Бойцовская честь
- -
- 100%
- +
А Андрюхе досталось неслабо, его противник Магомед Ибрагимов из Республики Дагестан оказался крепким орешком. В отличие от предыдущих парней, которых Полтава бил, как козел, этот боец не отступал ни на шаг. Главное превосходство Андрея было одно – класс. За исключением случайного удара невозможно победить противника, который превосходит тебя в классе по всем параметрам. И теперь Полтава сошелся с противником, бывшим не хуже его, а самое главное, Магомед был таким же голодным до победы, как и Андрей. Так что теперь легкой победы ожидать не приходилось. Первый раунд Андрей начал классически, подергал противника, заставил несколько раз «провалиться» и поймал на удар. Только вместо привычного «выключения света» дагестанец врезал Андрею в ответ еще пару раз и хорошенько его «болтанул». Вот тогда-то я и понял, что у Полтавы серьезные проблемы. Так что первый раунд прошел в жестком обмене ударами, несколько раз переходящими в борьбу. В итоге, когда оба, шатаясь, двинулись в свой угол, я не мог сказать, кто одержал победу в раунде. Вроде как Магомед попал чаще и сделал больше бросков, но Андрюха дважды сбил его с ног, и, откровенно говоря, тоннаж его ударов был намного выше.
– Воду! – Тренер схватил бутылку и вылил все содержимое на голову Полтавы, в то время как катмен обрабатывал небольшое рассечение над бровью.
Я подал Андрюхе вторую бутылку и подставил ведро, тот сполоснул рот и быстро выплюнул кровавую жидкость. Несколько раз выдохнув и вдохнув, он прищурил один глаз и сказал:
– Крепкий, гад…
– Андрей! – заорал тренер, несколько раз хлопнув его по груди. – Не переходи с ним в борьбу, роняй на задницу, как делал в начале раунда, и просто пинай по ногам. Не вздумай с ним бороться! Что же ты на его территорию лезешь! Сбил боковым – добил! Пытается вязать – отходи! Ты понял?!
– Да, – скривился тот и отдал мне бутылку. Повернувшись ко мне, спросил: – Что думаешь?
– Думаю, он прямой твой не видит.
– Тоже заметил, – кивнул Андрюха и повернулся к судье, который уже вышел на центр ринга и смотрел то в наш угол, то в другой, ожидая бойцов. Стоило Андрею и Магомеду снова сойтись, раздался гонг, и оба, стукнув кулаками, отошли на шаг назад и встали в стойку. Несколько секунд они кружили по рингу, затем Магомед снова пошел в борьбу, Андрей попытался поймать того на колено, но молниеносной победы, как с Савиным, не вышло. Колено попало дагестанцу в плечо, но тот все равно зацепился за ногу и смог перевести бой в партер. Около минуты они боролись, каждый пытаясь занять нужную позицию для выхода на болевой или ударную позицию в маунте, но никто не мог взять верх. Спустя полторы минуты напряженной борьбы рефери поднял обоих и оба бойца снова начали работать в стойке. В какой-то момент Магомед смог попасть джебом в челюсть Андрею, так что у того подкосились ноги и его откровенно повело. Зал закричал, когда противник Полтавы бросился на Андрюху, выбрасывая удар за ударом по, казалось, уже поверженному противнику.
– Андрюха! Клинчуй! Цепляй его! Клинчуй! Мать твою! – орал тренер, в то время как Андрюха, казалось бы, чудом уклонялся от размашистых боковых, которые обрушивал на него дагестанец, поверивший в свою победу. Наверное, единственным спокойным человеком в этой ситуации был я. Тренер Полтавы, может, и хороший специалист, но я-то тактику Полтавы знаю прекрасно. Он мой друг, и мне известно, что Полтавский – очень хитрая бестия. Парень сам по себе простой, но вот в бою перехитрить его практически невозможно. С первого дня я запомнил тот урок, который преподал мне Андрюха на нашем первом спарринге, – больше всего сил забирает не тот удар, который попал, а тот, что «летит в молоко». Вот и сейчас, когда весь зал бесновался от сумасшедшей атаки Магомеда, бомбившего своими мощными ударами по Полтаве, который ушел в глухую оборону в углу и только изредка выбрасывал удар-два, я понимал, что серьезные проблемы сейчас именно у Магомеда. В то время как тренер бесновался и орал, а катмен нервно сжимал в руках свой «утюжок», я заметил самое главное – дагестанец бил, что говорится, «по площадям» – удары летели только по рукам и плечам, но при этом «поверженный» Полтава умудрялся еще и обороняться корпусом, не позволяя противнику акцентировать удар. Действия Магомеда были, безусловно, эффектными, но не эффективными. Он слишком выложился в этом безумном спурте и был наказан; когда его натиск стал ослабевать и он начал откровенно выцеливать по зажатому в углу противнику, Андрей вдруг моментально провел самую простенькую двоечку из прямых, и, к восторгу зрителей, фаворит вдруг оказался на полу. Прежде чем Андрей смог закрепить свой успех, дагестанец моментально «прилип», не давая нанести удара. Бой снова перешел в борьбу, тут раздался гонг и рефери разнял борющихся бойцов.
Когда оба поднимались, я заметил, как дагестанец удивленно посмотрел на Полтаву, который бодрой походкой пошел в свой угол, сам же Магомед странно повел шеей и, шатаясь, направился к ожидающей его команде. Тем временем довольный Андрюха выхватил из моих рук бутылку с водой и, прополоскав рот, проговорил:
– Вот теперь все…
– Андрей! Это что было такое? – начал тренер, но Полтава так посмотрел на него, что тот умолк.
– Неважно я себя что-то чувствую, – вдруг сказал Андрей, глядя прямо перед собой, затем посмотрел на тренера. – Он вымахался, кончился. Все.
Оставшиеся секунды мы молчали. По телеку тренер всегда кричит на бойца, но тут было все по-другому. Все молчали. Потом Андрей сплюнул кровь в ведро и проговорил в пустоту:
– Кончился… обидно, черт.
После чего он пошел на завершительный раунд. Словно в замедленной съемке, я видел, как дагестанец, сумевший отдышаться за эту минуту, снова резво бросился в бой, надеясь завершить начатое. Да у него других вариантов и не было: либо он заканчивает бой на первых секундах этого боя, либо проигрывает нокаутом. Он вымахался, откровенно выдохся в этой сумасшедшей атаке, на которую Полтава его спровоцировал. Не рассчитал, что бьется с мастером защиты, и теперь по его тяжелому дыханию я видел, что он держится просто на силе воли. Крепкий парень, ничего не скажешь. Первые сорок секунд у него не вышло ничего – он мазал, мазал то и дело, «проваливаясь», в то время как Андрюха с многочисленными ссадинами на лице и нехилой сечкой, снова разошедшейся над глазом, выглядел необычно свежим. Со второй минуты началось избиение. Раз за разом дагестанец отправлялся на пол после очередного удара в челюсть, и мне казалось, что все, Полтавский – Интерконтинентальный чемпион по версии «F-1»…
А потом случилось странное. Стоило Андрею в четвертый раз отправить в нокдаун своего упрямого противника, который каждый раз поднимался на ноги, как вдруг Полтава прошел несколько шагов по рингу, дотронулся до груди, а затем рухнул на колени, скривив от боли лицо.
Полтавский неестественно дернул головой в сторону, словно кто-то невидимый нанес удар, и через миг навзничь упал на настил ринга.
Директор по организации спортивных мероприятий федерации лиги «F-1» Орехов Георгий Семенович откровенно нервничал. И не без причин. После произошедшего события у него теперь очень и очень серьезные проблемы. И дело даже не в том, что Полтавского везут в больницу, дело не в звонке президента федерации, который пообещал их всех разогнать к чертовой матери, и даже не в скандале, намечавшемся вокруг этого шоу. Дело было в том, что у тщеславного вице-президента появился новый начальник и этот начальник был крайне недоволен произошедшим. Сейчас, сидя в машине, Орехов молчал, ожидая, что скажет его босс. Стивен Гаррати, сидящий рядом, безразлично смотрел в окно, видимо, наслаждаясь зрелищем потеющего и трясущегося от страха Орехова. Американец посмотрел на своего человека, затем проговорил:
– Успокойтесь, Орехов.
– Я спокоен.
– Я вижу, – усмехнулся американец, затем проговорил: – Инцидент, произошедший с Полтавским, – это очень и очень неприятная вещь. Вы понимаете?
– Да, – кивнул тот.
– В связи с этим я вынужден приостановить ваше продвижение, – заявил Гаррати. – Я плачу вам деньги не за то, чтобы вы организовывали шум. Наоборот, я хотел бы, чтобы вы тихо сливали мне информацию. Я желаю знать все о ваших уважаемых начальниках. Я хочу все знать о бойцах, которые могут пригодиться. И Полтавский мне нужен. Вы хотели работать в США? Тогда почему вы не выполняете простейших требований? Я же вам ясно по-русски сказал: мне нужен полный перечень информации о том, что происходит в вашей организации. В частности, это касается так называемых договорных боев. Этот скандал…
– Я все исправлю, – усердно начал оправдываться Георгий Семенович. – Мы узнаем, кто мог его отравить… если нужно будет, мы заставим признаться Полтавского…
– Успокойтесь, – поморщился Гаррати. – Подключите правоохранительные органы. Загоните Полтавского в угол, пускай попритихнет, раз такой честный. Присудите звание временного чемпиона Ибрагимову. А Андрея просто затравите, при том уровне продажности полиции в вашем государстве – это проще простого. Сначала посадите его под стражу, как оклемается, потом решим, что с этим клоуном делать.
Глава 5
Побег
Ненавижу больницы. Ненавижу запах в них, ненавижу атмосферу, царящую там. И уважаю людей, которые там работают. Не всех, а только тех, кто за эту нищенскую зарплату действительно помогает всем пациентам, вне зависимости от их материального положения. Отвлекся я, от души просто. Не серчайте, наболело – самого пять месяцев назад выписали из больницы, но это отдельная история. Больница – паршивое место, я вам скажу. Кстати, на этот раз я оказался в странной больнице – в платном отделении.
Сейчас я, тренер и катмен сидели возле палаты Андрея и молча ожидали решения, которое вынесет врач. Сидящий рядом тренер бесконечно разговаривал по телефону, ругался матом и постоянно обсуждал происходящее с руководством. А обсудить было что. Нечасто во время боя боец падает не от удара и начинает умирать прямо на ринге.
Над головой раздался громкий голос:
– Вы сотрудники лиги боев без правил?
– Да, – приподнялся тренер с кресла, глядя на подошедшего врача. – Что с ним?
– Вашего парня отравили, – холодно проговорил он. – Мы сделали томограмму головного мозга, сначала думали, что потеря сознания вызвана травмой головы. У него в крови обнаружен корицитин – очень опасный яд в определенной дозе. Сейчас вашему парню ничто не угрожает, он в норме.
– Мы можем его навестить? – спросил я.
– Да, – кивнул доктор, выдержав паузу, он проговорил: – Мне звонили из руководства вашей организации. Мне очень неприятно это говорить, но я уже вызвал сотрудников полиции. По инструкции я обязан это сделать.
– Мы все понимаем, – кивнул катмен, кряжистый мужик лет сорока. – Если есть такие проблемы, надо разбираться.
– Рад, что вы все понимаете, – кивнул доктор. – Андрей пришел в себя, деинтоксикация проведена полностью. Но ему, конечно, лучше еще полежать. Недельку от тренировок следует воздержаться, а так я не вижу никаких ограничений. Главное – мы вовремя среагировали. – При этом врач недвусмысленно кивнул на нас охраннику, сидящему в коридоре, и виновато улыбнулся, заметив мою реакцию: – Порядок такой. Вы можете пройти.
– Какой результат объявили? – прошептал Андрюха, когда мы вошли в палату.
– Да какой результат, Андрей! – пришел в ужас тренер. – Тебя же убить хотели! Ты понимаешь?! Убить!
– Бывает, – приподнялся со своего ложа Полтава. – Какой результат? Федорыч, скажи, какой результат?!
– Мне звонил глава федерации, бой признан несостоявшимся, – вздохнул тренер, садясь рядом с белой койкой Андрюхи. – Такой скандал не может пройти незамеченным. Все же в прямом эфире проходило. Доктор сказал, что тебя отравили. Ты чуть не умер, Андрей, ты можешь догадываться, кто тебя отравил?
– Ну, точно не Колян, – усмехнулся Полтавский, по-своему истолковав намек тренера. – Я его сорвал из квартиры в одних тапочках. Он даже не знал, что мы на бой поедем. Выдали ему пропуск на имя Руслана, и все. Так что радуйся, Коля, ты вне подозрений, – посмотрел на меня друг.
– Лучше скажи, как себя чувствуешь? – попросил я.
– Да нормально, – как ни в чем не бывало ответил Андрей, приподнимаясь с койки. Он посмотрел на большой пакет в моих руках. – Ты что, вещи мои взял? Молодец, давай сюда – Выхватив у меня пакет, он поинтересовался: – А машина где?
– Ты ее в пакете хотел найти? – кивнул я, вытащил из кармана ключи и протянул ему их. – Когда тебя на «Скорой» увезли, мы сюда на твоей машине доехали. Я подумал, что так будет лучше.
– Вот она, дружба, – хихикнул Полтава. – У него друг погибает, а он машину подогнал!
– Андрей! – Тренер подошел к смеющемуся бойцу и положил руку на плечо. – Что с тобой?! – Внимательно посмотрев в глаза бойцу, он проговорил: – Ты слышишь? Тебя! Хотели! Убить! Ты понимаешь это?! Андрей!
– Понимаю-понимаю, – пробурчал Полтава, надевая джинсы. Он подмигнул тренеру и воскликнул: – Не убили же! Сами разберемся!
– Андрей, все очень серьезно, – проговорил молчавший все это время катмен. – Сейчас приедет полиция. Приедут представители федерации. Это же скандал, по всем новостям будут показывать. Будет расследование. Ты зря смеешься, сейчас мы трое под подозрением в первую очередь.
– Полиция? – поднял брови Полтава. – Ну, полиция так полиция. В моем случае выходит, что я не могу вам доверять, так? Ведь кто-то из вас мог меня отравить?
– Андрей… – начал было тренер.
– Шучу, – хихикнул Полтава, набрасывая куртку. – Я просто шучу.
– Тебе нельзя сейчас уходить, – пробормотал я, глядя на друга, который был сам на себя не похож. – Тебе надо еще полежать…
– Спасибо, я уже вдоволь належался, – усмехнулся Полтавский, подойдя к окну, он попросил: – Федорыч, позови, пожалуйста, врача.
– Тебе плохо? – забеспокоился тренер.
– Просто позови, и все, – оскалился Андрей, глядя на тренера, при этом в его глазах загорелся нехороший огонек. Злой.
– Сейчас, – кивнул Федорыч, не поняв переменившегося настроения Полтавы. Когда тренер выскочил из палаты, Андрей неожиданно подошел к двери и закрыл ее на замок. Хлопнув меня по плечу, он спросил: – Где машина?
– На парковке, – пробормотал я, все еще не понимая странного поведения друга.
– Колян, я теперь только тебе могу доверять, – ответил он, глядя на меня. – У меня серьезные проблемы. Ты мне поможешь?
– Да-да, – кивнув, настороженно ответил я. – А в чем?
– Да вот в чем! – улыбнулся Полтава и вдруг молниеносно ударил стоящего рядом со мной катмена под дых. Когда мужчина с тихим хрипом согнулся пополам, Андрей одним ударом в висок вырубил его. Подняв на меня налившиеся кровью глаза, он прохрипел: – Это они меня убить хотят. Если бы тебя сейчас не было, прямо тут придушили бы.
– Ты что делаешь?
– Тихо! – Он уложил потерявшего сознание катмена на койку и быстро спросил: – Охранник у входа, верно?!
– Д-да.
– Колян, слушай меня внимательно, – проговорил Андрюха, схватив меня за плечи обеими руками. – Это они меня пытаются убить. Пожалуйста, у нас мало времени. Нам нужно бежать. Только не перебивай меня, хорошо?!
– Хорошо, – проговорил я, глядя на друга.
Дверная ручка дернулась. Сначала один раз. Потом кто-то на той стороне стал бешено стучать в дверь палаты. Полтава только бросил взгляд на дверь и проговорил:
– Вот и все. Теперь мосты сожжены.
– Андрей! Что случилось! Открой! Зачем ты дверь закрыл! Миша! – Дверная ручка дергалась от усилий тренера в безуспешной попытке ее открыть. – Андрей! Все будет хорошо! Ты можешь нам доверять! Андрей! Полиция уже приехала! Открой!
– Сейчас! – крикнул Полтава, поднимая стул.
– Андрей, ты что делаешь? – удивился я.
– Ты мне друг?
– Да, – ответил я, глядя на Полтаву.
– Тогда поехали, – кивнул он и бросил стул в окно. Раздался дикий звон, и стекло разлетелось на куски, усеяв осколками белоснежный кафельный пол палаты.
– Андрей! – взвыл голос за дверью, после чего послышался глухой удар в дверь.
Всегда мечтал посмотреть, как вышибают дверь. Ни разу в жизни не видел. Только мне не удалось насладиться этим зрелищем. Прежде чем прибывшие полицейские снесли дверь с петель, мы с Полтавой уже прыгнули.
Даже не знаю, как описать наш прыжок. Сначала в лицо ударил холодный ветер, потом был громкий мат (Андрюха утверждал, что кричал я, но я этого не помню), а потом удар в лицо. На этот раз о снег. Прежде чем я выбрался из сугроба, в который мы рухнули, откуда-то сверху раздался истошный вопль:
– Андрей!!! Остановись!!!
Потом я почувствовал, как меня буквально выдернули из сугроба, при этом я потерял левую тапку. Полтава встряхнул меня и рявкнул:
– Цел?
– У меня тапок! – начал было я и осекся, понимая всю глупость сказанной фразы, особенно после прыжка с третьего этажа.
– Бежим! – заорал он.
Сорвавшись с места, мы побежали к машине. Сказать, что мне было холодно – не сказать ничего: ноги задубели моментально. Но я несся как только мог, едва поспевая за Андреем. Когда до машины оставалось метров десять, вдруг из будки выскочил охранник.
Сержант полиции похлопал по щекам охранника и проговорил:
– Что случилось?!
– А? – Тот осоловелым взглядом посмотрел по сторонам и пролепетал: – Я же это… Возле машины караулил…
– Ты видел их?! – заорал мент. – Куда они поехали?
– Кто?! – помотал головой нокаутированный. – Я помню только, как два пацана на парковку выбежали.
– А потом? – спросил сержант.
– А потом я здесь очнулся, – пробормотал охранник и попытался подняться. Осмотревшись по сторонам, он спросил: – А что случилось-то?
Глава 6
Федерация
Казалось, тысячи игл пронзали обмороженные ноги. С холода всегда так, особенно если на улице лютый мороз, а ты без обуви. Полтава подлил кипяточку в тазик, в котором я держал ноги, и спросил:
– Лучше?
– Нормально, – прошептал я и сделал глоток чая, стакан с которым держал в руках. – Сейчас главное – не заболеть.
– Ты извини, что так получилось. Ты единственный, кому я могу теперь довериться.
– Может, расскажешь наконец, что у вас там творится? – снова шепотом спросил я.
– А… а что ты все шепотом да шепотом? – удивился Полтава.
– Наверное, чтобы меня не разбудить, – раздался голос Алекса. Он вышел к нам на кухню в трусах и протянул руку Андрею: – Леха.
– Андрей, – пожал руку тот.
– Вы чего так поздно здесь сидите? – Алексей рухнул за стол, потер физиономию и заспанно проговорил: – У одного рожа разбита, второй ноги греет в тазике. Я думал, ты хоть пожрать принесешь, – хмуро посмотрев на меня, подытожил он. – Что у вас за собрание такое в пять утра?
– Послушай… – скосив глаза в сторону Алекса, Полтава почесал затылок.
– Рассказывай, я ему доверяю как себе, – заверил я. – Тем более он по большей части бесполезен и глуп. Так что рассказывай без утайки, ты и так многое не рассказал.
– С чего начать? – поинтересовался Полтава.
– С истоков, – ответил я и закрыл глаза.
– С истоков так с истоков, – согласился Андрей. Выдержав паузу, он начал: – Бои без правил – это в первую очередь бизнес. И бизнес очень серьезный. Наша федерация «F-1» получила такую популярность и добилась успеха не только потому, что бои без правил – это круто и все дела. В этот бизнес вложили большие деньги, без них никак. Сам знаешь, без огромных вложений и связей такой проект, как бои без правил, ни за что не раскрутить. Я, как во всю эту структуру попал, сразу понял, что просто так тут ничего не дается. Деньги крутятся очень серьезные, и в этом турнире идет настоящая борьба за власть. Только я в этой борьбе не вписывался в заявленные рамки.
– В каком плане?
– Федерация предложила мне сделку. Я сливаю турнир в полуфинале Ибрагимову по очкам, а они выплачивают мне нехилую компенсацию. Я отказался. И тогда они решили меня отравить. Один из организаторов сказал, что у меня будут серьезные проблемы.
– Подожди, – вытянул я вперед руку. – Как так? Зачем это федерации?
– Да все банально, – хмыкнул Полтава, наливая чай себе и Алексу, который уже заснул прямо за столом. – Я несговорчивый человечек. А такой им не нужен. Им нужно шоу, им нужны бабки. – Он холодно посмотрел на меня. – Я не сливаю бои. Они захотели шоу – я им его устроил. Суть-то в чем – сейчас чемпионом является Олег Ховрин. Хороший боец, звезд никогда с неба не хватал, но побить его непросто. И у американской лиги UFC на Ховрина появились свои планы. Они договорились с руководством федерации «F-1» о трансляции его поединков в США. Подогреть интерес, так сказать, а потом уже обсудить подробности его покупки для их лиги. Ховрин связан контрактами с «F-1» намного теснее, чем я, и сам конкретно он ничего не решает. Ховрин разделался со всеми в России, с кем только можно, и теперь ему предстоит дорога к звездному пути в США. Осталось только в очередной раз доказать американским коллегам, что Ховрин – не просто боец номер один в России, а боец, на котором можно заработать деньги.
– А при чем тут ты?
– Контракт на три миллиона долларов, – проговорил Полтава. – И, чтобы эти три миллиона заполучить в свои жадные ручонки, Ховрин должен был выиграть.
– Подожди, – снова запутался я. – То есть победитель боя Полтавский – Ибрагимов выходил на этого чемпиона, которого федерация собиралась выгодно продать?
– Именно, – кивнул тот. – И вот незадача: когда у организаторов уже практически на руках такой выгодный контракт, появляются два милых парняги – я и этот Ибрагимов. Мы оба идем без поражений, оба идем чисто в сторону Ховрина, над которым так дрожит наша федерация. Нас и сталкивают лбами, только… – Он усмехнулся. – Похоже, что с Ибрагимовым они смогли договориться, а со мной нет. Вот и решили, что проще отравить строптивого бойца, чем заниматься всерьез. Они сейчас для вида покричат, посоревнуются, а потом меня же и сделают во всем виноватым.
– Как? – вдруг опешил Алекс. – Как, тебя виноватым?
– А очень просто, – опустил голову тот. – Сейчас проведут расследование, мол, нужно взять полный анализ крови, что надо все обследовать и…
– И? – вытянулся вперед я.
– Корицитин ядовит только в том случае, когда вступает в контакт с определенной группой допингов, – проговорил Полтава. – Есть такая категория препаратов, которые практически невозможно заметить при сдаче анализов и допинг-тестов. Но если они объявят, что в моей крови найден корицитин и он привел к отравлению, значит, я использовал допинг. И меня автоматически дисквалифицируют. Вот и все. Сговорчивый Ибрагимов сливает бой Ховрину, и американские коллеги покупают эту кормушку за хорошие бабки.
– Но ты же не использовал допинг?
– Ник, – улыбнулся Полтава. – Не будь наивным ребенком. Их все используют, только кто-то в большей степени, кто-то в меньшей. Я не имею права в этом признаваться.
– Постой, что-то тут не сходится, – хрипло рассмеялся я. – То есть ты знал, что они могут тебя слить? Ты знал, что они могут тебя подставить, после того как ты отказался сливать бой Ибрагимову? И все равно согласился участвовать? Тем более когда они тебя могли отравить?
– Сколько вопросов за раз, – поморщился Андрей. – Конечно, я ничего не знал. Я думал, что меня тупо засудят. Если выиграю нокаутом, банально не допустят к бою с Ховриным после обнаружения допинг-пробы. Обычно федерация этим не заморачивалась, а теперь сделает все по закону. Не допустить бойца до ринга проще простого, чего уж. Просто есть разные способы, вплоть до самых жестких, если парень упрямится.
– Да брось. – Алекс, который уже окончательно проснулся, недовольно посмотрел на нового знакомого и проговорил: – Ты сгущаешь краски. Да не может быть такого! Ну ладно, не допустят до боя. Ладно, «вдруг» обнаружат допинг, но чтобы травить прямо на ринге. – Он выпятил губу и проговорил: – Ты, может, съел чего перед боем в «Макдоналдсе»?
– Очень смешно, – хмыкнул я и посмотрел на Андрюху, который явно прикидывал: избить Алекса прямо здесь на кухне или все-таки вывести в подъезд? Щелкнув пальцами, я проговорил: – Зачем им тебя убивать-то?
Полтава поднялся с табуретки и молча поставил чайник. Снова усевшись, он тихо проговорил:
– У нас в клубе парень был один. Димка Одинцов, средневес. Возвращался вечером домой после тренировки, местные гопники решили, что этот парняга может поделиться с ними телефоном и деньгами (я только поморщился, вспомнив причину своего первого знакомства с Андрюхой). Через пару секунд они лежали на траве. – Полтава выдержал паузу и проговорил: – Еще через пару секунд неизвестно откуда взялись менты. Еще через пару часов выяснилось, что у одного из избитых сломан нос. Вроде как и случайность. И все по закону, даже подозрений ни у кого не вызывает. Сколько таких случаев было, когда профессиональных бойцов сажали за драку?
– К чему ты это?