Инферно

10

Фреда Ливинг указала пальцем на следующую группу гостей, и они тотчас же исчезли. Это походило на странную игру, но она и не думала играть. Фреда потерла глаза и вздохнула.

– Это пока все, кого я могу узнать. Прокрути с самого начала, Дональд, – сказала она. – Давай попробуем снова.

Трехмерный видеоинтегратор начал показ записи. Фреда сидела и смотрела, как группы гостей наводняли Резиденцию. Но сейчас почти половина гостей отсутствовала. Каждый раз, когда Фреда или Дональд узнавали кого-нибудь из приглашенных, компьютер стирал его или ее с экрана до конца вечера.

Видеоинтегратор был изобретен поселенцами и в чем-то походил на униглобус. Он мог совмещать разные зрительные образы и располагать их вместе в трех измерениях. Даже в четырех, если считать и время.

И чем больше людей исчезало с экрана, тем легче становилось отыскивать остальных. Им необходимо было узнать, не прошел ли в Резиденцию кто-то из неприглашенных, а самый лучший способ выяснить это заключался в том, чтобы убрать всех знакомых.

К сожалению, обычная видеотехника поселенцев в данных обстоятельствах оказалась бессильной. Она могла автоматически записать всех приходящих и уходящих гостей и идентифицировать личность каждого в соответствии с заложенным списком. Но вся эта техника была рассчитана на обычную вечеринку и не могла справиться с нашествием такого количества гостей, ринувшихся вчера в Резиденцию. Слишком много незнакомых людей, слишком быстро они ныряли в распахнутые двери дома, спасаясь от дождя.

В интегратор загрузили все – архитектурный план Резиденций, записи службы новостей и трехмерные снимки, сделанные в ночь перед убийством, увеличенные двухмерные и трехмерные кадры внешнего и внутреннего устройства Резиденции, фотографии всех гостей и все сведения, какие только мог разыскать Дональд.

Загрузочный сектор заглотил все это не поперхнувшись, и компьютер принялся моделировать фильм, над которым Фреда и Дональд так долго трудились. Видеоинтегратор мог показать любой вид Резиденции снаружи и изнутри, в любом разрезе, за любой промежуток времени в течение тридцати двух часов – именно это время интересовало следствие. Аппарат мог прокрутить фильм в любом направлении на любой скорости и остановить в любом месте.

Все недостающие места прибор восполнял, перенося их из других кадров. Если, например, он показывал мужчину в голубых штанах и красных ботинках, видимого в полный рост, а в другом месте обнаруживал, что этот человек обозрим только наполовину, он вносил его образ в банк данных и в следующий раз изображал полностью, со всеми подробностями. Получив достаточно информации, интегратор мог изобразить данного человека в любую минуту приема, с любой точки или убрать его и показать женщину, находившуюся за его спиной, которая прежде не попадала в кадр, строя ее образ из накопленных сведений из банка данных. Конечно, интегратор не мог показать, что именно она делала в этот момент, когда камера ее не видела, но по крайней мере было понятно, что это она стояла именно там.

На самом деле многое из того, что показывал интегратор, было приблизительной моделью. Записывали далеко не весь прием. Были такие места и такие отрезки времени, которые не попали в камеру, и оператор мог только догадываться, что там происходило. Конечно, воображение сразу же разыгрывалось. А с ним и любопытство. Что делали гости, когда исчезали из поля зрения видеокамер?

Этот вопрос мог довести до паранойи кого угодно. Гость Икс был заснят, когда выходил из комнаты Игрек, и только через сорок секунд показывался в комнате Зет. Чем он занимался по пути туда – оставалось загадкой. Шел ли Икс прямо в данную комнату, не сворачивая, что было бы вполне резонным, или что-то там творил, пока вокруг не было ни одной камеры? Специально ли он задержался на сорок секунд или именно столько времени уходит, чтобы попасть из одной комнаты в другую? Была ли эта задержка вызвана какими-то соображениями, имеющими отношение к заговору, или гостю понадобилось заскочить в уборную, или он захотел немного отдохнуть от шумной толпы?

И не было ли сумасшествием задаваться подобными вопросами? Но все же кто-то из этого водоворота гостей убил Хэнто Грега. И еще несколько других были замешаны в этом. В какой-то момент приема кто-то должен был совершить нечто, что не должно было, по их мнению, быть замечено остальными, и они имели основание желать, чтобы это действие не попало в кадр. Где-то среди этих задержек в уборной или случайных остановок в холле, чтобы переброситься парой слов со знакомыми, скрывалась ниточка к убийцам Правителя.

Но где? Где в этой сумятице можно отыскать хотя бы намек на преступников? Лучшим методом Фреда и Дональд сочли убрать все невинные сцены и просмотреть то, что осталось.

Потому они отмели все, что казалось довольно безобидным, и уставились в экран в надежде разглядеть среди того, что они не стерли, что-нибудь подозрительное.

Работа предстояла довольно тонкая, поскольку кадры в интеграторе были неполными, а часто и нереальными. Если, к примеру, камера в коридоре показывала человека, входящего в комнату, где камеры не было, интегратор не знал, что делает данный субъект, пока он снова не выныривал в поле зрения видеотехники. За отсутствием информации образ этого человека оставался на одном месте, торчал в центре комнаты, как неподвижная кукла, пока не приходило время, когда он покидал комнату. Тогда кукла начинала двигаться к двери, не перебирая ногами, и превращалась в изображение настоящего человека, только когда его засекали камеры.

Еще удивительнее были половинки людей, мелькающие там и тут по залу, – отдельные руки-ноги и разные части тела, принадлежность которых интегратор не сумел идентифицировать с конкретными личностями. Они так и оставались, если не дать команду убрать их.

Большая часть гостей, которые находились в поле зрения, были полуреальны. Интегратор это не беспокоило. Исходя из заложенной в него информации, он бесстрашно принимался фантазировать. Он мог прокрутить различные версии изображаемых событий, учитывая все возможные действия тех, кто на какое-то время исчезал из сектора обзора видеокамер. Даже такие виртуальные сцены помогали Фреде отсеять неверные предположения.

К настоящему моменту, когда половина гостей уже была опознана и стерта с экрана, фильм приобрел характер чего-то мистического. Люди разговаривали с собеседниками, которых уже не существовало. По огромному залу сновали уже не толпы, а небольшие группки по двое-трое.

По идее с этой работой могли справиться компьютеры и роботы, но никакой компьютер не годился для того, чтобы распознавать целое, имея перед глазами только отдельные его части. Даже за тысячи лет роботы и компьютеры не усовершенствовались так, как человечество за биллионы лет своего развития. Именно поэтому рядом с Дональдом сидела Фреда. Заметив чей-то подбородок или мелькнувший неясный профиль, она отмечала, что это – тот же человек, которого они видели двадцать минут назад. Интегратор совмещал эти два образа и соглашался с тем, что перед ними – одна и та же личность. Кроме прочего, Фреда была знакома со многими гостями и могла опознать их среди хаоса лиц, которые интегратор затруднялся идентифицировать из-за того, что в его блоке памяти не было их описания.

Зрелище было жутковатое, но это – единственная возможность отследить передвижения и действия всех гостей. Фреда увидела себя и слегка дрогнувшей рукой отослала свое изображение в небытие. Потом стерла Альвара Крэша. У нее родились сомнения, существует ли он в действительности, да и она сама тоже.

Но, может, не стоило убирать Альвара с экрана? Все же именно он обнаружил тело Правителя. А это само по себе казалось довольно подозрительным. Дональд прибежал за ним через несколько минут. Крэш не успел остаться надолго один в спальне Грега, но вдруг этого оказалось достаточно, чтобы… и хотя это была очень спорная гипотеза, она объясняет, почему Грег даже не пытался защищаться, словно его пристрелил человек, которого он хорошо знал…

Глупости, конечно, но ведь кто-то же убил Грега, и единственное доказательство невиновности Крэша – его собственное утверждение, что он нашел Правителя уже мертвым.

Нет. Не может быть. Только не Крэш! Он человек упрямый и вспыльчивый, но благороднее его нет на всем Инферно. И глупо было бы считать, что человек с его характером может пойти на такое. Фреда знала его слишком хорошо, чтобы поверить подобному бреду. Она никогда бы не призналась даже себе самой, что Крэш ей нравился, и именно потому она отказывалась поверить, что это мог сделать он.

Фреда метнула взгляд на Дональда, замершего у главной панели видеоинтегратора. Вдруг ему в голову пришли те же беспокойные мысли? Не задумывался ли он о подобной чепухе? Ведь именно она создавала его мозг, его ум. Но сейчас это ничего уже не значило. Невысокий небесно-голубой робот казался неколебимо спокойным, но что могло прятаться за внешним спокойствием? Достаточно ли у него интеллекта, чтобы сомневаться, чтобы понимать: мир устроен не так идеально, не все разложено по полочкам, как это должно казаться Трехзаконным роботам? Все-таки он был роботом-полицейским и, как и другие роботы его профессии, хорошо знал, что людям свойственно совершать непредсказуемые поступки.

– Как ты думаешь, Дональд, – неожиданно спросила она, – кто мог убить Хэнто Грега?

Дональд, внимательно следивший за экраном, обернулся к Фреде и наградил ее непроницаемым загадочным взглядом, тянувшимся несколько секунд, пока не соблаговолил произнести:

– Я не могу ответить на этот вопрос. У нас слишком мало информации, да и та во многом бесполезна. Нам необходимо сперва отсеять все лишние сведения, а уж после строить предположения.

– Но вся эта информация хранится у тебя. Я знаю, что ты подозреваешь Просперо и Калибана, но давай пока их оставим. Кто главный подозреваемый среди людей?

Дональд покачал головой, имитируя совершенно человеческий жест неуверенности в своих знаниях.

– Боюсь, я не могу составить свое мнение по этому вопросу. Прежде чем разбираться с вопросом «кто», я обязан понять «зачем», то есть определить мотив преступления. А я ведь даже представить себе не могу, что кто-то мог захотеть смерти человека. Я видел мертвых людей, мне приходилось бывать свидетелем убийства. И я знаю, что для убийства необходим мотив. Но даже понимая, что такие вещи случаются, я не могу их представить.

– Гм-м. Странно, – сказала Фреда. – Очень странно. Люди способны на самые странные заблуждения, но вот такое им несвойственно. Иногда я забываю, как сильно роботы отличаются от нас.

– А я не забываю об этом ни на минуту, – заметил Дональд. – Может, вернемся к нашей работе?

– Что? Да, конечно.

Фреда повернулась к интегратору и сосредоточилась на беззвучном танце образов на экране. В принципе они могли бы и включить звук, но это только бы усилило неразбериху.

Минутку. Неразбериха. Неразбериха. Она пропустила момент неразберихи.

– Дональд, перекрути назад, до нападения на Тоню Велтон, и сотри Тоню, нападающих, агентов Службы безопасности и всех, кого мы уже успели опознать. Давай опустим этот отвлекающий маневр и попытаемся найти то, от чего он должен был всех отвлечь.

– Да, мадам, – сказал Дональд, взявшись за переключатели. Он перемотал изображение обратно к указанному отрезку времени. Застывшая картина ожила, показывая реакцию всех, кто остался, на гипотетическую драку. Актеры исчезли, остались только зрители. Небольшие группы гостей показывали пальцами куда-то в середину комнаты, отскакивали в стороны, стараясь избежать столкновения с дерущимися, которых не было.

Фреда показала на две или три большие группы гостей. Это явно были те самые зрители, для которых разыгрывалось представление.

– Убери их, – сказала она. – И этих, и вот этих.

Люди словно провалились сквозь пол. Остальных Фреда убирать не спешила. Драка привлекла внимание всех находящихся в Резиденции, но Фреда искала тех, кто не обратил на потасовку никакого внимания. Она наблюдала, как вокруг пустого места собирается народ, а потом потихоньку начинает расползаться по своим местам.

– Останови, Дональд. Отметь вот этих людей, этих и еще тех. И вот эту толпу у двери. Хорошо. А теперь перекрути обратно, пусти за пять минут до драки и сотри всех, кого я указала. Я хочу увидеть тех, кто не бросился посмотреть на потасовку.

Трехмерное изображение на минуту погасло, а потом появилось вновь, начиная со сцены за несколько минут до нападения. В Большом зале не осталось никого, кроме Калибана и Просперо. И все из-за Дональдова упрямства. Оба робота были хорошо видны, но не делали ничего предосудительного или подозрительного, а просто болтали с одним из гостей. Дональда это совсем не успокоило. И Фреда не стала настаивать на своем.

Кроме того, он был в полном праве подозревать Калибана и Просперо. Верик заявил, что эти два робота были последними, кто видел Грега в живых.

Но сейчас ее заботило другое. О Просперо и Калибане Фреда знала все. Она искала незнакомцев, людей, которые вели себя не так, как все остальные.

– Дай вид сверху, – попросила Фреда. Изображение Большого зала померкло и сменилось другим видом, Фреда будто парила под потолком и обозревала весь зал с самой высокой точки. – Хорошо, – сказала она. – Можно ли потом восстановить всех, на кого мы указывали?

– Да, доктор Ливинг. Если хотите, я покажу вам всех удаленных в той последовательности, в какой их удаляли.

– Подожди, Дональд. Сперва давай посмотрим, как все было, оставив всех на месте. Посмотрим всю сцену с самого начала.

– Да, мадам.

Все пропавшие вернулись.

Трехмерное изображение мигнуло, затем неожиданно ожило, и Фреда увидела внизу, прямо под собой, кипучую массу народа. Они разговаривали, бродили по залу, присаживались, сходились, спорили, смеялись. Казалось, вся Резиденция была набита людьми, которые стремились обшарить каждый ее уголок. Все находились в постоянном движении. Проследить путь каждого из них не представлялось возможным. Именно на это и рассчитывали заговорщики.

Началась драка, и Фреда невольно устремила взгляд в ту же сторону. Со всех сторон стекались гости, чтобы посмотреть, что происходит, и проследить, что делает каждый из них, было непосильной задачей.

Двое мужчин напали на Тоню Велтон; она сбила одного из них с ног и почти нокаутировала второго, когда рядом оказались два робота и растащили их. Появились Крэш и Дональд, и Крэш начал разбирательство. Когда инцидент был исчерпан, толпа начала рассасываться.

– Отлично, Дональд, – сказала Фреда. – Останови. Вернись к прежнему кадру и убери всех, кого мы отметили.

Дональд остановил фильм и перемотал к эпизоду за несколько минут до драки. Экран заискрился разными цветами, а потом показал пустой полупризрачный дом, по которому слонялись смутные контуры нескольких людей. Это были модели неопознанных гостей, чьи лица не сумели угадать ни робот, ни Фреда, ни интегратор. Без сомнения, их вполне можно было идентифицировать, если посидеть над этим подольше, но пока это не было так уж и необходимо. Сейчас они казались привидениями, джиннами из бутылки, призраками без лица, бродящими по пустынным залам дворца. Некоторые время от времени исчезали и снова появлялись, когда видеокамеры теряли их и находили вновь. Иногда, но не часто, интегратор по некоторым признакам мог воссоединить два смутных образа, принадлежащих одному человеку.

Они бесцельно шатались по дому как люди, которые не понимают, куда идут. Конечно, половина их действий была реконструирована интегратором заново, но Фреда склонялась к мысли, что машина мыслила верно.

Но вот… Она увидела. Еще одна фигура, маленькая, неясная тень – бледный, моложаво выглядящий мужчина. Редкие волосы коротко подстрижены. Одет он был довольно просто по сравнению с буйством ярких нарядов, пестревших по всей Резиденции. Он начал слоняться у дома за две-три минуты до драки – и несколько минут после того, как всей охране из СБП был дан ложный приказ оставить свои посты. Главный вход остался без охраны, двери широко распахнуты. Но какого черта он там делал? Трудно было угадать его действия, когда рядом с ним никого не было видно.

– Дай полное изображение этого эпизода, Дональд.

Внезапно бледный человек оказался в центре людского водоворота, и его поведение стало понятным. Он проталкивался ко входу в дом через толпу последних прибывших гостей, вероятно, стремясь смешаться со всеми остальными. Этот прием сработал: он пробрался в дом вместе с опоздавшими гостями, успев проскочить внутрь за тридцать секунд до начала потасовки.

И тут… Вот!

– Дональд, останови здесь. Останови! – Она потянулась поближе к экрану интегратора. – Ты видишь?

– Я вижу, что объект, который вас интересует, смотрит на наручные часы.

– Да, но что это означает?

– Наверное, он хочет узнать, который час.

Никакого воображения! Именно поэтому вселенной и нужны люди, а не одни только роботы.