Лучше бы я был холостяком
- -
- 100%
- +
– Я люблю тебя, лапушка моя, – сказал я, все еще озираясь по сторонам и мысленно оценивая стоимость импортной мебели, люстры из чистого хрусталя и всего прочего, что было с изяществом подобрано для интерьера ее квартиры. Ради укрепления собственного положения я был готов вновь заключить ее в жаркие объятия и с неудержимой страстью разыграть пылкого любовника, но внезапно мое внимание привлекла домашняя кошка неведомой для меня породы. Она была бесхвостой, с крупным телом и с такой же крупной головой, с выступающими скулами и с большими круглыми глазами. Ее задние лапы были гораздо длиннее передних, спина изогнута дугой, а ее короткая блестящая шерсть имела ярко-рыжий подшерсток, сквозь который пробивалась дымка белого цвета.
– Это моя милая киска! Мое самое любимое животное, – восхищенно заявила Лариса. – Мой папулечка привез мне ее в подарок с острова Мэн, когда выезжал на отдых в круиз по Ирландскому морю.
Я понял, что мне пора блефовать.
– Кажется, я где-то читал об этих удивительных животных, – не моргнув глазом, солгал я, всячески пытаясь угодить Ларисе. – Только не мог и мечтать о том, что когда-нибудь мне представится случай воочию увидеть одну из представительниц этой замечательной породы. Насколько мне известно, у них преданный, нежный и любознательный характер, – добавил я, вспомнив описание какого-то животного, которое никоим образом не принадлежало к породе кошек, но явно подходило для подтверждения моей образованности и моего высокого интеллекта.
– Ты неплохо разбираешься в кошечках, – удовлетворенно подметила Ларочка. – Мне очень приятно узнать, что ты любишь животных. Значит, ты чуткий и добрый человек.
Какое-то время я был в растерянности и молча смотрел на нее, обдумывая услышанное. Наконец, собравшись с мыслями, произнес:
– Ну как можно не любить такую прелесть? Да и вообще, пристрастие к кошечкам это моя слабость! Мне нравятся эти милые, умные животные. Они забавные, безобидные и бесхитростные…
Скрывая от Ларисы искреннее отвращение, я решительно взял кошку на руки и осторожно погладил.
– Это мэнская кошечка, – пояснила Ларочка. – Она действительно очень умная и ласковая. Согласись, что мы с ней чем-то похожи. Я ведь такая же нежная и кроткая, не так ли?
Я наигранно улыбнулся.
– Да. Что-то общее между вами определенно имеется, – дружелюбно ответил я, скрывая истинное мнение на этот счет.
– Мне почему-то хочется, чтобы ты называл меня своей киской. Тебе ведь не будет это неприятно?
– Нет, – однозначно произнес я. – Даже наоборот, буду только счастлив, сравнивая тебя с этим милым кротким созданием. Разумеется, я согласен называть тебя своей киской, но при определенных условиях…
– Каких же?
– Я не в состоянии подобрать нужные слова, чтобы в полной мере выразить свой восторг, но, лежа в постели, я все ж таки намерен обнимать только одну из вас!
– Неужели это милое животное понравилось тебе до такой степени? – с хитринкой в глазах поинтересовалась Ларочка, но тут же успокаивающе прощебетала: – Не волнуйся, мой шалунишка, целовать и обнимать в постели ты будешь только меня! Но скажи, тебе действительно нравится моя киска?
– Вы обе просто девятое чудо света!
– В таком случае восьмое… – с укором подметила Ларочка. – Их всего семь. Египетские пирамиды, храм Артемиды в Эфесе, висячие сады Семирамиды, статуя Зевса в Олимпии, мавзолей в Галикарнасе, Колосс Родосский и, наконец, Фаросский маяк!
Она словно маленькая девочка запрыгала от восторга и захлопала в ладоши.
– Видишь, какая я умница! Многие люди знают, что чудес света ровно семь, но мало кто может их перечислить.
– Мне не хочется тебя огорчать, моя кисонька, но с недавнего времени официально зарегистрировано и признано восьмое чудо света. Ты упустила из виду беломраморную гробницу Тадж-Махал, которая стала архитектурной жемчужиной Индии.
– Какая разница, семь или восемь? – буквально взвизгнула Лариса. – Я все равно не видела ни одну из них и наверняка никогда не увижу.
– Никогда не говори никогда! – цинично продекламировал я.
– А ты сам-то видел?
– Только пирамиды.
– Ну тогда и не умничай!
Она забрала у меня кошку и принялась ее нежно гладить. Мне ничего не оставалось, и я выдал несколько льстивых реплик в адрес ее питомицы. К тому же эта бесхвостая тварь внезапным появлением самопроизвольно предоставила мне некоторую передышку. Теперь я немного отдохнул и мог с удвоенной страстью подарить Ларочке несколько минут безумной любви, тем более что она начала поглядывать на меня озорным затворническим взглядом. Как я и предположил, Лариса опустила мэнскую кошечку на паркет и крепко меня обняла. По ее упругому телу вновь пробежала возбуждающая дрожь.
– Не верю в свое неожиданное счастье, – прошептал я, стараясь как можно меньше повторять цитаты из давно отрепетированного и привычного для меня репертуара. – Даже не представляю, как же я мог жить без тебя? Солнышко мое! Кровинушка моя! Если бы я только знал, что ты живешь в этом замечательном городе…
– И что бы тогда было? – сбив меня с мысли, поинтересовалась Лариса. В ее глазах мелькнула тень улыбки.
– Приехал бы сюда еще несколько лет назад и целыми сутками бродил по улицам в надежде, что мне удастся увидеть тебя, хоть на один миг, на одно мгновение. Я бы давно все бросил и примчался в этот город лишь ради того, чтобы хоть минутку, хоть секундочку быть с тобой рядом. Я хочу целовать твой носик, твои губки, твои глазки…
Я внезапно поймал себя на мысли о том, что невольно начинаю повторяться. Впрочем, это уже было не столь важно. Главной моей задачей было не замолчать, продолжая, постоянно нашептывая, выплескивать из глубин моей взбудораженной души целую плеяду давно заученных и хорошо отрепетированных фраз. Моя правая рука опять коснулась ее спины, и привычным движением пальцев я вновь расстегнул застежки ее бюстгальтера. Моя левая ладонь постепенно, но уверенно проскользнула под резинку ее шелковых трусиков.
– Мой милый, ты такой настойчивый и неугомонный… – тихо произнесла Лариса. – Мне кажется, ты никогда не успокоишься. Неужели я действительно так сильно тебя возбуждаю?
Я мгновенно сбавил темп и прекратил свои ласки, словно, пробежав по беговой дорожке несколько сотен метров, споткнулся о камень перед самым финишем.
– Я не понимаю, что со мной происходит, – притворным голосом ответил я. – Рядом с тобой я просто схожу с ума! Я теряю рассудок и перестаю контролировать свои чувства и мысли. Я люблю тебя! Люблю! Люблю…
У Ларочки удивленно изогнулись брови.
– И ты действительно не боишься? – поинтересовалась она.
Я с тревогой посмотрел на Ларису.
– Чего мне бояться, лучик мой солнечный? Мне рядом с тобой хорошо и спокойно. Я люблю тебя! На всем белом свете нет ничего, что теперь смогло бы нас разлучить…
– А мой отец? – спросила Ларочка. – Неужели ты его правда нисколечко не боишься?
– Нет. Да и почему должен его бояться? – настороженно поинтересовался я.
– Это из-за него ни один из мужчин нашего города не осмеливается ко мне подойти. Это даже здорово, что ты о нем ничего не слышал. Иначе я бы так и не узнала, какое это огромное счастье кого-то любить и быть любимой!
Я аккуратно расстегнул ее блузку и с наигранной страстью начал ласкать ее оголенную грудь. Когда я заметил, что Лариса потеряла ощущение пространства и времени, то вновь начал целовать ее глаза, щеки и губы.
– Я не понимаю, почему потенциальные тольяттинские женихи так опрометчиво опасаются твоего папашу? – не придумав ничего лучшего, полюбопытствовал я и тут же добавил: – Они круглые идиоты! Они даже не представляют, какое это блаженство быть с тобой рядом, слышать твое дыхание, твой голос…
– Дураки! Упустили свое счастье… – отмахнулась Лариса.
– Лично мне совершенно безразлично, кто твой отец. Люблю тебя и хочу быть только с тобой! – как можно серьезнее проговорил я. – Даже если твой папаша почтенный пенсионер с букетом различных болезней, за которым нужен постоянный уход, я все равно останусь с тобой рядом и буду тебя так же крепко преданно и безумно любить!
Произнеся эти слова, я чуть не поперхнулся от столь несуразной глупости. Еще никогда в жизни мне не приходилось раздевать женщину и в тот же момент говорить о сострадании к немощным старикам.
– Другой разговор, если он самый крутой мужчина и самая важная персона в этом городе, который в состоянии подобрать для тебя более подходящую кандидатуру… – продолжил я, преднамеренно выдержав паузу, и с напущенной тревогой в голосе добавил: – Нет… Даже в этом случае все равно от тебя никуда не уйду. Если понадобится, то я буду, как верная собачонка, ждать тебя возле твоего подъезда с одной-единственной целью, которая подарит мне надежду вновь увидеть тебя. Я буду с жадностью ловить каждую, пусть даже невзначай брошенную тобой фразу. Я готов целовать землю, по которой ты ходишь, я готов целовать деревья, которыми ты любуешься, я готов…
Мне нечего было больше сказать, и вместо пустых никчемных слов я позволил своим рукам наиболее красноречиво рассказать о моей страстной и преданной любви.
– Папулечка меня безумно любит и никому не позволит меня обидеть, – внезапно произнесла Лариса. – Мы с тобой слишком многое себе позволили, и теперь он наверняка потребует, чтобы мы расписались…
Мне показалось, что на меня вылили ушат ледяной колодезной воды.
«Ну почему даже у золотой медали есть обратная сторона?» – машинально подумал я.
Незамужняя, красивая и, главное, вполне обеспеченная женщина, которая буквально полтора часа назад была внесена в список моих самых лучших любовниц, поспешным необдуманным высказыванием в доли секунды испортила мне все настроение. Я совершенно не задумывался о женитьбе. В мои планы никоим образом не входил подобный поворот событий.
– Мой папа все устроит, – прижавшись ко мне, сказала Ларочка. – Мы обвенчаемся в церкви…
– Конечно, лапушка моя! Как ты захочешь… – с трудом выдавил я из себя и мысленно подумал о том, что мне пора собирать вещички и сваливать на все четыре стороны.
– Может, ты еще не готов к такому серьезному шагу? – поинтересовалась Лариса. – Ведь мы почти ничего не знаем друг о друге.
Я постарался отогнать от себя мрачные мысли.
– Это неважно! Главное, что я тебя люблю и хочу всегда быть с тобой рядом, – ответил я, чувствуя, что сам затягиваю крепкую петлю на собственной шее.
Я прекратил целовать ее оголенную грудь и с фальшивым разочарованием произнес сакраментальную фразу, которая на тот миг показалась мне поистине гениальной:
– Мне очень жаль, но нам нельзя венчаться в церкви! Прости, милая, но я ведь некрещеный. Наверняка из-за этого возникнут некоторые серьезные проблемы.
– Если мой папулечка захочет, то он перечислит в фонд церкви столько денег, сколько понадобится! Даже самый занятый священник отложит все важные дела и незамедлительно приедет к нам домой. Он окрестит тебя прямо здесь…
– В квартире?
– Да.
– Но разве это возможно? А как же купель… Необходимо провести целый обряд крещения…
– Какая купель в твоем возрасте? Не смеши меня, тем более если в этом деле совершенно не разбираешься. Для моего отца нет ничего невозможного, – гордо произнесла Лариса. – Все будет сделано на высшем уровне.
Я не мог больше оставаться в неведении. Преднамеренно прекратив всякие ласки, я посмотрел ей в глаза и серьезным, отчасти даже строгим голосом спросил:
– Может, ты мне все ж таки скажешь, где и кем работает твой отец?
– Для тебя это важно?
– В принципе, нет. Просто я должен знать, с каким человеком мне предстоит познакомиться. Если он у тебя самый обыкновенный дворник, то мне нужно вести себя более…
– Развязно?
– Нет.
– Раскованно?
– Более проще… Чтобы не показаться ему напыщенным важным индюком, – сказал я, искренне посмеиваясь над нелепостью высказанного предположения, отлично понимая, что чрезмерное благосостояние растет в зависимости от занимаемой должности.
– А если мой папа академик? – поинтересовалась Ларочка.
На ее лице появилась неестественно лукавая улыбка, которая вынудила меня насторожиться.
– Если он академик, то мне следует хоть поверхностно почитать научные труды о его виде деятельности, – молниеносно изрек я. – Мне это необходимо хотя бы для того, чтобы при первой же встрече не показаться ему глупой необразованной обезьяной.
Я снова, но уже с наименьшим желанием поцеловал ее носик.
– Мне так и не терпится сказать твоему отцу, что у него самая прекрасная дочурка! Я хочу сказать ему о том, что безумно влюбился в тебя с первого взгляда. Мне абсолютно безразлично, где и кем он работает, – твердым голосом произнес я, все еще не оправившись от шока. – Хоть губернатором, хоть самым последним уборщиком мусорных баков…
Разговор о предстоящей свадьбе напрочь выбил меня из колеи.
– В настоящее время он считается крупным бизнесменом. Владелец компании по продаже подержанных иномарок. Но бывает там слишком редко и руководит этой компанией через подставных лиц. А вообще-то официально он нигде не работает и никогда в жизни не работал, – неожиданно призналась Лариса. – В годы бурной молодости он много лет провел в местах не столь отдаленных…
– В тюрьме? – настороженно спросил я, невольно нахмурившись.
– Во всяком случае, – пояснила Лариса, – все его друзья теперь считают моего папулечку криминальным авторитетом.
– Тоже бывшие уголовники? Настоящие акулы современного бизнеса!
– Может быть. Я никогда не спрашивала, откуда у моего отца и у его друзей так много денег, да это и не столь важно. Надеюсь, ты думаешь точно так же?
Она посмотрела прямо в мои глаза.
– Что ты имеешь в виду? – прикинувшись наивным простачком, уточнил я. – Насчет чего должен думать точно так же?
– Неважно, откуда у него и у его друзей великолепное благосостояние…
– Ну конечно, неважно, – поникшим голосом ответил я.
Продолжая целовать ее лицо, которое в этот раз показалось мне излишне конопатым и не столь привлекательным, как прежде, я почему-то представил себя валяющимся в грязной сточной канаве с перерезанным горлом. В этот момент одна бесхвостая киска крепко обхватила меня за талию, а другая принялась ластиться о мои ноги. Не знаю почему, но у меня возникло дикое желание как следует наподдать мэнской кошечке хорошего пинка, причем с такой силой, чтобы она молниеносно вылетела в открытую форточку и больше никогда и ни при каких обстоятельствах не появлялась на моем жизненном пути.
5
Буквально на следующее утро я окончательно осознал, что по уши влип в несмываемое дерьмо. По всей вероятности, Ларочке просто не терпелось как можно скорее представить меня криминальному папаше. Она сделала все возможное и невозможное ради того, чтобы он смог воочию убедиться в моем реальном существовании. К сожалению, она вообще не подумала о негативных последствиях своего поспешного поступка, предоставив ему возможность лицезреть мою персону в самый неподходящий для этого момент. После бурной любвеобильной ночи, которую я провел в жарких объятиях его дочери и, разумеется, был изнеможен и выжат, словно ломтик лимона в чайном стакане, я все еще продолжал нежиться в теплой мягкой постели. Однако, несмотря на неимоверную усталость и дикое желание заснуть крепким беспробудным сном, я все ж таки не мог не услышать, как сработала защелка дверного замка. Впрочем, это и не удивительно, ведь, находясь в чужой квартире, я непроизвольно вздрагивал от любого малейшего шороха, ни на минуту не переставая ощущать себя мелким затравленным зверьком, опрометчиво забравшимся в медвежью берлогу. Нехотя приподняв голову от подушки, я увидел Ларису. Непричесанная и без макияжа, она невольно напомнила мне вампиршу из фильма ужасов. Ларочка была в легком домашнем халате и успела принять горячую ванну. Несмотря на то что махровое полотенце, которым она прикрыла оголенные плечи, придавало ей невероятный шарм, она все равно казалась дикой кошкой, желающей вцепиться острыми когтями мне в горло.
– Здравствуй, милый, – прощебетала она, послав легкий воздушный поцелуй. – Вставай, соня! Иначе весь день проспишь. Выгляни в окно и улыбнись золотому солнечному лучику.
Однако мне стало совсем не до улыбок, когда я окончательно убедился, что кто-то действительно вошел в прихожую.
– У тебя отличный слух, – подметила Лариса, – если, находясь в спальной комнате, ты слышишь то, что происходит в прихожей. Не волнуйся! Это мой папа… – торжественно объявила она. – Я позвонила ему и попросила зайти в гости. Ты ведь наверняка не имеешь ничего против этого, не так ли? Мне очень хочется вас познакомить. Ведь я так крепко тебя люблю…
– Спасибо, кисонька! Мне очень приятно… – пробурчал я, остановившись на полуслове, чтобы не покрыть ее крепким трехэтажным матом.
Не трудно представить, как перекосило мою физиономию от такого неожиданного и малоприятного сюрприза. Наверное, то же самое могло произойти в том случае, если бы вместо выдержанного легкого игристого вина я опрометчиво выпил залпом фужер чистого медицинского спирта.
– Ну, детка, показывай, где твой хваленый избранник! – пробасил громкий мужской голос. – Показывай разлюбезного женишка. Мне не терпится взглянуть на будущего зятя.
Когда на правах хозяина он бесцеремонно вошел в спальню, я все еще лежал в постели, скрывая под легким покрывалом собственную наготу. Разумеется, я бы успел накинуть брюки, если бы только обнаружил их на паркете возле кровати, куда небрежно сбросил перед тем, как накануне вечером мы с Ларочкой в очередной раз начали заниматься любовными играми. Несмотря на некоторую неловкость, мне хватило даже мгновения, чтобы я смог как следует оценить обстановку. Мне явно не понравился такой поворот событий, но еще больше мне не понравился ее отец. Это был не человек, а настоящий орангутанг, причем из редкой породы самых крупных самцов. Я никогда не жаловался на собственное здоровье и всегда был в хорошей спортивной форме, но по сравнению с ним ощутил себя жалким щуплым молокососом. Однако справедливости ради, при всей появившейся неприязни к этому человеку, я не скажу, что он был страшным неотесанным уродом с нулевым интеллектом. Даже напротив, у него были приятные черты лица, но при этом его глаза, а вернее, их целенаправленный взгляд был откровенно недоброжелательным и грозным. По его внешнему виду было явно заметно, что он всесторонне развит, имеет чувство собственного достоинства, умеет хорошо и со вкусом одеваться. Он нежно обнял Ларочку, демонстрируя отеческую любовь, и, улыбнувшись ей, сверкнул красивыми до блеска отполированными зубами, что было весьма странно для человека, который основную часть жизни провел в местах лишения свободы. Впрочем, это могла быть и заслуга отличного дантиста.
– Детонька, оставь нас, пожалуйста, одних, – попросил он Ларису голосом, не терпящим возражений, и тут же добавил: – Я хочу поближе познакомиться с этим приятным молодым человеком. Если не трудно, приготовь мне чашечку горячего крепкого кофе.
– Конечно, папулечка, – прочирикала она и поспешно вышла из спальни.
Я, разумеется, ожидал начала серьезных неприятностей, но никак не предполагал, что они начнутся так быстро. Мой будущий тесть сначала окинул меня взглядом разъяренного леопарда, потом протянул мощную ладонь и поздоровался со мной с откровенным пренебрежением. При этом он с такой невероятной силой сжал мою руку, что я чуть ли не вскрикнул от боли. У меня невольно появилось ощущение, будто мою ладонь зажали в тиски. Я сразу догадался, что он сделал это специально, лишь ради того, чтобы продемонстрировать собственное превосходство.
– Вот что, щенок, – произнес он, продолжая смотреть на меня все тем же недоброжелательным грозным взглядом. – Если ты хоть раз посмеешь обидеть мою девочку, то будешь иметь дело со мной! Надеюсь, ты понял смысл моего умозаключения?
Я почувствовал, как у меня по спине пробежали мурашки. От моей напыщенной бравады не осталось и следа. Однако отступать было уже поздно. Я не мог признаться в том, что не планировал заводить с его дочерью никаких серьезных отношений, кроме легкого ни к чему не обязывающего флирта.
– Я люблю вашу дочь, – набравшись наглости, заявил я.
– И как давно?
– Мы познакомились вчера, недалеко от железнодорожного вокзала. Приехал московским поездом. Сам родом из Мурманска, – откровенно признался я, догадавшись, что Лариса уже наверняка успела рассказать ему основные сюжеты из моей биографии.
– Случайная встреча?
– Да.
– Любовь с первого взгляда?
– Что-то вроде того… – отпарировал я.
– Ты уже достаточно заморочил голову моей девочке. Не пытайся еще больше все усугубить! – грозно произнес он. – У меня нет ни времени, ни желания разводить никому не нужную демагогию. Скажу проще. Не только в этом городе, но и далеко за пределами нашей области меня знают как Василия Николаевича Грохотова. Можешь не сомневаться, моя фамилия вполне соответствует действительности. У тебя есть выбор. Либо ты незамедлительно женишься на моей ветреной дочурке, либо…
Он оскалил свои неестественно красивые ровные зубы и сделал отвратительную гримасу.
– Другими словами, – добавил он, – ты пожалеешь не только о том, что приехал в Тольятти, но и о том, что вообще родился на этот свет!
Судя по его рукопожатию, я ничуть не сомневался в реальности его угроз. Однако с первых же минут нашего знакомства стать для него послушным ягненком я тоже не собирался.
– Я действительно люблю Ларочку, и у меня самые серьезные намерения, – заявил я, по-прежнему тщетно глядя по сторонам в безуспешных поисках моих брюк.
– Мне не пятнадцать лет, чтобы ты ездил по ушам, – угрожающе произнес Василий Николаевич. – Никогда не повторяю дважды, но тебе скажу. Если вздумаешь обидеть мою дочь…
– У меня действительно самые серьезные намерения, – перебил я, никогда ранее не чувствуя себя таким униженным.
– Какие именно намерения?
– Для начала мне необходимо устроиться на работу. А когда у меня появится достаточное количество денежных средств, я смогу сделать вашей дочери официальное предложение.
– Глупости, – пробасил этот орангутанг. – Даже не пытайся меня провести, негодный извращенец! Ты женишься на ней в самое ближайшее время или перед собственной смертью испытаешь, какое это удовольствие быть кастрированным!
Я был готов ответить ему достойной грубостью, но благоразумно предпочел промолчать. Вернее, у меня не было ни малейшего желания оказаться на улице в обнаженном виде.
– И вот еще что, – с чрезмерной строгостью добавил он. – Не вздумай слинять в свой замороженный Мурманск! Мои люди обыщут каждый уголок Кольского полуострова и вытащат тебя из любой крысиной норы! Я не намерен тебе угрожать, но имей в виду, после того как тебя найдут, на окраине вашего городского кладбища появится непримечательная скромная могилка, на которой не будет даже самого дешевого надгробия. Вернее, даже не могилка, а неприметный холмик. Тебя закопают как паршивую собаку вместе с кладбищенским мусором!
Он погрозил мне кулаком, похожим на пудовую гирю, и более озлобленно произнес:
– Запомни, щенок! Ты никогда не станешь для меня сыном! Я постоянно буду за тобой наблюдать. Ты пожизненно будешь у меня под колпаком. Ты всегда будешь находиться под моим неусыпным контролем. Если не я сам, то мои шестерки будут следить за каждым твоим шагом. Я буду знать о тебе буквально все! Я даже буду знать, где и под каким кустом ты решил справить естественные надобности.
– Даже так? – язвительно поинтересовался я, но Грохотов пренебрег моим нелепым возмущением.
– Упаси господи, чтобы моя дочурка на тебя когда-нибудь пожаловалась, – произнес он, потрясая пудовым кулаком перед моим носом. – Как я посмотрю, ты скользкий тип и весьма продуманный альфонс. Имей в виду, я и не таких ухарей обламывал!
В эти минуты он мог позволить себе покуражиться по полной программе. Стыдливо скрывая от него собственную наготу легким покрывалом, выглядев при этом круглым идиотом, я был лишен всякой возможности противостоять его натиску. Мне пришлось смириться с незавидным положением, и я был вынужден воспринять все происходящее как некую роковую неизбежность. У меня не было иного выбора, и я благоразумно решил остаться сторонним наблюдателем, чтобы при первом удобном случае действовать по обстановке, в зависимости от объектив-ных и субъективных причин. Другими словами, позарившись на чужое богатство, я опрометчиво позабыл прописную истину о том, что бесплатный сыр бывает лишь в мышеловке.
– Так вот о чем я говорю… – заметив мою задумчивость, высокопарно произнес Грохотов. – После того как отпразднуем твою свадьбу с моей дочерью, не вздумай завести на стороне любовницу или хотя бы немного с кем-то пофлиртовать. Я этого не потерплю!
– Может, есть смысл найти вашей дочери евнуха? – не выдержав его оскорбительных унижений, вспылил я.