Всего 50

Расплатившись, я поблагодарила и лёгкой поступью покинула помещение. Виньетку удалось прикрепить на лобовом стекле, в области зеркала заднего вида – таким хитрым образом, что сама я, находясь за рулём, не видела её вообще. Этот трюк мне «подарил» друг-автомобилист, тоже предпочитавший свободный от наклеек обзор дороги.

Ну, здравствуй, Швейцария! Как ты тут без меня поживала? Судя по всему, неплохо. Красиво, по крайней мере.

Я постояла у машины ещё некоторое время, расслабляясь. Присела пару раз, разминая ноги. Сделаем-ка ласточку – для повышения настроения!

Серёжа… Ты все равно здесь, со мной. Смотри – мы пересекли границу. У нас вообще нет границ! Потому что мы любим друг друга. Ты стремишься ко мне – это главное. А я потерплю. Мне кажется, терпеть осталось совсем чуть-чуть. До Барселоны. Ты ведь обещал мне её подарить? Скоро подаришь. Помнишь, как ты сказал однажды: «Подарю тебе всё, включая себя»…

Отправив ему бодрую смс-ку, я тронулась с места, пристроив мобильный так, чтобы сразу протянуть навстречу пришедшему ответу руку.

Альпы бежали по левому борту машины. Надо сказать, красота их ещё сильнее действует, когда едешь за рулем. Они ближе тебе, чем те Альпы, которые видишь из окна вагона. Наверное, потому что в любой момент можно остановиться и выйти из машины. Вдохнув свежий альпийский воздух, раскрыть объятия миру и покою, поприветствовать каждую из вершин горной гряды. Замереть в восторге, забыть на время обо всём. Можно вообще изменить маршрут и поехать туда, куда поманит взгляд. Главное, чтобы там дорога не оборвалась. Но даже если она оборвётся, можно расположиться на альпийском лугу и, глядя в украшенный снежными пиками вершин горизонт, съесть свой заготовленный бутерброд. А потом вернуться на исходную точку – отдохнувшей и умиротворенной. Главное – не терять оптимизма.

Выстроенная природой-архитектором, цепочка альпийских гор завораживала. Виляя из стороны в сторону, рискуя потерять управление, я делала снимки через лобовое и боковые стёкла.

Трасса оставалась полупустой, иначе бы меня уже давно кто-то «заложил» полиции. В законопослушных странах такое случается. Народ стоит навытяжку на страже порядка. Виляяет, ага! – пьяная. Заложить неадекватного за рулём – значит, спасти его и, возможно, ещё парочку человек. Так что, в целом, дело благородное. И я отложила фотоаппарат в сторону.

Туда ли я повернула? Согласно карте, которая лежала раскрытой на нужной странице, мой поворот на Цюрих должен был быть вот-вот.

Я рулила, любуясь летним пейзажем, и невольно сравнивала Швейцарию и Германию. Вроде бы всё так же, да не так. Это – как одна картинная галерея отличается от другой: копии полотен совпадают, а вот общий антураж и детали существенно разнятся. Если Германия чиста, то Швейцария вылизана. Если Германия выглядит ухоженной, то Швейцария в этом отношении безукоризненна. Особенно деревушки в долинах Альп с их непременными белыми церквушками посередине и трафаретными коровками на склонах, мерно жующими свою сочную альпийскую травку. Серёжа говорил, что мы тут будем жить. Я даже представила себя в белом льняном переднике, на сосновом табурете, с теплыми сосками покорной коровы в руках. А что, доить корову – не такая уж сложная наука. Было бы желание! В детстве меня учила бабушка.

Корову мы, конечно, вряд ли купим. Скорее всего, купим машину-дом и будем жить в нём на колесах. Исколесим всю Европу. В таком «доме», наверное, хорошо вдвоём. Один – за рулём, другой – лежит, отдыхает на полке. Или может чайку пока что заварить…

Потребовалась передышка, и я припарковала разгорячённую машину на заправке. Бензинчику пока что «выпить».

«Цюрих. Открытые двери Швейцарии»…

Буклет на русском языке лежал в придорожном кафе на стуле. Названия глав бросались в глаза своими достаточно точными формулировками. «Недвижимость – гавань без шторма», «Открытые сейфы банковской тайны», «Страна свобод и правопорядка».

Я никогда Швейцарией особо не интересовалась. А тут двадцать шесть кантонов и их главные города – Цюрих, Берн, Обвальд, Ури, Санкт-Галлен, Тургау, Ааргау, Золотурн, Цуг, Швиц, Гларус, Валлис, Тичино, Во, Фрибур, Невшатель – приглашали всех желающих. Золотурн… Смачное название. Надо туда, с Серёжей. И в Во! Это будет – во!

«Отведайте потроха «по рецепту Тургау»! Блюдо из потрохов, воспетое ещё Франсуа Рабле, подают во всех кантонах. Швейцарский шоколад «Шокосуис» отличается безупречным исходным сырьем!

А ещё «люксембургерли» – сладость, появившаяся всего пятьдесят лет назад. Небольшие воздушные миндальные пирожные с различным фруктовым вкусом есть и во Франции, и в Италии, и в Бельгии, и в самом Люксембурге, но лучшее место их дегустации здесь.

Эталонный час по Гринвичскому меридиану стоит отмечать сугубо на швейцарских часах: классический дизайн, в котором сочетаются основные стрелки с лунным календарем, окошечками дней и месяцев, удобной индикацией времени суток в 24-часовом измерении. «Женевское клеймо… Женевский кантон – обязательное место производства, рубиновые камни, высокий уровень отделки и надежности, вплоть до запрета использования проволочных пружин – таковы условия производства швейцарских часов».

А в Берне, оказывается, есть дом Альберта Эйнштейна. И музей средств связи и коллекционных почтовых марок. Не зря Ален Делон, Фил Коллинз и Тина Тернер приобрели тут виллы. А раньше здесь жили Чарли Чаплин, Одри Хепберн, Жорж Сименон и даже Байрон…

Я прочла всё, что бросилось в глаза, однако, настроенная лишь на свою мечту, с легким сердцем проехала мимо фестиваля джазов в Монтре, мимо традиционных женевских праздников – фестиваля Палио в Нионе и открытого турнира по теннису в Гштаде и, кажется, пропустила ещё международный турнир лёгкой атлетики… Хороший буклетик попался, «спасибо Богу и людям», как любила повторять моя бабушка Мария.

Несмотря на это блестящее наследие, изысканная дороговизна Цюриха отдельным аттракционом у меня не прошла. И на сэндвич за пять евро аппетит не взыграл. Холодок какой-то сквозил тут во многом. Холодок Альп, или холодок размеренной, устаканенной жизни? Гигантский фонтан над озером Леман, выброс которого достигал ста сорока метров, казался почему-то ледяным.

Наверное, я проехала в темноте и сквозь дырки знаменитого сыра «Грюйер» в средневековом городе с одноименным названием. Потому что меня преследовал специфический запах швейцарского сыра…

А как же замок Шильон, воспетый Байроном в «Узнике Шильона»? Монблан, хоть издалека? Ладно, хватит комплексовать, всё это мы проделаем вместе с Серёжей…

***

Поворот я, конечно, проморгала. На заправке, которые здесь, к счастью, регулярно приветствовали водителя, выпила кофе и выяснила, что еду, в принципе, правильно, но дала крюк. Видимо, придется заночевать в Швейцарии.

Сев за руль, я пристегнулась и медленно тронулась с места. Всё-таки после каждой остановки мотор машины всё хуже себя ведет, так что пока едет, надо ехать…

Через пятьдесят километров я выпила заготовленный на переднем сиденьи йогурт, почти не сбавляя скорости, и переставила кассету с музыкой.

Алла Пугачёва на весь салон правдиво и мощно «рассказывала» историю сильной женщины, плачущей у окна. Этой песней певица всегда доводила меня до слез. Ничего, скоро будут только слезы радости, можно и поплакать напоследок.

Интересно, как она, Алла Борисовна, пережила свои пятьдесят? Что чувствует публичный человек, окружённый толпой обожателей и, по сути, обязанный обнародовать свою дату, даже если ему этого не хочется? Пугачёва в тот год совершила турне, демонстрируя всем прекрасную форму и доказывая, что пятьдесят – не возраст. Но сесть в машину и оторваться ото всего, «оторваться от суеты», как гласил один из её дисков, она себе позволить явно не могла. Обязательства перед своим призванием гнали её отмечать юбилей. Она ведь у своей славы в плену. И всегда – её должница, хочет она, или нет. Возможно, певица уже давно устала («устала Алла…»), а расслабиться больше нельзя. Надо соответствовать своей планке, предъявляя постоянную подать Богу, наделившему её редким даром. А попроси она свободы, что он ей ответил бы? «И кто ты тогда? Обычная женщина накануне тривиального старения? По вкусу ли это тебе, привыкшей быть в центре внимания? Ты уже никогда не будешь свободной от самой себя… Векселя выданы на очень крупные суммы. Плати!»

Не знать пощады от привычного алгоритма жизни, наверное, тяжко. Я выстроила свою программу жизни так, что свобода была у меня в приоритете всегда. Не абсолютная, нет. Свои привязки существовали, и время от времени я пыталась от них избавляться.

Например, бросила курить, сказав себе, что сигарета не может владеть мною. Это же абсурд – быть ведомой такой дурацкой привычкой. Неужели сигарета – сильнее меня? И я сумела бросить.

Мне уже давным-давно кажется, что доказывать самой себе свою силу необходимо. Жизненно важно. Иначе в слабых местах переломится хребет…

***

Ответа на смс не было долго. Километр за километром я уговаривала себя не кукситься раньше времени.

Наконец позывные раздались, заставив меня сбросить скорость.

Но ни одна буква в пришедшей смс не указывала на то, что Серёжка находится в пути, или, как я размечталась, уже прибыл в Цюрих. Он заботливо желал мне ровной дороги и просил себя беречь. Значит, встреча состоится все-таки в Барселоне.

Итак, не раскисать: лишаюсь напарника, но не лишаюсь надежды обрести банальное, но такое необходимое женское счастье.

Горы всегда внушали мне уважение. В них покоится недоступная тайна и скрытый смысл. Они отрешённо возвышаются над миром, который суетится у их подножия. У гор – мужская энергетика. Мощная. Непререкаемая. Обе стихии всегда пополняли у меня утечку энергии. Морская стихия – женская. Подвижная: то бушует, то плачет, то ластится. А горы молчат, как мужчины. Неподвижность гор есть мужская надежность. Стабильность. В горах я себя чувствовала спокойнее, увереннее…

Ёлки-палки альпийские, придется сделать передышку, а то левая лопатка уже сигналит…

Заправляя машину бензином, я отошла в сторону и сфотографировала волшебную панораму горной гряды. Спасибо бойким клопам! Если бы не они, не держать мне сейчас в руках моего цифрового «соглядатая» …

Где-то позади, за одной из гор, остался закат, и лишь его отсветы продолжали окрашивать горные склоны тем особым оранжевым оттенком, который так нравился мне.

Поставив машину на скорость-контроль, я откинула голову на подголовник. Внезапно охватила дикая усталость. Где-то заночевать, или ехать дальше и остановиться на ночлег в Италии? Не склоняясь ни к одному из решений, я ехала, поглядывая на показания спидометра.

На «скорость-контроле» машина стабильно выдавала сто десять километров в час. Это помогало сконцентрироваться, добавляя адреналина на тех участках пути, где, по идее, нужно было совершать манёвр, увеличивая скорость или сбрасывая её. Но я держала сто десять километров из чистого упрямства и продолжала маневрировать в опасном режиме. Риск никогда меня не прельщал, но его пряная щепотка добавляла вкуса жизни.