Обыграть судьбу

Следующее. Зачем я им нужна? Мадам упомянула некоего милорда. Значит везут меня к аристократу, барону или графу. Вопрос остается прежним. Но это говорит о том, что довезти меня скорее всего должны в целости и сохранности. Буду надеяться, что не для того, чтобы сразу убить.

И еще одна важная деталь. Мадам ясно дала понять, что бежать даже не стоит пытаться. Я в любом случае буду двигаться в сторону замка. А причина кроется, если правильно поняла ее намек, в браслете. Вывод: нужно его снять и только после этого бежать".

Как всегда на словах все было проще, чем на деле. Снимать-то как? Порывшись в прикроватной тумбочке, надежно прикрученной к полу, Николь нашла паутину (к счастью без паука), чистые листы, закрытую чернильницу, футляр с пером и небольшой канцелярский ножик с затупившимся лезвием. Таким не резать, а пилить. Но за не имением лучшего подойдет и найденное.

Хорошо, что браслет свободно болтался, а не плотно обвивал руку. Иначе как известно тупой нож режет все, только не то что нужно. Да и сама цепочка выглядела тонкой, изящной, со слабенькими звеньями. Положив левую руку на столешницу, правой взяла ножик.

Ее потряхивало. Сто раз успела пожалеть о задуманном, но отступать не спешила. Глубоко вздохнув, Николь просунула лезвие между цепочкой и запястьем. Вознесла молитвы всем вспомнившимся богам, в особенности Танату, чтобы не забирал ее, непутевую, раньше времени. И со всех сил дернула в сторону.

Цепочка натянулась насколько было возможно, но ничего не произошло. Николь лишь тихонько взвыла из-за еще свежих синяков. И скоро появится новый. Убрав нож обратно пока не убилась, она стала сама дергать браслет. Тыльная сторона запястья нещадно болела, тогда она прекратила тщетные попытки. Звенья оставались в целости.

"Ду-у-у-ра, – хлопнула себя по лбу Николь. Хорошая мысль приходит опосля. – Его следовало бы просто попробовать снять".

Николь прижала большой палец к ладони и принялась стягивать ненавистный браслет. Но и это не принесло никаких результатов. Хотя отрицательный результат – это тоже вроде как результат. И только почему-то ей от этого не легче.

Правда Николь показалось, что браслет немного сузился, совсем на чуточку. Списав свои наблюдения на недостаток сна, она улеглась в кровать поверх одеяла, совершенно забыв снять обувь. Ей было не до нее сейчас. Левое запястье нещадно болело.

Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, Николь взглянула в окно. Рассветало. Но петь дифирамбы солнцу и его восходу не хотелось, несмотря на все его великолепие. Уж слишком тошно ей было.

Да и рассветы она почему-то ненавидела. Смотря на него, Николь остро чувствовала страх приближающейся смерти. Закрыла глаза, чтобы не видеть багряные краски восходящего солнца, и ее затянуло в омут тревожного и беспокойного сна.

– Айзек, нет. Прошу, – тихий шепот, и Николь резко проснулась. Нет, не вскочила, продолжила лежать, вглядываясь в потолок. Сердце бешено колотилось от смешанных и непонятных чувств. В голове громко стучали мысли. Или все же в дверь так тарабанили.

– Входите уже, – ворчливо сказала Николь, пряча левую руку под одеяло.

Незваным гостем оказалась Лия, принесшая ей завтрак. В отличие от Николь, служанка выглядела отвратительно отдохнувшей и противно бодрой. Даже отметина на лице успела зажить.

"Точно ведьма. Черная к тому же, – отметила про себя девушка. – Только они могут быть такими выспавшимися с утра".

– Доброе утро, – улыбнулась Лия, обнажая белые зубы. Поставила поднос на тумбочку. Паучок тоже высунул свою мохнатую лапку и помахал ей. – Часа через два уже прибудем.

Вежливо поклонилась и ушла, словно ничего и не произошло. С надеждой, что Лия не подсыпала какую-нибудь белладонну, Николь встала с кровати и принялась есть. Правда без энтузиазма. Овсянка на воде, без масла, соли или сахара приелась ей еще в приюте.

"Так кто же такой Айзек? – вспоминала Николь сон, прожевывая кашу. С таким именем она знала только бога веселья, покровителя лицедеев, но не он же ей снился. – Ладно, сон – это всего лишь сон. Нужно собираться с мыслями и выбираться из каюты".

Выходить на палубу не было никакого желания. Казалось болело все: голова, ладони, запястье, нога. Но идти нужно, показать, что не сломлена, что все хорошо. И неважно, что именно Николь, а не Лия, больше похожа на ведьму: взлохмаченные волосы, помятое платье, угрюмое выражение лица и мешки под глазами.

Некоторые матросы при виде нее сложили пальцы в жесте, защищающем от нечисти. Один даже взмолился Создательнице. Глупенький. Николь даже глаза закатила. В порту ничем не брезгуют, а тут прям испугались. Но ей это польстило – смутить закаленных жестокими водами мужчин еще нужно уметь.

Откуда ей было знать, что интуиция тех, кто побывал в Оллийском море, прозванным морем Штормов, упрямо твердила держаться от девчонки подальше. Поэтому с ней и вчера не заговаривали. А сегодня так особенно. Ее взгляд был замучен и полон злости. Несмотря на хрупкость тела, в ней чувствовалась сила. Не хватало ворона, сидящего на плече. И получилась бы, как гласили легенды, отступница.

* * * * *

Николь уже начинала терять терпение. Вокруг одна степь и больше ничего. По ее примерным подсчетам уже скоро они должны были прибыть к… А собственно куда?

Впереди показалась невесомая, почти невидимая дымка, сверкнувшая в лучах солнца. Внимательно приглядевшись к ней, Николь заметила маленькие искорки, пробегающие меж крупными каплями повисшими в воздухе.

– Приготовься, – раздался из-за спины голос Лии. От неожиданности Николь вздрогнула. – Защиту ты, конечно, не увидишь, но почувствуешь. Предупреждаю, будет болезненно.

Посчитав, что этого объяснения будет предостаточно, Лия так же тихо ушла. Подражание мадам в ее походке было заметно как никогда: ровная спина, гордо вздернутый подбородок и опять это придерживание юбки двумя пальцами. При самой мадам она ходит более расторопно.

"Ну и черт с ней, – отвернулась от нее Николь. – Гораздо важнее то, что я, кажется, вижу защиту. Или от недосыпа я схожу с ума".

Искорки окружили корабль и всех находящихся на нем, путались в парусах, исследовали каждый сантиметр палубы, приятно щекотали кожу и убегали дальше. Ничего плохого не случилось, наоборот искорки ее даже слегка подлечили. Синяки не исчезли, но голова болеть перестала. Неужели Лия ей соврала? И почему она не удивлена такому повороту событий?

Однако остальные морщились, пытались отмахнуться, словно их кусали мошки. У Лии так вообще мелко дрожали руки, да и в целом она была напряжена. Видимо лишь Николь искорки не доставляли никакого дискомфорта.

Когда дымка осталась позади, все заметно расслабились. Но Николь не успела задуматься о странностях, как она чуть не упала от потрясения. Прямо из ниоткуда возник замок, белокаменный, со шпилями, утыкающимися в самое небо. Это все, что удалось рассмотреть из-за высоких стен, окружающих его со всех сторон.

В душе Николь что-то колыхнулось, но она предпочла не обращать внимание. За последние два дня ей уже так надоело все. Жила же себе спокойно семнадцать лет на окраине Элинея. Так нет же. Столько всего свалилось на ее бедную голову. Поэтому нелепую мысль, что она здесь когда-то бывала, просто проигнорировала.

Пока Николь предавалась размышлениям о безрассудстве происходящего, корабль пришвартовался к причалу. Матросы спустили трап. И впервые за прошедшие сутки она увидела мадам. Выглядела та не то чтобы не очень, но несколько помятой. Плавание явно не пошло ей на пользу.

Первой по трапу сошла Лия, затем мадам, а Николь снова в хвосте. Следом спускали их багаж: два больших чемодана. Точнее это багаж мадам. Лия сама несла свою сумку. Одна Николь была налегке.

К открытым воротам замка вела выложенная из камня дорожка, по которой нехотя плелась Николь за мадам. Около семидесяти метров, рукой подать. Вроде бы немного, но пострадавшая вчера при прыжке нога давала о себе знать.

Но увидев замок во всей своей красе, она позабыла про боль. Он представлял собой настоящее произведение искусства. Прекрасный и вместе с тем величественный и грозный. Стены покрывал орнамент, в котором маг легко бы узнал защитные плетения.

И большое количество статуй: ангелы, расправляющие свои крылья, животные, замершие в прыжке или преисполненные гордости и спокойствия, и герои легенд, в своем полном боевом облачении. Все они стояли по всему периметру, словно охраняли от чужих.

Во дворе их уже ждали. Две девушки, из числа встречающих, пока Николь не успела опомниться, потянули ее внутрь. Одна с черными волосами и карими глазами, ее лицо украшала хоть вежливая, но при этом высокомерная улыбка. Другая же наоборот совсем еще девчушка, примерно возраста Николь. Каштановые кудряшки весело прыгали при каждом ее шаге, а голубые глаза смотрели с любопытством.

Огромный холл встретил их полнейшей тишиной и полумраком несмотря на то, что сейчас день. Ее повели на второй этаж, там направо, прямо по коридору и еще одна лестница. Поначалу Николь пыталась запомнить все повороты, стараясь подмечать детали, но быстро запуталась и бросила это гиблое дело. Картины, рыцарские доспехи, стены – все казалось одинаковым и пустым. Лишь изредка им на пути попадались слуги.

"Какой идиот-архитектор это все строил?" – разозлилась Николь, поднимаясь на пятый, по ее подсчетам, этаж. К счастью, они почти пришли.

Это был длинный коридор с абсолютно одинаковыми дверьми по обе стороны. Одна слегка приоткрылась, и рыжая девчонка с любопытством взглянула на Николь. Но это было отнюдь не доброе любопытство, а какое-то хищное, соперническое. Ощущение приближающихся неприятностей накрыло с головой.

Ускорив шаг, Николь догнала служанку, которая открыла самую дальнюю дверь. За ней скрывалась обычная девичья спальня в бежево-розовых тонах. Широкая кровать с балдахином, уютное на вид кожаное кресло, туалетный столик с большим зеркалом вот и все убранство комнаты.

– Вам нужна будет наша помощь?

– Нет, я сама справлюсь, – поспешно ответила Николь. Прожила же как-то семнадцать лет и нормально.

Но видимо другой ответ кроме как "да" ими не принимался. Проигнорировав нежелание принимать помощь, Амелия (как представилась голубоглазая) принялась объяснять, где находится уборная, ванная и гардероб, в котором было полно вещей. Как будто бы она сама не увидела и не узнала бы, куда ведут три неприметные двери.

Когда она все это показала, Николь аж духом воспряла. Мол, сейчас уйдут и можно будет отдохнуть. Как говорится, рано радовалась. Пока Амелия разглагольствовала, вторая успела набрать ванную. И не слушая ее жалобных возражений, раздели и буквально силой затолкали в воду.

Тщательно помыли и переодели в одно из тех платьев. Правда оно было большевато, отчего потуже пришлось затянуть корсет. Расчесали, принесли туфельки на небольшом, по их заверениям, каблуке. Ходить на них Николь не умела, и поэтому при первом же шаге чуть не брякнулась. Кое-как добралась до кровати.

– И еще. Воспользуйтесь этой мазью, – сказала Амелия и достала из ящичка туалетного столика маленькую баночку. – Намажьте ей синяки, ушибы, и все пройдет.

И вот теперь они наконец-то ушли. А Николь с подозрением покосилась на мазь. Но нога болеть не переставала. Немного подумав, она решилась. Нанесла тонким слоем белую маслянистую субстанцию с мерзким запахом и, не снимая платья, прилегла на пять минуточек.

* * * * *

Тарвин, мир, принадлежащий пантеону Чернобога, более 3000 лет назад

Посреди ледяной пустыни стояла девушка с седыми волосами, которые украшал венок из кроваво-алых роз. Подарок брата. Она была прекрасна несмотря на простую без изысков одежду. Легенькая белая блузка да пышная светло-серая юбка до колена не спасали ее от пронизывающего северного ветра. Ее босые ступни утопали в снегу.

– Здравствуй, найр Чернобог, – обернулась девушка к подошедшему богу.

– И вам всех благ, обворожительная найри, – слегка поклонился ей Чернобог. Высокий, с мощным телосложением, в его смолянисто-черных волосах и бороде кое-где проскальзывала седина.

– Благодарю за столь щедрый комплимент, – мило улыбнулась она. – Но я хотела бы поговорить не о своей красоте, а о вас и ваших бедах.

Чернобог нахмурился, ему явно не нравилось начало их разговора.

– Столько неприятностей произошло с вами за последние века, – между тем продолжала девушка. – Сначала Центральный мир, потом ваша жена захворала. И никто не может вам помочь.

В голосе сочувствие, а в глазах понимание. И все равно Чернобог не поверил в ее бескорыстность. Такие как она просто так ничего не делают.

– Да еще и младшенькая влюбилась в столь лицемерного бога, – тяжко вздохнула. – Он же ее использует, а как надоест – выбросит. Не совладать ей со своим горем будет. Сломается она. Про старшую я вообще молчу. Ее судьба весьма плачевна, и вы не сможете ее защитить от той беды, в которую сами же и втянули ее.

Она знала на какие струны души нужно давить, и поэтому приберегла их напоследок. Ведь после слов о дочерях Чернобог точно не уйдет. И она оказалась права.

– К сожалению, я совершил ошибку, ввязавшись в ту войну. Но теперь уже ничего не изменить. Да, будет сложно, и все же я еще надеюсь найти выход.

– А хотите я вам подскажу его? – воодушевилась богиня, чувствуя, что он попался на ее крючок. Он запутался. В этом состоянии легче всего подтолкнуть в нужном направлении.

– Какова цена вашей помощи? – мрачно спросил он после долгого молчания.

– Ну что вы так сразу о цене? – притворно возмутилась девушка. – От вас ничего не потребуется взамен.

– Вы недоговариваете, найри, – устало сказал Чернобог. – Однако я вынужден согласиться. Так что мне нужно делать?

Девушка внутренне ликовала: быстро он сдался, даже уговаривать не пришлось. Видимо очень сильно отчаялся. Нелегко быть Хозяином пантеона и главой семейства одновременно.

– Первым делом вам стоит согласиться на предложение Феба вылечить вашу жену, – Чернобог хотел возразить, но она жестом показала не перебивать. – Я знаю, что он попросил руки Кэсси.

Она говорила с ним мягко, ничем не выдавая своей радости. Выдержав небольшую паузу, продолжила:

– Так вот, вы соглашаетесь, и при этом говорите, что отдадите свою дочь только при одном условии: если Феб подпишет контракт. Я думаю, вы догадываетесь, какие там должны быть пункты. Каждый год по всеобщему по календарю вашему пантеону от его будет передаваться часть тария пока он и ваша дочь в браке, это раз. И второе, невозможность развода. Все просто.

Тарий был просто жизненно необходим ему, точнее его Центральному миру. Правда, было несколько "но".

– И как же это спасет Кэсси? А Регину? – с сомнением спросил Чернобог. – Какой это имеет смысл?

– Разве я сказала, что Кэсси должна выйти замуж за Феба? Я лишь сказала ваша дочь. Но вспомните, найр, у вас две дочери, – хитро усмехнулась она. – Когда станете заключать сделку, не упоминайте имя.

Решение всех проблем было вот оно, прямо перед ним. Он сможет спасти всех: и пантеон, и свою жену, и своих детей. Ведь пророчицы очень хрупки по своей натуре, и сильные потрясения и неприятности их могут не просто сломить, а убить. И старшая, как он всегда мечтал, станет Хозяйкой другого пантеона. Сами Законы Хаоса оберегут ее от его же безрассудства. Тогда почему же он рад этому?

– А Регина? Она будет счастлива? – вот в чем причина его сомнений.

– В конечном итоге – да, – увильнула она от ответа. – Она сильная, она справится со всем. К тому же у нее на судьбе написано стать великой Хозяйкой пантеона.

Ее слова несколько успокоили. Действительно, о чем еще он мог мечтать? И все-таки обманывать родных всегда отвратительно. Гадко на душе от этого становится. Но у него нет другого выбора. По крайней мере, он его не видит.

– Я последую вашему совету, найри Атропос, – эти слова дались ему очень тяжело.

Она знала, ее собеседник с огромной вероятностью согласится на подмену. И тогда все пойдет так, как хочет именно она. А ведь ей хочется не так уж и много, как кажется на первый взгляд. Всего лишь чтобы ее семья была счастлива.

"Жаль, что Кассандра в любом случае умрет", – равнодушно подумала богиня судьбы.