Женщина с дурной репутацией
- -
- 100%
- +
– Да, Бьянка, в чем дело? – спросила Джульетта, осторожно возвращая банки в обитый ящик. – Тебе нужна помощь в магазине?
Бьянка закрыла за собой дверь, прислонилась к ней, зажала рот носовым платком и безудержно захохотала.
– Он здесь.
Джульетта сразу догадалась, кого Бьянка имеет в виду. Она отвернулась от служанки, чтобы та не видела ее неожиданно покрасневших щек, и занялась уборкой инвентарных книг, лежавших на полу рядом с ней. Необходимо было успокоиться, немедленно прервать этот нелепый спектакль, иначе она начнет безудержно хихикать, как ее глупая служанка!
Речь ведь идет о деловых отношениях. Вот и все.
– Синьор Веласкес? – поинтересовалась она.
– Да. Он выглядит еще очаровательней, чем прежде.
– Ну что ж, Бьянка, заказанные им духи находятся под прилавком в фиолетовом стеклянном флаконе. Можешь завернуть флакон для «очаровательного» господина.
Вот так, она отправит Веласкеса восвояси, даже не встретившись с ним.
Однако в жизни не все так просто.
– Нет-нет, мадонна. Он хочет видеть только вас.
Он хочет видеть ее? К чему это? Если бы у Джульетты было время, она бы поломала голову над этим, а теперь придется дожидаться, пока он уйдет и она останется одна в своей комнате. Сейчас же его надо обслужить, ведь он – важный клиент.
Важный клиент, пожелавший встретиться с ней. Только с ней.
Джульетта встала, сняла передник, смахнула пыль со своих черных юбок. Ее мучило странное недоброе предчувствие, но она отмахнулась от него, прошла мимо Бьянки в магазин. Бьянка захлопнула за ней дверь.
Утром обе они были очень заняты. Многим клиентам не терпелось получить новые духи к карнавалу, и покупатели теснились в магазине, желая завладеть своей покупкой, узнать последние сплетни о смерти Ландуччи, о том, чем занимался Лев.
И вот теперь, в предобеденное затишье, явился всего один покупатель – Марк Антонио Веласкес.
Он стоял, отвернувшись от нее, изучая партию новых французских масляных горелок, что дало Джульетте возможность рассмотреть его. Она уже стала думать, что преувеличила его обаяние, представила его выше ростом, чем он был, сильнее, смуглее, сотворила из него плод поэтической фантазии. Но она ошибалась – он оказался таким же, каким запомнился ей. Сегодня, в бархате травянисто-зеленого цвета, он выглядел столь же ярким, как и в красных одеждах два дня назад. Вырезы на рукавах были отделаны серебром, короткий плащ подбит мехом серебристой лисы. Держа в руке зеленый бархатный головной убор, Марк неторопливо вертел его длинными пальцами. Его ниспадавшие блестящие волосы сверкали на солнце.
С мочки уха по-прежнему свисала жемчужина, выгодно оттеняя его волевой гладкий подбородок. Лоб бороздила небольшая морщинка, пока он разглядывал горелки, однако Джульетта догадалась, что они вовсе не предмет его мыслей, которые витают где-то очень далеко.
Как и ее мысли в прошедшие два дня.
Хотелось бы ей знать, о чем он думает, что скрывается за внешним видом элегантного героя, бравого морского капитана, которого восхваляла вся Венеция. И не просто хотелось, она жаждала этого. От желания, которое она считала давно умершим и похороненным, желания понять другого человека, узнать, что она не одинока, у Джульетты сдавило в груди.
Почему она испытывает такие чувства к совершенно незнакомому мужчине? Она видела его второй раз в жизни и вообще полагала, что подобные искушения остались в прошлом. Несомненно, ее ослепила его красота, как и любую другую женщину в Венеции в эти дни. В своем магазине Джульетта только и слышала разговоры о Льве, о дамах, с которыми он танцевал на балах, о почестях, которыми дож осыпал его. Джульетте хотелось бы подумать, что он ей надоел… если бы столь внимательно не прислушивалась к любому обрывку разговора о нем.
Очевидно, все объяснялось тем, что у нее разыгралось воображение от бессонных ночей и приближения волнующего карнавала.
– Добрый день, синьор, – сказала Джульетта, выходя из тени. – Рада снова видеть вас в нашем магазине.
Марк быстро повернулся к ней, его хмурая задумчивость сменилась уже знакомой очаровательной улыбкой. Его глаза сегодня почему-то казались не бирюзовыми, а сине-зелеными, как глубокая морская вода. Он взял ее руку и поднес к губам в мимолетном приветствии. Мимолетном, но не безразличном. Господа обычно лишь чуть склонялись над рукой дамы, однако он коснулся ее губами мягкими, как облако, и теплыми, как лето. Марк резко вдохнул, Джульетта почувствовала его дыхание над рукой. Затем он отпустил ее руку, отошел, и его лицо неожиданно обрело серьезное выражение.
Испугавшись, Джульетта отступила.
– Я… ваши духи готовы, синьор. Они в фиолетовом флаконе из муранского стекла, это цвет фиалок. – Джульетта нырнула за прилавок достать флакон, на это у нее ушло больше времени, чем обычно, ибо ей надо было принять безмятежный вид. Она явно что-то почувствовала, когда он столь нежно коснулся ее руки. Здесь крылось не только сексуальное влечение, хотя, разумеется, без него не обошлось, но и нечто большее. Повеяло чем-то мрачным, сакральным и безграничным.
Прошло много времени, прежде чем у нее проявился волшебный дар матери. Неужели он вернулся именно сейчас, в присутствии этого мужчины? Что это могло означать?
Джульетта встала из-за прилавка, осторожно держа флакон в руках, чтобы унять дрожь в пальцах. Ей хотелось выскочить из магазина, исчезнуть в свежем и холодном воздухе, бежать до тех пор, пока совсем не покинет Венецию и не окажется одна в поле за городом. Но она не могла так поступить. Пока не могла.
Марк подошел с другой стороны прилавка и, склонив голову, принялся рассматривать подарок. Его волосы упали вперед, образуя сверкающий занавес, скрыв на мгновение лицо. Она почувствовала себя невероятно глупо. Сколько она убеждала себя в том, что он всего лишь мужчина? В нем точно нет никакого волшебства, мрака, который затянет ее в свои глубины.
– Красиво, – спокойно заключил он.
Джульетта повернула флакон, и свет, падавший из окон, выхватил совершенные грани сосуда. Прекрасный флакон, одно из тончайших произведений понравившегося ей стеклодува с острова Мурано, темно-фиолетового цвета, украшенный крохотными аметистами и закупоренный золотой филигранной пробкой. Вполне подходящий подарок для героя.
– Надеюсь, он понравится вашей матери.
– Она будет в восторге. Так же как была бы в восторге от Венеции, если бы я мог показать ей этот город.
– В городе действительно есть на что посмотреть, особенно в это время года, – заметила Джульетта. – Площадь Сан-Марко, Дворец дожей, красивые мосты…
– Красивые женщины?
– И они тоже. – Джульетта вдруг рассмеялась. – Женщины Венеции славятся красотой и грациозностью.
Марк оторвался от флакона и перевел на нее внимательный взгляд зелено-голубых глаз:
– Особенно одна, я бы сказал. Прелестнее любой другой.
Марк произнес эти слова игриво, однако его губы не озарила даже тень улыбки. Кого он мог иметь в виду? Пока Джульетта раздумывала, почувствовала неожиданную резкую боль.
– Ах, синьор, вы нашли даму сердца, готовую принять знаки вашего внимания? Во время нашей первой встречи вы говорили, что ее еще нет.
– Пока нет, – ответил Марк и ловко, с кошачьей грацией прислонился к прилавку. Теперь она поняла, почему у него такое прозвище. Он действительно похож на льва – строен, красив и опасен. – Но надеюсь, что скоро найду.
– Если вы подыскиваете подарок для нее…
– Я бы стал подыскивать, если бы знал, как ей угодить. – Быстрым плавным движением он взял ее руку, проведя подушечкой большого пальца по простому серебряному кольцу, которое она носила. – Похоже, драгоценности ее не волнуют. – Его взгляд остановился на скромном черном плаще, висевшем на крючке у двери кладовой. – Как и дорогие меха.
Марк говорил о ней? Хотел произвести на нее впечатление? В то время, когда женщины города наперегонки бросали цветы ему под ноги и мечтали о том, чтобы забраться в его постель? Джульетта чуть не рассмеялась, не веря своим ушам, однако его взгляд оставался серьезным, он не сводил глаз с ее лица.
Что происходит? Джульетта не глупая девчонка, которая поверит, будто он желает ее, какие бы темные, тайные надежды ни таились в ее душе. Она помнила тот мрачный вихрь, который пронесся в ее душе, едва Марк коснулся ее руки. Между ними определенно что-то происходило, и ей отчаянно хотелось найти объяснение, понять.
Джульетта высвободила свою руку, но подалась ближе к нему и почувствовала, что от него исходит аромат моря.
– Карнавал – особое время. Некоторые утверждают, что это даже волшебное время, – прошептала она. – Карнавал делает людей свободными, позволяет разглядеть правду за масками, которые мы все носим. Тогда желание может стать явью. Безусловно, синьор, подобными ночами, пропитанными тайнами, вы найдете желаемое.
Они смотрели друг на друга в наэлектризованной тишине. Они не касались друг друга, однако стояли близко, совсем близко. Джульетта так и не поняла, как смогла произнести те слова, которые только что произнесла. Мать всегда говорила, что она слишком многое держит в себе, все время думает, строит планы. «Дочь моя, – говорила мать, – когда-нибудь ты должна поведать о том, что таится в твоем сердце».
Разумеется, легче сказать, чем сделать. Мать Джульетты откровения, идущие от сердца, не довели до добра. Однако сама Джульетта понимала, что мать говорила правду. Карнавал неподвластен времени, карнавал – событие, когда все секреты ее жизни – потайная комната, граф Эрмано, ее прошлое в Милане – на одну ночь могут исчезнуть. Под маской все возможно.
– Мадонна, вы точно говорите правду? – резко спросил Марк.
Джульетта кивнула. «Следуй тому, что подсказывает сердце», – твердил ей внутренний голос.
– В таком случае окажите мне честь посетить завтра вечером бал на площади Сан-Марко после обручения с морем[5]. – Он внимательно беспристрастным взглядом следил за Джульеттой.
Следуй велению сердца!
– Да, синьор. Я пойду с вами на бал.
Глава 6
На набережной Большого канала[6] собрались многолюдные толпы – живая, пульсирующая масса плоти, дыхания, бархата, белья, драгоценностей, масок. Ароматы духов и людей сливались со странной, тошнотворной сладостью, очевидно исходящей от каналов. Ароматы вились, сливались с взрывами смеха, гулом болтовни и звуками музыки, окутывая золотистой паутиной всю Венецию. Наступил праздник Вознесения, в этот день происходил ритуал обручения с морем. Никто не хотел пропустить его.
Даже Джульетта. Она пробивалась через строй людей и пользовалась своим необычным ростом, чтобы высмотреть хорошее место, откуда будет видна процессия еще до того, как войдет в лагуну и исчезнет из вида. Бьянка следовала за ней по пятам, держась за ее рукав, чтобы их не разъединили в давке. Наконец обе нашли несколько свободных пятачков у края канала, откуда можно было наблюдать за происходящим.
Джульетта обхватила полосатый шест, к каким обычно привязывали гондолы. Сегодня он поможет ей устоять на месте, удержать толпу, напирающую сзади и еще с двух сторон. Слева от нее в окружении толпы поклонников стояла куртизанка, с окрашенными хной волосами и в плотно облегающем алом, усеянном серебром платье. От нее исходил густой запах гардении и бергамота, который сливался с резким ароматом вина, выпитого в изрядном количестве. По другую сторону Джульетты стояла молодая пара с двумя маленькими детьми. Судя по скромной одежде и запаху простого мыла, они принадлежали к городским низам. В этот день перемешались самые разные люди – богачи, крестьяне, молодежь, монахини, куртизанки. Так будет до тех пор, пока карнавал, достигнув кульминации, не завершится, после чего все снова вернутся к своим делам.
Джульетта улыбнулась двум малышам и стала внимательно следить за простиравшимся перед ней широким каналом. Дож еще не появился, но даже без него скучать не приходилось. Барки и гондолы выстроились на поверхности воды чернильного цвета, черно-золотисто-белые, они сверкали на солнце, точно императорская шкатулка с драгоценностями. Каждое судно было щедро украшено цветами и яркими лентами. На нескольких крупных судах звучала музыка, лютни и виолы выводили легкие танцевальные мелодии, которые перемешивались со смехом.
Прошло уже много лет с тех пор, как Джульетта приехала в Венецию. Она неоднократно наблюдала это пышное зрелище. Однако оно каждый раз почему-то пробуждало желание смеяться, веселиться, гнездившееся глубоко внутри ее. Это чувство порхало в ее сердце, точно озорная бабочка, напоминая о тех днях, когда она была юной беззаботной девочкой, которой ничего так не хотелось, как веселого праздника, танцев и рыцарской песни о любви. Сейчас Джульетта уже не предавалась столь необузданным мечтам, но это чувство затаилось внутри ее.
Ей действительно нравился этот день с его радужными надеждами, везде кипела жизнь, прогоняя хотя бы на мгновение смерть и увядание. Джульетта была вынуждена признаться, что частично приподнятое настроение было связано с мыслью о предстоящем вечере, когда она снова увидит Льва. Марка Антонио Веласкеса, или того, кто скрывался под этим именем. Она увидит его, будет танцевать с ним. Это ожидание наполнило ее странной теплотой, в причины которой не хотелось вникать. Ей грозили опасности, она это понимала. Этот мужчина хранил множество тайн. Однако сегодня Джульетта обнаружила, что ей трудно соблюдать прежнюю осторожность.
Танатос скрыла толпа, солнечный свет.
Остался один Эрос, полный романтического озорства. «Или, возможно, Дионисий», – подумала Джульетта, наблюдая, как один из захмелевших ухажеров куртизанки еле держался на ногах и чуть не свалился в канал. Но приятель спас пьянчужку, ухватив того за красивый атласный дублет и снова вернув на твердую сушу. Женщина и ее поклонники разразились веселым смехом. Все они сбились вместе, кто-то пустил по кругу бутылку, так что ждать новых падений в воду придется недолго.
– Синьора Бассано! Какая редкая удача.
Когда Джульетта услышала эти слова, улыбка на ее лице погасла, исчезла, точно она и не улыбалась. Ровный, очаровательный, выразительный голос окликнул ее со стороны канала, прямо напротив того места, где она стояла, и испортил прекрасный день. Джульетта могла поклясться, что темное облако заслонило солнце, хотя оно, как и прежде, сияло на лазурном, без единого облачка, небе.
Джульетта вцепилась в деревянный шест, посмотрела вниз на канал и почувствовала, что Бьянка плотнее прижалась к ней. Как она и опасалась, это был граф Эрмано Грацциано. Его большая гондола, блестящая с черными бортами, множеством сверкающей позолоты и букетов из черно-золотистых перьев, остановилась почти рядом с ней. Бархатные занавески маленькой каюты были раздвинуты, и виднелись те, кто находился в ней.
Как всегда, граф Эрмано был разряжен не менее роскошно, чем его гондола, – в дублете из золотистого атласа, окаймленного горностаем и позолоченными шнурками, панталонах в светло-золотистую полоску, плаще без рукавов, подбитом тем же редким мехом белого цвета. Бриллиант величиной с яйцо сверкал в его золотистом матерчатом головном уборе, точно насмехаясь над ней своим блеском.
«Драгоценный камень идет хозяину», – не без иронии подумала Джульетта. Хотя граф Эрмано был намного старше ее, он все еще не потерял мужскую красоту. Густые седые волосы, аккуратно подстриженная седая борода, холодные проницательные зеленые глаза, точеное худое морщинистое лицо. Он часто широко улыбался, вел себя непринужденно, но под обаятельной внешностью скрывались властность и жестокость. Ходили слухи, что граф сколотил крупное состояние в Венеции как честным, так и нечестным путем. Он занимал важное положение при дворе дожа в качестве члена Церемониального совета, который устраивал визиты зарубежных правителей, министров и послов. К сожалению, в последнее время многие члены совета, включая синьора Ландуччи, умерли. Дом Эрмано Грацциано считался самым великолепным в городе. Граф был четырежды женат, всякий раз на дамах с безупречной родословной, богатых и красивых, которые безвременно умирали.
Теперь он, похоже, захотел присоединить к своим владениям небольшой дом и ферму Джульетты, которые располагались на материке, – все это перешло к ней по наследству от семьи мужа, когда она покинула Милан. Наверное, он хотел заполучить и саму Джульетту, хотя та не могла понять, зачем ему это понадобилось. Ведь граф мог воспользоваться услугами любой молодой полногрудой куртизанки города, стоило ему только шевельнуть пальцем. Зачем ему такая высокая, худая и смуглая женщина, как она? Однако, если Эрмано возжелал, он настойчиво добивался своей цели. С того самого дня, как они встретились в базилике Сан-Марко, граф захаживал в ее магазин, посылал ей небольшие подарки, приглашал на балы в своем дворце.
А сейчас еще испортил ей веселый праздничный день.
Однако Джульетта слишком долго медлила с ответом на его приветствие. Люди уже стали смотреть на нее с недоумением, явно не понимая, почему она не обращает внимания на столь важного человека. Даже громкий смех и разговоры стихли, перейдя в еле слышный гул.
Джульетта храбро смотрела графу прямо в глаза. Тот наблюдал за ней с едва заметной терпеливой улыбкой на красивых устах. Позади него в тени каюты стоял его сын Бальтазар и, скрестив руки на дублете из белого бархата, наблюдал за всем с хмурым выражением узкого моложавого лица. Бальтазар – единственный ребенок и наследник владений Грацциано – всегда вел себя как несчастный принц, переполненный скрытым гневом. Это был красивый юноша с изящными высокими скулами, болотного цвета глазами и темными шелковистыми прямыми волосами, спускавшимися до плеч. Сегодня он казался странным, каким-то знакомым, чего она никогда раньше не замечала…
– Добрый день, граф Эрмано, – ответила Джульетта и чуть присела в реверансе.
– Синьора Бассано, день действительно добрый после того, как я вас увидел, – ответил он. В словах и поведении графа – вежливых и учтивых – равно как и в голосе, затаилась насмешка. Похоже, граф уловил тревогу, которую породил в ее душе, и был этим крайне доволен. – Извините меня за то, что в последнее время я не бываю в вашем магазине. Я наведывался в свои владения на материке.
«Так вот в чем дело», – с иронией подумала Джульетта. А ей-то казалось, что подействовали ее заговоры с целью избавиться от него. Черт бы все побрал.
– Надеюсь, там все в порядке.
– Разумеется, все в безупречном состоянии. – Граф наклонился через борт гондолы и устремил на нее взор своих проницательных изумрудных глаз. – Синьора, не хотите ли поучаствовать в шествии вместе с нами? Здесь достаточно места для вас и вашей служанки.
У Джульетты все сжалось в груди при мысли о том, что ей придется сидеть вместе с Грацциано в этой удушливо-роскошной посудине, и она вцепилась в шест так, что в ее ладонь впились занозы. На мгновение у нее даже потемнело в глазах, и она уже не соображала, стоит ли у канала или видит сон. Конечно, это не обычная гондола, управляемая смертным гондольером, а лодка Харона[7], которая ждала, чтобы перенести ее в царство мертвых.
Джульетта услышала, как ахнула Бьянка и снова ухватилась за ее рукав. Поведение служанки вновь вернуло Джульетту на землю, в голове прояснилось. Граф уставился на нее, мысленно умоляя согласиться. У него такие странные глаза…
– Нет, благодарю вас… – проговорила Джульетта.
– Ах, синьора Бассано, вы не имеете права отказать мне. – Граф положил одну руку, усеянную кольцами, на сердце. – Как видите, на нашем судне одни мужчины, они всего лишь просят, чтобы вы на короткое время украсили их общество своим присутствием. Я найду вам место, откуда прекрасно видна церемония.
Прежде чем Джульетта успела ответить – отказать, – раздался громкий крик, заглушив все, что еще говорил Эрмано. На большой церемониальной галере «Буцентавр», скользившей во главе процессии, появился дож. Сам дож, Андреа Гритти, был великолепен в мантии из золотистой ткани и горностая, почти такой же, как у графа Эрмано. Пока галера «Буцентавр» направлялась к лагуне, за ней следовали другие суда. Музыка заиграла громче. Вниз полетели цветы всех окрасок и запахов. А прямо за дожем стоял… Нет! Этого не может быть.
Джульетта присмотрелась внимательнее, держась за шест, и увидела, что это действительно Марк Веласкес. В руке он держал роскошную бархатную шляпу, усыпанную драгоценными камнями, и смотрел в сторону моря. Ветер спутал его густые темные волосы, отчего он стал похож на пирата или лихого героя, даже находясь в столь знатной компании.
А Джульетта согласилась пойти с ним на бал сегодня вечером! Следует ли ей поступать так, ведь она всячески старалась оставаться в тени?
«Ты будешь в маске, – коварно нашептывал ей внутренний голос. – Никто не узнает тебя. Только взгляни на него. Неужели можно отказаться от возможности хотя бы один раз танцевать в его объятиях?»
Этот проклятый внутренний голос! Он все время соблазнял ее. Джульетта взглянула на него еще раз. Забыв обо всем, Марк от всей души смеялся, откинув голову назад. Сильный и смуглый, он стал частью моря и солнца. Джульетта поняла, что не сможет устоять.
Граф Эрмано и Бальтазар тоже наблюдали за процессией. Джульетта, воспользовавшись этим, оставила свое место. Скоро, очень скоро ей придется столкнуться лицом к лицу с объектом своей страсти – Марком Веласкесом.
В покоях палаццо Грацциано стало тихо, когда после блестящего и красочного праздника улицы покинули ликующие толпы. Тусклый свет от камина мерцал на белом мраморном полу. Однако Марк радовался тишине. Наконец-то можно хотя бы на мгновение сбросить маску великого героя. И еще ему надо было подумать. Причем серьезно.
Сейчас он один, Эрмано Грацциано разговаривал внизу с другим советником дожа. Марк пересек помещение и подошел к высокому окну, выходившему на канал, его шаги отдавались на холодном полу. На окне висели тяжелые темно-зеленые бархатные шторы, преграждавшие путь угасающему дневному свету. Он раздвинул их, отвел назад, впуская оранжево-розовые лучи солнца.
Это помещение предназначалось не для балов или ужинов, а для семейных трапез и неторопливых бесед, в нем было не так просторно, как в больших помещениях дворца, однако роскошно обставлено, стены покрывали изысканные ковры с изображением сцен из жизни святого Луки, резная и позолоченная мебель, обитая бледно-зеленой парчой. Огромный мраморный камин походил на монументальный склеп, который удерживали похожие на Атланта фигуры, увенчанные резными святыми и серафимами.
Марк давно здесь не бывал, но с тех пор ничто не изменилось, ни украшения, ни подушки, лишь на стене появились другие портреты. В целом же эта комната по-прежнему напоминала леденящий ад.
Марк отодвинул занавески до конца, и свет озарил самые темные углы. Он прислонился к мраморному подоконнику и скрестил руки на груди. Канал внизу забили лодки, на которых катались любители развлечений в масках, раскрасневшиеся от вина и предвкушавшие удовольствия, которые сулила приближающаяся ночь. Вскоре он окажется среди них. Марк наденет плащ и маску, найдет прелестную Джульетту Бассано, будет целый вечер наслаждаться музыкой и танцами и… всем, что может сопутствовать этому.
Джульетта Бассано. В эти дни Марк думал о ней больше, чем ему хотелось. Она возникала в его воображении, когда он меньше всего ожидал – когда ужинал в обществе знаменитых семейств, когда слушал музыку в просторных залах… ночью, лежа в постели. Он представлял ее высокой, красивой и смуглой, как ночь, безмятежной, как Мадонна, венчавшая его камин. Она всегда так спокойна, так элегантна, всегда себе на уме.
Однако ночные мечты… совсем иные. Вчера ночью он представил себе Джульетту в комнате, которую он снял. Ее черные волосы падали на изящные плечи и спину, строгое черно-белое платье исчезло, а на ней осталась лишь сорочка лунного цвета. Джульетта склонилась над ним среди атласных подушек, на ее розовых устах играла еле заметная улыбка. Ее пальцы мягко коснулись шеи Марка, скользнули по его обнаженному плечу и груди, оставляя огненный след. Ее шелковистые волосы касались его груди, она шептала ему на ухо непонятные иностранные слова.
Марк помнил, что во сне она поведала ему дивные тайны, созвучные с его самыми сокровенными желаниями. Однако Марк не мог собраться с мыслями и вспомнить их. Он помнил лишь волшебное прикосновение Джульетты, нетерпеливо ждал, когда ее медово-сладкие губы прильнут к его устам, а груди – к его обнаженной груди.
«Проклятие!» Марк хлопнул рукой по мраморному подоконнику и даже испытал некоторое удовольствие от боли в мозолистой ладони. Протянул руку и открыл окно. В комнату ворвался холодный ветерок. Высокий, усыпанный драгоценными камнями воротник дублета душил Марка, он расстегнул его и пригладил спутавшиеся волосы.
Свежий воздух остудил кровь Марка, однако потрясающий воображение сон не шел из головы и казался почти реальным. Проснувшись, он обнаружил спавшую рядом куртизанку. Ее рыже-золотистые волосы рассыпались по черным шелковым простыням. Марк заключил ее в свои объятия и стал целовать, пока та не проснулась. Однако даже ее опытные и безупречные ласки не смогли вычеркнуть из его памяти видение, в котором ему явилась Джульетта Бассано.