Сыщики и шаманы

– Ник, ты читал Стругацких «Трудно быть богом»? Там некий дон Румата слыл жутким сердцеедом, хотя единственное, что от него получали придворные дамы – всю ночь чтение стихов и под утро братский поцелуй в щечку, – эмоционально парировала Нина. – Наши балаболки, поверь мне, ничем не отличаются. Что ты знаешь, например, о Кате Маришиной? Что она типа «прошла огонь и воду и медные трубы»?

– Ну, в общем-то, да… – кивнул Никита.

– Так вот, на самом-то деле у нее пока вообще никого не было. А Нелю Зимайскую с параллельного потока помнишь? Она этой зимой вышла замуж за американца и уехала с ним в США. Она как воспринималась? Как чопорная монашка, как феминистка-асексуалка. Верно? А многие ли знают про то, что она работала в подпольном борделе?

– Обалдеть! – Царедворцев отчего-то закашлялся и почесал макушку. – Про Зимайскую такое слышу впервые.

В этот момент пробегавший невдалеке от них карапуз, отбившийся от ротозейки-няни, которая заболталась по телефону, шлепнулся на дорожку и громко захныкал. Вскочив со скамейки, Нина подбежала к малышу и, подняв его на ноги, повела к няне, которая так и не отреагировала на то, что случилось с ее подопечным.

– Замечательная девушка! – глядя ей вслед, резюмировал Гуров. – Похоже, очень любит детей.

– Похоже… – отчего-то с грустинкой в голосе согласился Никита. – Она у нас вообще считается не от мира сего. А что касается Олега, то… Ну, это строго между нами! Хорошо? Короче, из Олега такой же девственник, как из меня папуас. Мы с ним уже не раз снимали девчонок, и прямо у меня дома… Ну понятно, чего там было. А то, что он корчил при ней из себя нецелованного, так это была его тактика в отношении нетронутых скромняшек – запудрить мозги и затащить в постель. Но с Ниной это не прокатило. Кремень девчонка!

В этот момент их собеседница, уже успевшая отчитать беспечную няньку, вернулась к ним, сокрушенно констатируя:

– И кто таким хабалкам бестолковым доверяет своих детей?

– Слушай, Нин, – обратился к ней Никита, – а вот у меня такой вопрос… Если ты говоришь, что у вас с Олегом отношения были чисто платонические, то чего же ты позавчера на него разобиделась, аж до слез? Расфыркалась, убежала… Чего ревновать-то его к той фифе? В конце концов ты девушка спортивная, у тебя пояс по тхэквондо, и если Олег для тебя что-то значил, то запросто могла бы турнуть этот «подарок» куда подальше – и все дела!

Подавив невольный вздох, Нина неопределенно пожала плечами:

– Ник, а что бы это изменило? Ведь дело-то не в ней, а в нем самом. Она лишь появилась на пороге, а он уже был весь как на пружинках. Врать не буду – он мне нравился. Мы были хорошими друзьями, и я в душе надеялась на какое-то развитие наших отношений. А он? Стоило появиться девице с «панельными» манерами – и он тут же забыл обо мне, как о какой-то ненужной вещи.

На мгновение повисло неловкое молчание. Воспользовавшись паузой, Лев поспешил вернуться к основной теме разговора:

– Да, вне всяких сомнений, та девица на вечеринке появилась не случайно. Кто-то использовал ее как наживку на рыболовном крючке. Надо думать, она заманила Кирканина в условленное место, где его поджидали похитители. И поэтому вновь зададимся вопросом: где же сейчас может находиться Олег? Нина, когда вы бывали вместе с Олегом, вам не доводилось замечать у института или где-то во время прогулок на обозримом от вас расстоянии мужчину среднего роста, с грубо вытесанным лицом, лет – между сорока и пятьюдесятью? Взгляд у него недобрый, лицо завзятого негодяя…

– Хм-м-м… – Девушка глубоко задумалась. – А вы знаете, да, как-то заметила. Было! Правда, не уверена, тот ли это человек, которого вы имеете в виду, но под ваше описание вполне подходит. В общем, неделю назад мы с Олегом ездили в парк Коломенское…

– О как! – отчего-то удивился Никита. – Там чудеса, там леший бродит…

– Да, там чудеса! – с некоторым кокетством подтвердила Нина. – Мы нашли в Голосовом овраге тамошние знаменитые камни – Девичий и Гусь-камень. Загадали на них свои желания, и Олег отвез меня домой. И вот только я подошла к своему подъезду, как вдруг ощутила на себе чей-то взгляд. Очень неприятный, прямо даже я бы сказала вурдалачий. Оглянулась и вижу: вот, примерно здесь же, где мы сейчас сидим, идет какой-то тип с бородой, прихрамывает на правую ногу и смотрит в мою сторону. А как только увидел, что я его заметила, тут же отвернулся. Я уже потом вспомнила, что и в Коломенском меня тоже не оставляло такое ощущение, будто за нами кто-то наблюдает. Видимо, он следил за нами и там.

– Вот это очень важно! – кивнул Гуров. – Если этот человек вдруг появится еще раз, звоните мне немедленно. Никита, а кто еще из участников вечеринки мог бы дать какую-то информацию по интересующему меня вопросу?

– Трудно сказать… – пожал плечами Царедворцев. – Думаю, все остальные знают даже меньше, чем Пашка. Ну, пили-то сколько! Иные так надрались, что у меня дома дрыхли почти весь вчерашний день. О, гульнули!..

– Ну, тогда у меня к вам с Ниной убедительная просьба: сегодня же появиться в нашем Управлении и с нашими специалистами составить фотороботы и Жанны, и соглядатая. Как смотрите на это?

– Вполне положительно! – оптимистично улыбнулся Никита. – Адрес на визитке? Ну и отлично! Часа через два будем. Сейчас перекусим с Ниной вон в той кафешке и сразу же поедем к вам. Кстати, никогда бы не подумал, что она такая интересная собеседница, хотя знаем друг друга уже давненько. Нин, ты как насчет подкрепиться?

– Ну, если приглашающая сторона оплачивает «банкет», – лукаво взглянула на него девушка, – то слишком уж категорично возражать не стала бы.

– Замечательно! Правда, мне хотелось бы уже сейчас получить гарантии неприкосновенности своего фейса, если вдруг появится твой новый парень – боксер, самбист и каратист, – подмигнул ей Никита.

– Можешь считать, что они уже даны. Это я так про парня ляпнула, чтобы не выглядеть неудачницей «мадам Брошкиной»…

Садясь в машину, краем глаза Лев наблюдал за тем, как Нина и Никита, чему-то улыбаясь, неспешно пошли по дорожке в сторону небольшого летнего кафе.

«Все верно, – мысленно резюмировал он, – свято место не бывает пусто. Как когда-то пела Эдита Пьеха: кто-то – теряет, а кто-то – находит. Судя по всему, Олег Нину потерял окончательно, а вот Никита – сориентировался…»

Набрав номер Матвея Таганцева, он представился и договорился с ним о встрече. Затем созвонился с Жаворонковым. Тот сообщил, что его сотрудники информацию с камер видеонаблюдения у РИДСа на улице Ледовитой взяли. Сейчас идет изучение записей, которое завершится не ранее чем часа через два-три. Напоследок Лев позвонил Стасу. Тот ответил не сразу, при этом громко отдувался.

– Что там у тебя? Дышишь, как будто пришлось в одиночку разгружать вагон муки.

– Почти! – несколько успокоив дыхание, откликнулся Крячко, и тут же на кого-то сердито рявкнул: – Лежать, зараза! А то ща загну французской буквой «жю»!

– Кто это там у тебя?

– Гасан надумал со мной в «догонялки» поиграть. Пришлось выдать километровку сверх всяких нормативов. Фу-у-у! Устал, ешкин кот, как лошадь на скачках!

За предшествующие несколько часов Станислав сумел-таки разыскать троих недоброжелателей из списка Кирканина. Но, как он понял в ходе своих разъездов, версия о причастности бывших «однозончан» Пуаро к похищению его сына может оказаться тупиковой. Сразу после утреннего телефонного разговора с Гуровым Стас на своем верном, испытанном «мерине» поехал в Главк, где они вместе с Жаворонковым пробили по базам данных всех тех, кого вчера перечислил Кирканин. Как оказалось, двое из десяти названных уже умерли. Еще трое отбывали новые сроки. Из пяти оставшихся, двое проживали весьма и весьма далеко от столицы: один – в Новосибирске, другой – в Хабаровске. Поэтому в тамошние региональные отделы полиции были направлены запросы о наличии у них алиби.

Ну а на данный момент в Москве и Подмосковье обретались лишь Чумарь, Блиц и Гасан, которых предстояло найти и допросить. Чумаря Крячко разыскал достаточно быстро. Как оказалось, главарь лефортовских гопников, выйдя на свободу уже довольно давно и вернувшись в родное Лефортово, с удивлением обнаружил, что «рулить» ему, по сути, уже некем. Кто-то из бывших подручных сел, кого-то убили, кто-то «завязал». Поэтому Чумарь, памятуя о своих былых «подвигах», надумал было начать все с нуля. Решил снова набрать пацанов, подмуштровать их и, так сказать, «с новыми силами – к новым свершениям».

Однако он не учел того, что на дворе были уже вовсе не «боевые» девяностые, что даже Черкизону – Хитровке нашей эпохи пришел полный кирдык. А еще Чумарь не учел, что весьма распространенная в городе система видеонаблюдения может свести «на нет» любые его стратегические и тактические уловки, и максимум после второго-третьего «гоп-стопа» ему самому светит уже полицейский «гоп-стоп» с наручниками. К тому же зашедший его «проведать» участковый без обиняков уведомил о том, что своим вниманием не обделит и контролировать будет достаточно жестко. Так что пришлось Чумарю искать себе обычную, не подпадающую под статьи УК работу, каковую он и отыскал в мастерской похоронного агентства.

Там его и нашел Станислав, нарушив своим появлением творческий процесс создания очередного гроба. К явной досаде опера, алиби у Чумаря имелось. На предполагаемый момент похищения Олега Кирканина он был в гостях у своей пассии. Это же подтвердили и ее соседи, которые, зная об отсидках гробовщика, во время его визитов в их дом резко повышали уровень своей бдительности. Кроме того, Чумарь заверил Крячко в том, что зла на Пуаро уже давно не держит. Кто-то дал ему «инфу» о непричастности Кирканина-старшего к былому задержанию.

– Так что, начальник, я не при делах… – проворно вбивая гвозди в сосновые доски, заверил экс-гопник.

Блица Станислав нашел в скверике, где тот, шустро тасуя карты, давал, как это можно было понять, уроки шулерства очень похожему на него мальчонке лет семи. Поздоровавшись и представившись, Крячко иронично поинтересовался:

– Что, Василий Васильевич, готовим себе достойную смену?

– Что вы, что вы, Станислав Васильевич! Наоборот, хочу подстраховать своего внучка от картежной пагубы. Знаете, ребенка манит все то, что им не познано, что таит в себе какую-то загадку. А когда никаких секретов нет, то и притягательность теряется. А ну, Боря, скажи: ты картежником-шулером хочешь стать? – строго поинтересовался он.

– Не-а! – шмыгнув носом, отрицательно помотал головой мальчик.

– Вот видите! – Блицман торжествующе улыбнулся. – Но вы же, я так понимаю, ко мне пришли по совсем другому поводу?

– Вам знаком такой человек – Дмитрий Кирканин? – как бы даже скучающим голосом поинтересовался Крячко.

– Догадываюсь, догадываюсь… У Пуаро что-то произошло, и вы сейчас зондируете людей из его криминального прошлого. Верно? – Блиц многозначительно взглянул на гостя.

– Вам бы в угрозыске работать! – невольно рассмеялся Стас. – Да, у Кирканина крупные неприятности: у него похитили сына-студента. Пытаемся определить круг тех, кто в той или иной мере мог бы иметь касательство к этому происшествию.

– Ага, а у меня на зоне с Пуаро были серьезные «терки»… – Блиц невесело усмехнулся. – То бишь я один из подозреваемых. Боря, иди вон там поиграй, а у нас с этим дядей будет взрослый разговор. Когда мы с дядей поговорим, пойдем с тобой есть мороженое. Хорошо?

Кивнув, мальчик убежал к качелям, а Блицман продолжил:

– Все верно, с Пуаро у меня отношения были очень даже прохладные. Но не враждебные. Разумеется, из-за него я понес определенные, скажем так, имиджевые издержки. Он отнял у меня пальму первенства по части карт. Из звезды я превратился в каталу-лузера. Да, из-за этого я одно время его крайне не переваривал. Но скажем, желать ему смерти или организовывать похищение его сына – это уже перебор. Это уже за гранью. Если не секрет, когда был похищен сын Пуаро?

– Прошлой ночью.

Блицман тут же вскинул указательный палец и с некоторым даже ликованием поспешил уведомить:

– А я только вчера ближе к обеду вышел из клиники, где отлежал целую неделю по причине обострившегося панкреатита. Как видите, с моими хроническими болячками не до похищений и всяких иных приключений подобного рода. Нет-нет! Мне кажется, что среди тех, кто соприкасался с Пуаро в прошлой жизни, жаждущих его крови вы найдете не так уж и много. Тут что-то совсем другое… Моя интуиция подсказывает, что случившееся с тем парнем выходит за рамки любого банального предположения.

Поднявшись, Крячко чисто в дежурном плане, но с оттенком сочувствия отметил:

– Панкреатит, надо понимать, память о прошлой жизни?

– Да, Станислав Васильевич, это оттуда. Тюремные «курорты» даром не прошли. На баланде здоровья не укрепить – скорее потеряешь последнее. Теперь понимаете, почему уже сейчас я пытаюсь предостеречь внука от «мест не столь отдаленных»?..

Последний по списку Гасан, согласно интернет-данным, в настоящее время проживал в Рыколово – подмосковном поселке городского типа. После встречи с Блицем Стас и сам почувствовал, что это направление, скорее всего, особых перспектив не имеет. Насколько это знал он сам, тюремные «сидельцы» имели большую склонность не похищать членов семьи своего ненавистника, а ему самому всадить финку меж ребер. Но проверить всех, кого они наметили с Гуровым, нужно было, невзирая ни на какие предчувствия и озарения. Что ни говори, а угрозыск – не астрологический салон, и тут нужны не гадания по звездам, а также на картах, бобах и кофейной гуще, а четкие, внятные показания тех, кто по тем или иным причинам оказался в поле зрения сыщиков.

Перекусив в придорожной харчевне, в двенадцатом часу Крячко ехал по «сельской» улице, уставленной девятиэтажками, которая, как явствовало из табличек, называлась Запрудной. Увидев дом, на углу которого была крупно выведена цифра «десять», он притормозил, вышел из машины и, подойдя к первому подъезду, остановился в раздумье. Разумеется, можно было набрать на пульте домофона число двадцать два – номер квартиры, в которой со своей сожительницей обитал Гасан, и, официально представившись, предложить тому поговорить. Но тут возникал вопрос: а захочет ли тот с ним встречаться? Не станет ли хорониться? Поэтому тут скорее всего лучше было бы идти не в лобовую, а провести обходной маневр.

Поразмыслив, Станислав решил позвонить в любую случайную квартиру, чтобы пройти в подъезд, представившись, например, сотрудником коммунальных служб, и начал наобум нажимать кнопки, но тут динамик домофона запиликал, дверь открылась, и на крыльцо вышел жилистый мужчина средних лет, примерно одинакового с ним роста, со «скандинавской» бородкой, в темных очках и джинсовом «прикиде». Чисто механически скользнув рассеянным взглядом по его рукам, Крячко вдруг с удивлением заметил на них синюю сетку татуировок. Прежде всего в глаза бросилась татуировка на фаланге среднего пальца мужчины в виде паука. Это прямо свидетельствовало о том, что ее обладатель – вор-домушник. Ощутив холодок, пробежавший по спине, Стас от неожиданности жестко поинтересовался:

– Гасан?

Судя по всему, этот вопрос подействовал на Гасилина как удар электрическим током. Выдохнув испуганное: «Е-о-о-о!!!» – он тут же сорвался с места и кинулся наутек. Крячко, не медля ни секунды, ринулся следом. Теперь он был почти уверен в том, что Гасан так или иначе, но причастен к исчезновению Кирканина-младшего. В противном случае зачем бы ему удирать во все лопатки? Люди, непричастные к уголовщине, просто так наутек не кидаются…

Сопровождаемые удивленными взглядами прохожих и автомобилистов, они бежали по Рыколово, сворачивая с улицы на улицу, через хаос стройплощадок и по кем-то заботливо высаженным березовым аллейкам. Наконец Гасан свернул к мешанине гаражей на задворках массива многоэтажек и попытался затеряться в его многочисленных рядах и переулках. Но знал бы он, от кого пытается убежать! Стас не отставал ни на шаг, наоборот, даже начал сокращать расстояние между ним и преследуемым. Гасан из-за этого отчаянно запаниковал и потому тут же допустил грубую ошибку – свернул в проход, заканчивающийся тупиком.

Поняв, что он теперь в ловушке и от настырного преследователя ему уже не оторваться, совсем уже павший духом «домушник» подхватил с земли какой-то гниловатый деревянный брусок, с торчащими из него гвоздями. Издав, как ему, наверное, показалось, воинственный вопль, Гасилин вскинул свое «оружие» над головой и ринулся на преследователя. Увы и ах! Его атака тут же была пресечена четко поставленным приемом самбо. Кувыркнувшись в воздухе, Гасан смачно припечатался своей «пятой точкой» к асфальтированной дорожке. Охнув, он со страхом и ненавистью взглянул на незнакомца снизу вверх и возмущенно заорал:

– Ну чего пристал-то?! Завтра же отдам бабки, все, до копья! Да и не трогал я этой хаты, не трогал, черт бы ее побрал!!! Зря на меня наезжают, зря!

Как раз в этот-то момент и пришел звонок с телефона Гурова. Прикрикнув на задержанного и поговорив по телефону, Крячко окинул беглеца снисходительным взглядом и достал из кармана свое удостоверение, лаконично уведомив:

– Уголовный розыск!

Судя по лицу Гасана, услышанное ошарашило его не меньше, чем неожиданное появление Станислава на крыльце подъезда. Растерянно и отчасти глуповато улыбнувшись, он с радостной ноткой в голосе переспросил:

– Уго… Уголовный розыск?! Фу-у-у, блин! О-хре-неть! Че ж сразу-то не сказал? А я, растудышкина черешня, чуть «крышей» не съехал…

– Так, чьей хаты ты не трогал? – прищурившись, уточнил Крячко. – Только не врать и не выкручиваться, иначе… Ну, сам понимаешь! – многозначительно добавил он.

– Гражданин начальник, я и в самом деле ни при чем. Один тут крутой – его зовут Леонидом Жужаровым – уж не знаю, с какого бодуна, заподозрил меня в том, что я обчистил его квартиру. Дня три назад его костоломы меня встретили, дали по ребрам и предупредили, что, если к нынешнему числу я не выплачу два «лимона» возмещения ущерба, мне отстрелят пару пальцев. Потом отстрелят кое-что посерьезнее, чем пальцы. А потом выпустят кишки. Вот я и подумал, что это кто-то из жужаровских уже пришел по мою душу. Один «лимон» я уже нашел. А надо-то два!

– А что ж ты так легко согласился платить, если не виноват? – спросил Станислав с сомнением в голосе. – Почему не обратился в полицию?

– Какая полиция?!! – Гасилин возмущенно рассмеялся. – Да у нас тут слово Жужарова значит больше, чем все кодексы, вместе взятые. Он с федеральными шишками – «мур-мур», а не то что с местной мелкотой. А согласился потому, что для Жужарова слова «нет» не существует. Если он сказал – плати, значит, лучше заплатить, чем потом жалеть об этом.

– И где ж ты думал взять еще один «лям»? – изучающе прищурился Станислав.

– Ну, где-где?.. Понятное дело, вариант мог быть только один: взять чью-то квартиру. А что мне еще остается? В случае чего отсидеть все-таки лучше, чем валяться где-нибудь на свалке с выпущенными кишками. А они, эти головорезы, я так понял, говорили серьезно. Ох, е-п-р-с-т!.. – неожиданно охнул Гасан, глядя куда-то в начало гаражного «аппендикса». – Ну все, гражданин начальник, приплыли. Теперь нам обоим будет полный звиздец!

Глянув в том же направлении, Крячко увидел троих крупных парняг, которые шеренгой шли в их сторону, гарантированно перегородив проход между рядами гаражных боксов. Своими безмятежно-зловещими улыбочками незнакомцы словно давали понять, что ничего доброго от них ждать не следует. Тот, что шел средним, демонстративно достал из кармана пистолет наподобие пистолета «ТТ» и столь же демонстративно передернул с громким клацаньем затвор.

Но, похоже, очень даже зря он это сделал. В тот же миг в его сторону непроницаемо-черным зрачком дула нацелился ультрасовременный «Стриж», ежесекундно готовый выплюнуть с бешеной скоростью кусочек свинца конусообразной формы. И не один к тому же.

– Оружие на землю! Стреляю без предупреждения! Живо! – прозвучала жесткая команда, и трио отморозков вдруг однозначно уяснило: этот выстрелит.

Главарек в какой-то миг подумал было ради «сохранения лица» поторговаться и покочевряжиться. Но его подручные недовольно зашикали с обеих сторон:

– Бросай, бросай, придурок! Это ж мент! Он не шутит!

С негромким стуком пистолет упал на траву. Повинуясь следующей команде – отступить на два шага назад, парни неохотно отмерили это расстояние, пятясь задом. Подобрав пистолет, который оказался «травматом», Крячко сунул его в карман и, показав удостоверение, сурово объявил:

– Главное управление уголовного розыска, полковник Крячко. Вы кто такие? Назвали себя – живо!

Неуютно поеживаясь под дулом «Стрижа», парни нестройно заговорили:

– Мамельев Виктор, старший охранник генерального директора фирмы «Элитанс», – назвался главарек.

– Узыряк Анатолий! Красных Федор… – представились и его подручные. – Помощники старшего охранника…

На вопрос Крячко «какого черта они тут замельтешили», досадливо вздыхая, Мамельев пояснил, что «вон тот тип» должен им два «ляма» рублей, поэтому они вынуждены были погнаться за ним, чтобы задать совершенно невинный, адекватный вопрос: когда? Когда же наконец-то они смогут увидеть возвращенный им долг?

– А он у вас что, брал взаймы? – язвительно улыбнувшись, поинтересовался Крячко.

– Нет, он… М-м-м… – отчего-то вдруг замялся главарек, – обокрал дом нашего босса и поэтому обязан компенсировать похищенное.

– Босс – Жужаров Леонид?

Отчего-то такая осведомленность встревожила и даже напугала трио вымогателей. У них вдруг вытянулись лица и воровато забегали глаза. Станислав в тот же миг понял, что, вполне вероятно, никто вообще не обкрадывал Жужарова и что байка про кражу – это всего лишь не самая замысловатая уловка, придуманная для того, чтобы вымогать деньги. Не исключался даже такой момент, что сам Жужаров вообще не знал про якобы имевшее место хищение. Но, продолжая играть роль не самого сообразительного опера, он простодушно улыбнулся и предложил:

– А давайте-ка все вместе пойдем в гости к господину Жужарову! Непосредственно с ним и определимся насчет суммы ущерба и затребованной им компенсации. Он же, я так понимаю, сам назначил сумму выплаты?

Теперь все трое разом позеленели и, как было видно по выражению их лиц, пребывали в предынфарктном состоянии.

– А-а-а… А его сейчас нет дома. Он за границей! – поспешно пролепетал Мамельев. – Мы с ним общаемся по телефону…

– Во-о-н оно что! Ясно, ясно… А созвониться с ним, понятное дело, не получится, потому что Жужаров или недоступен, или вне зоны действия сети. Я правильно излагаю? А теперь, парни, так… – разом сбросив маску, хоть и жесткого, но простачка, совсем другим тоном заговорил Крячко: – Выкладывайте-ка начистоту: вы хотели влегкую срубить халявного бабла, пользуясь авторитетом своего хозяина? Ну? Я жду!

Помявшись и потоптавшись, вымогатели нехотя выдавили из себя некую версию, что, в общем-то, да, по поводу факта кражи у них было всего лишь подозрение. Вот, как-то так, с кондачка, излишне бдительные хлопцы взяли и заподозрили: а не украл ли кто-то нехороший чего-нибудь ценного у их обожаемого босса? Почему взяли в оборот именно Гасилина? Так он же – вор-«домушник», к тому же рецидивист! А на кого же еще подумаешь? Кто еще мог украсть, если не он?! Что касается хозяина, то… Ну, доложить ему о предполагаемой краже они пока еще не успели. Но дабы на всякий случай подстраховаться от его гнева, решили явить полезную инициативу в плане взыскания компенсации с ими же назначенного подозреваемого. То есть с Гасана…

Слушая их маловразумительное блеяние, тот вдруг понял, сколь глупо был обманут этими троими, и, стиснув кулаки, гневно заорал:

– Чтоб вам пусто было, уроды! Я же, чтобы с вами развязаться, даже у матери выпросил ее «гробовые», влез в долги по самые уши! А вы меня лохотронили?! Да я теперь по всем блат-хатам дам на вас такие характеристики, что вас, как шакалов, живьем зароют!..

– Так! Спокойствие! – рубанув рукой, приказал Станислав. – Да, зря вы, ребята, все это затеяли. Зря! Теперь и под суд идти придется, и в криминальной среде будете «на вилах». Хреновы ваши дела!..

Он быстро созвонился с Главком и через Жаворонкова вызвал к месту происшествия наряд из местного райотдела. Вскоре прибыл полицейский «уазик» с отсеком для задержанных. Вымогателей «упаковали», оформили протокол задержания, и машина, выбросив клуб синеватого дымка, помчалась прочь. Совершенно обалдевший от свалившихся на него в один день столь неординарных событий и новостей, Гасан охотно согласился на откровенность. Он подтвердил факт своих неприязненных отношений с Пуаро во время их совместного пребывания в заключении. Но точно так же, как и Чумарь с Блицем, категорически отверг вероятность хоть какого-то сведения счетов с Кирканиным.

– Гражданин начальник, – клятвенно ударяя себя в грудь кулаком, уверял Гасилин, – врать не буду, хотелось с ним поквитаться. Очень хотелось! И кстати, было за что. Но позже мстить я раздумал… В общем, незадолго до освобождения я здорово проштрафился и мог получить еще года два дополнительно. А мне сидеть уже к той поре надоело так, что хоть волком вой, хоть вешайся. К тому же мать заболела, писала, что боится не дожить до моего освобождения. Ну и вот, зашел я в нашу церковку зоновскую, поставил свечку Богородице и поклялся перед иконой, что, если меня отпустят срок в срок, завяжу с этим делом и спишу всем обиды и долги. И – надо же такому случиться! Меня за мой «косяк» на неделю кинули в карцер, но на свободу я вышел точно в назначенный день. Так что – все, начальник! Что обещал – то выполняю, буква в букву. Мне того слова, что дал в церкви, нарушать никак нельзя!