- -
- 100%
- +
Nina Mackay
Black Forest High: Ghostseer
Text Copyright© 2019 Piper Verlag GmbH, München/Berlin.
© 2019 Piper Verlag GmbH, München/Berlin
© Карманова М., перевод на русский язык, 2024
© хёскульд, иллюстрация на обложке, 2024
* * *Нине Шиффер Подруги навсегда
Глава 1
– Ты же знаешь, что я не смогу тебя поймать, если ты сейчас прыгнешь с обрыва?
Как мило. Вздохнув, я посмотрела вниз. В пропасть, которая простиралась у меня под ногами. Довольно глубокую пропасть, надо сказать. Она непохожа на те жалкие углубления по краям рампы для скейтбордистов.
Я случайно сдвинула левой ногой камень, и он покатился по склону скалы вниз. Мы оба проследили за ним взглядом.
Тишина.
Шнурки на моих кедах Chucks, которые стали уже скорее серыми, чем белыми, развязались. Оба, словно сговорились.
– Не сможешь или не захочешь, Реми? Знаешь, в этом-то и разница.
Призрак немного помолчал, что было для него совершенно нехарактерно.
– Севен, честно говоря, ты же знаешь, я на все для тебя готов. Но не на то, что потребовало бы моего физического присутствия. Ну, то есть, как ты себе это представляешь? – Он пожал плечами. – Это просто невозможно.
– Мы просто не проверяли, сможешь ли ты меня подхватить в экстренной ситуации. – Я совершенно не хотела произносить эту фразу с упреком. Но так получилось.
Реми прикусил нижнюю губу левым клыком – была у него такая привычка. Особенно когда он нервничал. Особенно если из-за меня. Неудивительно.
– Именно. Потому что дать друг другу «пять» у нас уже отменно получается.
На это я ничего не ответила. В этом не было необходимости, потому что мы оба знали, что это правда. Трудно поверить, до каких пределов дошла за последние годы странная дружба между нами.
Ослепленная солнцем, которое близилось к закату, я прислушалась к стрекоту насекомых вокруг.
Даже не оглядываясь назад, я догадывалась, что и Реми обратил глаза к небу.
– Выкинь эту чушь из головы, дорогая. Сколько раз еще ты будешь спускаться к этому обрыву и сталкивать вниз камушки? Я не могу потратить всю свою призрачную жизнь на то, чтобы тебя удерживать. На самом деле, у меня совершенно противоположное задание, – подкрепляя свои слова, он закачался прямо передо мной, чтобы его призрачные ноги, в таких же «чаках», как у меня, оказались прямо над пропастью. – Сколько раз еще нам нужно будет это обсуждать? – Он поднял указательный палец, покачал им у меня перед носом и принялся напевать припев Ain’t Your Mama Дженнифер Лопез[1]. У Реми своеобразное чувство юмора.
– Ну ладно, – прошептала я. – Но что помешает мне на этот раз просто это сделать? Почему бы мне не прыгнуть, здесь и сейчас? Ну то есть, посмотри на меня! Сумасшедшая девчонка, которая видит призраков, – вот кто я!
Это была правда. В отличие от других, мне нечем было похвастаться, кроме своей, как выражался Реми, духовной одаренности. Но какой мне с нее толк? Я видела пару мертвецов, и еще самого Реми и того жуткого полтергейста, которого мы окрестили Садовником.
Реми бросил взгляд на кончики моих пальцев, испачканные красным песком Национального парка, посмотрел мне в глаза, но ничего не сказал. Может, и к лучшему. Я слишком хорошо понимала, как выгляжу в это время суток, оставшись без пятой чашки кофе. Сумасшедшая первобытная дикарка с растрепанными лохмами. В остальном все во мне было совершенно обычным. Даже рост был средним.
– Кроме того, если я прыгну, убью двух мух одним ударом. Здесь и сейчас. Раз я буду мертва, ты сможешь сказать своему заказчику, что твоя миссия провалена, и наконец вернешься в свою драгоценную Германию. Я вообще удивляюсь, как ты можешь так долго терпеть Юту.
Терпеть меня, подумала я, но вслух этого не сказала. Вместо этого устремила взгляд вдаль. На другую сторону огромной пропасти в Йеллоустонском национальном парке.
– У тебя есть Дарси.
– Что? – Я что-то упустила нить разговора.
– У тебя есть твой друг, Дарси. Ведь это из-за него ты не хочешь пойти со мной? Это из-за него ты игнорируешь мое предложение уже два с половиной года? Потому что ты хочешь остаться здесь, с Дарси. Зачем тебе убивать себя, если… – Он презрительно приподнял уголок рта и изобразил руками кавычки. – …если любовь всей твоей жизни торчит тут, в Юте.
Я уставилась на Реми, который теперь исполнял своеобразную версию песни As long as you love me[2], сопровождая ее выразительным танцем, которого явно не было у Backstreet Boys. Насколько мне было известно. С другой стороны, песни Backstreet Boys из репертуара Реми ему особенно хорошо шли, потому что он со своими светлыми волосами, подстриженными под горшок, выглядел как младший брат Ника Картера, солиста группы. Ну, если счесть его светлые волосы блондинистыми, по крайней мере. Ведь Реми, как и все духи, был прозрачным и потому проживал свою жизнь, если можно так выразиться, скорее бесцветным, разве что с некоторым оттенком синего. Так что сделать какие-то выводы о цвете его кожи или волос было почти невозможно.
Я принялась кусать заусенец. Получается, единственная причина, по которой я отвергаю настойчивые предложения Реми доставить меня в ту школу для одаренных детей в Германии (а Реми доставал меня этим по меньшей мере два раза в неделю) – это моя крепкая дружба с Дарси. С моим милым Дарси, обладателем самых огромных в мире ушей и кожаной байкерской куртки, которую он не снимал даже при сорока градусах в тени. У меня на глазах горстка камушков цвета красного апельсина сорвалась вниз и покатилась в бездну по склону.
Может, и мне стоит последовать за ними. Так будет лучше для всех. Никаких больше призраков. Никакой разрушенной семьи. Я провела по лбу тыльной стороной ладони. Но и Дарси тогда не будет. И Реми.
– Севен, – сказал голос у меня за спиной, – опять сюда ходишь?
И никакого Джареда. Я забыла про Джареда.
– Именно, – ответила я, не оборачиваясь. – Ты же знаешь, мне нравится наблюдать закаты в парке.
Рейнджер откашлялся.
– И это, безусловно, единственная причина. Для каждого твоего появления.
Мы помолчали. Только Реми напевал, пусть и шепотом, Love in the Air[3]. Почему он шептал, мне было непонятно. Другие ведь все равно не могут его видеть или слышать. Нет, это эксклюзивное право принадлежало мне.
– Могу я предложить тебе еще порцию какао, прежде чем мы закроемся для посетителей?
– Спасибо, Джаред. Очень мило с твоей стороны.
Словно исполняя отрепетированный танец, я, как и каждый раз, повернулась к нему, когда он это произнес. Я уже сбилась со счету, сколько раз наши вечера этим летом проходили именно так. В любом случае огромное, бесчисленное количество раз.
Джаред, который до этого рассматривал носки своих ботинок, поднял взгляд. Уголки рта поднялись, и я увидела его типичную улыбку.
– Когда солнце клонится к закату, оно оказывается у тебя за спиной, и твоя кожа блестит, ты в курсе? Выглядит странно. Но при этом круто.
Въевшийся в мою кожу техасский загар был единственным моим качеством, которое могло вызвать у кого-нибудь зависть. Оно досталось мне от отца, а его наследие я ненавидела и предпочитала игнорировать. Я развязала темно-синий пуловер на молнии, который был повязан вокруг моей талии, и накинула его на плечи.
– Скоро осень.
– Несомненно.
Кивнув, Джаред протянул мне ладонь. Я медленно подошла к нему и взяла его под руку. Этим летом Джаред стал моим настоящим другом. Кроме того, он вырос без одного из родителей и в свои девятнадцать, всего на три года старше меня, так что он хорошо меня понимал. Значит, официально: я, похоже, приобрела двух самых необычных друзей. Молодого рейнджера, который два раза в неделю предлагал мне какао, чтобы я не прыгнула с обрыва, и призрака, примерно того же возраста, которого не видит никто, кроме меня. Может, такое в Книгу рекордов Гиннесса заносят?
По пути к хижине рейнджера Джаред вел со мной до отвращения обыденный разговор. Это я в нем очень ценила. Он никогда не обсуждал мое стояние у обрыва. Не упрекал меня. Только однажды посоветовал групповую психотерапию. Вы хоть когда-нибудь слышали о настолько хорошем друге?
Реми болтался рядом с нами, издавая через равные промежутки времени радостные звуки. Я знала, что он еще с нашего первого визита сюда обожал этого симпатичного рейнджера. А еще он вел себя так, будто надеялся, что я сойдусь с Джаредом. Потому что мой лучший друг-призрак не выносил Дарси.
Но даже если бы Джаред интересовал меня в этом смысле, я и представить не могла, что этот красивый юноша с темно-русыми короткими волосами, похожий одновременно на серфера и солдата, может оказаться еще не занят.
Словно по команде, Реми зашептал мне на ухо:
– Спроси его! Спроси его наконец, есть у него девушка или нет. Я уже больше не могу мучиться!
Я незаметно покосилась на Реми и заметила, что он изображает, будто грызет ногти. Подняв брови, я одарила его взглядом, у которого не могло быть другого толкования. Уж точно нет!
Два часа спустя я вошла в сад тетушки Карен. Реми решил еще на некоторое время задержаться в парке. Другими словами, пошпионить за Джаредом. Но против возможности немножко отдохнуть от призрака мне было нечего возразить. Как обычно, я запихнула свою сумку под небольшой столик в прихожей и тут же нажала на кнопку автоответчика, на котором меня, как и каждый день, ждало старое сообщение. На мой адрес, по крайней мере. Тетя Карен наверняка получает больше.
– Дорогая, – произнес мамин голос сразу же после того, как автоответчик пропел свою монотонную мелодию. – Это я. – Ну конечно. А кто еще? – Когда будешь там, Севен, пожалуйста, поспеши. У меня есть только один звонок. – Короткое молчание. – Слушай, я понимаю, ты меня избегаешь после всего, что я… Но я должна была это сделать. Может, когда-нибудь ты это поймешь. Когда станешь старше и у тебя самой будут дети. – На мгновение она прервалась и всхлипнула. Я расправила плечи и произнесла последнее предложение вместе с ней. – Однажды ты поймешь. И, я надеюсь, простишь меня за то, как я с тобой поступила. Ты тоже любила Нову, я понимаю. Тетя Карен хорошо о тебе позаботится. Никогда не забывай, что я тебя люблю и каждый день думаю о тебе. – Затем послышался шорох, словно трубка выпала у нее из руки.
Кажется, на другом конце линии произошла короткая потасовка. Потом воцарилась тишина. Ее прервал автоматический голос, который услужливо спросил меня, хочу ли я сохранить или стереть сообщение. Как будто я не повторяла одну и ту же последовательность действий месяц за месяцем. Как обычно, я выбрала «сохранить», а потом пошла и сделала себе глазунью из двух яиц. Поджаренную с обеих сторон.
Пока белок пузырился на сковородке, я, как обычно, думала о маме. То, как у меня сдавливало легкие, свидетельствовало, что сегодня один из тех дней, когда я ощущаю больше злости, чем тоски. Такое нечасто случалось этим летом. И все же я находила большое утешение в том, что вообще была в состоянии испытывать в ее отношении какие-то чувства. Открывая холодильник, чтобы достать кетчуп, я ощутила, как дрожат руки. Выудив из его недр бутылку, я закрыла дверцу. На меня смотрели улыбающиеся лица – мое и Новы. Магнитик, уже слегка выцветший, изображал нас на фоне замерзшего Ниагарского водопада. Я мягко провела рукой по личику Новы. Так много случилось в тот день.
Глава 2
Тетушка Карен вернулась домой в полдесятого, а Дарси к тому времени уже сообщил мне, что сегодня ему встречаться некогда, потому что надо заниматься. Так что Карен застала меня валяющейся на диване в моем халате с Бэтменом. Снова в обществе Реми, который висел над креслом, не заметный, разумеется, никому, кроме меня.
– Скажи-ка, с каких пор у нас на веранде стоит робот из одноразовых стаканчиков для кофе?
Я устало приоткрыла глаза, глядя на нее.
– Новый арт-проект, дорогуша? Правда, твоя креативность не знает границ. Я больше никогда не буду мусор выбрасывать, стану все отдавать тебе лично в руки.
Мысль об этом заставила меня улыбнуться.
– Но только чистый мусор, если можно.
Как и в любой рабочий день, Карен сначала освободилась от своего делового костюма и надела диванную униформу, как она ее называла. Униформа состояла из выцветшей футболки, потертых разноцветных пижамных штанов и халата. Так что вскоре Карен предстала передо мной в своей диванной униформе с Симпсонами. Мои же штаны сегодня демонстрировали любовь к «Диснею». Я погладила шероховатую ткань и изображение Ариэль с ее друзьями-рыбами, наслаждаясь покоем перед тем, как Карен неизбежно примется меня расспрашивать.
– Ах, посмотри на этих тупиц. – Тетя Карен кивнула в сторону телевизора, где я как раз переключила канал во время рекламной паузы и случайно попала на выступление американского президента. – Дела в стране шли бы лучше, если бы политикой рулил Джокер.
Несомненно. Я поднесла ко рту большой и указательный пальцы, изображая, будто рисую на своем лице широкую улыбку.
Завязав свои светлые волосы в высокий пучок, тетя плюхнулась на кресло, так что Реми испуганно ахнул, спустился на землю к ее ногам и обиженно надул губы, хотя для подобной гримасы у него были недостаточно женственные черты.
– Вечер пятницы, а ты сидишь на диване, – отметила Карен.
Задумавшись о Реми, я потерла переносицу указательным пальцем.
– Как и ты, так ведь?
– Но мне не семнадцать и я в дееспособном возрасте.
– Шестнадцать с половиной, – автоматически поправила я.
– Шестнадцать, семнадцать! – Тетя Карен отмахнулась, причем с таким жестом, который она использовала, когда торговалась о стоимости участка земли в риелторской конторе. – В твоем возрасте я бы уже соорудила себе соответствующее удостоверение личности и побывала во всех клубах города.
– И действительно, ты отличный пример. Иногда я думаю, что преступные замашки у всех в этой семье от рождения. – Я запустила руку в ведерко с попкорном и выудила парочку последних, болтавшихся на дне зернышек. Серьезный разговор на эту тему всегда заставлял тетю Карен замолчать, так что я могла насладиться несколькими минутами покоя, глядя на экран, где шли «Танцы со звездами».
– Мне тоже ее не хватает, – через некоторое время пробормотала Карен.
Молчание.
– Может, купить мороженого в Jen & Berry?
Я посмотрела на нее. Конечно, мое последнее высказывание в ее адрес показалось тете несправедливым. Карен тоже потеряла сестру. С той лишь разницей, что ее сестра сидела в тюрьме и при этом была моей мамой, а моя младшая сестра лежала в могиле.
– Я схожу, – убедительно произнесла я. Тетя, наверное, уже достаточно набегалась по городу за сегодня. Ее ноги заслужили немного отдыха. – Ты же все равно постоянно забываешь, какое именно мне нравится.
Пристегивая велосипед на углу рядом с кафе к фонарю, на котором не горело ни одной лампочки, я думала о предстоящих выходных. Самое вероятное то, что через два дня я снова пойду к обрыву. Послезавтра. В день, когда Нове исполнилось бы одиннадцать лет. День рождения моей сестры. От этих мыслей слезы застили мне глаза, и из-за этого ключ выскользнул у меня из рук и упал на землю. Судя по звону, он укатился недалеко. Куда-то в сторону бордюра. Коротко охнув, я сморгнула слезы. Слезами делу не поможешь, это мне пора бы уже усвоить. Так что я опустилась на колени и принялась на ощупь искать ключ. Почему лампа перегорела именно в этом фонаре?
И вот пока я, опустившись на колени в своих зеленых джинсах, искала в настройках телефона функцию фонарика, ветер донес голоса из-за изгороди, окружавшей кафе с мороженым. Сначала я различила смех группы парней – может, одна из городских футбольных команд что-то праздновала. Но потом, совершенно внезапно, сквозь смех пробились еще два голоса. Дарси и его лучшего друга Лиона. Наверное, они сидели в кафе буквально у меня за спиной. По другую сторону ограждения высотой в человеческий рост.
Дарси был здесь? Но… почему? В этот момент я, наконец, нашарила ключ, но не стала подниматься. Дарси сказал мне, что сегодня вечером мы не сможем встретиться, потому что ему нужно заниматься. Но теперь мой друг, которому я доверяла все, сидел в Jen & Berry’s и явно веселился на полную.
Мне тут же захотелось, чтобы рядом оказался Реми – он мог бы утешить меня или выяснить, что случилось. Но сегодня вечером Реми оказался слишком ленив, чтобы отрываться от телевизора без лишней необходимости.
– Ну что, хочешь добавки? – звякнуло стекло, а потом послышался еще один, новый голос, кажется, принадлежавший кому-то из команды по лакроссу, в которой играл Дарси. В школе я обычно не заговаривала с этими любителями спорта. И они со мной тоже.
– Или наши лузеры хотят сегодня еще сходить к своим подружкам? Дарси? Эрик?
Эрик, крупный парень со светлыми волосами, словно обесцвеченными, откашлялся. Я, конечно, не могла его видеть, но голос знала, потому что мы вместе ходили на математику.
– Не, мне не надо. Я с Моникой порвал. С завтрашнего утра – официально.
Смех. Снова звяканье стекла. Просто отвратительно. У меня внутри все сжалось. Эрик вот так говорил про Монику? Про милую, веснушчатую Монику, которая так гордилась, что через неделю пойдет с Эриком на бал в честь начала учебного года?
– У меня сегодня нет настроения для Севен. Готов к любым безобразиям! – это говорил Дарси. Однозначно. От его слов у меня завибрировали барабанные перепонки, словно мне не хотелось все это слышать. У Дарси не было для меня настроения.
– Правда, что ли? – вмешался еще один парень – Но Севен такая горячая. Если ты не будешь, я заберу.
Выкрики, снова звяканье стекла. Они явно подмешали что-то в лимонад.
– Ну, Севен в лучшем случае симпатичная. Горячая – явное преувеличение. – В голосе Эрика зазвучала снисходительность. – После той истории с ее сестрой она же вообще почти не разговаривает. Кроме того, одевается как парень. Вообще непривлекательно.
– Да и сбросить пять кило ей бы не помешало, – вмешался еще один голос. Лион. Это Лион говорил обо мне.
Зубы сами собой сжались, а во рту появился неприятный привкус. Нужно убираться. Сидеть тут по другую сторону изгороди просто нелепо. Слушать, как приятели Дарси обсуждают меня. Да еще и говорят про Нову! Эрик – как он только мог?
Внезапно решив, что куплю мороженое в «Севен-Элевен», а не в кафе, я убрала велосипедный замок в корзинку на руле. Руки бешено дрожали. Хотя мне совершенно не хотелось больше ничего подслушивать, следующие слова парней потрясли меня еще больше. Против своего желания я услышала:
– …ни хрена. Севен выглядит как младшая сестра Селены Гомез. Если бы у той была младшая сестра. Но у нее же ее нет, да?
– Да какое тебе дело до моей подруги?
Наконец-то Дарси сказал то, что следовало.
– Честно говоря, приятель, сбавь обороты. Мы же знаем, что у тебя есть еще кое-кто на примете. Так чего ведешь себя как проповедник?
Мои руки невольно сжались на пластиковых рукоятках велосипедного руля, так что я едва их не отломала. Я ведь правильно поняла?
– Кроме нее еще только одна, – признался Дарси. – С Моникой я уже полгода как расстался. Еще до того, как она сошлась с Эриком.
Когда услышала эти слова, мне показалось, будто внутри все умерло. Мы были вместе уже почти три года. Этот парень был для меня единственным, был всем. Дарси был для меня целым миром, не считая Реми. Ну, может, еще не считая моей лучшей подруги Мелоди. Он объяснял мне математику, обнимал, когда я оплакивала Нову, и оставался со мной в детской части бассейна, когда я боялась заплывать во взрослую, опасаясь глубокой темной воды. Только, похоже, вся эта моя любовь к нему не была взаимной.
– Ах да, прекрасная Мелоди! – радостно воскликнул тот, что говорил перед этим. – Точно. Она в два раза симпатичней Севен. И все же… Когда ты официально сойдешься с Мелоди, может, оставишь Севен мне?
Когда я услышала это, во мне что-то сломалось. И я понимала, что именно это предложение будет навсегда выжжено в моем сознании. Что буду помнить каждую секунду, полную боли. Дарси и Мелоди. Мой друг и моя лучшая подруга. Как? Почему? Мне и в голову бы такое не пришло. За сто лет бы не догадалась. Внутри все стало холодным, как лед. Мелоди – моя лучшая и единственная школьная подруга. Нужно убираться отсюда. Не вынесу, если эти любители лакросса еще что-нибудь скажут. Не хочу слышать ни единого слова!
По дороге домой меня била дрожь. Как тогда, после исчезновения Новы. У меня уже заболели челюсти, так сильно я сжимала зубы. Внезапно стало трудно удерживать равновесие на велосипеде из-за того, что меня разрывали на части самые разные эмоции.
Примерно через полмили потекли слезы. Из-за них я едва различала впереди велосипедную дорожку, так что спешилась и повела велосипед. Дойдя до какой-то заправки, наконец, оттолкнула велосипед в сторону и присела на тротуар, погрузившись в печаль и непрерывно всхлипывая. Ко всему прочему у меня еще и потекло из носа. Но это была моя наименьшая проблема, так что я сделала вид, что это меня совершенно не волнует.
Примерно через три минуты Реми меня нашел. Поскольку мне никогда не нравилось погружаться в жалость к себе, я почувствовала почти облегчение, когда мой призрачный друг подлетел ближе.
– Севен? Что случилось? Не было твоего любимого мороженого или что? Почему ревешь?
Иногда Реми читал все в душе, словно украл мой дневник.
– Разумеется, нет! – Наверное, он едва различал мои слова на фоне постоянных всхлипов. Но кивнул, а затем уселся рядом со мной на бордюр – по крайней мере, сделал вид, повторив мою позу.
Чтобы никто не счел меня сумасшедшей, я нашарила в кармане дождевика наушники и засунула их в уши. Так я могла говорить с Реми, делая вид, будто общаюсь с кем-то по телефону. За последний год мы с Реми отточили подобные трюки до совершенства.
– Это из-за Дарси. Я его видела. В кафе.
– О. – Да, именно. Реми понял сразу. – Он же хотел сегодня заняться учебой?
– Он не только наврал мне, нет, представь себе. Я у него не единственная! – на последних словах мой голос стал на пару октав выше. От того, что меня предала Мелоди, становилось еще больнее, так что я предпочла умолчать об этом, скрыв правду глубоко внутри.
– Что, правда? Он встречается еще с кем-то? – возмутился Реми. Его призрачные очертания замерцали – такое иногда случалось с ним, когда он сильно злился.
– Да, с Мелоди, а с недавних пор еще и с Моникой, и черт знает с кем еще. – Мой голос смолк. Осознание все-таки обрушилось на меня.
Дарси и Мелоди. От мыслей о них я чувствовала себя так, будто меня переехала машина. Ничто уже не будет так, как раньше. Мне хотелось добавить что-то еще, но язык внезапно словно сковало льдом. Как Дарси мог так со мной поступить? Это же был мой Дарси? Моя первая настоящая любовь. Были ли какие-то признаки? Неужели я была так слепа?
– Ах, милая, – вздохнул Реми, – я с такой радостью бы тебя обнял.
Было бы неплохо. Но мы оба знали, что не получится. Я задумалась, надавив ногтем большого пальца на верхнюю губу. Задумалась о том, как жила последние три года.
Наконец, я бросила взгляд на Реми, который увлеченно ругал «тупицу Дарси», изобретая для него все новые и новые обидные прозвища. Моросящий дождь пронизывал его призрачные очертания, и из-за этого он выглядел необычно, хотя и такое я видела не впервые.
– Реми, в этой школе в Германии ведь говорят по-английски?
Реми умолк на полуслове. Конечно, он уже два с половиной года пытался уговорить меня перевестись в «Блэк Форест», так что он совершенно не ожидал, что я сама о ней заговорю.
– Знаешь, хотя мама и Карен из Германии, они не слишком усердно учили меня немецкому. Я бы предпочла английский.
Реми открыл и закрыл рот, потом что-то прохрипел. Если бы он был живым, я бы определенно испугалась, что он может задохнуться. Но я решила, что он просто выделывается. Призракам не нужно дышать. Реми, видимо, вспомнил какие-то повадки из своей прижизненной молодости.