Вампир в наследство. Будьте осмотрительней в социальных сетях

Но только Наталья, широкая русская душа, выскочила из машины, девушка мигом отогрелась и запрыгнула за заднее сиденье Матиза, зато с водительского места поломанной малолитражки вывалился парнишка, худой и помятый. От него воняло табаком едва ли не сильнее, чем от Кости. Внезапный персонаж сплюнул под ноги, перекинул биту через плечо. Чувство опасности тут же приказало Наталье прыгать обратно в салон, но дрожащие пальцы предательски не попадали на кнопку закрытия замка. Зато Костя, завидев неприятность, взял аккуратно припрятанную им в начале путешествия за пассажирским сиденьем биту, и вылез из машины.

— Ыть! — сглотнул разбойник с дороги и попятился…

Видать, никак не ожидал он увидеть в остановившейся машине мужчину.

— Чё, кишка тонка? — рявкнул Костя и тоже сплюнул окурок под ноги. — Тачка сломалась, да? И моментально починилась, ага?

— С…с…свечи с…с…сдохли, — заикаясь, мямлил неудавшийся разбойник, с ужасом глядя на более увесистую, чем его собственная, биту.

— Это ты сдох, х… сос поганый, а не свечи твои долбанные, — огрызнулся Константин, — только попробуй мою бабу тронуть, разможжу об трассу, сопляк. Сел, поехал…

Он одарил разбойника таким пугающим взглядом, что тот поспешил поскорее ретироваться в машину подельницы. А Костя… как только он залез обратно в салон, Наталья дала по газам. Ехали она дальше молча. Почти час у девушки тряслись руки. Она понимала, что теперь должна своему парню. Надо ж было так наивно остановиться и разжалобиться. Не раз друзья предупреждали ее о подобных инсценировках на трассе. Стоило ей отъехать от родного дома почти на тысячу километров, и она попалась в топорно расставленную ловушку. Надо признаться самой себе, что если бы не Костя и его зловещий взгляд да многоэтажный мат, осталась бы Наталья без денег, документов, а возможно и еще без чего-нибудь дорогого ее душе и сердцу. Она крепко сжала в кулак ключ, который повесила себе на шею. Главное — не лишиться старинного наследства.

Самара встретила путешественников ночной иллюминацией и красивейшими подсветками по всему городу. Как жаль, страдала Наталья, что она не увидит этот город днем. Зато Константин начал ненавязчиво предлагать остановиться в какой-нибудь гостинице.

— Не забывай, ты мне теперь должна, дорогая, — не переставал намекать он.

— Учти, — наконец, холодно ответила девушка, — честь свою отдам только в конце нашего путешествия, как бы ты ни старался… и только после благословления.

— Ты что, фригидная? — возмутился парень.

— Хотя нет, — кокетничала Воронова, — могу и раньше, если Константин Попков покорит мое сердце своими интеллигентными манерами и прекратит курить и материться.

— Совсем сдурела, а? Нежная, королева снежная… — напористо спросил он. — Да до тебя мне девки на первом же свидании отдавались. А ты со своей честью задрала! Графиня, блин! Сразу бы так и сказала. А то: выйду за первого встречного, бла-бла-блааа… Если бы не твой дом, спал бы я сейчас дома с девкой. Да вот… бэха нужна. Девки на семерку смотреть отказываются.

— О, спасибо за откровенность, дорогой! — Наталье уже начала нравиться эта перепалка, она прекрасно понимала, что большинство высказываний Кости — напускное, не спит он ни с кем, да и девчонки за ним в очередь не стоят и никогда не стояли, не побежал бы он тогда первым встречным по объявлению. — Я тут все думаю, зачем ты мне нужен? И я поняла — отпугивать всяких козлов на трассе!

— Причем, бесплатно! — добавил Попков.

— Отчего же? — улыбнулась Воронова. — Тебе часть моего наследства перепадет. Не за этим ли мы поехали через всю страну?

Костя затянулся и пустил дымом в потолок:

— А я тебя хочу! Взять! А то вдруг ты тут меня дразнишь, а сама ни ага, у?

— Все со мной в порядке, — уверила Воронова, — хотелку на склоне не отбила в отличие от копчика, можешь не переживать. Но пока я не получу наследство, и думать о расплате за свои телохранительские замашки забудь. Я графиня непонятно в каком поколении, и я не забываю обо всем хорошем, что мне сделали. Я расплачусь по счетам, когда услуги будут оказаны полностью. А пока я веду двойную запись: по дебету да кредиту.

— Паришь ты мозг отменно, бухгалтер.

— Давай расписку составлю, — тут же нашлась девушка.

Что-что, а бухгалтерская работа научила Наталью все протоколировать и документировать. И если жених согласился потерпеть с доступом к ее телу, то она позволит ему находиться рядом в предвкушении безумной ночи, неудержимой страсти. Да она и на его постоянную тягу к курению глаза закроет, если только… если он будет ценить ее. Хотя, последнее совсем маловероятно. Но Воронова-таки вырвала листок из блокнота и написала свои условия — только после того, как закончится их путешествие за наследством и Константин сделает Наталье предложение, она разрешит ему то, о чем он вожделенно мечтает с самого начала их поездки в Ольховку. Поджав губы, он вынужден был подписать документ. Хотя, это и противоречило всем его взглядам на жизнь.

У Кости до Натальи было три девушки. Все странные. С первой, Лилей, он познакомился в одиннадцатом классе. Она была старше его на пару лет, но, как и Костя, обожала проводить ночи напролет на дискотеках в клубе «Пантера», что в центре города. Девушку заводили динамичные танцы, она научила этому и Костю. Тот тратил все деньги, что зарабатывал на погрузке в супермаркете «Покупочка» после уроков, лишь бы вновь оказаться рядом с Лилей, студенткой технологического колледжа, на одной вечеринке. В Новый год, когда Косте заплатили на работе премию, он потратил все деньги на кальян, свой и Лилин. А после девушка сполна отблагодарила его за подарок. В том же клубе. Но наутро следующего года Костя проснулся один. Осталась только смятая простыня, на которой совсем недавно спала Лиля. И едва различимый терпкий запах ее духов. Всё. Он звонил ей, но телефон отключили. Он приходил еще несколько раз в клуб «Пантера», но и там девушка не появлялась. Друзья помогли ему найти ее адрес. Зря. Стоя у подъезда Лилиного дома, он увидел, как его любимая шла к себе в квартиру в обнимку с жирным толстосумом и обсуждала с ним предстоящую поездку на Бали. Досада поглотила Константина с головой. Он даже попытался отвлечься и начать учиться. Но значительные пробелы в знаниях давали о себе знать. Приходилось зубрить до головной боли. И, получив заслуженную пятерку за выученное наизусть стихотворение Фета, Костя бросил все попытки стать отличником: слишком это тяжело, лучше работать на погрузке в «Покупочке», чем запоминать стишки.

Ника появилась в его жизни внезапно, дуновением весеннего ветерка. Как он мог не замечать прелестную рыжую одноклассницу, Костя и сам не понимал. Их роман начался за неделю до выпускного. И снова он тратил деньги на клубы да дискотеки, они с Никой сидели по ресторанам и ездили загорать на Тургояк. Веселая одноклассница напрочь вычеркнула из памяти меркантильную Лильку. И Попков понял, что они с Никой созданы друг для друга. Разлучила их повестка в военкомат. Костя отправился служить Отчизне, а его любимая обещала писать и не забывать. Но ровно через месяц, когда парень забрел на ее страницу Вконтакте, он увидел новые фотографии, где Ника, не стесняясь, обнималась на пляже с дежурным водной станции на Тургояке, потом целовалась с каким-то лысым, танцевала на столе, демонстрируя честной публике свои черные стринги. Противно. Тошно. Ужасно. Смотреть эти фотографии, не скрытые от чужих глаз, и вместе с тем читать ее ласковые письма, где она клянется в любви и вспоминает те прекрасные дни, когда они с Костей были вместе. Нет, он такого не хотел! Ему нужна была девушка, которая любит его, а не всех подряд. Он вернулся из армии холоднее льда. И даже не посмотрел на Нику, приехавшую на вокзал с букетом желтых тюльпанов. Он, не здороваясь, прошел мимо и направился прямиком к родителям, которые тоже приехали его встречать.

На третий раз Костя во что бы то ни стало решил не ошибиться! Он устроился на завод разнорабочим, а заодно поступил на заочный в университет, чтобы подучиться по специальности. Металлургу с дипломом троечника из колледжа совсем не много светит на работе. Лизу он встретил на работе. Девушка постоянно строила ему глазки на проходной, когда проверяла пропуск. Она не тусовщица, понял Костя, простая, работящая, ей можно довериться. Девушка, вроде, приличная, одевается аккуратно и скромно, дискотеки да клубы ее не интересуют, и на пляж едет с неохотой. Все, где его предыдущие две девушки проявили потребительское отношение к нему, не интересовало Лизу. Маленькая брюнетка очень понравилась Косте. Она увлекалась кинематографом и готова была сутками не вылезать из кинотеатра и смотреть фильмы, а потом обсуждать их. А еще она любила покататься на стареньком отцовском велосипеде и забраться на гору и любоваться красотой раскинувшихся в долине пейзажей. Он быстро впустил Лизу в сердце и через несколько месяцев решил, что может снимать для них двоих квартиру. И девушка обрадовалась, когда влюбленный Попков пригласил ее жить с ним. И вот тут начались приключения. Киноманка совсем не умела готовить и потребляла только попкорн да кока-колу, и еще полуфабрикаты разогревать умела. На Новый год она отчаянно коллекционировала крышки от любимого напитка, чтобы заполучить бесплатного медвежонка по акции. А Косте хотелось мяса — парного, приготовленного в духовке, ароматного. Утку с яблоками, например, или сёмгу. Да и сапожки у девушки внезапно прохудились к началу осени. А в начале зимы теплый пуховик вдруг стал не модным, и ей потребовалась шуба. Норковая. Белая. Если у Попкова не хватало заработка на норку, Лизонька, так уж и быть, соглашалась на нутрию в кредит, но никак не на грубый мутон с пенсионерским фасоном. Метаморфоза Лизы произошла мгновенно. Оказывается, и она не умела радоваться простым вещам, и не умела любить. И Костя прогнал ее. Было жалко, но прогнал. Потому что не смог терпеть ее желаний быть столбовою дворянкою. Дворянкою, которая работала самой обыкновенной вахтершей на заводе.

Разочарование в девушках достигло своего апогея, когда Костя познакомился с еще одной барышней, которая при первой же встрече предложила съездить в Турцию и провести там отпуск. Попкова вдруг осенило, что после этого романа он больше не увидит девушку, и еще лет восемнадцать будет расплачиваться за романтическое путешествие. Если не больше.

Толстый защитный панцирь покрывал теперь его душу. Девушкам нужны развлечения, секс и деньги. Это аксиома. И Костя решил измениться. От следующей своей пассии он стал требовать соответствия сформировавшемуся шаблону. Она обязана прогнуться. Ведь ей только этого и надо. Других девушек нет. Куда ни глянь в анкеты и профили в Сети — все они бедные и несчастные, обиженные и оскорбленные, погладишь их, словно брошенных котят. Но когда котята всегда с благодарностью относятся к их спасителю, приласкавшему и согревшему их душу и тело, девушки, не согреваются, а пригреваются, свешивают ножки и начинают требовать от парня быть постоянным генератором энергии, не отдавая ничего взамен. Это Попков успел понять за двадцать восемь лет своей жизни. И следующей девушкой Кости стала Наталья Воронова. Снежная королева. Графиня с наследством. Она не такая как все — это Костя понял сразу. У нее есть все, что пытались высосать из него предыдущие пассии. Ее красная горнолыжная куртка, в которой она ездила на работу, явно не собиралась износиться в ближайшее время или замениться на модную норковую шубку. Ее старый Ниссан, пускай и побитый да исцарапанный, настолько нравился девушке, что она не продаст его ни за какие коврижки и не обменяет на кредитный Ягуар. Она гоняет по склонам на сноуборде, но сама находит деньги и на доску, и на подъемник. Она танцует в клубе, но кроме танца ей ничто там не интересно. Она наверняка и готовить умеет. Идеальная женщина. Человек в себе. Независимый. Резкий. Свободный. Это не кошка. Это настоящая дикая рысь. Своенравная и сильная. Немного не такой он видел свою девушку. Не представлял он, что любимая будет ходить постоянно в брюках да кедах, а макияж можно различить только после продолжительной лекции по наложению десяти разных кремов на разные части лица. Хотя, Наталье румяна были совершенно ни к чему. Ее алые после постоянных катаний по горе зимой и скалалазаний летом щеки совсем не нуждались в них, как и для губ кроме блеска да бальзама ничего не требовалось. Но Костя все равно страховался. Проверял Наталью. Подстрекал ее проявить свою гнилую сущность, зазывал в постель, ждал, что она отдастся ему и тем самым подпишется под аксиомой — все девушки одинаковы и нужно им одно и то же, просто выглядят по-разному.

Нет, Воронова особенная. Графиня в седьмом поколении, однако. Такая же дерзкая и уверенная, как и он. Неприступная. Самоуверенная. Твёрдая. Она ему нравится. И он сделает все, лишь бы помочь ей получить наследство и вернуться домой. Бэха! Ха-ха! Она не обращает внимания на этот дурацкий штамп. Она не берет всерьез его мечту о «машине как у губернатора». Чудесная женщина. И, подписывая пакт о ночном ненападении, Костя раз и навсегда решил — это будет его последняя девушка и единственная жена. Он в состоянии покорить Королеву и стать ее Королем.

Стоя у окна в одиночном номере и глядя на огни ночной Самары, Наталья тоже думала о Нем. О Косте, которого она только считала мужчиной мечты и изо всех сил стремилась полюбить. Другого не дано. Ей не интересны безбашенные сноубордисты и татуированные сёрфингисты, ей скучны мальчики с гитарой и любители хип-хопа, ей не нужны те, кто любит машину больше человека. Ей нужен мужчина. Хозяин. А Костя словно специально вел себя так, чтобы ей было противно общаться с ним, подстрекал бросить его. Но стоило попасть в нелепую ситуацию, именно Костя пришел к ней на помощь. Как настоящий мужчина. Да, в его роду никогда не было графов, князей да хотя бы казаков уральских, он самый обычный рабочий, со своей правдой жизни, с мечтой о самоутверждении. Простой. Грубый. Прямолинейный. Не он первый, не он последний, кто хочет кататься на машине «как у губернатора». Нужно как-нибудь уничтожить его потребительские мечты.

Наталья зашторила окно и легла на жесткую постель. Ничего большего дешевый мотель, за который по-джентльменски расплатился Костя, предоставить не мог. У нее в бумажнике была припрятана карточка из французского банка, переданная ее отцу в приложение к наследному особняку их дальними родственниками, после революции обосновавшимися в Париже. На карте за десятки лет накопилось немало евро. Но зачем их необдуманно тратить и не давать мужчине проявить себя? Пускай Наталья спит сейчас в номере за четыреста рублей, но этот номер проплатил ей мужчина, который считал ее своей. Подложив под голову плотную ватную подушку, девушка задремала. Ей снился голубой особняк в еловом лесу, покрытом инеем. Она шла по протоптанной дороге к высокой белой арке над входом. А там… там ждал ее Он, ее принц — высокий блондин в синем мундире с серебристыми эполетами. Он протягивал ей руку и широко улыбался. Он смотрел на нее как на сокровище. Он обожал ее, хотя она не сказала ни слова. Он жил в Ольховке. Ольховке ее снов и мечтаний. И она увидит особняк уже послезавтра. Правда, без прекрасного принца в мундире. Стоит только добраться до крошечной деревеньки к юго-западу от Смоленска. В этой деревне нет места Косте. Ему никогда не стать принцем из ее снов. Он брюнет. И черты лица у него не княжеские. Он крепостной, и этим все сказано. Что же с ним делать? Он ей нужен. Как спутник. Как охранник. Как защитник. Без него она теперь побоится выезжать на трассу. Но как быть дальше? Мужчина в синем мундире существовать не может, решила для себя Воронова. Это хозяин особняка. Он живет там, в далеком 1814 году. Он оставил ей наследство. Ей и ее будущему мужу, суровому уральскому мужику. Потому что лучше суровый мужик, чем туповатый тусовщик. Для чего? Чтобы она распорядилась домом через две сотни лет. Как? Гениальные идеи устроили штурм на разум девушки: можно открыть гостиницу! Нет! Базу отдыха! И организовать какие-нибудь развлечения, например, катание на снегоходах или собачьих упряжках. Да! Точно! Купить пару самоедов и организовать питомник! Некоторых щенков продавать, некоторых оставить в контактном зоопарке для фотографирования с туристами. А в этом бизнес-плане для Кости найдется прекрасное место. Он будет ее менеджером. Уж чему-чему, а этому нехитрому искусству она научит. Он поступит в какой-нибудь смоленский вуз на заочное и выучится. Он нужен! Он надежен!

— Нет, он тебе не нужен, — спокойно ответил прекрасный улан, смотревший Наталье в глаза, — отпусти его, зачем ты его держишь при себе? Ты его не любишь, ты его используешь.

— Мне не на кого положиться! Мне нужен мужчина! Защитник. Поддержка. Гора. Я не могу без гор.

— У тебя есть я. Отпусти его.

— Нет! — вскрикнула Наталья. — Мне нужен реальный мужчина!

Она подскочила. Она сидела на кровати, обхватив колени. На тумбочке верещал будильник в мобильном телефоне. Семь утра. Пора вставать и в путь.

— Я не отпущу Костю, — прошептала Воронова себе под нос, — он настоящий, в отличие от принца из снов.

Хотя, она честно признавала, что улан ей куда более мил. Девушка достала планшет и открыла страницу Вконтакте. Прошли сутки. Статус устарел. Надо менять: «Мне снится блондин. Секс-символ наполеоновской эпохи. Я люблю Костю. Но может же мне присниться Бред Питт в костюме улана, да? Нельзя ревновать ко сновидениям.»

Май, 1814 года, Смоленская губерния

Улан Ольховский. Княжна Шолохова вывела эту прекрасную фамилию наверху чистой страницы. Она обмакнула перо в чернила и легким движением руки изобразила его профиль. Люблю! Мечтаю! Хочу снова увидеть! Эти слова на русском и французском вихрем окружали ее рисунок. Как жаль, что они с папенькой живут в Брянске, и только весной планируют посетить Смоленскую губернию. Зато отец поедет не куда попало, а в дом к Ольховскому.

Дни тянулись долго. Страницы альбома заканчивались стремительно. Рисунки становились цветными, а хаотично брошенные фразы влюбленной княжны превратились в весьма складные и недурные стихи на французском. Никто, даже ее няня, фрау Линхен, маленькая старушка, рассказывавшая ей по вечерам поучительные истории из своей молодости, не должен был видеть ее мечтаний. Потому что князь Дмитрий — всецело ее. Ольгин! Княжна закрывала глаза и вспоминала рассказы няни о прогулках по уютной Вене или цветущему Парижу. Они с князем обязательно поедут в Европу путешествовать, и тоже пройдутся по мостовым Праги, зайдут в небольшой баварский ресторан, отправятся по морю в дождливый Лондон…

Сердце билось как ошалелое, когда княжна Ольга и ее отец стояли в гостиной Ольховского. Одинокий. Высокий. Статный. Надежный как скала. Открытый взгляд его синих глаз. Он видел многое. Пережил немало за свои двадцать пять лет, и ей, шестнадцатилетней княжне, будет с ним легко и уютно. Как жаль, что пока они с отцом говорили о скучнейших вещах, связанных с имениями да крепостными крестьянами. Княжна Ольга прекрасно знала, зачем приехал отец. И все эти разговоры, скорее, просто должное, о чем следовало всенепременно переговорить с князем. И этот крепостной Фёдор, которого отец передавал князю, был только предлогом.

— Да ты влюбилась как безумная, — твердила графине Ольге Линхен, когда девушка крутилась перед зеркалом и поправляла золотые локоны.

— Это так сильно заметно… — обреченно вздохнула она и подошла к открытому окну.

Теплый майский воздух и аромат недавно распустившихся цветков черемухи, наполнили ее грудь. Девушка готова была любить, и она знала, что ей ответят взаимностью. Пускай князь Ольховский ни на шаг не отпускает своего друга Воронова, но в душе-то он мечтает остаться с ней наедине и увидеть те три альбома, что она, Ольга Шолохова изрисовала за почти полгода, прошедшие с новогоднего бала у Дудинского. Она никогда не подойдет. Князь Дмитрий явится сам, когда Воронов и ее отец отправятся куда-нибудь еще. Или их отправить? — вдруг подумалось княжне Ольге. Лишь бы освободить князя от скучных разговоров про крепостных крестьян.

А наутро она получила записку. От графа Воронова: «Я люблю вас, Ольга». Как жаль, вздохнула княжна Шолохова, но ей не нравились унылые лысоватые графы.

— Князь Дмитрий! — она позвала его, одиноко спускавшегося по лестнице, ведущей из особняка.

Он устало оглянулся и застыл, любуясь красивой девушкой, сидевшей в окне второго этажа.

— Князь Дмитрий! Идемте ко мне смотреть альбомы! Я нарисовала ваш портрет!

Он оглянулся, он смотрел ей прямо в глаза. Печальный. Уставший. Отрешенный. Ее сердце билось как ошалелое. А вдруг откажет? А вдруг у него уже есть невеста? Завидные женихи недолго остаются одинокими.

— Князь Дмитрий, ну давайте же.

— Спускайтесь в сад, — холодно ответил он.

Но она, одержимая любовью, не слышала холодка в его голосе. Она сорвалась с места, похватала все альбомы и, не глядя ни на что вокруг, бросилась в сад. Где они сидели в белой беседке и долго разговаривали и смотрели ее картинки и записи. Он вежливо улыбался и даже хвалил ее стихи. Спокойный такой. В его душе нет того огня, что разгорелся у Ольги. Но она подпалит его чувства. Она видела, с каким самозабвением он листал страницы ее альбомов. Уверенно, но в то же время, улыбаясь уголками губ. Как делал ее отец, когда Ольга демонстрировала ему свои зарисовки и стихи. Не женское дело плести рифмы. Но князя Дмитрия сей факт совсем не смущал.

— О, княжна, да вы не только поэт, но и художник! — это к их компании присоединился граф Воронов.

Ольга обреченно вздохнула. Этот скучный граф был ей настолько неинтересен, что она готова была убежать куда подальше. Единственное достоинство Воронова заключалось в том, что он хотя бы умел танцевать. Но маленький невзрачный человек, которого впору назвать сушеным мухомором, совсем не представлялся княжне Ольге в качестве спутника ее жизни. Он был даже немного ниже ее ростом.

— Мон ами, — стараясь более сдержанно после получения признания графа Андрея высказаться, княжна Ольга поджала губы, — спасибо за похвалу.

— А вы не хотели бы нарисовать меня и написать обо мне?

Ольга бы нарисовала и написала, но вряд ли это понравится скучному другу князя. Андрей Воронов представлялся ей исключительно сидящим на поляне с огромными поганками.

— Князь Дмитрий, вы не против? — она решила попросить разрешения у своего будущего, как она для себя решила, мужа.

— Отчего же? — пожал плечами князь. — Мне и самому интересно посмотреть, что вы напишете о моем друге. Мне очень льстит ваше мнение о моей дражайшей персоне, и я уверен, что вы высокого мнения и о графе Андрее.

Как жаль, что ее рисунки могут разочаровать любимого. Ведь сердцу не прикажешь и не заставишь писать восторженные оды нелюбимому человеку.

Глава 3

Заброшенная Ольховка и ее ведьма

А я вовсе не колдунья,

Я любила и люблю.

Это мне судьба послала

Грешную любовь мою.

Надежда Кадышева

Смоленская область, декабрь 2014

Деревня Ольховка Смоленской области. Население на 2007 год — ноль человек. Это все, о чем писалось про дворянское гнездо, перепавшее Наталье Вороновой в наследство, в Википедии. Хорошо еще, что любознательные следопыты загрузили GPS-координаты деревни в Интернет. А то ездила бы девушка со своим суровым спутником по Смоленским бездорожьям не один день в поисках указателя на родовое поместье князя Ольховского. А от указателя у обочины осталась только ржавая труба да покосившаяся от времени совершенно ненужная жестянка, бывшая лет двадцать назад синей. Слово «Ольховка» исчезло с ее лица чуть ли не раньше, чем открошилась краска с фона. «О… хов… а» — единственные буквы, которые можно было разобрать на древнем указателе. Может, это и не Ольховка. Но Наталья привыкла ко всему относиться с оптимизмом и остановила машину у сугроба. Дальше — сплошная бездорога. Только кто-то проехал несколько дней назад на дешевых шинах за тот лес, где по данным из Википедии и должна была находиться деревня.

— Пойдем, что ли, — обратилась девушка к Косте.

— Холодно! — поежился тот. — Да и машину я бы тут не оставлял… иномарку-то…

— Пятнадцатилетняя японская помойка, — отмахнулсь девушка, — нужна только безумному дрифтеру вроде меня. Идем скорее, и не замерзнем.

— А сноуборд, который ты за собой как талисман таскаешь?

— Фи, да тут катать негде!

Ее фирменные кеды были вовсе не приспособлены на преодоление сугробов, как и кроссовки Попкова. Потому спустя метров двадцать молодые люди решили — попробовать бы пробраться в Ольховку на машине, а то еще немного, и их обувь окажется полна снега. Ненавистные Наталье валенки — вот какая обувь пришлась бы впору для штурма смоленских сугробов. Хотя, и ее алые ботинки для сноубординга сойдут. Или снегоход. Но он стоил слишком дорого: что в прокате, что в продаже. Но и Ниссан вполне успешно проложил стальным днищем путь через поле и лес прямо до небольшого разваленного поселения, ютившегося в окружении елового леса.