Срочно требуется невеста для царевича!

Срочно требуется невеста для царевича!

Глава 1

– Отец, ты чем-то взволнован?

На верхней ступени крыльца, окутанного мягким светом, сидела девушка. Она прислонилась к резному столбику ограждения. По ту сторону перил были навешаны ящики, с которых спускали свои плети петунии, рассеивая приятный аромат.

Обхватив ладонями огромных размеров кружку, девушка то и дела склоняла к ней голову и вдыхала поднимающейся пар.

– Барин велел собрать у себя на балу всех молодых женщин старше восемнадцати лет, – вздохнул мужчина. – Говорят, что пообещал по дворам лично пройтись и наказать тех, кто не явится.

Мужчина располагался несколькими ступеньками ниже. Он, как и его дочь, обнимал ладонями огромную кружку. Сделав большой глотов, он задрал голову и посмотрел на тёмно-синее, почти чёрное бархатное небо с золотистой россыпью звёзд.

– Э-хе-хе, – мужчина вздохнул, – Не к добру эта теплынь. Не к добру, – его голос был усталым. Смахнул крошки с короткой бороды. В неярком свете, шедшем из коридора и проникавшем на крыльцо сквозь лёгкую занавесь дверного проёма, он казался старым и чёрным. – Как бы чего не вышло, дочка! Приговорит к новому штрафу… Только-только со старым расквитались. Опять неурожай будет. Теплынь какая стоит. И ни дождинки. Как ударят заморозки, ох-ох-ох.

Девушка не обращала внимания на то, как отец перепрыгивал с темы на тему.

– Отец, ты же помнишь, что барин сказал меня близко к барскому дому не подпускать. – Она засмеялась. Её голос напоминал звук колокольчика. Похоже, что её не сильно волновали природные аномалии. Тёплый вечер, убаюкивающая тишина.

Хотя нет, не тишина. Эфир звенел, пел, жужжал, журчал. Но это было настолько гармонично, что душа радовалась, а слух наслаждался.

Дом отца с дочерью располагался на самой окраине города. Горы чёрной неровной стеной закрывали горизонт с одной стороны. Луна зацепилась за высоченную сосну, что росла на самой маковке горного пика.

Воздух напитался ароматами дня. Здесь были нотки жареного мяса, травяного чая, цветущего жасмина и медуницы.

Сразу за домиком тащила по камням своё длинное, блестящее тело горная река, которая только-только присмирела и вошла в своё русло.

– Помню, дочка, помню. Два года тебе везло. Но в этом году барин приказал явиться всем особам без исключения. Понимаешь, всем! Говорят, что ожидают царевича. Вот барин, как мужики говорят, хочет его задобрить.

– О, царевич, это интересно. Всегда мечтала посмотреть на Его Величество. Говорят, что он необычайно красив, как удод: такой же пёстрый и длинноносый. И когда сие значимое событие должно произойти? Так и быть, схожу, порадую барчуху – в голосе девушки зазвучал сарказм. Но если бы отец посмотрел на неё, то он бы заметил, как щёки девушки запылали. Она неловко дёрнула рукой, разлив часть жидкости на юбку. Бросила украдкой взгляд на отца: «Не заметил ли?», но тот смотрел куда-то в сторону. Его волновали совсем другие проблемы.

– Оно началось пару часов назад. Ты разве приглашение не читала?

На этот раз отец, не дождавшись ответа, перевёл свой взгляд на девушку. Дочь молча помотала головой, мол: «Нет, не читала». Прикусила слегка нижнюю губу и кивнула, но уже не отцу, а своим мыслям.

– А что, царевич уже здесь или только ожидают? Барин соврёт – недорого возьмёт. Скольких он обещал на учёбу отпустить? Лично экзаменовал. – она усмехнулась. – Хорошо, что я не поддалась, а вот соседка наша, Лу, дурочка с переулочка, до сих пор ждёт, когда же ей разрешат уехать учиться в город .

Отец вздохнул. Он знал, что его дочь мечтала стать учителем. Она с детства играла в школу. Он, как и многие его земляки, надеялись на помощь свыше. Кому-то везло и в прошлом году несколько парней уехало. А вот у девушек, в этом плане, шансов было меньше. Да и сами родители порой твердили дочерям: «Зачем тебе образование? В городе разврат. Не тому тебя там научат!» Можно было подумать, что в барском доме, где менялась прислуга достаточно часто, учили «тому».

– Знаешь, дочка, я подумал, что ты и в этом году решила игнорировать предложение. Если ты поторопишься, то ещё и успеешь на последний танец. Неужто соседка тебя не позвала? Как на общественные работы, так она готова забор свалить, лишь бы не идти одной, а как на бал… Она мимо меня на своём велике так неслась. И как только юбка на спицы не намоталась.

– Ах, как жаль, что я опоздала, – девушка постаралась придать своему голосу беззаботность. – Надеюсь, что завтра Лу всё мне расскажет. Если, как ты сказал, не накрутила юбку на спицы. – с этими словами она поднялась, – я в дом пойду. Что-то прохладно стало. Да и спать хочется. Надеюсь, царская особа не свалит отсюда до утра, если, конечно, их приезд – не западня, устроенная барином, – закончила она с неким ожесточением.

– Иди. Да и мне пора. Завтра покажет… – но он недоговорил.

Внезапно резкие звуки раздробили тишину на сотни осколков: брехали собаки, ржали лошади, хлопали двери, раздавались крики людей. Вдруг тёмная улочка, на которую выходила калитка их сада, озарилась ярким светом. Это зажглись уличные фонари.

– Надо же, а я думала, что здесь и лампочки давно уже нет, – проговорила девушка обернувшись. Она сощурилась, чтобы было не так больно глазам. – Па, смотри, какое чудесное решение, – она показала пальцем на паутину, растянутую над головой. Пауку, по-видимому, надоело то и дело латать своё творение, поэтому он сплёл её в форме неполного круга, сделав «вырез» как раз в том месте, где проходила голова человека. – Оригинальные арки от производителей. Какой умный, я даже не подозревала его в сообразительности.

Отец улыбнулся одними губами, вглядываясь туда, откуда нарастал шум. В другое время он непременно посмотрел бы на нерукотворное плетение, но сейчас непонятное беспокойство охватило все его существо. Некоторое время он стоял неподвижно, потом встрепенулся:

– Лошади скачут. Ясмина, ты это, спрячься, что ли. Или притворись больной. Авось пронесёт. Как бы барин не исполнил своё обещание. По части наказания он редко что забывает.

– А вдруг это царевич за мной. Представляешь, отец, сейчас приедет и скажет: «Жить не могу без твоей Ясмины». Что ты ему тогда ответишь? – хихикнула девушка, не понимая, почему её охватила нервная дрожь. «Подумаешь, царевич. Я ведь даже ни разу его не видела».

– Дочка, да прячься же ты. Не дурочка, вроде, понимать должна, что мы для господ всего лишь игрушки. Надеюсь, что не к нам. – мужчина глянул в сторону гор, словно надеялся найти там внезапно выросшие новые дома. Но нет, их дом находился в тупике. Дальше – снесённый и выброшенный на берег ранней весной, взбешённой водой – мост, который власти так и не заменили на новый, а за рекой – те самые отвесные, хоть и поросшие густым стлаником горы.

Лошади были уже совсем близко.

Отец замахал рукой дочери, поторапливая её: «Прячься, уже, прячься!»

Ясмина сбежала с крыльца и скрылась за углом дома. Это стало очень вовремя. С этот самый момент кони остановились около их калитки.

Мужчина поспешил к непрошеным гостям.

Всадники спешиваться не стали.

– Где она? – закричал один из них. – Я приказал всем женщинам явиться! Где твоя дочь? – в свете фонарей была видна вылетавшая при каждом открытии рта, слюна.

– Добрый вечер, барин, – мужчина слегка склонил голову. – Если вы имеете в виду мою дочь, то, господин, она уже неделю, как гостит у тётки. Она не знала про ваше приглашение.

– Ты знал, что вас ждёт за неявку, и не послал за ней! Бунтуешь?!

– Никак нет, господин, – мужчина в молящем жесте соединил руки на груди. Если гнев имел ауру, то мужчина был бы окружён ярким пламенем. Он опустил голову, чтобы не было видно, как ходят на его скулах желваки. Быть покорным, чтобы спасти дочь – сейчас его единственная цель. – Пощадите нас. Я не смог за ней послать, работал. Меня накажите, не трогайте её. Не знала она, клянусь чем угодно, не знала.

– О чём вы, господин Атол? Когда и кого я трогал? – говорил всё тот же всадник. Его голос переходил с крика на полушёпот. – Их Величество царевич Стефан хочет посмотреть на твою дочь, дурак! Я велел всем девушкам явиться! Всем! Слышал? Всем!

– Что на неё смотреть: худая, одни кожа да кости. Да и боязливая она у меня. Вы же знаете. Дурочка. Сами запретили ей к вашему дому подходить. – залепетал Атол, – Кто это? Куда он направляется, – он с беспокойством хотел было встать на пути у молодого всадника, который во время разговора успел спешиться. Всадник одет был слишком просто: синие джинсы да кремовая рубашка с закатанными рукавами.

– Дурак! Как ты смеешь так разговаривать с царевичем! – вскричал всадник, поднял руку для замаха, но как-то резко её опустил.

– Господин Атол, – молодой всадник, который до этого времени молчал, обратился к мужчине. – Вы не подадите мне кружку воды. Пить очень хочется.

Атол замялся, не зная, как ему поступить.

– Поторапливайся! – рявкнул первый всадник. – Не заставляй Его Величество ждать!

Атол вздохнул, но делать было нечего. Он быстрым шагом, почти бегом, направился в дом, бросая через плечо, чтобы в огород не ходили: «Темно, там. И грязные рытвины после наводнения остались. Огород никак не просохнет. Попадёте ещё ненароком, вымажетесь в грязи. Там дорожки не выложены. Всё водой унесло, вместе с мостом».

Ясмина затаила дыхание. С того места, где она спряталась, в ярком фонарном освещении мужчины казались уродцами: барин походил на кривоногий бочонок, а царевич – коротышкой с непомерно длинным носом и лохматыми волосами. Девушка едва сдержалась, чтобы не рассмеяться, настолько он был и правда похож на удода.

Тем временем царевич сошёл с освещённой дорожки и встал в тень, аккуратно переставляя ноги, предварительно пробуя почву носком. Но Атол схитрил, земля давно успела просохнуть и закаменеть, и Его Величество это сразу понял. Тем не менее он аккуратно шагал, будто и правда под ногами была жижа. Ясмина краем глаза уловила его силуэт, и ей показалось, что он следит за ней. Их взгляды встретились на мгновение. Девушка вся сжалась, надеясь, что он её не заметил. Медленно, почти не дыша, она присела за кустом смородины, который рос почти вплотную к стене дома.

– Ваше Величество, вы где? – второй всадник тоже спешился. Он дошёл до того места, где царевич скрылся в тени. – С вами всё хорошо?

– Да. Не ходи сюда, здесь и правда, очень грязно, – царевич развернулся и направился к освещённому месту. – Зайцы у вас здесь бегают? – спросил он у Атола, который молча подавал ему кружку с водой.

На лбу Атола блестели капельки пота, а рука, в которой он только что держал кружку, подрагивала.

– За-зайцы, – заикаясь подтвердил Атол.

– Зайцы? – удивлённо переспросил барин. – А ты не говорил, что появились зайцы.

– Так, они это, с горы скатываются и ко мне в огород.

– Чего ты врёшь? А как же они через реку перебираются. Вброд, что ли?

– Вброд? – царевич приподнял одну бровь. – Вы же мост восстановили. Вам на это были деньги выделены, всё, сколько вы просили. Или я ошибаюсь?

– Нет, Ваше Величество. Мост сделали, но не установили пока. До конца не установили. Ждём, пока река спадёт. В этом месте. Везде вода спала, а здесь нет, – залепетал барин. – Ваше Величество, Ясмины нет. Я лично распоряжусь, чтобы завтра её ко двору доставили. По правде сказать, страшненькая она. Смотреть не на что. Пойдёмте. Девушки на балу вас заждались. Фиона моя, супруга тоже…

Царевич сделал пару шагов к выходу, как вдруг резко затормозил, ткнул пальцем «в небо»: «Тихо, слышите, есть кто-то в огороде».

– Нет никого. Зайцы только, – быстро заговорил Атол. – Наверно, перезимовали в огороде. В спячку впали, а сейчас проснулись. Морковку там таскают, капусту грызут, вот и неурожай. Зайцы все съедают, сволочи ушастые.

– Какая спячка? Это же зайцы, не медведи! Ты чего мне врёшь! Кого у себя в саду прячешь? Беглых? – рассвирепел барин.

– Ой, барин, а вдруг и правда, медведь? – Атол сделал вид, что убегает с участка. – Зимой-то я под обрыв не заглядывал. А вдруг там медведица с медвежатами. Опасно здесь, уходите от греха подальше. Случится, что с вами, на меня подумают.

– Эй, этого взять и в камеру! За дураков нас держать думал! – лицо барина покраснело от злости.

Ещё несколько всадников спешились, бросились бежать, но резко остановились.

– Чего встали? – рявкнул барин.

– Так это, а если там медведица? – робко проговорил один.

– Идиоты! Дураки! Этого схватить, иначе вы у меня медведями плясать будете!

Всадники, нельзя сказать чтобы побежали, но всё-таки направились в сторону хозяина дома.

– Помилуйте, простите. Я не прячу никого, клянусь жизнью своей дочери, не прячу. Пощадите! – Атол рухнул на колени перед барином. Его голос дрожал. Но он не сопротивлялся, когда ему стали крутить руки.

– Ах, оставьте! – махнул рукой царевич. – Куда он денется с вашего острова. Завтра с утра пусть вместе с дочерью придёт. Там и поговорим. Придёт без дочери, арестуете.

Царевич развернулся и решительным шагом направился к выходу, но, услыхав звуки борьбы, обернулся:

– Ахей, я что тебе сказал? Мужика отпусти! Я устал, и у меня нет никакого желания сейчас проводить расследование. До утра, всё до утра! Поехали к твоей Фионе.

– Как же так, Ваше Величество. Сбежит же! Вместе с дочерью сбежит! – Ахей подбежал к царевичу, пытаясь поймать его взгляд и получить разрешение.

– А ты патрули поставь, чтобы не сбежал. Тебе его в камере кормить-поить надо. Сам же говорил, что плохо у тебя с казной. Поехали, бал ещё не кончился. Надоел мне этот нытик.

Ясмина за это время успела обежать дом с другой стороны и теперь стояла, вытянув шею и ломая голову, что предпринять. В какой-то момент ей показалось, что кто-то задел её за плечо. Она вздрогнула и подняла глаза.

Молодой царевич был уже далеко. Он сидел на коне и неотрывно смотрел в её сторону.

«Нет, нет, он не мог меня увидеть», – подумала девушка, понимая, что именно этого ей и хотелось, чтобы он её увидел.

– Готов? – крикнул царевич. – Слышь, мужик. Ждём завтра вместе с дочерью. Придёшь без неё, пеняй на себя, – пришпорил коня и ускакал прочь. Остальные всадники направились следом.

– Ваше Величество, подождите меня, – Ахей подскочил, чтобы сесть на коня, но то ли промахнулся и не попал ногой в стремя, то ли судьба-злодейка решила над ним посмеяться, плюхнулся пузом на дорогу. Поднялся, оглянулся, не видел ли кто, кому-то помахал кулаком и, прихрамывая, взяв коня под уздцы, пошёл по дороге подальше от этого злополучного домика.

Глава 2

Царевич Стефан не стал далеко отъезжать от дома, где проживали Ясмина с Атолом. Он был уверен, что видел её силуэт в тени. Хотя, возможно, это было лишь воображение. Принято выдавать желаемое за действительное – особенно, когда хочется верить.

Он притормозил коня, приподнявшись в стременах и силясь разглядеть что-то за густой живой изгородью. Но, увы, лиственная стена скрывала почти весь сад, оставляя открытым лишь берег у горбатого моста.

– Досада, – прошептал себе под нос, услышав приближающийся ритмичный стук копыт и чьё-то бормотание.

Царевич спрыгнул на землю, подняв облако пыли, взял под уздцы коня и спросил, кто приближается.

– Ваше Величество, вы так любезны, что решили меня подождать, – раздался запыхавшийся голос барина.

– А где же твоя охрана? Как она посмела оставить своего господина одного? – ехидство так и сочилось.

– Ох и не говорите. Завтра же прикажу всех выпороть на скотном дворе.

– Выпороть? – неприкрытое удивление прозвучало в вопросе, что барин поспешил оправдаться.

– Ну, конечно, в переносном смысле, Ваше Величество! – поспешно пояснил барин. – Официально ведь телесные наказания под запретом, сами знаете. Но иногда так и хочется поставить кого-то на место.

– Что с твоей лошадью, Ахей? – сменил тему царевич.

Они неспешно зашагали по пыльной дороге. Лошади то и дело останавливались, щипля редкую траву на обочине.

– Ваше Величество, я не раз докладывал вашему батюшке об этом смутьяне. Он со своей дочерью вносит беспокойство по всему острову. А утихомирить их не могу – закон не позволяет. Что же мне делать? Вы сами видели, как он себя ведёт. Вы ещё молоды. Как вы собираетесь управлять этим краем – ума не приложу. Но не переживайте, я вам обязательно помогу. Однако Атола нужно посадить. Без него и дочь его быстро угомонится. А ещё лучше – выдать её замуж.

– Замуж? – царевич удивлённо повернулся к Ахею. – И что, есть желающие жениться на этой бунтарке?

– Найдём, – махнул рукой барин.

– Часто находишь таких?

– Случается. Прибегает, скажем, к моей супруге девица, в ноги падает и просит спасти от бесчестия. Забеременела. Или девственности лишилась. Что делать? Начинаем ей жениха искать.

– И находите? – не без удивления спросил царевич.

– Находим. Вдовец какой с детишками, или судимый. А иногда и папашу ребенка заставляем жениться. Пристраиваем. Не в этой, так в соседней деревне.

– Вот, значит как. А что, хорошая мысль. Постой! Ты говоришь, забеременела, а как же Ясмина? Тут другое. Кто возьмёт своенравную и строптивую? Кстати, дочь твоя как по характеру. Тоже дикая? Всё болтаешь и болтаешь, а дочь свою не хвалишь? Царь говорил, что ты сватать её за меня хотел. Или передумал?

Барин приосанился, словно ожидая этого вопроса, и заговорил, понижая голос:

– Ваше Величество, вы будете поражены её совершенством. Она – скромна. Настолько скромна, что никогда не высказывает своего мнения. Словно тень, она всегда позади, не бросается в глаза. Её тихий голосок – как шелест листьев, а глаза – как два озёра, где не отражается ничего лишнего. Она, простите за прямоту, совершенно не умеет спорить. Весьма удобно, не так ли? И, конечно, она настолько покорна, что выполнит любое указание, даже если оно ей вовсе не по душе. Правду говорят, что именно такую девушку вы ищете?

Царевич нахмурился, но барин не заметил этого и продолжал говорить о своей дочери:

– Представьте, Ваше Величество, такая девушка при дворе! Ни одного лишнего слова, ни одной дерзкой мысли. Родителей ваших будет почитать, как собственных. Она будет смотреть на вас, как на солнце, и всегда делать то, что велено. И к тому же… – он замялся, затем с улыбкой добавил, – она ещё и довольно миленькая. Все так говорят, что моя Фиона – просто кладезь добродетели.

– Шампанское любит?

– Что вы, даже и не нюхала.

– А как насчёт танцев в ночных клубах.

– Понятия не имеет

– А не будет ли мне слишком скучно с такой идеальной. Я-то далеко не такой. Люблю весёлые компании. С друзьями по клубам ходим. А там девочки всякие, шампанское рекой. Будет ли твоя дочь согласна…

– Будет, Ваше Величество. Будет ждать вас во дворце, как и полагается жене.

– Зачем мне жена, если с ней в свет не выйти? – хмыкнул царевич.

– Почему не выйти? Очень даже выйти. Я же сказал уже, хороша до невозможности.

– А если спросят что? А она и ответить не сможет. Будут потом смеяться, что жена у меня глупая.

– Очень даже сможет. Она книги умные читает. Всякие там труды, по философии.

– Философии? – царевич скривился. – Я только детективчики всякие читаю. Фэнтези там. Скажут потом, что жена слишком умна.

– Не беспокойтесь, Ваше Величество, – барин махнул рукой, делано засмеявшись. – Философией я называю романы дамские. У них там своя философия. Даже и не думайте, всякий скажет: «Ах, какая у царевича супруга: красивая, скромная и знает, что сказать!». Завидовать вам будут.

Стефан шагал, изредка бросая косые взгляды на разболтавшегося барина. Ахей же, довольный своей речью, не мог скрыть выражения самодовольства, словно уже видел, как царевич очарован его дочерью.

– Постой, а супруга твоя? Такая же тихая и… – он хотел добавить «серая», но передумал и произнёс, – добродетельная?

– Моя супруга? – барин озадаченно почесал затылок. – Моя супруга – хорошая женщина. Она, конечно, не такая, как наша дочь, – Ахей говорил медленно, растягивая слова. – Нет, она скромна, но на ней целый дом в управлении. Я иногда… больным бываю. Кому править, как не ей? Это и наложило… как сказать, отпечаток на её характер. А раньше, когда женились, такая же была. Я её под себя и свои нужды воспитал. И вы воспитаете.

– Я что, на воспитателя похож? Зачем мне детский сад.

– Нет, конечно же, – барин помотал головой, соображая, как бы выкрутиться.

– А ты сам? – царевич сквозь прищур рассматривал барина.

– А что я? Да, бываю жёстким. Но без этого никак. Иначе такие, как Атос и его дочурка совсем оборзеют. Но, поверьте, Ваше Величество, я – справедлив. Каждый раз, когда мне приходится кого-то наказывать, я рыдаю. Да, да, рыдаю. Сердце сжимается от необходимости…

– А как наказываешь-то? Порешь? Говорят, что хорошая порка мозги вставляет.

– Ваше Величество, – барин перешёл на шёпот, обернулся, чтобы убедиться, что никто их не подслушивает, – как можно? Батюшка ваш запретил. Хотя иногда… Очень хочется, но нельзя, никак нельзя. А вот мы и пришли уже. Поторопимся. Бал в самом разгаре. Я поспешу наверх, а вы…

– Я поищу своих адъютантов. Уверен, они уже подцепили по красавице на каждую руку. Надеюсь, твоя дочь не будет возражать, если и я развлекусь. Эх, жаль, что бунтарки не оказалось. Обожаю усмирять, – с этими словами царевич сбежал в другую сторону.

В барском доме и в самом деле веселье стояло в полном разгаре. Девушки со всей округи: блондинки и брюнетки, низкие и высокие, худые и пухленькие – заполонили танцевальный зал так, что им едва удавалось передвигаться.

– Быстро, быстро, убирайте столы, открывайте двери, – в зал вошла дородная женщина в длинном платье из бордового бархата. Её светлые волосы были подняты в высокой причёске, отчего открывалась шея, украшенная жемчугом. С мочек свешивались почти до плеч жемчужные нити. Она ловко проходила между снующей прислугой и гостями.

– Барыня, – её догнал мужчина, лет сорока: красив собой, с гордым профилем и густыми вьющимися волосами. Рукава его рубашки плотно облегали бицепсы. – Давайте перенесём всё во двор. Там и места больше, и дышать легче. Здесь, не ровен час, кто в обморок упадёт. Народ-то всё прибывает и прибывает. А случись всё, не только люд, вы погибнете.

– Так скажи, чтобы никого не пускали больше. Нет места. Дом не резиновый. – она посмотрела на него и слегка улыбнулась оценивая.

– Барин не велел. Сказал, что царевич отбор проводит, – мужчина быстрыми движениями пальцев пробежался по своей одежде, словно проверял, всё ли в порядке. Вопросительно посмотрела на барыню. Та кивнула ему едва заметно.

– Царевич… отбор… Где он тот царевич? – недовольно пробурчала барыня, отвернувшись от мужчины. Она окинула зал и поняла, что слуга прав. Не то что танцевать, двигаться невозможно. – Управляющий, управишься?

– А то, эй, ребя! – мужчина улыбнулся барыне, а потом махнул другой рукой и направился на выход, бросив на ходу: – Разве я когда подводил?

– Грех на тебя жаловаться, – сказала она тихо. Впрочем, в том гвалте, который царил в зале, её можно было услышать, только стоя рядом.

Барыня вздохнула, поправив перстень на пальце, который вдруг показался ей слишком тяжёлым. Внезапно она поняла, что на неё смотрит барин.

Ахей видел их. Каждый раз он мечтал застать любовников, чтобы можно было наказать! Но те были слишком аккуратными.