- -
- 100%
- +
Азазель не останавливался, пока не понял, что девушка уже мертва. Завершив свою страшную трапезу, Первенец откинулся навзничь и прикрыл глаза. Во рту Бессмертного играл солоноватый вкус крови, а по телу разлилось приятное, теплое, слегка жгучее чувство. Сила тьмы наполняла каждую клеточку его организма и чувствовалась иначе. Её стало больше, и она стала еще опаснее и непредсказуемее, чем когда-либо. Но в то же время, вся эта мощь безоговорочно подчинилась Азазелю. Бессмертный почувствовал прилив бодрости, вместе с которым пришло и чувство превосходства над всем остальным миром. Он не просто нарушил запрет. Одним этим поступком он вообще перечеркнул для себя любые запреты. «Получилось! – Ликовал Владыка Ночи. – Душа Эвиет теперь принадлежит мне! Спи спокойно, милая! Теперь ты навеки будешь со мной! Навеки, дорогая Эвиет!!! Этот союз крепче любых обещаний и надежнее любых обязательств!»
С такими мыслями Азазель провалился в собственную тьму и уснул. Уснул спокойно, без всякого сожаления, раскаяния или угрызений совести. Только лишь с чувством невероятной власти, которую он только что возымел над чужой душой. Разбудили его не первые лучи рассвета, и не шум утренней городской суеты, а обжигающая боль во всем теле. Открыв глаза, Азазель с ужасом заметил, что из его тела струится беловатый дымок. Боль к этому моменту стала такой, будто его живьем жарили на сковороде. Азазель закричал, и крик его походил на рык дикого зверя. Сам он этого не услышал, единственное, о чем он сейчас думал – как избавиться от боли. Тут он понял, что виной всему солнечный свет. Тьма тут же наполнила комнату и распространялась все дальше и дальше, пока не окутала большую часть города. Жуткое жжение прекратилось. Конечно, вечно держать вуаль тьмы над городом он не мог. Нужно было бежать, и как можно скорее. Он уже приметил себе убежище, где ни один лучик солнца его не достанет….
___
Уборщица, как обычно, шла с утра из номера в номер и делала свою привычную работу. Неожиданное утреннее затмение выглядело несколько странно. Слишком резко тьма упала на город. Женщина подошла к окну, но ничего не увидела. Мрак был густой, как в самой глубокой яме, и даже казался плотным и вполне осязаемым. Стихия отступила так же внезапно, как и появилась. Уборщица пожала плечами и продолжила заниматься своим делом. Настал черед номера Эвиет…
Страшно испуганная женщина тут же побежала вниз и обо всем доложила охране. Охранники бегом поднялись на верхний этаж. Было ясно, что происшествие серьезное. Тут же решили вызвать городскую стражу. Спустя какое-то время прибыло несколько вооруженных людей в доспехах с городским гербом на груди, пара лекарей с чемоданчиками для инструментов в руках, и серьезный чиновник в матерчатом камзоле, так же украшенном гербом. Прошло несколько часов. Стража осматривала место преступления, лекари внимательно изучали тело, а чиновник, детально расспросив всех возможных свидетелей, велел посторонним удалиться и начал делать выводы. Голос его был ровным и лаконичным. Налицо был немалый опыт подобной работы.
– Господа, это, несомненно, убийство, причем, весьма жестокое. Убита певица Эвиет, очень известная личность. Как говорят лекари, преступник нанес единственный колющий удар ножом или подобным острым орудием в шею. Девушка умерла от потери крови. Убийца действовал хладнокровно и безжалостно. А вот дальше все очень странно. – Расследователь обратился к писарю, который прибыл вместе с ним и аккуратно фиксировал ход событий. – Прекратить запись! – Писарь тут же перестал чиркать стилусом по бумаге, а чиновник продолжил. – Как отметили лекари, убийца проколол крупные кровеносные сосуды на шее жертвы. Но крови вокруг тела очень мало, всего несколько капель. А ведь в подобном случае ею должна быть залита вся постель! Создается впечатление, что преступник забрал кровь девушки с собой….
Стража начала бурные переговоры, а чиновник, нисколько не удивленный реакцией собравшихся, слегка откашлялся, тем самым заставив остальных создать тишину, и продолжил.
– Да, я прекрасно понимаю, как странно все это выглядит. Но не более странно, чем церемониальные доспехи Бессмертного, которые он бросил прямо здесь, на месте преступления! – Чиновник указал на сложенные в углу комнаты золотые латы. – Шею убитой девушки украшает медальон Бессмертного. И, самое убедительное, это сегодняшнее внезапное затмение. По мне, так это был всплеск магических способностей одного из Бессмертных, вызванный, возможно, сильными эмоциями после убийства.
– И что же мне писать? – Недоумевая, поинтересовался писарь.
– Ничего. Доложите о происшествии Несравненной Лилит. Богиня должна узнать об этом первой. Если кто-то из Бессмертных начал убивать людей, такое неприглядное дело подорвет основы веры всех наших граждан, а возможно и основы государства. Бессмертные – защитники, герои, великие боги. А никак не убийцы, похищающие человеческую кровь!
– Кстати, а зачем ему кровь? Первый раз такое вижу!
– Я тоже. Возможно, для каких-то магических действий. Но я о подобной магии тоже не слышал. Ждем Лилит, она точно поможет разобраться! Не впускайте посторонних, и проследите, чтобы никто не распускал лишних слухов!
___
У Азазеля было немного времени, чтобы скрыться. Он так торопился, что даже забыл надеть доспехи, вылетел из окна практически нагишом. Бессмертный успел забрать с собой лишь любимое оружие да пояс с ножнами. Дневной свет теперь почему-то причинял боль, и нужно было найти надежное укрытие от солнечных лучей. Когда-то, очень и очень давно, Азазель узнал о системе тайных ходов прямо под городом, которые должны были использоваться в качестве убежищ в случае внезапной атаки врага. Шли годы, а потом и века. Времена становились все спокойнее, тайными путями пользовались все реже, а потом и вовсе о них забыли. Все, кроме Азазеля, который запомнил почти каждый вход в эти тоннели. Теперь эти знания пришлись как никогда кстати. Найдя один такой вход возле здания библиотеки Владычества, замаскированный под крупный камень в кладке мостовой, Азазель открыл люк и нырнул внутрь. Тьма над городом тут же рассеялась, а Владыка Ночи теперь смог вздохнуть спокойно. Ожоги на теле Бессмертного зажили невероятно быстро, едва он сумел спастись от дневного света. Оправившись от боли, Азазель заметил одну странность: он мог отчетливо, в мельчайших подробностях, ощущать все окружавшие его запахи. Причем гораздо более четко, чем любой человек или даже Бессмертный. Таким чутьем обладали лишь звери, и то не все. Азазель брел во мраке подземелий и вдруг увидел впереди приглушенный свет и отчетливо почувствовал запах людей и какой-то еды. Интересно, кто это успел поселиться в старых катакомбах? Азазель ускорил шаг, и спустя немного времени вышел из тени прямо на свет примитивных светильников и факелов. Там, в одном из больших помещений, в которое сходились несколько тоннелей, сидели человек двадцать бродяг, одетых во что попало, сильно поношенное и порой даже не по размеру. Собравшиеся были разных возрастов, от довольно пожилых и до пареньков лет четырнадцати-шестнадцати. У многих на лицах имелись шрамы, у одного даже отсутствовало ухо. Люди были вооружены, кто чем: кому достался весьма хороший меч, кому булава, топор или кинжал попроще, а кто и вовсе носил при себе самодельные заточки и переделки садовых инструментов. Люди сидели в кругу на чем-то, что и мебелью назвать трудно – так, груда трухлявых досок, сбитых вместе на манер стульев и скамей. В центре круга, в мешках и деревянных коробках, были свалены в кучу драгоценности, предметы одежды, деньги, посуда и безделушки. Неподалеку горел костер, на котором, в большом чугунном казане, варилось нечто, по запаху мясное. В этой разношерстной компании Азазель приметил также и немолодого, худого мужчину, одетого в униформу, которую выдавали узникам и каторжникам. Одни люди пили самодельное вино и громко смеялись, другие о чем-то оживленно разговаривали и спорили, кто-то делил сокровища, а кто и вовсе сидел молча. Азазель вышел на свет и своим появлением шокировал сидящих: кто в ужасе отпрянул назад, кто выхватил оружие или его подобие, а двое парнишек, что уже набивали животы мясной похлебкой, даже уронили на пол свои деревянные ложки. Видать, эта компания явно не хотела быть обнаруженной, недаром ведь они жили в тоннелях. Но тут было что-то еще! Уж слишком большой страх читался в глазах этих людей. Наконец, кто-то из собравшихся заговорил. Голос его был хриплым, с постоянным кашлем. Сказывалось длительное пребывание в сырых катакомбах.
– Слышь, Козырный Принц, ты ведь нам чесал, что тут чудищ не водится! А тут такой красавчик нарисовался! Зачем я только из тюряги бежал?!
– Заткни пасть, Прыгунок! – Командным голосом, еще грубее первого, отозвался тот, к кому относились сказанные слова. – И сиди тихо! Шут его знает, что это такое!
Козырный принц?! Интересная встреча! Неужели так называемый «Владыка Воров», которого все ратует изловить доблестная стража? Неудивительно, что он неуловим, а добыча его столь велика! Если хорошо изучить это место, тут можно найти выход практически в любой район города. И никто, кроме Азазеля и этих разбойников, и понятия не имеет о забытых подземельях!
– Да ряженый это! Распахните зенки! Пугнуть нас пришел, да добычу захапать! – выкрикнул парнишка, только что уронивший ложку. – Ни хрена это не чудище! Братва, давайте его завалим, чтоб шороху потом не навел!
Ну это уж слишком! Если и обсуждать Владыку Ночи, то хотя бы на понятном языке!
– Заткнитесь все, если жизнь дорога! – Рявкнул Азазель, пригрозив кинжалом. Он только сейчас заметил, что его голос стал груб, свиреп, даже несколько напоминал волчий рык.
– Ты кто? – неуверенно спросил кто-то из воров.
– Азазель, Бессмертный, Первенец Лилит! – Гордо ответил Владыка Ночи.
– Азазель?! – На этот раз вопрос Азазелю задал сам Король Воров. – Тот самый Азазель? Который еще и Первенец что ли? Ну ни фига себе! А тут че забыл?
– Не твое собачье дело! Бессмертному не пристало отчитываться перед ворьем!
– Да ты гонишь! Какой ты Азазель? Даже мы знаем, что Азазель – первый красавец Владычества Асуров! А ты…. Тебя и человеком-то сложно назвать. Не то, чтобы богом….
– Что ты болтаешь, презренный! Я и есть первый красавец Владычества Асуров!
Разбойники непроизвольно рассмеялись, а потом дружно переглянулись, после чего отправили к Азазелю, видать, самого смелого, с небольшим металлическим зеркалом в руках.
– На, зырь! – Бросил с безопасного расстояния Козырный Принц. – Уж мы тут не красавцы, и то посимпатичней тебя будем!
Азазель взглянул в зеркало, и сразу же сам отшатнулся назад. В отражении на него глядела морда страшного косматого чудовища. Описать его можно было так, будто человек хотел превратиться в волка, но застрял где-то на середине. Внимательно осмотрев свое тело, Азазель увидел, что оно покрыто густой черной шерстью, на руках и ногах вместо ногтей росли звериные когти, а его красивые черные крылья превратились в две безобразные кожаные перепонки, как у летучих мышей или воздушных змеев. От вида собственного отражения Азазель резко впал в ярость. Его глаза начали наливаться кровью, а в катакомбах становилось все темнее и темнее, и свет факелов уже никак не помогал. Подземелья заволокло мраком. То там, то здесь слышалась возня, брань и приглушенные крики разбойников. А когда завеса рассеялась, на полу лежало несколько окровавленных тел с глубокими ранами от когтей. Никто из воров не сумел сбежать. Азазель подошел к телу Козырного Принца, в которого метнул кинжал, пронзивший его сердце, выдернул оружие из тела, вытер об его же тряпье, и скинул труп с древнего каменного трона, на котором любил сидеть вор. Взобравшись на его место, Азазель по привычке развалился в кресле, положил кинжал рядом с собой, и принялся размышлять. Он был обнажен, но теперь ему вовсе не хотелось прикрыть свое тело. Так он чувствовал себя более свободным и диким. Вкус крови Эвиет, казалось, до сих пор играл у него во рту. Так вот о чем говорила Лилит! Вот что значили эти доселе туманные фразы: «тьма овладеет тобой», «тьма изменить тебя». И за ужасное деяние, совершенное в отношении Эвиет, горделивый Первенец понес свое наказание….
Нет, будто подсказывало что-то в душе Азазеля, вовсе это не наказание! Просто сила перешла на другой уровень, привела внешность своего владельца в соответствие с новым статусом. К чему быть защитником, следовать старинным традициям, к чему теперь советы Лилит, когда он, Азазель, обрел и свою сущность, и свое предназначение. Теперь он Владыка Ночи по праву. И ночь для него будет вечной! Приняв тьму, он отказался от света, потому и солнце теперь не греет, а причиняет боль. Это так, мелкая неприятность! Несравнимая с удовольствием править тьмой. Душа Эвиет – только начало. Теперь, когда он знает верный способ, он может напитаться сотнями и тысячами душ, ему не будет равных! Азазель родился заново, свирепым ночным охотником. И пусть враги дрогнут перед его именем, а смертные станут его бояться и уважать! Да здравствует Азазель, Владыка Вечной Ночи!!!
Бог Разума
В разгар битвы, в десятке шагов от поля сражения, внезапно появилась она. Великая Богиня, Несравненная Лилит наблюдала за побоищем, и особенно пристально следила за одним воином, который крушил огромным мечом двух-трех противников за один удар. Богиня что-то едва заметно прошептала. Воин тут же повернулся в её сторону, и она поманила его легким движением руки. Он вмиг забыл о битве, отбросил меч в сторону и пошел к Лилит, как завороженный. Богиня взяла воителя за руку и повела сквозь лес к лагерю, где завела его в ближайший шатер. Её красно-черное одеяние начало превращаться в пару крыльев, попутно обнажая тело. Воин тут же принялся скидывать с себя доспехи, а когда он остался совсем голый, Богиня шагнула к нему, вытянула руку вперед и схватила за горло. Её ладонь превратилась в чешуйчатую когтистую лапу, да и всё остальное тело начало обрастать черной чешуей с красным рисунком. Когти впились в шею воителя. Лилит улыбалась и продолжала медленно удушать жертву. Но когда исход был уже почти предопределен, воин внезапно воспрял духом:
– Нет! Изыди! Ты не она! Ты не настоящая! Все это обман!
Закричал он и ударил кулаком в грудь чудовища. От этого фурия начала распадаться на множество отдельных фрагментов, так, как если бы она была стеклянной. А вслед за ней подобным образом рассыпалось на части все окружающее пространство. Не осталось ничего: ни Лилит в весьма странном и пугающем облике, ни битвы, ни лагеря, ни леса. Воин почувствовал холод металлических оков, открыл глаза и понял, что все еще находится в плену, пристегнутый стальными кандалами к креслу, напоминающему медицинское, в комнате, служившей то ли пыточной, то ли лабораторией. Напротив стоял Асмодей, который грязно выругался, как только его подопытный вырвался из иллюзии. Позади, прямо у изголовья, находился Натанаил. Когда воин пришел в себя, Бог Разума тут же возложил ладонь на его голову. Пленник снова потерял сознание, а Владыка Атлантиды обратился к своему ученику:
– Асмодей, ты понял свою ошибку?
– Владыка Натанаил, как по мне, так этот ублюдок просто слишком крепким оказался! Это же тренированный шпион! И он прекрасно понимал, к чему стоит готовиться, если попадет в плен!
– То есть, ты хочешь сказать мне, что не справился, потому что твой объект хорошо тренирован и научен сопротивляться внушению?
– Именно так! Предыдущие объекты давались мне гораздо легче!
– Да. Поэтому сегодня я дал тебе его. Мастер стремиться повысить свой уровень. А посредственность топчется на месте. Скажи, в чем была трудность с этим материалом?
– С ним вообще была одна большая трудность. С самого начала, едва я только начал лезть к нему в голову, он принялся сопротивляться. Орал сперва, что Богиня его защитит, что я не возымею над ним власть. Только чтобы его заткнуть столько сил ушло! Его даже в сон завалить непросто было! А когда я его все-таки уложил и начал накидывать образы, он и тут проявился: разбивал мои иллюзии одну за другой, пока я вот этот сюжет не придумал. В него он вроде бы сначала поверил, но в тот момент, когда я ему подсунул Лилит-полудраконшу, он опять все понял и будто пинком вышиб меня из своей головы!
– Так ты понял, в чем твоя ошибка?
– Полагаю, следовало его предварительно пытать, чтобы сломить эту его железную волю еще до вторжения в разум!
– Ты слишком примитивно мыслишь, мой ученик. Ты ведь сам только что говорил, что это – тренированный шпион. Он как раз и ожидает пытки, угрозы и побои. Ожидает и магическое воздействие. Его готовили, в том числе, и к тому, что мы будем вторгаться в его разум. И он очень хорошо себя проявил. Раскусил все твои иллюзии. А как только жертва понимает, что ты водишь её за нос, обман перестает работать. На протяжении всего воздействия, от начала до конца, жертва не должна терять ощущение реальности происходящего…. Твой подопытный должен переживать всё на самом деле, в своей собственной жизни. А ты именно что заталкивал в его голову собственные образы. Он их опознал, как чужеродные, и сразу же разбил вдребезги
– Я немного запутался. Как так – переживать всё на самом деле? То есть, я должен преобразовывать саму реальность вокруг своих объектов? Или заставлять их верить в то, что реальность изменилась?
– А в чем, собственно, разница?
– Владыка, я не всегда тебя понимаю. Разница же вполне очевидна: в первом случае придется перестраивать окружающий мир, а во втором – только то, как его воспримет мой подопытный
– Допустим, перестроил ты окружающий мир, а для чего?
– Ну понятно для чего, чтобы подопытный не сомневался в реальности происходящего!
– Вот видишь! В итоге все сводится к восприятию: ты перестроишь окружающий мир для того, чтобы органы чувств подопытного считали информацию и преподнесли её мозгу, как новую реальность. Я же тебе еще с самой первой нашей встречи говорил, что нет никакой реальности, есть только её восприятие тем или иным способом. Если ты влияешь на восприятие – ты создаешь своему объекту реальность. Любую, которую только сам захочешь!
– Тогда получается, что это иллюзия. Но очень хорошего качества
– Нет, это именно реальность. Для подопытного точно реальность. И его разум, и его тело будут вести себя так, как если бы любое твое наваждение на самом деле с ними происходило. Вот даже сейчас, если бы твоя картинка чудовищной Лилит сумела придушить этого шпиона, он и впрямь умер бы от нехватки воздуха. Хотя никто его за горло не держал. Но его разум, до определенного момента, не сомневался что его действительно душат. И его тело отозвалось соответствующим образом: оно просто перестало дышать. Потому что не существует какой-то определенной реальности. Существуют лишь варианты её восприятия. Каждый видит мир вокруг по разному. У кого-то эти картины совпадают почти полностью. И когда группа с более-менее одинаковым восприятием собирается вместе, они говорят уже о некой «объективной реальности». Для них она объективна, поскольку они видят мир одним и тем же образом. А вот, например, как вижу этот мир я….
Натанаил протянул сжатую в кулак ладонь Асмодею. Когда он разжал пальцы, ученик увидел знакомый уже сапфировый «глаз», и из-за этого несколько одернулся назад.
– Бери, не бойся! Просто возьми и взгляни. Расширь свою картину мира!
Асмодей несмело потянулся к камню. Натанаил кивнул в знак того, что в этот раз все будет безопасно. Ученик взял в руки камень, поднес к глазу и тут же замер в изумлении. Привычный и знакомый мир вмиг распался на множество тонких линий света, которые где-то становились плотнее, а где-то, наоборот, расходились на более широкие полосы. В каждом таком уплотнении или расхождении, сконцентрировав внимание, можно было разглядеть различные события, которые тоже выглядели очень необычно: каждое действующее лицо в них будто бы совершало все возможные действия одновременно. Через несколько секунд подобного зрелища Асмодея начало трясти. Он захотел убрать камень от лица, но уже не мог контролировать свои движения. Натанаил заметил это и тут же забрал камень обратно. Асмодей громко откашлялся и утер с лица крупные градины пота:
– Что это на хрен такое было?
– То, как вижу этот мир я. Ты что, не слушал, когда я только что тебе объяснял про разность восприятия?
– Я…. Как бы тебе сказать…. Не думал, что оно настолько разное!
– А я, наоборот, полагал что ты-то как раз быстро все поймешь. Ведь твоя мать видит мир примерно так же, как я
– Я даже не понял, что именно я увидел…. Белиберда какая-то. И свет очень яркий, глаза слепит!
– Ты увидел саму суть мироздания – чистый белый свет. И все его проявления в Сфере Материала. Мы, эоны, называем эти проявления волнами вероятности. Те, что поплотнее – это более вероятные события. А те, где линии света отстоят друг от друга больше всего – наименее вероятные. Когда я рассредоточен, я вижу все эти варианты одновременно. А когда я навожу фокус внимания на один из секторов, которые я только что тебе показал, я могу подробно рассмотреть каждый вариант на интересующих меня линиях. По сути, люди воспринимают мир так же. Но из-за ограничений их тел они четко видят лишь один вариант, который и называют «реальностью». Другие варианты они видят лишь как бледные тени в своем воображении. Это они называют «будущим». Хотя на самом деле это – всего лишь их попытка угадать следующее событие. Иногда они угадывают, а иногда волны вероятности преподносят весьма интересные сюрпризы. И они называют это «роковыми событиями» или «поворотом судьбы». Неужели она тебе раньше никогда об этом не рассказывала?
– Да может и рассказывала, я не помню уже. Да и вообще, невнимательно слушал. Мать одно время всем нам докучала своими умными речами, а потом отвалила наконец….
– Видимо, «отвалила», как ты выразился, когда поняла, что ты не хочешь ничему учиться, и тебе приятнее роль «богатого наследника»: слава сына Богини, легендарного Бессмертного, при этом не обремененная обязанностями
– Владыка, ты как будто Азазеля описал!
– А ты сам недалеко от него ушел. Вы словно соревнуетесь, кто дальше убежит от ответственности. Хотите привилегий и почестей, а вот учиться не хотите. Мать от вас, конечно же, отстала. Всему виной её дурацкое убеждение насчет свободы выбора. Но тебе повезло – я разглядел твой потенциал и решил лично за тебя взяться
– Я благодарен тебе, учитель! Но все равно никак пока не лезет в голову, как Лилит все время видит…. Ну, вот эти твои варианты…. Она обычно ведет себя так, словно видит мир как и все остальные люди
– Потому что она и видит его так, как все остальные люди
– Опять твои загадки! Ты ведь сейчас показал, что эоны видят мир абсолютно иначе! Вот так, как ты
– Верно, я вижу мир так, и только так. Но у меня и человеческого тела нет. А Лилит создала себе материальное тело. Поэтому ей доступны, можно сказать, два зрения: одно обычное, человеческое, а второе – такое, как у меня. Ты тоже можешь такое натренировать, это тебе сильно пригодится в наведении иллюзий
– А это как мне пригодится?
– Ты сможешь уплотнять или, наоборот, разжижать те или иные волны в восприятии своей жертвы. Таким образом, ты станешь управлять тем, как жертва видит мир. Обратимся к тому же примеру: скажи, почему твою мать называют Несравненной?
– Ну это совсем простой вопрос: потому что она – самая прекрасная женщина в глазах любого, кто на нее посмотрит. И сравнивать её с человеческими красавицами просто не имеет смысла!
– Асмодей, не разочаровывай меня, думай лучше! Ты сейчас не ответил, а просто процитировал типичные человеческие легенды. Поразмысли о не о том, что видят люди, а почему они видят её именно такой!
Бессмертный еще раз прокрутил в голове слова учителя, и тут его осенило:
– Она им тоже иллюзии в бошки закидывает! Вот эти твои волны как-то меняет, и она им кажется самой красивой женщиной в мире! А на самом деле получается, что она обманщица!
– Уже лучше. Ты почти догадался. Только дело не в красоте, а в восприятии. И она не обманщица. Хотя в нашей государственной идее Лилит называют именно так. Но это, опять же, ширма для людей. А мой ученик должен знать правду. Лилит никого не обманывает. Видишь ли, в каждом из нас, хоть в боге, хоть в человеке, есть весь спектр личностных качеств. Но в разных пропорциях. В ком-то преобладает, скажем, доброта. А в другом – наоборот, гневливость и злоба. Но я тебе скажу даже больше: на самом деле, это самое преобладание мы тоже внушаем себе, согласовываясь с картиной своего мира. Если человек видит мир дружелюбным и полным чудесных даров, он и сам будет склонен к доброте и щедрости. А тот, кто видит мир полем боя, в любую секунду будет готов сжать кулаки. Лилит способна распознать картину мира человека очень быстро, смертный и глазом моргнуть не успеет. А дальше уже работает её магия. Она как бы «подсвечивает» те её черты, которые наилучшим образом вписываются в картину мира её собеседника. Бунтарь видит в ней бунтарку, паинька – заботливую маму, умник – мудрую мастерицу….