Дом с черной лентой
- -
- 100%
- +
– А, вон оно в чем дело! – воскликнул общительный Алексей Леонидович. – Это вы, значит, делом Крапивина интересуетесь! Понятно… Конечно, человек видный, не последний на селе, его полиция должна защитить…
– А что, ты считаешь, что Крапивина не очень стоит защищать? – спросил Гуров, который расслышал в тоне мужика явное пренебрежение к убитому главе администрации.
– Почему не стоит? – возразил Алексей Леонидович. – Каждый человек достоин внимания и защиты. Только Данилыча у нас в селе не больно уважали. Раньше-то он лучше был, человек был. А как побыл лет пять или шесть на должности, опоганился, если правду сказать.
– А чем он тебе так нехорош? – продолжал допытываться Гуров. – Взятки брал? Подношений требовал? Или еще что?
– И взятки брал, и подношений требовал, – подтвердил словоохотливый Алексей, – но хуже всего было другое. В последние годы он главные деньги на участках получал.
– На каких участках? – заинтересовался капитан Никитин.
Видя, куда ведет разговор Гуров, капитан тоже вышел из машины и присоединился к собеседникам.
– На тех, которые люди в аренду сдают, – ответил Алексей Леонидович.
И, видя, что его собеседники ничего не понимают в деревенских делах, стал объяснять.
– У нас ведь не все свое хозяйство на земле ведут, – рассказывал Алексей. – Многие в город переехали, особенно молодежь, а землю в аренду сдают. Но сельская администрация может такую сделку аренды запретить: дескать, нарушает экологические нормы или задевает права соседей. В общем, многое придумать можно. А особенно это стало важно в последние годы, когда народ массово переключился с пшеницы на подсолнух. Подсолнух сажать – это же просто золотое дно! Масло сейчас в цене, за него большие деньги дают. И вот на этих разрешениях на аренду Егор Данилович в последние годы самые большие деньги заработал. Видели, какой особняк себе отгрохал? То-то. А вот спроси его: с каких таких денег этот особняк построен? Не ответит Данилыч. Правда, теперь он уже ни на какой вопрос не ответит…
– Так ты, значит, считаешь, что вашего главу убили из-за этих разрешений? – спросил Гуров.
– А тут и считать нечего, – убежденно произнес Алексей. – Кому-то он разрешение не выдал или сумму слишком большую запросил. Вот с ним и свели счеты.
– Объяснение понял, – сказал Гуров. – Значит, говоришь, к Приходько вот сюда ехать надо? Тогда мы поехали.
Оперативники снова сели в машину и отправились к человеку, который первым обнаружил тело убитого Крапивина. Ехать было относительно недалеко, поэтому поговорить полицейские не успели. Между тем капитану хотелось поделиться соображениями после разговора со словоохотливым Алексеем Леонидовичем. Впрочем, он решил, что успеет поговорить с Гуровым позже.
Приходько уже вернулся с поля, собирался ужинать. Чтобы не мешать жене фермера, которая как раз в этот момент накрывала на стол, и не привлекать внимания детей, носившихся по двору, Гуров предложил выйти на улицу и поговорить возле машины. Так они и сделали.
Сыщик спросил свидетеля, как он обнаружил тело, в каком положении оно было, не заметил ли Приходько следов другой машины рядом с автомобилем Крапивина. А затем сыщик повернул разговор в том направлении, в котором его вел словоохотливый Алексей.
– Мы тут слышали, что покойный охотно пользовался своим служебным положением, – сказал Гуров. – Деньги брал за выдачу разрешений на аренду и других документов. Как вы считаете, Иван Николаевич, это правда?
– Конечно, правда, – подтвердил Приходько. – Вот и я в то утро зачем к его машине завернул? Опять же, чтобы о выдаче разрешения поговорить. Я который год участок Самохваловых арендую. Казалось бы, в чем проблема, разрешение на это выдать? Нет, он все тянул, все откладывал. Я уже понимал, что он денег ждет, но у меня, как назло, свободных средств не было: все на новый комбайн потратил, в долги залез. Вот я в то утро и решил к нему подойти, попросить по-хорошему, чтобы вошел в положение. А деньги я бы ему позже заплатил, после выручки за урожай.
– Так, может быть, Егора Крапивина и убили из-за этих разрешений? – высказал догадку Никитин.
– Так оно и есть! – уверенно заявил Приходько. – Другой причины и искать не надо. Жадный он слишком был, Егор Данилыч. Так что у нас в селе горевать о нем никто не будет. И на похороны мало кто придет.
Напоследок Гуров задал вопрос, не видел ли Приходько в селе посторонних, которые искали Крапивина. Фермер отрицательно покачал головой: возле дома Крапивина он не видел ни чужаков, ни посторонних машин.
– Вообще-то у нас в селе посторонние часто появляются, – пояснил свидетель. – Город близко, да и трасса, по которой большегрузы ездят. Так что незнакомым людям у нас не удивляются. Но ведь вы интересуетесь таким человеком, который бы о Егоре расспрашивал, верно? Вот таких людей я не помню.
– А у дома Кармановых вы посторонних видели? – спросил сыщик.
– О Кармановых я вам ничего сказать не могу, – отвечал Приходько. – Я с ними незнаком. Все-таки село у нас большое: больше двух тысяч человек живет, всех знать трудно.
От Приходько оперативники направились на другой конец села, к дому Дмитрия Измайлова. Разговор с ним строился по той же схеме, что и беседа с Приходько: сначала оперативники задали вопросы о том, что случилось вечером 24 августа, а затем поговорили о личности погибшего главы администрации.
– Давай еще раз проясним вот какой момент, – проговорил Гуров. – Ты рассказал капитану, что проезжал вечером 24-го мимо опушки леса и увидел стоящий на обочине «Хендай» Крапивина. Почему ты решил, что это его машина? Ты видел номер?
– Нет, для этого слишком темно было, – отвечал Измайлов. – И ехал я быстро, некогда мне было номер разглядывать.
– Так почему ты решил, что это машина Крапивина? – повторил сыщик свой вопрос.
– Так ни у кого больше в деревне такой нет, – отвечал свидетель. – А еще у него наклейка заметная на заднем стекле есть, с танком и звездой. Так что я сразу понял, что это его авто.
– А вторая машина как выглядела?
– Вторая стояла дальше от дороги, ее было хуже видно. Я только и разглядел, что она большая и черная. В общем, тоже джип, как у Крапивина. Но не «Хендай».
– А какая марка? Может, «Мерседес»?
– Может быть. Или «Тойота», у них тоже здоровенные машины бывают.
– И номер у этой второй машины ты не разглядел?
– Нет, она ведь боком стояла. Надо было специально зайти и посмотреть, чтобы номер увидеть.
– А людей, хозяев этих машин, ты видел?
– Вроде бы различил два силуэта возле леса. Но я не уверен.
– А что делали эти два силуэта? Разговаривали?
– Да откуда я знаю? Их едва можно было различить.
– Скажи, а в селе такие машины у кого-то есть?
– Нет, что вы! «Хендай» Крапивина был самой дорогой машиной в деревне. В основном у людей отечественные авто – «Лады», «Волги»… У некоторых даже «Москвичи» еще бегают.
– Хорошо, а что ты можешь сказать о погибшем главе? – перевел Гуров разговор на другую тему.
– Ну, о мертвых вроде плохо не говорят… – уклончиво произнес Измайлов.
– Однако мы тут кое с кем поговорили, и никто доброго слова о Крапивине не сказал, – заметил капитан. – Все поминают его особняк, говорят, что ни один вопрос у него нельзя было решить просто так…
– Вот это верно, – подтвердил свидетель. – Пустым к нему не стоило заходить. Обязательно надо что-то принести. И с каждым годом расценки повышались.
– А еще говорят, что главные деньги он получал, когда распределял участки, которые люди хотели получить, чтобы подсолнечник сеять…
– Да, главные деньги он на подсолнухах набирал, – отвечал Измайлов. – С этими участками он ни за что не хотел расставаться. Даже норовил отобрать эти земли у тех людей, которые там давно хозяйствовали. На этой почве у него кое с кем конфликты случались…
– С кем же, интересно? – заинтересовался Гуров.
– Например, с Виктором Максимовым, – отвечал Измайлов. – Семья Виктора еще с совхозных времен владеет участком возле дальнего леса. И он, Виктор, первым стал сеять подсолнечник. И хорошие деньги на нем зарабатывал. Так Крапивин нанял каких-то крючкотворов, и те раздобыли документы, что вроде Максимов неправильно этой землей пользуется. У них большой конфликт был!
– А потом что? – спросил Никитин. – Чем все закончилось?
– А потом как-то все улеглось, – объяснил фермер. – Участок у Максимова остался, он и сейчас на нем подсолнух сеет. Наверное, он хорошие отступные Крапивину дал, и тот от него отстал.
– А ты не видел в селе в последнее время незнакомых людей, которые бы интересовались Крапивиным? – спросил Гуров.
– Что-то не припомню таких, – отвечал Измайлов. – И потом, я далеко от крапивинского дома живу. Здесь о нем никто спрашивать не станет.
Оперативники задали еще несколько вопросов, но было ясно, что свидетель высказал все, что знает. Напоследок Гуров спросил, где искать дом Виктора Максимова. Измайлов показал дорогу, но заметил, что Виктор Максимов «полуночничать не любит, сейчас уже спит». Так что Гурову пришлось отказаться от намерения продолжить беседы с жителями Больших Копен.
Обратно в город ехали уже в темноте. Теперь ничто не мешало Никитину высказать свои соображения по поводу суждений, услышанных от жителей села Большие Копены.
– Смотрите, что получается, – говорил капитан Гурову. – По сути, эти люди нам объяснили причину, по которой был убит Крапивин. Из-за денег его убили! Может быть, это сделал тот же Максимов, о котором нам сейчас рассказали. И теперь я понимаю, почему в доме Крапивина не было признаков ограбления: главу администрации убили вроде как из идейных побуждений. Жадный он был, Крапивин, тянул деньги из односельчан. Вот они его убили, а деньги, которые он скопил на поборах, забрали. Остальное не хотели брать. Как вам такая версия?
– В чем-то эта твоя версия совпадает с реальностью, – согласился Гуров. – Но только в отдельных моментах. Знаешь, в чем ее слабость? В том, что она не объясняет всех фактов. Вот хотя бы самый простой вопрос: кто этот киллер, который приехал на встречу с Крапивиным на дорогом джипе? Он кто – обиженный односельчанин? Думаешь, фермер Максимов разъезжает на джипе? Нет, нам же Измайлов сказал, что таких машин в селе ни у кого нет. Далее: при чем здесь убийство семьи Кармановых? Они-то точно не имели отношения ни к каким поборам. А генерал Дружков? Он вообще не жил в Больших Копенах. Нет, капитан, твоя версия не годится. Учесть этот фактор – борьбу за лучшие участки, – конечно, нужно. Но объяснить что-то с ее помощью мы пока не можем.
– Где же тогда искать объяснение? – спросил Никитин.
Было заметно, что он разочарован отношением Гурова к его «замечательной» версии.
– Пока не знаю, – признался сыщик. – Если еще раз хорошенько проанализировать факты, то у нас появятся правильные вопросы. И если мы найдем на них правильные ответы, то и объяснение всех убийств получим, и подозреваемые у нас появятся. Этим я и займусь прямо сегодня. А потом и завтра.
– Так вас сейчас в гостиницу отвезти? – уточнил капитан.
– Да, пожалуй, на сегодня я рабочий день закончу, – отвечал Гуров. – А завтра с утра явлюсь к вам в Управление, представляться вашему главе. К тому времени, я надеюсь, у меня сложится план действий на ближайшие дни. Будут вопросы, на которые я захочу получить ответ. Чтобы эти вопросы обдумать, надо хорошенько выспаться. Так что поехали в гостиницу.
Глава 5
По дороге в гостиницу Гуров попросил Никитина остановиться у магазина. Там он купил колбасы, сыра, хлеба, а также две пачки печенья. Чай в пакетиках ему покупать было не нужно – привез из Москвы. Так что, оказавшись в номере, Гуров прежде всего заварил крепкий чай, налил себе стакан чая и принялся ужинать большим бутербродом с колбасой и сыром. Сыщик сел за стол, положил перед собой блокнот, в который он заносил сведения, полученные за день, и стал его перелистывать, при этом не забывая отхлебывать из стакана и откусывать бутерброд. Он собирался выполнить обещание, данное Никитину, – проанализировать факты и найти вопросы, на которые необходимо найти ответ.
Сыщик прочитал все записи, сделанные в доме Кармановых, затем – запись разговора с Леной, невесткой Крапивина, затем – запись беседы с вдовой генерала Дружкова. После этого он сделал еще пару глотков чая и начал размышлять.
«Что прежде всего бросается в глаза во всех трех эпизодах, – думал Гуров, – так этот тот факт, что убийца явно что-то искал. Он искал это «что-то» в доме у Кармановых, мучил Людмилу, чего-то от нее добивался. На участке Крапивина он оставил явные следы своих поисков – вырытую яму. Эксперты пока еще не дали своего заключения о том, что лежало в яме. Но я и так догадываюсь, что там лежал какой-то пакет, завернутый в толстый слой полиэтилена. И после этого возникает вопрос: что лежало на нижней полке сейфа генерала Дружкова? Может быть, там находился тот же самый пакет? Очень может быть. Тогда зададим следующий вопрос: что было в пакете? Скорее всего, деньги. Очень может быть, что не в рублях, а в валюте. И теперь мы зададим самый главный вопрос, всем вопросам вопрос: откуда взялись эти деньги? Они получены не за аренду участков для подсолнечника или гречихи, не за взятки Егора Крапивина, нет. Так откуда они взялись? Почему оказались в небогатой семье Кармановых? И какое отношение к Кармановым имеет глава администрации Крапивин? А генерал Дружков с какого бока тут взялся?»
Гуров выписал в блокнот последние три вопроса: об источнике денег, о том, почему они перекочевали от Кармановых к Крапивину, а потом к Дружкову, – и на этом пока остановился. Снова включил чайник, заварил себе еще один стакан чая, дал ему настояться, после чего откинулся на спинку кресла и погрузился в размышления.
Выписанные вопросы не те, которые ему требовались. Они не позволяли продвинуть расследование дальше. Значит, надо было найти другие – правильные, конструктивные – вопросы.
Над ними Гуров ломал голову долго. Он выпил весь второй стакан чая, походил по комнате, убрал со стола – а нужная мысль все не приходила. И лишь когда он уже смирился с тем, что сегодня ему так и не удастся сформулировать нужный вопрос, что пора ложиться спать, отложить все на завтра (ведь время приближалось к часу ночи), нужная мысль пришла.
«Связь между Кармановыми и Крапивиным сложилась не сегодня, – понял сыщик. – Ее нужно искать в прошлом этих семей. Надо хорошенько покопаться в этом прошлом – тогда и найдутся концы. Может быть, там, в прошлом, прячется и источник денег, которые искал убийца».
Он крупными буквами выписал на страницу блокнота слово «прошлое», после чего погасил свет и лег. Тут явилась еще одна мысль: а при чем здесь генерал Дружков? Он тоже из прошлого? «Нет, генерала пока можно отложить в сторону, – решил Гуров. – Его черед настанет позже. Скорее всего, он и в эту историю с деньгами вступил позже. Ну да, ведь он не жил в Копенах, он нездешний. Да, каким образом сюда вступил генерал, я узнаю позже». И с этой мыслью Гуров уснул.
Проснулся он, как обычно, в семь, умылся, побрился, позавтракал остатками вчерашних бутербродов, вызвал такси – и в половине девятого уже входил в Управление. Спросил у дежурного, на месте ли генерал Кашкин, начальник Управления, и получил ответ, что Виктор Игнатьевич полчаса назад прибыл и находится у себя. Тогда сыщик, не медля, поднялся на второй этаж и вошел в приемную. Здесь он также не задержался: как только секретарь узнал, кто хочет встретиться с начальником Управления, сразу доложил шефу, и спустя несколько минут Гуров уже вошел в кабинет генерала Кашкина. Генерал, крепкий, без всяких признаков полноты мужчина, поднялся навстречу гостю.
– Ну, вот наконец вы и до меня добрались, Лев Иванович, – сказал он, обменявшись с сыщиком крепким рукопожатием. – Мне уже Никитин с утра докладывал о ваших вчерашних путешествиях. Лихо вы принялись за дело, ни одной минуты не потеряли. И как, нашли что-нибудь? Хотя чего это я вас допрашиваю, а сам даже сесть не предложил! Садитесь вот сюда и скажите, чего вам: чаю или кофе?
– Утром я бы от чашки кофе не отказался, – ответил Гуров. – А что касается вашего вопроса по существу дела, то если капитан Никитин вам доложил о наших вчерашних поездках, то он же, наверное, сообщил и о результатах всех встреч и бесед. Результат в плане расследования пока неутешительный. Сведения мы собрали, а на след убийцы еще не напали.
– Ну, это редко случается, чтобы получилось напасть на след в первый же вечер, – заметил генерал. – Сами знаете, как в нашей работе бывает: иногда неделю роешь, вторую, а все ничего не находишь, все пустая порода. Ага, вот и ваш кофе!
Секретарь внес поднос с кофейником, двумя чашками и вазочкой с печеньем. Хозяин кабинета и его гость уселись за специальный чайный столик в стороне от большого стола и принялись за кофе.
– Я не буду вас расспрашивать, что вы собираетесь делать сегодня и что – завтра, – сказал генерал. – Знаю, что некоторые вещи приходится делать по интуиции. Но мне есть куда пригласить вас сегодня вечером. Самые солидные предприниматели нашего города хотели бы с вами познакомиться и выразить свою заинтересованность в расследовании.
– А что за дело солидным предпринимателям до моего расследования? – удивился Гуров. – Или они боятся, что их убьют так же, как вашего предшественника, генерала Дружкова?
– Нет, не думаю, что они боятся чего-то такого, – отвечал Кашкин. – Их всех надежно охраняют. Но в городе после этих убийств воцарилась нервная атмосфера, и это сказывается на ходе бизнеса. Например, люди стали неохотно покупать новое жилье, многие стали уезжать из Суходольска. Такое, знаете, никому не по душе. Я слышал, что наши предприниматели хотят предложить вам всю возможную помощь, содействие во всех делах. Для этого они приглашают вас (ну и меня заодно) в семь часов на торжественный ужин в ресторан «Пальмы и березы», у нас на набережной. Я надеюсь, вы не станете отказываться.
– Ну, вы, конечно, знаете, Виктор Игнатьевич, что мы никакую помощь от посторонних лиц принимать не можем, – заметил Гуров. – Если только ваши предприниматели поделятся со мной какой-то важной информацией, которую я другим способом не смогу получить…
– И это тоже вполне возможно, – заверил генерал Кашкин. – В общем, я понял, что вы принимаете это приглашение. Тогда скажите, куда прислать за вами машину.
– Я не знаю, где я буду вечером, – отвечал Гуров. – Может, здесь, в Суходольске, а может, в деревню поеду. Во всяком случае, я постараюсь сам добраться до места. Ну а если не доберусь, я вам позвоню.
– Вот и отлично! – обрадовался хозяин кабинета. – Если вам не нужна помощь наших предпринимателей, может быть, я смогу вам чем-то помочь? Может, машина нужна?
– В дальнейшем, возможно, понадобится, – согласился Гуров, – но сегодня вряд ли. Если что, я попрошу капитана Никитина меня отвезти. Да, скажите, далеко ли отсюда находится ваш областной архив? Я хочу там немного поработать.
– В общем, недалеко, на улице Тимирязева, – отвечал Кашкин. – Минут за десять дойти можно. Если хотите, мой водитель вас отвезет.
– Нет, лучше я пешком пройдусь, – сказал сыщик. – Надо больше двигаться, больше ходить, поддерживать физическую форму. Так что, если вы не против, я сейчас туда и отправлюсь. А про семь часов вечера, про эти самые «Пальмы и березы», я запомнил. Кстати, оригинальное название у ресторана, до сих пор такого не встречал.
В вестибюле Управления Гуров спросил у дежурного, как добраться до улицы Тимирязева, и, получив подробное объяснение, направился туда. В архиве он хотел изучить прошлое всех жертв недавних убийств – и Кармановых, и Крапивина с его родственниками, и генерала Дружкова. Он не знал, дадут ли ему что необходимые сведения, но был намерен их получить. «Может, ничего и не дадут, – думал сыщик. – Но все равно – пока я это направление не закрыл, надо над ним работать».
В архиве он предъявил свое удостоверение и объяснил, какие данные его интересуют. Сотрудница архива усадила сыщика перед компьютером и вывела на экран имеющиеся файлы, а вдобавок выдала несколько папок с документами в бумажном виде. Гуров начал эти данные изучать.
Прежде всего он познакомился с предками и родственниками Ильи Карманова. Он выяснил, что Илья Викторович Карманов относится к уроженцам села Большие Копены, его предки жили в селе еще с начала ХХ века. Жили они бедно, и совсем не в том доме, где Илья был убит. Нет, дом Кармановых – точнее, не дом, а ветхий домишко – располагался на другой окраине села. Дед Ильи, Никита Карманов, относился к деревенской бедноте, во время коллективизации был в числе активистов, участвовал в раскулачивании, создавал в селе колхоз. В годы войны был призван в армию и погиб на фронте, но до этого успел обзавестись семьей, в которой родился сын Виктор. Тот тоже жил очень бедно, но имел большую семью – жену и шестерых детей, одним из которых был Илья. Юноша с грехом пополам окончил школу, затем отслужил в армии и вернулся в родной колхоз. Здесь, в сельском клубе, он познакомился с Людмилой Черкасовой – девушкой из соседней деревни Белогорье.
Так Гуров перешел к истории погибшей Людмилы. Она тоже была деревенской жительницей, ее семья тоже никогда не знала достатка. Хорошую жизнь Людмила увидела, только когда вышла замуж за Илью Карманова и поселилась в новом хорошем доме в центре села…
«Стоп, а откуда у небогатых Ильи и Людмилы взялся новый дом? – спросил самого себя Гуров. – Да еще в центре села?»
Он начал внимательнее изучать документы и выяснил, что дом, в котором поселилась молодая семья, принадлежал тетке Людмилы, Наталье Григорьевне Гаврилиной. Сама Наталья Григорьевна была учительницей, а ее муж Никанор – ветеринаром, уважаемым в селе человеком. У супругов Гаврилиных был только один сын, Сергей, который в конце 50-х годов уехал поднимать целину в Казахстан и там то ли умер от тяжелой болезни, то ли был убит – документы об этом умалчивали. Наталья Григорьевна очень привязалась к племяннице Люде, хотя та и жила в другой деревне и лишь изредка приезжала к тетке погостить. Когда в 1999 году Людмила вышла замуж, Наталья Григорьевна, к этому времени овдовевшая и страдавшая от тяжелой болезни, уступила молодой семье бо2льшую часть своего дома, а заодно дала денег на свадьбу и обзаведение хозяйством. Можно сказать, что первые полгода молодые жили целиком на деньги тети. А потом Наталья Григорьевна умерла. Так семья Кармановых стала обладательницей большого по деревенским меркам дома.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.