянной могиле на Серафимовском. – Он тяжело вздохнул и налил себе и Бородину полные стопки. – Ведь это мы ей жизнью обязаны. Первую дала нам наша мама, а вот вторую, по какой-то неведомой силе, она. И пусть об этом всегда знают наши дети, и внуки, и последующие за ними. Так что об этом нам надо вечно помнить и желать ей только здоровья и радости.
Над столом дружно прозвучал звон хрустальных рюмок с одобрительными словами на тост Бориса.
Потом последовало ещё несколько тостов за здоровье жён и детей, за благополучие и любовь в семьях, а когда водка закончилась, то Лёшка с Серёгой сгоняли в соседний магазин и принесли ещё несколько бутылок.
Вот тут-то пошла уже настоящая пьянка, как будто сегодняшнее застолье не посвящалось поминовению матери, а явилось лишь поводом продолжить день гранёного стакана.
Дело дошло и до папы Бородина. В этом братья оказались едины.
– Если бы не твой папа, – уже еле ворочая языком, старался выразить свою мысль Вадим, – не сидеть бы нам в этой квартире, – он широким жестом обвёл комнату, – не жить бы нам так сейчас. Не было бы ни мебели, ни машины, если бы он не пристроил нас по артелям. Разве смогли бы мы купить всё это? – и суровым взглядом подвыпившего человека осмотрел братьев.
– Да ни в жизнь, – мотнул головой Серёга. – Жили бы на свои сто двадцать от получки до получки.
– Во-во, – вторил ему Борис. – Если бы не он, так бы и стучали зубами об полку, считая копейки. Вот я с Серёгой только по два раза отработали, да и то – всё имеем.
– А я три, – вставил Вадим. – Поэтому и на «Волгу» насобирал.
– За Владимира Данилыча, – уже чуть ли не кричали братья, вновь чокаясь и проливая из стопок водку.
Увидев такой разгул, Галя забеспокоилась:
– Чего-то закуски маловато. Надо ещё кой-чего подрезать. – Она собрала несколько пустых тарелок со стола и приготовилась идти на кухню.
Бородин заметил, что Галя выпила только первую стопку, поэтому выглядела абсолютно трезвой, а Бородин после третьей стопки только прикладывался к ним краешком губ.
Ему очень не хотелось выглядеть в глазах Гали и братьев пьяной свиньёй. Он знал, сколько и когда ему надо пить. Жизнь в море приучила его оставаться трезвым, зная, что в любую минуту он может кому-то понадобиться и без него не смогут обойтись в трудную минуту.
Сейчас он только молча сидел и слушал разглагольствования братьев. Они все разом говорили о работе, жизни, семьях, проблемах, возникающих в семье, постоянно перебивая друг друга, считая, что в данный момент их мысли и слова самые важные и актуальные.
В комнате стоял гвалт, из которого с трудом вычленялась чью-нибудь членораздельная речь.
Галя постоянно краешком глаза наблюдала за Бородиным и порой как будто невзначай касалась его то рукой, то плечом. От каждого такого прикосновения Бородина бросало то в жар, то в холод, то, как говорил один из его друзей, у него начинали потеть зубы.
После каждого такого прикосновения Бородин осторожно посматривал по сторонам, не увидел ли кто из окружающих этого, но загулявшим братьям было не до него.
Клуб житейских проблем витал над столом, и они все хором пытались его развеять.
Галя поднялась из-за стола и, положив руку на плечо Бородина, громко произнесла:
– Пойдём, Вовочка, поможешь мне ещё закусочки подрезать.
– Ты чё это к нему пристала? – недовольно, оторвавшись от общего разговора, выкрикнул Серёга. – Мальчика совратить хочешь, что ли? – и пьяно рассмеялся.
– Ты чё! – зло ощерилась Галя на мужа, покрутив пальцем у виска. – Что? Все мозги пропил, что ли? Мало того, что с работы балдой каждый день приходишь, а тут вообще нажрался и всякую ересь несёшь!
– Ты чё, Галь?! – вытаращил глаза на неожиданно разбушевавшуюся жену Серёга. – Я же только пошутил.
– Со своими тальманшами в порту так шутить будешь! – Галя зло смотрела на мужа. – Забыл, что ли, где находишься?
– Чё ты, Галь, на этого пьяного дурака взъелась? – вступился за брата Вадим. – Ну сморозил глупость по пьяни, так ты не обращай внимания на его пьяные бредни.
– А мне обидно, что он так говорит, – чуть ли не со слезами ответила ему Галя. – Хоть ты его заткни, – попросила она Вадима, а потом, ещё крепче сжав плечо Бородина, жёстко продолжила: – Пошли, Вова, а то они без закуски тут вообще все пережрутся.
Бородин послушно встал из-за стола и последовал за гордо удалившейся Галей.
Но на кухне с Гали гордость и обиду смыло как волной.
Она, ласково посмотрев на Бородина, чуть ли не прокурлыкала:
– Сейчас, Вовочка, я тут достану из холодильничка огурчики да помидорчики, и мы с тобой это всё разложим по тарелочкам.
Открыв дверь холодильника, она резко наклонилась перед Бородиным, да так, что своим круглым задом чуть ли не впечаталась в его бёдра.
Это уже был перебор! Такого Бородин от хлебосольной хозяйки Гали не ожидал. От неожиданности он ошарашенно оглядывался по сторонам и не мог сдвинуться с места.
Галя, видимо, на такую его реакцию и рассчитывала.
Она распрямилась, повернулась к Бородину и, глядя ему пристально в глаза, налегла на него всей грудью.
Такого вот точно Бородин не ожидал. Его как гвоздями прибило к полу, и от неожиданного поворота событий он смотрел в подёрнутые поволокой Галины глаза.
А та, широко расставив руки с банками, ещё сильнее налегла на него грудью.
Как всё получилось, Бородин и не понял, но он впился в полураскрытые Галины губы. Она только этого и хотела, поэтому что всё сильнее и сильнее отвечала на его поцелуй.
Но тут Бородина облило как ушатом воды, и пелена Галиных чар как будто обвалилась с него.
«Ведь братья же в комнате!» – пронзила его молнией трезвая мысль.
– Галь! Ты чё? – он в недоумении отстранился от Гали. – Братья, муж услышат же…
– Да никто не услышит, – томно шептали губы Гали. – Не уходи… О-о… – протянула она в истоме. – Не отпускай меня…
Но, несмотря на её просьбу, Бородин отстранился от неё. Хоть он и чувствовал себя выпивши, но не настолько же, чтобы расцеловываться тут на кухне. А вдруг кто из братьев или муж заглянет сюда! Ему ещё не хватало тут драки или каких-либо разборок. Нет! Сегодня был настолько замечательный день, что такого его окончания он не хотел. Поэтому, отстранив Галю на расстояние вытянутых рук, он прямо посмотрел ей в глаза.
– Давай не будем, Галь… – уже жёстче сказал он. – Ну, не сейчас, – уже с просьбой посмотрел он ей в глаза.
От его слов у Гали опали руки, она расслабилась и чуть ли не выпустила из рук банки, которые он едва успел подхватить, а потом, резко выдохнув, уже жёстко посмотрела на Бородина:
– А когда?
– Не знаю, – Бородин подыскивал подходящий ответ, но ничего путного на ум ему не приходило. – Может быть, на днях за городом встретимся?
– Ты что, смеёшься? – невесело усмехнулась она. – Где и когда? Я ведь работаю.
– А Лёшка собирался к какому-то Юре на дачу в выходные, – вспомнил Бородин ночной разговор с Лёшкой. – Если сможешь, то приезжай…
– Я подумаю, – уже безразлично ответила она и отвернулась к мойке помыть принесённые тарелки.
Бородин подошёл к ней и попытался приобнять за плечи. Но это у него не получилось. Галя зло дёрнула плечом и тихо произнесла:
– А ты знаешь, что ко мне уже который месяц никто не прикасается? Что там про любовь и чувства говорить, просто не прикасаются… – и она негромко всхлипнула.
– Как так? – не понял её Бородин.
– А вот так, – уже жёстко продолжала Галя, искоса глянув на Бородина. – Придёт со своего порта пьяный и всю ночь храпом заливается, а в комнату и войти невозможно, такая вонь оттуда идёт. Порой кажется, что убила бы сволочь, да дочь жаль. Ведь если меня посадят, то с кем она останется, солнышко моё?
– А где она сейчас? – Бородин погасил в себе прежнее возбуждение и заинтересовался рассказом Гали. – Чё её дома-то нет?
– А я её к маме отправила. В соседнем доме она живёт, – предугадала она вопрос Бородина. – Завтра утром придёт.
Галя уже справилась со своими чувствами, и принялась выкладывать из банок огурцы и помидоры, и как бы между делом предложила Бородину:
– А ты из холодильника достань винегрет и холодец.
Бородин открыл холодильник, где на нижней полке стояло несколько кастрюль. Вынув их и поставив на стол, он молча наблюдал, как Галя раскладывает их содержимое по тарелкам.
Закончив, она уже со смехом посмотрела на застывшего Бородина.
– Чего стоим, кого ждём? Кастрюли в холодильник, тарелки в руки, и пошли.
Бородин как будто очнулся и, автоматически выполнив Галино приказание, подхватил пару оставшихся тарелок, прошёл за Галей в комнату.
Отряд не заметил подоспевшего подкрепления и по-прежнему занимался яростным обсуждением очередной проблемы.
Бородин сел на своё место и, уже не обращая внимания на Галю, взял с середины стола одну из бутылок и, налив себе почти полный стакан, махом выпил его.
Через пару минут произошедшее как-то само собой растворилось, всё вокруг стало ярким и понятным, и он с радостью влился в беседу братьев о том, как надо правильно держать в руках лоток, чтобы снимать пробы при промывке грунта на новых участках.
Спиртное вскорости допили, и братья решили укладываться спать.
Такие ночёвки, вероятно, были не редки в этом доме, потому что Галя быстро достала из ниши свёрнутые простыни с одеялами и подушками и расстелила их на диванах.
Бородин всё это видел через какую-то пелену, и только увидев готовое место для ночлега, плюхнулся плашмя на него.
Откуда-то издалека он слышал смех братьев, снимающих с него джинсы:
– Ну ты, Вован, и слабак!
А дальше наступила темнота, прерванная только ярким лучом солнца, бившим ему в глаз.
Глава третья
Пробуждение. Реальность
Это уже наступило утро. Во рту находилась пустыня Сахара, но вставать не хотелось, и Бородин, собрав откуда-то появившуюся слюну, смочил ей рот. Сквозь сон он слышал, как кто-то осторожно ходит по комнате, стараясь не разбудить его и ещё кого-то.
По громкому шёпоту он с трудом понял, что это на работу собираются братья, но вязкий сон поглотил его и он вновь проснулся только лишь от того, что кто-то осторожно прикоснулся к его плечу. С трудом открыв один глаз, он увидел над собой Галю.
Она, приложив палец к губам, осторожно прошептала:
– Вставать будешь?
Галя, наверное, только что откуда-то вернулась, потому что ещё не успела снять не только плащ, но и лёгкий платочек с головы.
Нестерпимо хотелось пить, и Бородин только слегка пошевелил головой в знак согласия. Такое движение отдалось в ней колокольным звоном, от которого он невольно опять опустил голову на подушку. Но Галя вновь коснулась его плеча и поманила за собой ладошкой.
Бородин подчинился Гале. С трудом поднявшись, надел валяющиеся в стороне джинсы с рубашкой и побрёл на кухню.
В комнате остался только Лёшка. Он полураздетый и раскинув руки, заливался храпом на соседнем диване.
Со стола, сдвинутого в середину комнаты, вчерашнюю закуску убрали, и на нём горой стояли немытые тарелки, валялись вилки, ножи, опрокинутые стаканы и стопки.
«Да, погуляли», – глядя на разорённый стол, с трудом подумал Бородин.
На судне такого на ночь оставлять нельзя по причине того, что из-за неожиданно возникшей качки всё попадает и ты потом будешь собирать битое стекло по палубе, или, не дай бог, нагрянет помполит, и тогда выговора в лучшем случае не миновать, а в худшем – лишат визы.
Выйдя на кухню, Бородин увидел Галю, стоящую у окна. Повернувшись на звук его шагов, она насмешливым взглядом окинула его и налила из трёхлитровой банки в граненый стакан какой-то желтоватой жидкости.
Бородин, ничего не понимая, уставился на этот стакан.
– Да пей же ты, – нетерпеливым шёпотом потребовала она. – Полегчает.
Бородин принял из её рук стакан и принялся пить. Сейчас бы холодненькой воды с газом опрокинуть, а он пил какую-то сладковато-кислую жидкость. Выпив эту бурду, он, передёрнув плечами, в недоумении поднял глаза на Галю:
– Чё это было?
– Да не отрава, – уже веселее вновь усмехнулась Галя. – Гриб это.
– А-а, – протянул Бородин, но, почувствовав нестерпимые удары частого пульса, несущиеся откуда-то изнутри головы, поморщился. – А больше ничего не осталось со вчерашнего?
– Да разве с этими братьями что-то доживает до утра? – зло прошептала она. – Всё вылакают, паразиты, а потом сами ходят и мучаются. Но я тебе пивка принесла. Хочешь? – как бы между прочим предложила она.
– Что ж ты мне эту бурду суёшь? – поморщился Бородин. – Сразу бы его и дала.
– Да потому и не дала, что если Серёга полстакана с утра за воротник зальёт, то он потом три дня в загуле будет находиться. Поэтому я его всегда с утра грибом отпаиваю и на работу выгоняю, – как бы между прочим приговаривала она, открывая бутылку с пивом и протягивая её Бородину.
Не обращая внимания на её слова, Бородин торопливо принял у неё бутылку и опрокинул её в себя. Выпив половину, он посмотрел на Галю, поймав на себе её презрительный взгляд.
– А ты точно такой же алкаш, как и Серёга, – с сожалением вырвалось у неё.
– Да уж какой есть, – пробормотал Бородин, выпуская через сомкнутые губы газы от выпитого пива. – Но по три дня в загуле никогда не бывал. Работа у нас такая…
– Да знаю я про вашу работу, – махнула на него рукой Галя. – Все вы одним миром мазаны.
От таких выводов Бородину стало обидно. Но что толку разубеждать в чём-то уверенную женщину? По себе он знал, что это бесполезное занятие. Тут лучше перевести разговор в другое русло. Поэтому, почесав в затылке, он попросил её:
– Мне бы умыться…
– Так иди и умывайся, я что, тебя держу здесь, что ли? – раздражённо ответила Галя на его просьбу.
В ванной он скинул с себя одежду и ополоснулся под холодными, жёсткими струями душа. Голова как-то сразу пришла в норму, а растеревшись жёстким полотенцем и посмотрев на себя в зеркало, он там больше не увидел растрёпанного и опухшего бичугана. На него уже смотрел по-прежнему весёлый и доброжелательный Вовка.
Выйдя из ванной, он вновь заглянул на кухню.
Галя задумчиво, облокотившись на согнутую в локте руку, сидела за столом, глядя в пустой стакан. Рядом с ней стояла пустая бутылка из-под пива.
При виде входящего Бородина она с удивлением подняла на него глаза.
– Воистину, вода делает чудеса! – невольно вырвалось у неё.
– Да уж, – довольный произведённым впечатлением, произнёс Бородин, присаживаясь с ней рядом за стол на одну из табуреток. – Я смотрю, ты бутылочку уговорила…
– Да… – смущаясь, ответила Галя, но тут же с надеждой посмотрела на Бородина. – А может, ты ещё хочешь? Я в холодильник вторую положила.
– Не, – отрицательно покачал головой Бородин. – Ты мне чего-нибудь поесть положи. А то вчера только и жрали её, радёмую, а о еде я совсем забыл.
– Сейчас, сейчас, – засуетилась Галя и подскочила из-за стола.
Все разговоры они до сих пор вели шёпотом, боясь разбудить Лёшку. Но его храп из соседней комнаты нёсся без изменения в прежней тональности.
Галя поставила перед Бородиным пару тарелок с винегретом, картошкой и салатами, за которые он жадно принялся.
Она присела рядом с ним на свободную табуретку и молча наблюдала, как он опустошает тарелки, а потом неожиданно спросила:
– А может, тебе чего покрепче налить?
Бородин в недоумении поднял на неё глаза.
– Не-ет, – прошамкал он полным ртом. – Не надо. Сейчас Лёшка проснётся, да домой вернёмся, а там тётя Валя обязательно нам нагоняй устроит. И так неудобно, что ночевать не пришли и не предупредили, а тут ещё пьяные завалимся.
– Ну смотри, – Галя скептично посмотрела на Бородина. – А то у меня есть. От Серёги прячу, – добавила она, как будто, между прочим.
Галя, не изменяя позы сидела за столом, но, увидев, что у Бородина одна тарелка уже опустела, поднялась и отнесла её в мойку.
Возвращаясь на своё место, она не села на него, а подошла сзади к Бородину и прислонилась к его спине бёдрами и животом.
Наклонившись к Бородину, она полностью прижалась к нему грудью и, нежно обхватив руками, положила голову на плечо.
От такого поворота событий Бородин застыл колом, кусок картошки чуть ли не застрял у него в горле, и он, с трудом проглотив его, ощутил возле своего уха её жаркое дыхание.
– Какой же ты не такой… Как ты не похож на всех этих алкашей… Я так тебя хочу… – горячо шептала она.
От таких слов Бородина обдало жаром, как будто он открыл топку котла. В голове от прилива крови всё перемешалось, перехватило дыхание, он был готов сейчас на любое безумство, но трезвая мысль: «А что потом?» моментально пронзила мозг.
Он резко повернулся на табурете и оказался лицом к лицу с Галей. А та при его развороте присела на корточки, уткнувшись лицом в его колени.
Бородин бережно поднял её голову и, заглянув в глаза, полные слёз, прошептал:
– Не надо сейчас, Галь, не сейчас… – На что она даже не отреагировала. – А если Лёшка проснётся? Что делать будем?
– Плевать! – уже жёстко вырвалось у неё. – Надоело мне вечно в дурах у него ходить, – она, конечно, подразумевала мужа. – Жить хочу, сейчас хочу. – А потом, поднявшись с корточек и взяв в руки голову Бородина, пристально посмотрела ему в глаза. – А жизнь-то пролетела, как один миг пролетела… а я этого даже и не заметила.
Неожиданно прервав её слова, прозвенел дверной звонок. Он нарушил тишину квартиры, как гром среди ясного неба. От его звука они оба вздрогнули и с испугом посмотрели друг на друга.
– Неужели Леночка пришла? – вырвалось у Гали, и она, оставив Бородина в кухне, быстро прошла в прихожую.
В то же самое время в большой комнате прекратился заливистый храп Лёшки, а Бородин услышал, как открывается входная дверь.
Из прихожей сразу же раздался звонкий детский крик:
– Мама! А мы с бабушкой в кино ходили! А потом мороженое ели!
– Ну вот и умница, вот и молодец, – послышался спокойный ответ Галины.
Голос у девочки снизился, но всё равно Бородин расслышал, как она спросила мать:
– А кто это у нас в гостях?
– А это мы вчера бабушку поминали, и у нас дядя Лёша с дядей Вовой в гостях остались.
– А какой этот дядя Вова? – не унимался звонкий голосок.
– А помнишь, я тебе рассказывала, что у дедушки Вовы есть один сын и он моряк, который весь мир посмотрел?
– Помню, помню! – уже радостно щебетал детский голосок. – А где он сейчас?
– А вон он там, на кухне сидит и обедает, – ласково продолжала мать.
Из прихожей тут же раздался звук приближающихся шагов, и на пороге появилась обладательница этого пронзительного голосочка.
Она вбежала и остановилась перед Бородиным, без стеснения разглядывая его.
– Привет, – улыбаясь, протянул ей руку Бородин. – Я – дядя Вова.
– Привет, – уже более спокойно отреагировала на его приветствие девчушка. – А я – Леночка.
Перед Бородиным стояла худенькая девчоночка лет семи-восьми в коротком летнем платьице с многочисленными цветочками. Небольшие две косички торчали у неё в разные стороны, а на концах у них красовались большие белые банты.
Леночка без стеснения подошла к Бородину и, потрогав рукав его джинсовой рубашки, презрительно скорчила гримасу на милом личике, категорично заявив:
– И никакой ты вовсе не моряк!
– А почему же это я не моряк? – от такого заявления у Бородина удивленно широко распахнулись глаза.
– А потому что! – голос Леночки столь категорично, что от её ответа Бородин даже улыбнулся.
– И чего во мне нет этого, такого морского? – уже шутливо попытался он узнать у Леночки.
– А всё у тебя не такое, – и она принялась перечислять, загибая пальчики на руке: – У тебя нет фуражки и бинокля.
– Так я их дома оставил, – возразил Бородин.
Ему всё больше и больше нравился этот разговор и невольно захотелось, чтобы он никогда не заканчивался.
– Ну и что! – тон Леночки не изменился, и она стала перечислять дальше: – У тебя нет бороды и трубки, как у капитана Врунгеля.
– Ну, бороду я давно сбрил, а трубку я не курю.
– И у тебя нет тельняшки! – звонко закончила Леночка свои доводы. – Вот поэтому ты и не моряк. Все моряки носят тельняшки, а у тебя её нет!
– Да, – Бородин почесал у себя в затылке. – Тельняшки точно у меня нет. Но когда я был курсантом, то она у меня была, – начал он оправдываться.
– А сейчас нет! – Категорично заявила Леночка, довольная тем, что доказала Бородину, что он никакой не моряк. – Значит, ты не моряк, – подвела она итог их спору.
– Выходит, что не моряк, – усмехаясь, добавил Лёшка, входя на кухню.
Он открыл воду в кухонном кране и жадно припал к нему, высасывая живительную влагу громкими глотками.
Напившись, он оторвался от крана и выпрямился.
– А вообще-то, Леночка, – Лёшка посмотрел на племянницу, – у него дома стоит о-огромный чемодан, – он показал руками размер этого чемодана. – Я не заглядывал в него, но, наверное, там есть и бинокль, и тельняшка. Ты приходи ко мне в гости, и тогда дядя Вова тебе всё покажет.
– Неправда, – тут же заявила Леночка тоном, не терпящим возражения. – Ты, дядя Лёша, всё время шутишь и никогда не говоришь правду. Ты думаешь, что я маленькая? – она грозно посмотрела на Лёшку. – А вот и нет! Я всё знаю, и в школе я хорошо учусь.