Кандидат от партии смерти

Довольно заковыристую фразу изобразил чекист, но фамилию он назвал, в сущности, знакомую. Давно уж Максимов выбыл из политической жизни страны, однако, чтобы совсем ничего не знать, нужно вырезать себе уши и уплыть куда-нибудь на Новосибирские острова.

– Уже не отвечаете, – логично допустил сыщик.

– Причина, собственно, от меня не зависящая, – пожал плечами Квасов. – Хотя некоторые так не считают. Вы не слышали субботних новостей?

По правде говоря, из новостей Максимов предпочитал местные криминальные – по будням. Из строго прикладных соображений. А чтобы в выходные – просто так, за чашкой кофе… Его же дочь родная загнобит. Из правдивых новостей, как уверяет Маринка, остались только спортивные, да и те впитывать нет ни малейшего желания. Особенно футбольные. Лучше классику почитай, папа, а то тупеешь прямо на глазах. Достоевского, например. Или Акунина.

– В четверг вечером кандидат на звание мэра Береговой был застрелен в собственной квартире, – как-то тихо и торжественно произнес Квасов.

Минута молчания уместилась секунд в двадцать. Максимов поинтересовался:

– А сообщили только в субботу?

– Выходит, так, – состроил неопределенный жест чекист.

– Полагали, что оживет?

– Не оживет, – невесело улыбнулся Квасов. – По крайней мере, не сейчас и не здесь. Имеется подозрение, что убийство связано с предвыборными баталиями. Дело в том, Константин Андреевич, что руководству непонятно, из каких высот спущено пожелание не перетруждаться в расследовании преступления… А виновных – тех, кто допустил преступную халатность, – отыскать среди имеющегося контингента…

– Понимаю. – Максимов сочувственно вздохнул. – Бывает, что и работники СИСТЕМЫ ощущают на себе безумие власти… Я, конечно, не эксперт по демократическим выборам, но что-то не припомню, чтобы в фаворитах гонки значился человек по фамилии Береговой…

– Он не значился, разумеется. Хотя человек был глубоко порядочный… Действующий мэр Подгорский в третий раз свою кандидатуру не выставляет – закон претит. А жаль. Согласно последним социологическим исследованиям, сорок пять процентов горожан – из тех, что согласились участвовать в опросе, – отдали бы свои предпочтения Харитонову Геннадию Тимофеевичу. Безусловный лидер гонки. Поддержка действующего мэра. «Глубоко порядочный, честный, грамотный человек, имеющий огромный опыт работы в хозяйственных и коммерческих структурах…» – Чекист поморщился и от себя добавил: – Ходячая харизма и сокровище нации. А умище-то какой… Дважды пролезал в областной совет.

– Человек и пароход, – согласился Максимов.

– За Харитоновым с отрывом в пятнадцать процентов следует некто Кашкин – директор «Сельхозмаша». Известен тем, что сотворил на своем отдельно взятом заводе социальную революцию, благодаря чему на завод теперь принимают по жесткому конкурсу. Работник вроде бы неплохой. Но кто ему сказал, что завод и двухмиллионный город – это одно и то же? Не все горожане желают участвовать в очередном эпохальном эксперименте. Да и фамилией кандидат не вышел. На третьем месте был Береговой – двенадцать процентов голосов…

– Работники госбезопасности и члены их семей, – не сдержался Максимов.

– Плюс соседи, – подыграл Квасов, решив и на этот раз не обижаться. – Коммунист Коленников имеет десять процентов – что, с одной стороны, не очень красит коммунистическую партию, а с другой стороны – вовсе не факт. Он может набрать и пятнадцать, и двадцать процентов…

– Кому же помешал несчастный господин Береговой? – искренне проявил незнание Максимов. – Вот кабы сделали великомучеником господина, скажем, Харитонова…

Чекист многозначительно помолчал.

– Береговой собирал компромат на соперников…

– Вот как, – ухмыльнулся Максимов. – Глубокая порядочность обретает причудливые очертания. Ну, что ж, судя по результату, он его собрал. Подозреваются господин Кашкин и господин Харитонов – я правильно понимаю? Даже скорее последний, чем первый.

Чекист кивнул.

– В общем, да. С моей точки зрения, это главная версия. Остальные прилагаются.

– И как же ваш работодатель соизволил… погибнуть?

Чекист как-то съежился, ненароком глянул в зеркало заднего обзора и схватился за очередную сигарету. «Хорошенькое дельце, – подумал Максимов. – А хочу ли я вот так же озираться и трястись за свою шкуру? Или все же спасение в незнании?»

– Массовая гибель людей, Константин Андреевич… Но об этом средства массовой информации не сообщали. В десять вечера Береговой в сопровождении трех охранников направился в ресторан «Зеленая поляна». По просьбе администратора расположился в отдельном зале – там несколько таких комнатушек со своими ходами. С кем беседовал, неизвестно – оперативной группе не удалось найти ни одного свидетеля.

– Это как? – не понял Максимов.

– Помещение обслуживал один официант. Его не могут найти. Пропал, и все тут. Жена подала заявление о пропаже, но, сами понимаете…

– Лучше некуда. Дальше?

– В зале ресторана с Береговым находился работник по фамилии Зотов. Контролировал дверь. Он видел, с кем общался Береговой…

– Судьба официанта, – догадался Максимов.

– И никаких следов, – подтвердил чекист. – Известно, что Береговой благополучно добрался до дома, отпустил двоих (Зотова и Пономаренко, который божится, что ничего не видел), в сопровождении охранника Мухина поднялся в квартиру… Наутро дворничиха обнаружила в беседке труп охранника Грушко, в подъезде наткнулись на мертвого Худенко, а, взломав квартиру, – на тело Бориса Евгеньевича… Все застрелены. Охранник Мухин пропал.

– Ничего себе, порезвились, – присвистнул Максимов. – А в чем проблема, уважаемый? Отправных точек расследования наберется с десяток. Пропавший официант, персонал ресторана, жители близлежащих домов. А если хотите, могу вам напророчить. Или сами догадаетесь, кто беседовал в «Поляне» с вашим трупом?

– Ну, уж увольте, – возмутился Квасов. – С моим трупом еще никому не удавалось побеседовать. А что касается отправных точек расследования… Было бы лучше, Константин Андреевич, если бы ими занялись вы. За хорошие, разумеется, деньги.

И чекист надолго замолчал. Между тем из родимого подъезда вышел Вася Курочкин – великовозрастный дебил с пятого этажа, развлекающий по ночам семью Максимовых загнивающей российской попсой – поскользнулся на свежем ледке, нарисовал танцевальное па и хряпнулся носом в грязный снег. Герметичность дверей уберегла от выслушивания забористых фольклорных выражений и металингвистических оборотов.

– Я не думаю, что на том свете понадобятся хорошие деньги, – нарушил молчание Максимов. – О какой, кстати, сумме вы деликатно умалчиваете?