Время государя

Глава III

О смешанных государствах

Трудно удержать власть новому государю. И даже наследному государю, присоединившему новое владение, так что государство становится как бы смешанным, – трудно удержать над ним власть, прежде всего вследствие той же естественной причины, какая вызывает перевороты во всех новых государствах. А именно: люди, веря, что новый правитель окажется лучше, охотно восстают против старого, но вскоре они на опыте убеждаются, что обманулись, ибо новый правитель всегда оказывается хуже старого. Что опять-таки естественно и закономерно, так как завоеватель притесняет новых подданных, налагает на них разного рода повинности и обременяет их постоями войска, как это неизбежно бывает при завоевании. И таким образом наживает врагов в тех, кого притеснил, и теряет дружбу тех, кто способствовал завоеванию, ибо не может вознаградить их в той степени, в какой они ожидали, но не может и применить к ним крутые меры, будучи им обязан – ведь без их помощи он не мог бы войти в страну, как бы ни было сильно его войско. Именно по этим причинам Людовик XII, король Франции, быстро занял Милан и так же быстро его лишился. И герцогу Лодовико потому же удалось в тот раз отбить Милан собственными силами. Ибо народ, который сам растворил перед королем ворота, скоро понял, что обманулся в своих упованиях и расчетах, и отказался терпеть гнет нового государя.

Людовик XII, прозванный Отцом народа, – французский король из династии Валуа, правил с 1498-го по 1515 год. Наиболее значимыми событиями его правления были войны с Италией. Формально Людовик XII имел права на Миланское герцогство, так как был внуком Валентины Висконти, единственной дочери Джана Галеаццо Висконти, первого герцога Милана. Право на наследование Милана было одним из пунктов брачного контракта, заключенного между Валентиной Висконти и Людовиком Орлеанским, младшим братом французского короля Карла VI Безумного. В результате Людовик XII предъявил права на Милан и захватил его в сентябре 1499 года при поддержке местного населения, выражавшего недовольство правящим герцогом Лодовико Моро. Однако французы вели себя в Милане отнюдь не дружественно, пользуясь всеми правами захватчиков на отвоеванной территории, и миланцы активно поддержали герцога Лодовико при его возвращении через два месяца. Король Людовик был вынужден оставить город. Впоследствии Франция вернула себе Милан, но для второго захвата пришлось воспользоваться не помощью местного населения, которое уже не желало видеть французов в своем городе, а предательством наемников, которые выдали герцога Лодовико его врагам.

Правда, если мятежная страна завоевана повторно, то государю легче утвердить в ней свою власть, так как мятеж дает ему повод с меньшей оглядкой карать виновных, уличать подозреваемых, принимать защитные меры в наиболее уязвимых местах. Так, в первый раз Франция сдала Милан, едва герцог Лодовико пошумел на его границах, но во второй раз Франция удерживала Милан до тех пор, пока на нее не ополчились все итальянские государства, которые рассеяли и изгнали ее войска из пределов Италии, что произошло по причинам, названным выше. Тем не менее Франция оба раза потеряла Милан. Причину первой неудачи короля, общую для всех подобных случаев, я назвал; остается выяснить причину второй и разобраться в том, какие средства были у Людовика – и у всякого на его месте, – чтобы упрочить завоевание верней, чем это сделала Франция.

Начну с того, что завоеванное и унаследованное владения могут принадлежать либо к одной стране и иметь один язык, либо к разным странам и иметь разные языки. В первом случае удержать завоеванное нетрудно, в особенности если новые подданные и раньше не знали свободы. Чтобы упрочить над ними власть, достаточно искоренить род прежнего государя, ибо при общности обычаев и сохранении старых порядков ни от чего другого не может произойти беспокойства. Так, мы знаем, обстояло дело в Бретани, Бургундии, Нормандии и Гаскони, которые давно вошли в состав Франции; правда, языки их несколько различаются, но благодаря сходству обычаев они мирно уживаются друг с другом. В подобных случаях завоевателю следует принять лишь две меры предосторожности: во-первых, проследить за тем, чтобы род прежнего государя был искоренен, во-вторых, сохранить прежние законы и подати – тогда завоеванные земли в кратчайшее время сольются в одно целое с исконным государством завоевателя.

Но если завоеванная страна отличается от унаследованной по языку, обычаям и порядкам, то тут удержать власть поистине трудно, тут требуется и большая удача, и большое искусство. И одно из самых верных и прямых средств для этого – переселиться туда на жительство. Такая мера упрочит и обезопасит завоевание – именно так поступил с Грецией турецкий султан, который, как бы ни старался, не удержал бы Грецию в своей власти, если бы не перенес туда свою столицу.

Аналогичным образом поступил Адольф Гитлер, устраивая в 1942 году под Винницей комплекс вервольфа и переводя туда из прусского Растенбурга свою ставку и генеральный штаб. Однако военные действия складывались таким образом, что Гитлеру не удалось проверить данное положение об управлении государством: он посетил вервольф всего трижды, а последнее его пребывание закончилось в середине сентября 1943 года, так как уже в марте 1944 года все коммуникации ставки были уничтожены. Но кроме личного пребывания главы государства на завоеванных территориях во все времена широко практиковалось назначение заместителей: губернаторов, вице-губернаторов, гауляйтеров (в случае Гитлера) и так далее. Так, все колонии Великобритании управлялись губернаторами, назначавшимися королем и имевшими весьма широкие полномочия на территории колонии. Фактически губернаторы были заместителями короля и обеспечивали то самое «личное присутствие», о котором говорит Макиавелли.

Ибо только живя в стране, можно заметить начинающуюся смуту и своевременно ее пресечь, иначе узнаешь о ней тогда, когда она зайдет так далеко, что поздно будет принимать меры. Обосновавшись в завоеванной стране, государь, кроме того, избавит ее от грабежа чиновников, ибо подданные получат возможность прямо взывать к суду государя, что даст послушным больше поводов любить его, а непослушным – бояться.

И если кто-нибудь из соседей замышлял нападение, то теперь он проявит большую осторожность, так что государь едва ли лишится завоеванной страны, если переселится туда на жительство.

Другое отличное средство – учредить в одном-двух местах колонии, связующие новые земли с государством завоевателя. Кроме этой есть лишь одна возможность – разместить в стране значительное количество кавалерии и пехоты. Колонии не требуют больших издержек, устройство и содержание их почти ничего не стоят государю, и разоряют они лишь тех жителей, чьи поля и жилища отходят новым поселенцам, то есть горстку людей, которые, обеднев и рассеявшись по стране, никак не смогут повредить государю; все же прочие останутся в стороне и поэтому скоро успокоятся, да кроме того, побоятся, оказав непослушание, разделить участь разоренных соседей.

Следует заметить, что возможны два варианта колонизации территорий: в результате завоевания (как, к примеру, было с американским доминионом) и мирным путем. Примером мирной колонизации в ХХ в. является колонизация Советским Союзом Восточной Европы, которая произошла в результате освобождения Восточной Европы от немецко-фашистских захватчиков во время Второй мировой войны. При этом была сохранена государственность стран Восточной Европы, а их статус был статусом полноправных союзников, а не просто колонизированных территорий.

Так что колонии дешево обходятся государю, верно ему служат и разоряют лишь немногих жителей, которые, оказавшись в бедности и рассеянии, не смогут повредить государю. По каковому поводу уместно заметить, что людей следует либо ласкать, либо изничтожать, ибо за малое зло человек может отомстить, а за большое – не может; из чего следует, что наносимую человеку обиду надо рассчитать так, чтобы не бояться мести. Если же вместо колоний поставить в стране войско, то содержание его обойдется гораздо дороже и поглотит все доходы от нового государства, вследствие чего приобретение обернется убытком; к тому же от этого пострадает гораздо больше людей, так как постой войска обременяет все население, отчего каждый, испытывая тяготы, становится врагом государю, а также враги могут ему повредить, ибо хотя они и побеждены, но остаются у себя дома. Итак, с какой стороны ни взгляни, содержание подобного гарнизона вредно, тогда как учреждение колоний полезно.

Колонизация была крайне популярна во все времена, начиная от Древнего мира и заканчивая знаменитыми колониями Великобритании. Обратите внимание на площадь американского континента, где говорят на английском языке, добавьте к ней Австралию – и удивитесь: такие громадные территории ухитрилась колонизировать крошечная Англия, не слишком обремененная населением. И это еще не считая других колоний, где население сохранило свои обычаи и язык (к примеру, Индия).

Следует заметить, что в тех случаях, когда метрополия мала, а колония велика, в конце концов возникает ситуация, когда колония желает отделиться от метрополии либо мирно, либо в результате восстания. Примерами являются и война за независимость Америки, и восстание в Индии. Когда большая колония богатеет, она перестает видеть смысл в том, чтобы кормить маленькую, но очень жадную метрополию.

В чужой по обычаям и языку стране завоевателю следует также сделаться главой и защитником более слабых соседей и постараться ослабить сильных, а кроме того, следить за тем, чтобы в страну как-нибудь не проник чужеземный правитель, не уступающий ему силой. Таких всегда призывают недовольные внутри страны по избытку честолюбия или из страха, – так некогда римлян в Грецию призвали этолийцы, да и во все другие страны их тоже призывали местные жители.

В 862 году, согласно «Повести временных лет», племенами ильменских словен, кривичей, мери и чуди были призваны варяги на княжение в Новгород – Рюрик с братьями Синеусом и Трувором. Именно это событие принято считать началом русской государственности. Так как Рюрик оказался сильным правителем, то к Новгородскому княжеству во времена княжения Рюрика примыкали более слабые соседи, либо как часть княжества, либо как союзники.

Порядок же вещей таков, что когда могущественный государь входит в страну, менее сильные государства примыкают к нему – обычно из зависти к тем, кто превосходит их силой, – так что ему нет надобности склонять их в свою пользу, ибо они сами охотно присоединятся к созданному им государству. Надо только не допускать, чтобы они расширялись и крепли, и тогда, своими силами и при их поддержке, нетрудно будет обуздать более крупных правителей и стать полновластным хозяином в данной стране. Если же государь обо всем этом не позаботится, он скоро лишится завоеванного, но до того претерпит бесчисленное множество трудностей и невзгод.

Римляне, завоевывая страну, соблюдали все названные правила: учреждали колонии, покровительствовали слабым, не давая им, однако, войти в силу; обуздывали сильных и принимали меры к тому, чтобы в страну не проникло влияние могущественных чужеземцев. Ограничусь примером Греции. Римляне привлекли на свою сторону ахейцев и этолийцев, унизили Македонское царство, изгнали оттуда Антиоха. Но, невзирая ни на какие заслуги, не позволили ахейцам и этолийцам расширить свои владения, не поддались на лесть Филиппа и не заключили с ним союза, пока не сломили его могущества, и не уступили напору Антиоха, домогавшегося владений в Греции.

Антиох III, прозванный Великим (241–187 до н. э.), стал царем в восемнадцатилетнем возрасте, был одним из правителей государства Селевкидов (монархия, образовавшаяся после распада империи Александра Македонского), потерпел поражение от Рима в войне за влияние в Восточном Средиземноморье.

Филипп V Македонский, царь Македонии, воевал на стороне римлян против Антиоха III. Талантливый военачальник и опытный дипломат. Несмотря на свой опыт и таланты, потерпел поражение, в результате чего был вынужден заключить с Римом сначала мир, а затем и союз, потеряв при этом владения в Греции, Карии и другие, а также сдав македонский флот.

Римляне поступали так, как надлежит поступать всем мудрым правителям, то есть думали не только о сегодняшнем дне, но и о завтрашнем, и старались всеми силами предотвратить возможные беды, что нетрудно сделать, если вовремя принять необходимые меры, но если дожидаться, пока беда грянет, то никакие меры не помогут, ибо недуг станет неизлечимым.

Здесь происходит то же самое, что с чахоткой: врачи говорят, что в начале эту болезнь трудно распознать, но легко излечить; если же она запущена, то ее легко распознать, но излечить трудно. Так же и в делах государства: если своевременно обнаружить зарождающийся недуг, что дано лишь мудрым правителям, то избавиться от него нетрудно, но если он запущен так, что всякому виден, то никакое снадобье уже не поможет.

Римляне, предвидя беду заранее, тотчас принимали меры, а не бездействовали из опасения вызвать войну, ибо знали, что войны нельзя избежать, можно лишь оттянуть ее – к выгоде противника. Поэтому они решились на войну с Филиппом и Антиохом на территории Греции – чтобы потом не пришлось воевать с ними в Италии. В то время еще была возможность избежать войны как с тем, так и с другим, но они этого не пожелали. Римлянам не по душе была поговорка, которая не сходит с уст теперешних мудрецов: полагайтесь на благодетельное время, – они считали благодетельными лишь собственную доблесть и дальновидность. Промедление же может обернуться чем угодно, ибо время приносит с собой как зло, так и добро, как добро, так и зло.

Но вернемся к Франции и посмотрим, выполнила ли она хоть одно из названных мною условий. Я буду говорить не о Карле, а о Людовике – он дольше удерживался в Италии, поэтому его образ действия для нас нагляднее, – и вы убедитесь, что он поступал прямо противоположно тому, как должен поступать государь, чтобы удержать власть над чужой по обычаям и языку страной.

Речь вновь идет о Людовике XII – Макиавелли считает его пример весьма показательным. Король Карл – это Карл VIII, прозванный Любезным, из династии Валуа. Карл в 1494 году захватил Неаполитанское королевство, при этом его армия встречалась местными жителями с восторгом – они считали Карла избавителем от несправедливых и жестоких правителей. Карл короновался в Неаполе, но пока он праздновал победу, составилась коалиция против Франции, и в результате французской армии пришлось убраться восвояси в 1495 году. Владычество Франции в Неаполе продолжалось менее года.

Король Людовик вошел в Италию благодаря венецианцам, которые, желая расширить свои владения, потребовали за помощь половину Ломбардии. Я не виню короля за эту сделку: желая ступить в Италию хоть одной ногой и не имея в ней союзников, в особенности после того, как по милости Карла перед Францией захлопнулись все двери, он вынужден был заключать союзы не выбирая.

Следует заметить, что в случае с Карлом VIII венецианцы выступили против Франции в союзе с антифранцузской коалицией, но впоследствии желание расширить свои владения подвигло их на новый союз – уже с французским королем.

И он мог бы рассчитывать на успех, если бы не допустил ошибок впоследствии. Завоевав Ломбардию, он сразу вернул Франции престиж, утраченный ею при Карле: Генуя покорилась, флорентийцы предложили союз; маркиз Мантуанский, герцог Феррарский, дом Бентивольи, графиня Форли, властители Фаэнци, Пезаро, Римини, Камерино, Пьомбино, Лукка, Пиза, Сиена – все устремились к Людовику с изъявлениями дружбы. Тут-то венецианцам и пришлось убедиться в опрометчивости своего шага: ради двух городов в Ломбардии они отдали две трети Италии.

Рассудите теперь, как легко было королю закрепить свое преимущество: для этого надо было лишь следовать названным правилам и обеспечить безопасность союзникам: многочисленные, но слабые, в страхе кто перед Церковью, кто перед венецианцами, они вынуждены были искать его покровительства; он же мог бы через них обезопасить себя от тех, кто еще оставался в силе. И, однако, не успел он войти в Милан, как предпринял обратное: помог Папе Александру захватить Романью.

Папа Александр – Александр VI, урожденный Родриго Борджиа (Борджа), второй Папа Римский из рода Борджиа. Он не только пожелал объединить папские области, но и осуществил это, создав централизованное государство и устранив от управления папскими городами феодальные роды, которые де-факто владели этими территориями, отказываясь подчиняться папской юрисдикции.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Лоренцо ди Пьеро де Медичи, прозванный Великолепным (1449–1492), – флорентийский государственный деятель, глава Флорентийской республики, меценат и поэт. Семья Медичи правила Флоренцией более 60 лет.