- -
- 100%
- +
– Да просто посмеюсь тебе в лицо, вот как!
– Хорошо. Тогда готовься посмеяться вместе со старшим братом!
Натанаил щелкнул пальцами. Комнату озарила яркая вспышка, раздался удар грома, и рядом с Богом Разума появился человек, закованный в блестящие стальные доспехи, лицо которого скрывал пластинчатый шлем в форме головы шакала. На его поясе висели два боевых серпа – хопесы. Оба были выкованы из цельных брусков металла матово-серого цвета, от вершины острия до основания рукояти. Воин встал рядом с Натанаилом и поднял забрало. Он повернул голову в сторону Азазеля. На Владыку Вечной Ночи уставились два жутких, потухших, совершенно пустых глаза мертвеца. Первенец ужаснулся и попятился назад.
– Что случилось, Азазель? Ты ведь хотел посмеяться мне в лицо. Где же твое веселье? Или не оценил моей шутки?
– Что это за создание? Почему я не чувствую в нем искры жизни? Это не мой брат. Это…. Это…. Я не знаю, что это. Где ты это взял?
– Да, собственной искры жизни в нем нет. Так Троица прокляла твою мать за неповиновение. Все её дети должны были рождаться мертвыми, не способными вместить живую душу. Но благодаря мне не стало Троицы, а значит, не стало и проклятия. Лилит долго оплакивала первенца после того, как похоронила. Я нашел его могилу и оживил, вложив часть своей собственной искры. Я назвал его Сет. Сет – идеальное создание. Он не подвержен эмоциям и переживаниям, ему неведома нелогичность! К несчастью, ему вообще ничего не ведомо! Он начисто лишен разума. Моя энергия поддерживает в нем жизнь, но фактически он мертвец. У него нет собственного сознания. Скажу иначе – в каком-то смысле Сет – мое второе тело. Я потратил много сил и времени, пытаясь наделить его хоть каплей разума. Тогда он мог бы стать первым в моей расе идеальных существ. Я делал бесчисленное количество попыток. Но тщетно! Он был и остается вот таким, ни живым, ни мертвым. Зато он абсолютно неуязвим. Потому я дал ему и второе имя – Неумирающий.
– Да уж…. Старший брат… – Недоумевая, будто сам себе, сказал Азазель. – И к чему ты клонишь?
– Проклятие можно разрушить разными способами. Большинство из них – долгие, мучительные и приносящие весьма сомнительный результат. Лишь один способ верен и гарантирует полную победу. Поэтому я показал тебе Сета. Сравни себя и его. Лилит была проклята силой Троицы. Пока они были живы, она могла родить только мертвеца. Но стоило им исчезнуть – исчезла и эта сила. Проклятие разрушилось полностью, и на свет появился ты. А твоя исходит из одного источника. И чтобы я смог помочь тебе снять твое проклятие, нужно будет….
– Нет! – Тут же отрезал Азазель. – Не бывать этому!
– Да, именно так. Будь разумен, другого пути нет
– Ты лжешь!
– Ты прекрасно знаешь, что я не лгу. Просто не хочешь себе признаться. Так просто. И так сложно. Ты предал свою девушку, чтобы стать чудовищем. Предашь ли ты мать, чтобы вернуть все обратно?
Азазель не знал, что ответить. Натанаил говорил убедительно, доказательства его слов были вескими, но что-то все же заставляло сомневаться:
– Я не уверен, что одним предательством можно исправить другое. Должен быть иной способ….
– Я говорю истину. Какой бы неприятной для тебя она не была. Принять её или нет – выбор за тобой. Но если моих слов недостаточно, можешь спросить у того, кто уже сделал верный выбор, встал на мою сторону и обрел великую силу!
Натанаил подошел к своему трону, нажал клавишу на его рукояти, и произнес: «Министр Порядка. Срочно поднимись ко мне. Только что появились очень интересные новости!». После этого мелькнула еще одна вспышка, из которой появился Асмодей. Только вместо свойственных ему роскошных и вычурных нарядов на нем был серебристый комзол без всяких излишеств, украшенный лишь крупной брошью с государственным гербом Атлантиды. Едва оглядевшись, Асмодей уставился на брата. Азазель точно так же вытаращился на него в ответ. Оба явно не могли понять, что каждый из них здесь делает:
– Асмодей! Так вот ты где был, негодяй мелкий!
– Вот черт! Оно еще и разговаривает! Владыка, что это за тварь такая? Это продукт твоих опытов? Или ты опять проверяешь мое восприятие?
– Мой верный министр, это – твой старший брат. Он немного преобразился, но ты все равно узнаешь его, стоит тебе присмотреться внимательно. Вы же одной крови. Почувствуй его!
Асмодей сосредоточил внимание на косматом чудовище, и едва понял, что перед ним действительно Азазель, выкрикнул:
– Да ладно! Вот это новость! Быть того не может! Азазель, что с тобой? Ты как-то изменился…. Долго не брился что ли?
– Ты как специально ждал этот момент, чтобы обрушить на меня свои колкости!
– Ну ты же помнишь мою репутацию? Все говорили, что я остер на язык. А тут такой повод. Невозможно удержаться. Владыка, как он тут оказался? Это ты его таким сделал?
– Полагаю, Азазель тебе расскажет сам…..
По окончании рассказа Асмодей рассмеялся и едва было не разразился долгим, заливистым хохотом, но Бог Разума поднял ладонь, и министр тут же задавил смех:
– Ну ты даешь, брат! А еще меня называешь остолопом! Это же надо было вообще до такого додуматься! Такую хорошую певичку загубил. Она мне даже нравилась. Не как девушка, не в моем вкусе. Жирненькая, да и лицо какой-то простушки. Я предпочитаю костлявых аристократок, сам помнишь! А вот концерты вполне годные давала. – Асмодей едва заметно покосился на своего Владыку. – Ну это пока всемогущий Натанаил мне не объяснил, что музыка – пустая трата времени, мне её пение нравилось. А ты конечно удивил…. Что блин в твоей лохматой башке происходит….
– Хватит! Вы мне уже надоели! Теперь постоянно будете меня этим тыкать?
– Почему бы и нет? Повод же есть!
– А вы чем лучше? Натанаил сам убийца. А ты ему потакаешь. Скольких вы уже отправили на тот свет без всяких причин? Небось даже не считаете? Вы точно такие же злодеи. Зато меня упрекаете!
– Азазель, мы не просто убийцы. Мы вершим судьбы мира. Мы – таран эпохи. А уж если кто ненароком будет смят колесом эпох – что ж, не стоило стоять на дороге! А ты девицу прикончил, еще и свою так называемую «любовь». Это как-то не по-злодейски, а просто мерзко. Мы мыслим масштабно, а то, что делаешь ты – это как конфеты у детей забирать….
– Асмодей, хватит! Твои упреки справедливы, но неэффективны. Так твой брат не поймет, причины, толкнувшей его на этот путь. Азазель! Раньше ты думал, что мир – твоя большая игрушка по праву наследия. Ты ведь думал, что это её мир. А значит и твой, раз ты её первенец. Потому ты легкомысленно полагал, что и Эвиет – твоя игрушка, можно относиться к ней, как к своей кукле. Без всяких последствий. Но последствия пришли, и ты сразу растерялся. К счастью, это не только её мир. И в нем есть я. Теперь посмотри на своего брата. Помнишь, каким он был с ней? Гуляка, мот, прожигатель жизни. Бедняга не понимал, чего он хочет. Не понимал свой настоящий потенциал, не хотел искать свое призвание и свою силу. И посмотри, каким он стал со мной! За то недолгое время, что я его обучаю, он обрел гораздо больше, что за целые эпохи с ней. А все из-за этой дурацкой идеи свободы, которую она пропагандирует везде и всегда. Да, свобода пьянит. Но как ты уже понял, похмелье зачастую бывает очень болезненным. Свобода лишает цели. Ты вроде бы можешь все, но не понимаешь, чего именно хочешь. И когда ты идешь ложным путем, некому тебя направить. Ведь согласно её принципам, вмешиваться – значит посягнуть на свободу воли. Но невмешательство сродни преступному бездействию. Она никак не остановила тебя от того, чтобы сорваться в пропасть. И никак не способствовала тому, чтобы Асмодей нашел и развил свой талант. Она спокойно позволяла ему просто прогуливать богатства и ни о чем не думать. А тебе позволила превратиться в чудовище. Хоть и могла это предотвратить….
Азазель призадумался.
– Знаешь, в твоих словах что-то есть. Но мне все равно сложно поверить, что она нарочно позволила мне совершить этот ужасный поступок. Она бы никогда не одобрила убийство!
– Я ведь сам все уже увидел. Вспомни ту ночь. И вспомни, что произошло чуть раньше. Последний концерт Эвиет. Она ведь там была. Она смотрела на твою будущую жертву. И не сделала вообще ничего. Что мешало ей, например, собрать вас после концерта и поговорить всем вместе? Один простой разговор спас бы как минимум две жизни: твою и Эвиет. А еще жизни все тех, следующих, кто был после певицы. Но она предпочла невмешательство. Невмешательство, равное соучастию
– Азазель, братец! Мы оба пострадали от нашей матери. Ты превратился в зверя. Меня просто эпоху за эпохой не замечали, и я вынужден был заполнять эту пустоту внешним лоском и наносным высокомерием. Я был слеп. Великий Натанаил открыл мне глаза. Свобода развращает. Она приводит лишь к беспокойству, страданиям и бесславному концу. Владыка научил меня, что только порядок ведет к силе и могуществу. Порядок придает смысл, все расставляет по своим местам
– Но ведь другие боги, наши братья и сестры. Они ведь добились успеха и обрели и силу, и могущество, и смысл
– Но не благодаря Лилит, а скорее вопреки. Она всегда бездействовала. Просто сидела и ждала, что же получится, что же будет дальше. Лилит вовсе не заботливая мать. Она – тоже игрок, и мы для нее – еще одни фигуры на игровом поле! Вспомни, скольких людей она сначала возносила, а потом, когда они отыгрывали свои роли, бросала на произвол судьбы! Скольких царей, полководцев и магов она низвергла, когда те смели играть не по её правилам
– Насколько помню я, она низвергала только тиранов
– Да да да. Она нам всем так говорила. Но кто в её понимании тиран? Тот, кто посягает на её принципы. А раз она карала тех, кто был с ней не согласен, кто же тогда тиран?
– Я сейчас совсем запутался….
– Ничего. Если останешься с нами, то разберешься. Но можешь и к ней вернуться. Держать тебя не станем. Просто помни, что когда все начнется, ты будешь для нас в лагере врага. Таковы будут последствия этого выбора. Любой выбор влечет последствия. Только порядок помогает сделать их благоприятными. А так называемая свобода ведет к пропасти, в которую тебе уже не посчастливилось упасть. Сейчас лишь тебе решать, что будет дальше
– Если я верно все понял, вы предлагаете убить Лилит?
– Азазель, ты ведь уже знаешь, что будет, когда она умрет. С ней ничего плохого не случится. Она вернется в Сферу Эонов и просто все забудет. А мы освободим этот мир от её бредовых идей и наполним его порядком. Мы исправим все, что она тут натворила за эти эпохи. А ты опять станешь самим собой. Если ты хочешь искупить свою вину, помоги мне освободить этот мир от Лилит. Повторяю снова: решать тебе. Можешь улетать отсюда и дальше помогать этой обманщице, а можешь остаться и быть посвященным во все мои тайны. Как видишь, твой брат Асмодей уже отрекся от лживых напутствий Лилит и стал моим учеником. Теперь он – Министр Порядка Атлантиды. Но если тебя и это не убедило – давай, улетай!
Натанаил взглянул на металлическую стену, и огромная стальная плита начала подниматься вверх. Когда окно полностью открылось, Азазель почувствовал свежее дуновение ночного ветерка и увидел в небе огромную желтую Луну. Первенец подошел к краю и посмотрел вниз. Азазель постоял еще немного, и обернулся. Сперва он взглянул на облаченного в сияющие доспехи Сета, потом – на Владыку Атлантиды. Лучистая энергия, игравшая в стеклянном теле Натанаила, будто гипнотизировала его.
– Хорошо, будь по-твоему! До конца ты меня не убедил, но задуматься заставил!
– Знал, что можно рассчитывать на твою сознательность, Азазель! Будь моим гостем. Походи тут где хочешь, осмотрись. Уверен, ты сможешь постигнуть мою истину!
Повелитель мух
Расшифровка языка жизни имела значение не только для науки Владычества Асуров, но и для Вельзевула лично. В отличие от остальных своих братьев и сестер, Вельзевул не был великим воином или магом. С детства он был полноват, заметно сутулился, а с годами почему-то еще и наполовину облысел, что детям Лилит было совершенно несвойственно. Всех остальных физическое несовершенство и любые признаки старения обошли стороной. Ему еще повезло, что все эти недостатки были только внешними. В остальном его тело оставалось таким же молодым и здоровым, как и у других Бессмертных. Углубляясь в изучение языка жизни, Вельзевул понял, что дело было именно в нем. Почти все живые существа получали половину языка жизни от отца, а половину от матери. Так же и он сам получил половину от Лилит, а половину от Каина. И по неизвестной никому причине в его теле сильнее проявлялись участки языка жизни отца. По крайней мере, в той части, что касалась физической силы и способностей к магии. Тут от был неотличим от простого смертного. Преимуществом был лишь его экстраординарный ум. В части наук он превосходил даже богиню мудрости Софию.
Чем же был этот язык жизни на самом деле? Как выяснил Вельзевул, это был своеобразный шифр из ряда повторяющихся химических веществ, который с помощью сложных процессов развертывался в целый живой организм и определял все его признаки. У Лилит с этим шифром сливалась еще и чистая энергия эона. В её крови она преобладала. А в крови её детей составляла ровно половину. Ученый сделал верный вывод, что личную силу каждого из Бессмертных определяла еще и восприимчивость к этой энергии. Его братья и сестры чувствовали, как их сила свободно течет через все тело, наполняет каждую его частицу. А Вельзевул был лишен этого восприятия. Видать, тоже из-за преобладания языка жизни отца. Он решил понять, как именно язык жизни был связан с силой Лилит, и таким образом надеялся повысить свое восприятие. Но после несчетного количества исследований задача оказалась ему не под силу. Зато он понял, что можно пойти другим путем и улучшать собственное тело, придавать ему новые качества с помощью науки. Ученый принялся работать в этом направлении…
___
Вельзевул подошел к огромному валуну, лежавшему посреди пустынной местности, и практически безо всяких усилий, с удивительной легкостью поднял его над головой, после чего откинул глыбу в сторону, будто это был просто мелкий камушек.
– Как тебе, мама?
– Признаться, удивлена! – Лилит действительно удивилась внезапно возросшей силе своего сына. Внешне он тоже изменился, стал заметно крепче, более молодым и лицом, и телом, сравнялсь в этом с остальными Бессмертными. – Вельзевул, неужели ты все же раскрыл свой дар и обучился магии?
– Вовсе нет. Магия тут не при чем. Мне помогла наука. Сейчас все покажу. Кстати, мы уже пришли. – Вельзевул подвел Богиню к казавшейся монолитной скале, и слегка толкнул ногой едва заметный выступ. Часть гранитной стены слегка отъехала назад и раздвинулась на две части. – Вот, здесь я занимаюсь своими исследованиями. Пойдем!
Ученый провел мать по таинственным подземным ходам, ведущим в целую сеть просторных помещений, освещенных яркими светильниками. В них располагались различные приборы, инструменты и рабочие столы. Один использовались для препарирования, а на других аккуратно расположились многочисленные бумаги с вычислениями и чертежами. К одному из таких столов Вельзевул и подвел свою мать.
– Смотри – Ученый ткнул пальцем в детальный чертеж, изображавший не то спираль, не то винтовую лестницу. – Вот это! Именно то, что я искал: язык жизни. Всё оказалось довольно просто – в нем только четыре буквы, которые складываются в бесчисленное количество слов. Эти слова и определяют все свойства наших тел. Это делает людей людьми, рыб – рыбами, а муравьев – муравьями. Вот эта простая последовательность!Теоретически, если менять эти слова, можно сделать свое тело каким угодно. Собственно, ты и сама только что видела. За этой наукой огромное будущее. Возможно, это важнейшее открытие за все эпохи!
– Впечатляет! Скажи, это сможет ему помочь?
– Я не стану давать безусловных гарантий. Признаться, это, как бы помягче сказать, преображение Азазеля несколько выходит за рамки моих изысканий. Его язык жизни изменила магия. Его сила привела его тело в соответствие с неверным решением, которое он принял. Все выглядит так, будто бы он, пусть где-то в глубине души, сам хотел таким стать
– Это вряд ли. Он всегда кичился своей необыкновенной красотой
– Не в этом дело. Когда он углубился в магию тьмы, он захотел стать более могущественным, дерзким и опасным. Тьма понравилась ему куда больше, чем свет. Готов поспорить, он постоянно об этом размышлял, восхищался своими новыми способностями. И сила исполнила его желание. Он действительно стал и могущественным, и опасным, и обрел новые способности, свойственные диким зверям. И тьма стала его вечным домом. Он же не уточнил, как именно он желает все это получить. Поэтому сила сделала так, как сумела. Когда ты обучала нас магии, ты часто об этом говорила: «Сила исполнит любые желания, поэтому будь с ними осторожен и тщательно сформулируй свое намерение»
– Рада, что хоть кто-то меня слушал!
– По злой иронии, я-то как раз так и не обнаружил в себе магического дара….
– Твой дар – это твой великий ум! Цени его, как любой другой. Это ничем не хуже, чем, например, метать молнии или ворочать валуны
– Я бы, конечно, поспорил
– Но мы не будем спорить. Ты исполнил мою просьбу, никому не говорил про Азазеля?
– Нет конечно. Я ведь обещал, что это останется только между богами. Поэтому буду молчать хоть целую вечность. Ну или пока Азазель сам себя не раскроет
– Я надеюсь, что это поправимо, и что мы сможем исцелить его. Я тоже долго ломала над этим голову. Конечно, его поступок…. Когда я только узнала, я…. Наверное, даже слов таких нет, чтобы описать, что я чувствовала. Это настолько ужасно, что до сих пор в голове не укладывается. Когда её обнаружили, за мной сразу прислали гонцов. И как только я дотронулась до тела, я поняла, что произошло. Я села рядом с кроватью и схватилась за голову. Расследователь велел всем выйти, и мы очень долго и серьезно говорили. Я не озвучила ему, зачем Азазелю понадобилась кровь девушки. Даже если я была не готова к такому – представь, как отреагировали бы люди!
– Прекрасно понимаю! Такое падение Первенца посеяло бы разлад и панику. Возможно, даже подняло бы восстания против Бессмертных…. Просто подарок для нашего врага!
– Поэтому я решила скрыть это, и расследователю тоже велела придумать другую версию. Все-таки Эвиет была знаменита, люди требовали ответов. Я долго искала Азазеля. И все становилось только хуже. Другие девушки тоже начали пропадать. Насчет боязни солнца я тогда еще не знала, но интуиция подсказывала мне, что он скрывается где-то в подземельях. Там я его и нашла. После превращения он больше не показывался на людях. Он винит в этом меня. Это ведь я его учила управлять силой тьмы. Если бы я могла, я бы все исправила. Я попыталась, но ничего не вышло….
– Мама, в этом нет твоей вины. Азазель сам вздумал испить крови той девицы. Надо же было оказаться таким дураком! Что он вообще думал, когда взял и….
– Стой – Перебила Богиня. – Я все это прекрасно знаю. Я даже могла спасти бедняжку Эвиет. Помню как сейчас, на празднике, она пела для нас всех. Я смотрела ей в глаза. Я могла в тот вечер просто подойти к ней и предупредить об опасности. Но я не думала, что Азазель зайдет так далеко. Он должен был научиться отпускать. Он должен был пережить все это сам, научиться не только пленять, но и давать свободу. Я хотела научить его, что нельзя никого удерживать силой, что человек должен иметь право выбора, что человеческая душа никогда не расцветет под гнетом тирании, что пленница недолго сможет радовать своего поработителя. Все пошло не так. Мой сын обезумел и превратился в убийцу. Он испил уже столько крови, что никто не поверил бы, что он может сойти с этого темного пути. Никто, кроме меня. Азазель говорит, что ему плевать на судьбы своих жертв. Что смертные на то и смертные, чтобы умирать. А раньше или позже – какая разница, в тени веков все превратятся в пыль. Но на самом деле Азазель страдает. Я хочу ему помочь. Поэтому надежда на тебя. Может быть, если магия тут бессильна, то наука поможет
– Повторюсь лишь, что обещать не могу. Но вероятность достаточно велика. Ты ведь только что видела, на что стал способен я, после того, как внес некоторые изменения в свой собственный язык жизни. Я считаю, что можно придать телу практически любые желаемые свойства. Даже обратить вспять метаморфозу Азазеля. Правда, придется привести его сюда
– Это уже сложнее. Он куда-то исчез
– Да что же это такое то! Сперва Асмодей….
– Этого я и опасаюсь. Уже известно, что Асмодей перешел на сторону врага. Азазель сейчас уязвим, как никогда. Асмодей мог и его переманить. И все это, как назло, именно тогда, когда Натанаил начал вторжение и оккупировал часть Вольных Земель. Я просто не справляюсь сразу со всем. Я же не могу быть везде одновременно. А вот Азазель, как всегда, думает только о себе! Я еле нашла время, чтобы его отыскать. А он опять пропал!
– Надеюсь, мы его отыщем. Или сам объявится. Я в любом случае помогу, чем смогу. Должно сработать
– Да, пока не забыла, расскажи, как оно работает? Что ты делаешь с языком жизни?
– Возьмем, опять же, меня! Мама, ты же знаешь, что, если сравнивать не напрямую, а пропорционально, то муравей раз в сто сильнее любого человеческого силача?
– Знаю. А при чем тут ты?
– Я вживил себе часть языка жизни муравья, отвечающего за его невероятную силу. Только что ты видела результат! Но это еще не все! Природа очень разнообразна, и создала существ, которые намного сильнее, выносливее и ловче людей. Я постепенно встраиваю в себя все новые и новые слова из их языков жизни, и с каждым разом обретаю их полезные свойства. Я стал чрезвычайно вынослив, я могу запросто обежать эту пустыню от края до края, не задумавшись и о глотке воды. А мое зрение теперь столь остро, что если я выйду на поверхность прямо здесь, то смогу разглядеть городские стены! А ведь до ближайшего города огромное расстояние. Разве это не здорово?!
Лилит несколько смутилась.
– Вельзевул, а ты уверен, что это не опасно? Это все звучит…. Очень странно. Ты точно знаешь, что встраиваешь в себя только полезные свойства существ, которых ты используешь для своих опытов?
– Мама, ты же сама хочешь, чтобы Азазель стал прежним. В моих расчетах не может быть ошибки. Конечно же, я беру лишь полезные черты. И постепенно улучшаю свое тело….
– А вдруг…. Нет, я не сомневаюсь в пытливости твоего ума. Но вдруг и с тобой что-то случится. Признаться, я начала бояться за тебя. Я хочу помочь Азазелю, но я не хочу, чтобы еще один мой сын превратился в….
– Чудовище? Брось! Чудовищ не существует.
– Зря ты так! По крайней мере с одним я знакома.
– Натанаила я бы не назвал чудовищем. Он – вообще нечто иное. Я бы хотел изучить его, узнать поближе. Он уникален. И по-своему тоже прекрасен.
– Натанаил? Прекрасен?
– Нет, прекрасна не его личность, конечно, а его, так сказать, устройство. Это существо за гранью даже моего понимания…. Но не бойся, я никогда не пойду с ним на контакт – Вельзевул на пару секунд задумался. – Мы отвлеклись. Я уверяю тебя, мама, со мной не случится ничего такого, что произошло с моим братом. Он всегда был слишком горд собой, амбициозен, даже высокомерен. Все это мне не свойственно. Я не собираюсь использовать науку во зло. Мне не нужна власть и мне чужды амбиции. Ученого интересуют только знания, не более того. И не менее. Пойдем, я покажу тебе кое-что еще!
С этими словами Вельзевул отвел мать в еще одно помещение, скрытое за массивной металлической дверью. Оно было очень просторным. Там вполне мог поместиться большой корабль. Но вместо корабля там располагались множественные вольеры с диковинными существами, которых не найти где-либо еще на всей планете. Эти существа, самых различных форм и размеров, казались причудливым сплавом давно известных видов животных и насекомых. В природе ничего подобного никогда не могло бы появиться. Этот зоопарк Вельзевул демонстрировал матери с особой гордостью, как величайшее свое достижение. Однако, по мере того, как они продвигались от одного загона к другому, Лилит все больше становилось не по себе. Наконец, при виде очередного эксперимента своего сына, она потеряла терпение.
– Все! Хватит! Вельзевул, уведи меня скорее отсюда!
– Но мама, что в этом плохого? К тому же, так я вылечу брата….
– Нет! Я на это не согласна! Так мы не сможем помочь Азазелю. До этого я думала, что его магия темна и жестока. Но твоя наука….
– В ней же нет зла! Это просто наука, ничего более.
– Вот именно! Самое страшное, что все это ты делаешь даже не со зла. Ты исковеркал саму природу. Разве ты не понимаешь, что эти создания…. Их просто не должно быть! Вельзевул, умоляю тебя, забудь мою просьбу! Просто перестань все это делать! Убей эти несчастные создания и никогда, слышишь, никогда больше не играй с теми знаниями, которые ты открыл! И прекрати ставить опыты над собой. Я понимаю, если бы подобное придумал Натанаил. Но ты!