Мишенью может стать каждый

Глава 5

Когда синяя «ауди», за рулем которой сидел Ахмед, отъехала от отеля, Серов, докурив, вышел из-за газетного киоска, где наблюдал за тем, что происходит у входа, и оседлал своего железного коня. Он особо не торопился, потому что почти наверняка знал, куда именно направляется объект наблюдения. Правда, Серова удивило то, что Ахмед отправляется в дорогу без машины сопровождения, охраны и даже шофера, сам сел за руль. Или Ахмед шифровался даже от своих, или поездка была для него слишком личной. То, что он был один, безусловно, было настоящим подарком.

Еще только выйдя к стоянке и окинув взглядом все припаркованные у отеля машины, Серов сразу предположил, что Ахмед выберет наименее приметную синюю «ауди». Именно к ней Серов успел прикрепить навигатор, позволяющий с помощью одного хитрого устройства, которое у него всегда было с собой, пеленговать машину на расстоянии до километра. Так что упустить Ахмеда Серов не боялся. И бросаться лишний раз в глаза, вызывать подозрение было незачем. Ведь и так Ахмеда у входа ждали, похоже, интерполовские ребята, которые, хотя и наблюдали за всем из своих авто, слишком уж нервно покуривали, сплевывали жевательную резинку и то и дело переговаривались по мобильникам, повторяя: «О’кей! О’кей!»

Ахмед же, будучи человеком опытным, сразу заметил, что за ним увязались минимум две машины – белая БМВ и черная «ауди». Серова на байке он в расчет не брал. Так вот, обнаружив хвосты, Ахмед весьма профессионально начал уворачиваться от слежки, ныряя во дворы, делая неожиданные повороты и развороты в неположенных местах. Но Серов, в отличие от интерполовских ребят, отлично ориентировался в московских улицах и переулках. И хотя и не все время следовал за Ахмедом, не выпускал его из поля зрения. Запеленговав сигнал навигатора, Серов на своем байке всегда мог легко догнать, а если нужно, и перегнать Ахмеда.

В конце концов при очередном нарушении правил интерполовцев тормознули, и им пришлось разбираться с гаишниками. Серов же, оставаясь в тени, то есть на параллельных улицах или за движущимся в ту же сторону, что и синяя «ауди» Ахмеда, транспортом, продолжал преследование.

И даже, когда Ахмед, оторвавшись от навязчивой интерполовской слежки, выехал за город, Серов продолжал умело маневрировать, скрываясь за едущими в том же направлении машинами.

Непосредственно в хвост ему пришлось ехать, только когда Ахмед возле поворота на деревню Красное свернул на проселочную дорогу. Но и тут Серов на своем самодельном байке вряд ли мог вызвать подозрение. Им навстречу промчались, окатив грязью, двое местных мотоциклистов в шлемах и с девчонками за спиной.

За старым, шатким мостом начиналась деревня Красное. Домов, деревянных, но довольно добротных, в ней было немного. Из печных труб шел дым. Ахмед затормозил у первых же ворот. Не снимая банданы и шлема, Серов промчался чуть дальше, но потом развернулся и, резко затормозив у ворот напротив, сделал вид, что пытается устранить какую-то поломку. Было пасмурно и сыро, моросил нудный осенний дождь, и людей на улице практически не было.

Ахмед вышел из машины и, заметив идущую через двор пожилую женщину в старом пальто и пуховом платке, стараясь перекричать залаявшего пса, прокричал:

– Здравствуйте!

Женщина, кивнув, подошла к калитке и присмотрелась. Молодой черноусый красавец явно нерусской внешности, не по погоде в светлом плащике и лаковых туфлях вызвал у нее не столько интерес, сколько настороженность.

– Ну, здравствуй, коль не шутишь. – проговорила она из-за калитки.

– Здравствуйте, – еще раз повторил Ахмед и добавил: – Вы не знаете, где здесь живут Мисюткины?

– Да тут полдеревни Мисюткиных. Вам какие нужны? – настороженно ответила женщина.

– Мне нужна Нина Григорьевна Мисюткина.

– А, Нинка. – вздохнула женщина. – Так ее нет, летом померла. А вам она зачем?

– Дело в том, что она должна была за могилой ухаживать. Ее мои люди просили. И деньги ей заплатили.

– А. деньги. Ну, деньги Нинка, ясное дело, пропила.

– А могила.

– Чья могила? Нинкина, что ль? Где кладбище, там и могила.

– Нет, не Нины, а та, за которой она должна была ухаживать.

– Да, мил-человек, хоть говоришь по-нашему, ничего не разобрать. – покачала женщина головой, прислушиваясь. – А ты сам-то откуда будешь?

– Я из Франции, из Парижа.

– Вот я и вижу, что ты неместный, нерусский, а говоришь как по писаному. У нас уже и в телевизоре никто так не разговаривает. Где ж это ты так научился?

– У меня мать, приемная мать, русской была, – объяснил Ахмед.

– А. Ну тогда ясно, – кивнула женщина. – Тогда ясно, почему ты так по-русски говорить научился.

– Простите, так я хотел насчет могилы узнать.

– Нинкиной, что ль? – опять проговорила женщина. – Так за Нинкину могилу ты не волнуйся. Я за ней присмотрю.

– Нет, мне говорили, что Нина Григорьевна Мисюткина должна была за могилой моей приемной матери ухаживать. – начал Ахмед.

– Подожди, никак в толк не возьму, – перебила его женщина. – Ты же говорил, что из Франции приехал. А мать твоя приемная здесь, что ль, жила?

– Да нет, она здесь только похоронена. Она так просила. Вы, может быть, слышали, знаете, где ее могила. Мою мать звали Екатерина Дашкова, – проговорил Ахмед, с надеждой глядя на женщину.

– Ах, Дашкова! – вдруг воскликнула женщина. – Ну да, Дашкова! У нас раньше вон там, на горе, имение стояло этих самых Дашковых. А после революции, когда помещиков-то изгнали, его по кирпичику местные разобрали. Кому на дом, кому на баньку, кому так, чтобы двери подпереть. Бабушка мне рассказывала, что красивое имение было.

Серов, продолжая делать вид, что чинит свой мотоцикл, понял, что Ахмед завяз надолго. Он взглянул на часы. Было уже около десяти. Теракт, если верить юноше, звонок которого в ФСБ подслушал сегодня утром Серов, планировался на одиннадцать утра. Но Ахмед совсем не торопился. И это было странно. Ведь он был в своих кругах довольно крупной фигурой и, не верилось, что он не в курсе того, что готовится такая крупная акция. Поехать за город улаживать свои дела в такой день. что-то здесь было не так.

А между тем женщина продолжала свой путаный и неспешный разговор с Ахмедом.

– Екатерина Дашкова, которая стала моей приемной матерью, просила, чтобы ее прах был похоронен в деревне Красное, на местном кладбище, – сказал Ахмед, догадавшись, что женщине нужно объяснить все точно и подробно. – Вы не знаете, где она была похоронена?

– Ну, если просила на кладбище, значит, на кладбище. – в задумчивости проговорила женщина, как будто что-то вспоминая, и вдруг, хлопнув себя по лбу, радостно воскликнула: – Вспомнила! Вспомнила! Вот дурья башка. Я вспомнила. Нинка мне говорила, что ей большие деньги заплатили и еще заплатят, если будет за могилкой ухаживать. Я тогда у нее еще спросила: «За чьей?» А она улыбнулась так таинственно и сказала: «Секрет». Ну, секрет так секрет. Я на нее тогда обиделась. Как на выпивку ей нужно было, так она ко мне бежит. А как сказать, за что деньги ей заплатили, так секрет. Но она, по-моему, на те деньги и упилась так, что и померла.

– А у кого можно узнать, где могила Екатерины Дашковой? – спросил Ахмед, теряя выдержку.

– Да могила на кладбище. Кладбище за деревней. Вон туда иди прямо-прямо и дойдешь. – махнула женщина рукой, утратив к гостю интерес.

– А доехать можно? – поинтересовался Ахмед, глядя на свои лаковые туфли.

– Не-а, – покачала головой женщина, – доехать нельзя. Там грязь. На такой, как у вас, машине, точно не доехать. Туда разве что на мотоцикле. И то в объезд.

Сказав это, она не прощаясь пошла к сараю.

Ахмед оглянулся и, заметив Серова, который продолжал сосредоточенно возиться с мотоциклом, спросил:

– Вы местный?

Сделав лицо попроще и не снимая банданы, Серов пожал плечами:

– Ну. Допустим.

– Вы не могли бы меня довезти до кладбища? – попросил Ахмед.

– Ну, мог бы, – сказал Серов, окидывая Ахмеда сочувственным взглядом. Страшно было представить, во что после поездки превратятся его плащ и брюки. Но выбора не было.

Когда они доехали до кладбища, Ахмед достал карту, ту самую, которую скопировал для себя Серов, и, сориентировавшись и, кажется, забыв о своем случайном попутчике-мотоциклисте, стал подниматься на горку, где под березкой была заросшая травой, полуразмытая могила с покосившимся деревянным крестом. На прибитой к нему ржавой табличке едва можно было различить надпись: «Дашкова Екатерина.»

Ахмед покачал головой и прошептал:

– Мама.

А потом, будто ища помощи, повернулся к Серову, который все же пошел за ним следом, и снова спросил:

– Вы местный?

– Да, а что? – отозвался Серов.

– Кого здесь можно попросить ухаживать за могилой? Может, вы согласились бы? Как вас зовут?

– Серега, – ответил Серов и покачал головой: – Но я в городе работаю, сюда нечасто приезжаю. Мы лучше в деревне кого-нибудь найдем.

– А сейчас. Серега, что мы можем сделать? Ведь впереди зима.

– Сейчас. – проговорил Серов, оглядываясь. – Сейчас мы возьмем вон там под сараем лопаты и приведем могилу в более-менее божеский вид.

Вкопав поглубже крест и подровняв землю, Серов с Ахмедом натаскали из кучи, лежащей у забора, камней и обложили могилу.

– Теперь до весны с ней ничего не станет, – сказал Серов и добавил: – Ну, а весной памятник нужно ставить. Приедете – здесь и поставите.

– Да, а если кого-то попросить памятник поставить. Вас, например.

– Нет, – покачал головой Серов. – Лучше самому.

– А кого попросить за могилой присмотреть? – вспомнил Ахмед.

– А вы ту женщину, с которой говорили, попросите, – нашелся Серов.

– Да, попрошу. Как ее зовут? Вы, раз местный, знаете? – спросил Ахмед.

Серов, который уже повернулся, чтобы уходить, сделал вид, что не слышит.

В это время прозвенел мобильный Ахмеда.

Сказав «але», он перешел на арабский, потом на английский, повторив: «Вы не туда попали».

И, взглянув на часы, почему-то заторопился. Его уже, похоже, не волновала ни могила его приемной матери, ни то, кто за ней присмотрит до весны. Серов тоже взглянул на часы. Было без четверти одиннадцать.

Ахмед так спешил, что пошел напрямую и едва не по колено провалился в грязь, начал вытягивать туфлю, разозлился и, раскрасневшись, похоже, даже выругался по-своему.

Серов подал ему руку, помог добраться до мотоцикла.

– Что-то случилось? – участливо спросил он.

– Да, мне срочно нужно в город. Вы не могли бы договориться с той женщиной, чтобы она присмотрела за могилой?

– Конечно, – пообещал Серов, усаживаясь на мотоцикл.

Ахмед пристроился сзади и, когда они доехали до его машины, протянул Серову деньги.

– Хорошо, – кивнул Серов, взяв доллары. – Если хотите, я и сам присмотрю за могилой. А сейчас я тоже в город.

– Можно, я запишу номер вашего мобильного? – попросил Ахмед. – Мне хочется вам доверять.

– А вы мне свой запишете? – задал встречный вопрос Серов.

– Конечно, – кивнул Ахмед.

Они обменялись телефонами, и, пока Ахмед заводил машину, Серов сделал вид, что тоже пытается завести мотоцикл, потом стукнул по нему, чертыхнулся и помахал. Ахмеду, чтобы тот его подождал.

Ахмед приоткрыл окошко:

– Что такое, Серега?

– Не заводится, – пожаловался Серов. – А мне в город, срочно.

– Хорошо, садитесь, – кивнул Ахмед. – Но вы мне за это поможете поскорее добраться на улицу Строителей. Знаете такую? Там ресторан «Василий Блаженный».

– Улицу найдем, – проговорил Серов, доставая карту. – А о ресторане таком не слышал. Может, новый?

– Не знаю.

Серов подозвал знакомую им уже женщину, которая вышла на шум машины к калитке, и, протянув ей деньги, попросил разрешения закатить мотоцикл ей во двор. Та, взяв деньги, кивнула.

– Сегодня-завтра заберу, – пообещал Серов.

Женщина настолько опешила, что только пожала плечами.

При подъезде к Москве их три раза останавливали и проверяли документы. На въезде были выставлены усиленные блокпосты. Особый интерес у постов вызывал Ахмед. На одном из постов вооруженный автоматом спецназовец даже перезвонил кому-то по рации. Но в конце концов их всегда пропускали.

– Это что, в Москве теперь всегда такая усиленная охрана? – настороженно поинтересовался Ахмед.

– Да нет, – пожал плечами Серов, пристально глядя на Ахмеда.

После того как Ахмед сказал о том, что направляется к ресторану с названием «Василий Блаженный», Серов понял, что неожиданно получил эксклюзивную информацию.

Серов не верил, что тот звонок на кладбище был ошибочным. Скорее всего, именно таким образом Ахмеду передали о месте, где его будут ждать. Именно поэтому он, забыв о своих делах, срочно отправился в город. И при этом поинтересовался рестораном «Василий Блаженный».

Из сообщения о готовящемся теракте Серов понял, что теракт должен произойти на Красной площади, а объектом должен стать храм Василия Блаженного. Никто не подумал о том, что в Москве такое название носит не только храм, но и ресторан.

Серов в который раз внимательно изучил карту. На улице Строителей, не такой уже длинной, не было ресторана с таким названием. Оставалось предположить, что это новое заведение. Но почему именно оно выбрано в качестве объекта, понять было сложно.

Самым же сложным сейчас было принять решение, каким образом срочно передать имеющуюся информацию в ФСБ.

Желая уточнить, действительно ли Ахмеду нужно быть там в определенное время, Серов, когда их в очередной раз затормозили, осторожно спросил:

– Вам нужно быть у ресторана в определенное время? Вы спешите?

– Спешу, – кивнул Ахмед. – Но я думаю, меня будут ждать. А вы, Серега, спешите? – в свою очередь спросил Ахмед.

– Спешу, но я вам помогу, – кивнул Серов и добавил: – Мне от улицы Строителей добираться будет удобно.

Когда на часах было без десяти одиннадцать, их в очередной раз остановили люди с автоматами и начали проводить полный досмотр. Похоже, что кто-то, возможно и сам генерал Воронцов, специально отдал распоряжение задержать машину Ахмеда. Удивительно, но тот никак не выказывал волнения и даже практически не поглядывал на часы, в отличие от Серова, который постоянно сверялся со временем.

В конце концов, воспользовавшись тем, что Ахмед был занят с вооруженным патрулем, Серов отошел в сторону и послал на дежурный телефон генерала Воронцова эсэмэску: «Следую с объектом на улицу Строителей. Ресторан «Василий Блаженный». Послав эсэмэску, он тут же ее стер.

В ФСБ работали люди опытные; будучи в этот день начеку, они, несомненно, должны были понять весь подтекст этих слов. Если теракт запланирован на 11.11, у них, возможно, еще будет время предотвратить беду.

Когда они въехали в город и застряли в пробке, Серов пожалел об одном – о том, что не успел сообщить случайно полученные сведения раньше.

Когда они наконец подъехали к улице Строителей, первое, что бросилось им в глаза, – это огромный щит на стене одного из домов, на котором красовался подсвеченный разноцветными лампочками силуэт храма Василия Блаженного и надпись: «МЫ ОТКРЫЛИСЬ! Новый ресторан русской кухни «Василий Блаженный». Работаем с 12 до 6 утра. Ежедневно. Без выходных. Сердечно приглашаем! Наш адрес: Строителей, 5».

– Вот и подсказка, – кивнул Серов, заметив, что Ахмед на этот плакат внимания не обратил. Ведь силуэт храма Василия Блаженного вряд ли ассоциировался у него с названием ресторана.

Ахмед притормозил и вопросительно посмотрел на Серова.

– Вон там, на доме, написан адрес ресторана, который вы ищете, – объяснил Серов, еще раз взглянув на часы. К его удивлению, было одиннадцать тридцать.

А Ахмед никак не выказывал волнения. Более того, когда увидел перекрытую цепью спецназа улицу и дым, который валил как раз оттуда, где должен был быть ресторан, не на шутку испугался. Он, похоже, никак не ожидал увидеть то, что увидел.

– Что это? – спросил Ахмед.

– Похоже, там пожар. – проговорил Серов, выходя из машины.

Продолжая краем глаза наблюдать за Ахмедом, Серов подошел к одному из спецназовцев и спросил:

– Что там?

– Пожар, – проговорил спецназовец и добавил: – Разворачивайтесь Здесь нельзя находиться.

Повернувшись, Серов успел заметить, что к машине Ахмеда подбежала миловидная черноглазая девушка в нежно-лиловом плащике и белой шали. Она села в машину, и они тут же отъехали.

Серов понимал, что нельзя терять их из вида, и поэтому, забежав во двор, отмычкой взломал замок и завел первую же машину. И хотя Ахмед уже скрылся, Серов был уверен, что успеет его нагнать. Запеленговав «ауди» Ахмеда, он очень скоро сел ему на хвост. Однако, присмотревшись, Серов понял, что в машине, кроме Ахмеда, никого нет. Девушка, которая на его глазах садилась в машину, неожиданно исчезла. Оставалось предположить, что она передала Ахмеду какую-то важную информацию, скорее всего, на диске или флэшке, которую легко спрятать от посторонних глаз. Но поскольку доступ к ноутбуку Ахмеда проблемы не представлял, Серов не сомневался, что сможет узнать, что именно передала девушка. Главное теперь – не отстать от него и не упустить тот момент, когда он будет знакомиться с информацией. Не теряя синюю «ауди» из вида, Серов подъехал к отелю и, как ни в чем не бывало, поставил свою машину на стоянку.

Глава 6

То, что пришлось пережить Артуру Липинскому за последние сутки, он мог сравнить разве что с тем, что он пережил во время теракта в Турции. Однако там сработал эффект неожиданности. Шок был острым, но мгновенным. Здесь же, в Москве, напряжение нагнеталось постепенно. Казалось, будто находишься внутри мяча, который накачивают насосом, давление вокруг нагнетается, а ты бессилен что-нибудь предпринять.

Когда около часа дня Липа, проводив Кнопку после затянувшейся экскурсии к храму Василия Блаженного, зашел в кафе выпить чашечку кофе, даже в центре Москвы, как ему показалось, напряжение чуть спало. После того как был снят кордон, спецназовцев, похоже, перебросили в другое место, и Липа даже мог предположить куда. Люди потянулись каждый по своим делам. Поглядывая в окно, Липа чувствовал, что его по-прежнему всего колотит. Даже когда официантка поставила перед ним чашку дымящегося кофе и он через силу сделал несколько глотков, озноб не проходил. Липа снова и снова прокручивал в памяти события сегодняшнего дня.

Утром, созвонившись с Кнопкой, он вышел из дома около десяти утра. Кнопка по секрету ему сообщила:

– Все уже в курсе, действуют. Отца из дому ни свет ни заря вызвали. Видишь, как здорово, что мы позвонили на горячий номер!

– Не знаю. – пожал плечами Липа, – здорово это или нет. Всю Москву на уши поставили. А если это липа? Представляешь, что нам за это будет?

– Ты же сам знаешь, в наше время лучше перебдеть, чем недобдеть, – уверенно заявила Кнопка. – И отец меня всегда так учит!

– Ну если отец. – вздохнул Липа.

– Ты бы только видел, что здесь в центре делается! – не унималась Кнопка. – Жуть! Прямо военное положение. Ты паспорт и студенческий не забудь! Езжай в метро к центру, а потом мне перезвони. А то здесь через эти кордоны спецназовские, чувствую, нам не пробраться! Я тебе говорю, вся Москва на ушах!

– Как бы нам за эти уши самим уши не оторвали. – грустно пошутил Липа.

Выйдя на улицу, он, правда, ничего особого не заметил. Зато, как только спустился в метро, сразу попал под лучи пристального, просто-таки рентгеновского взгляда дежурившего у входа вооруженного спецназовца. Вот тут его и начало колотить. Войдя в вагон, Липа кожей почувствовал напряжение и настороженность. Пассажиров было немного, но присесть было негде.

У входа сидел и наяривал на баяне подвыпивший мужик в кепке, с красным бантом на кожаной куртке.

Сначала он сосредоточенно затянул:

Но после того как какой-то бритый молодчик в косухе и наушниках, приземлившись рядом с ним, цыкнул: «Заткнись, коммуняка, понял! А то счас сам тебя заткну!» – мужик покрутил головой и объявил: «По заказу клиента песня из репертуара деклассированного элемента», а затем затянул совсем с другим настроем:

Песню, под которую заулыбались даже самые суровые с виду пассажиры, вдруг прервало объявление из репродуктора:

– Граждане пассажиры! Будьте бдительны! При обнаружении на станциях и в вагонах бесхозных или подозрительных предметов немедленно сообщите об этом дежурному по станции.

В вагоне повисла тишина.

За окном тянулись глухие черные стены тоннеля и изредка моргали желтоватые мутные фонари.

Липа почувствовал, как по спине побежали мурашки. Он бросил взгляд на стену вагона, где висели рекламные объявления, и первое, что бросилось ему в глаза, был умело переведенный на бумагу компьютером красочный силуэт храма Василия Блаженного, который почему-то напоминал пряник.

Ниже было объявление: «МЫ ОТКРЫЛИСЬ! Новый ресторан русской кухни «Василий Блаженный». Работаем с 12 до 6 утра. Ежедневно. Без выходных. Сердечно приглашаем! Наш адрес: Строителей, 5.

В меню вы всегда найдете блины с красной и черной икрой, расстегаи с рыбой, настоящую русскую уху, румяного поросенка с гречневой кашей, запеченного гуся с яблоками и еще более ста блюд русской и европейской кухни».

Когда Липа выудил в Интернете сообщение о теракте, ему и в голову не могло прийти, что в Москве еще что-то, кроме храма, может носить имя Василия Блаженного. И когда он увидел это объявление, внутри у него будто что-то оборвалось. Ведь в интернетовском сообщении, он это точно помнил, не было слова «храм».

– Внимание! Внимание! Все выходы в сторону Красной площади временно закрыты, – опять отозвался репродуктор.

И Липу охватила паника.

Выйдя на ближайшей станции, он попытался дозвониться до Кнопки. Как только она отозвалась, Липа, не скрывая волнения, спросил:

– Где ты? Может, там уже все отменили?

– Да нет, я уже с ними, с чеченцами встретилась, у нас уже раза два документы проверили, ты приезжай, выходи и иди вдоль оцепления, мы встретимся. Я отменить ничего не могу. Ребятам, наоборот, сказали быть начеку и даже оружие выдали. Представляешь, я тут среди вооруженных чеченцев. Обалдеть! Нас, конечно, на площадь сейчас не пустят. Но если что, эти ребята себя проявят! Будь уверен.

– Так, может, я уже тебе не нужен? – с надеждой спросил Липа.

– Да ты что! Наоборот, иди скорее. Я же им сказала, что должен мой жених подойти. Они только потому и не пристают ко мне. Но знаешь, какие взгляды бросают! Я сейчас просто сгорю.

Последние слова Кнопка почти прошептала.

И вот теперь, не прошло и двух часов, он, Липа, спокойно сидит в кафе и пьет горячий кофе. И до сих пор его пробирает озноб, когда вспоминает, как, выйдя из метро, пришлось по пустым, будто вымершим подворотням добираться до оцепления, а потом, когда он уже почти подходил к оцеплению, за ним вслед бросился, выбежавший из подъезда милиционер, который закричал так, что даже эхо отозвалось:

– Стой! Стрелять буду!

Догнав его, милиционер потребовал документы и попросил объяснить, куда и зачем он идет.

– Вы же видите, что там дальше оцепление, – недовольно проговорил милиционер, изучая паспорт. – Вы же, Артур Викторович, живете совсем в другом конце города! Учитесь или работаете?

– Учусь, – ответил Липа, протягивая милиционеру студенческий.

– Почему не на занятиях?

– Потому что во вторую смену, – соврал он.

– А почему сейчас направляетесь в сторону оцепления? – продолжал милиционер.

И тут послышался звонкий голос Кнопки, которая, очень кстати заглянув в подворотню, заметила Липу:

– Пропустите его, мы здесь по заданию!

– По какому еще заданию? – удивился милиционер.

– По заданию ФСБ, – строго проговорила Кнопка и, махнув рукой, подвела к милиционеру целую группу (человек восемь) стройных, накачанных молодых людей в кожанках, явно кавказской внешности.

Милиционер сначала даже растерялся. Но потом взял себя в руки и, проверив свою кобуру с оружием, обратился уже ко всем:

– Предъявите документы!

– Пожалуйста! – с сильным акцентом проговорили молодые люди, доставая красные кожаные книжечки.

Милиционер удивленно разворачивал их, сверял фотографии и в конце концов сказал:

– Простите, нас не предупредили. У вас что здесь, экскурсия или занятия? Или, может, вас для подкрепления прислали?

– И экскурсия, и занятия, – прояснила Кнопка, протягивая милиционеру свой паспорт и заверенную печатью бумагу.

– А вы, простите, – обратился, милиционер, краснея, к Кнопке, – вы, простите, не родственница генерала Воронцова, который руководит операцией?