Путешествие «Лунной тени»

– Пока вы не оденетесь.

– Да уйдите же наконец! – крикнула Веландер.

– Уже уходим, – отозвались Друскарл и Ларон в один голос.

Они поспешили отойти за высокий стеклянный уступ.

– Почему она надела мой венец? Хотел бы я знать, – пробормотал Ларон, когда они сели. На его лице отражались тревога и удивление.

– Моя бывшая жена и королева предпочитала заниматься любовью обнаженной, но в драгоценностях, – ответил Друскарл.

– Зачем?

– Такие вещи пробуждают эротические фантазии, настраивают некоторых людей на… э… игривый лад. Ты должен был заметить это.

– Довольно странно, евнух, но при всех моих диковатых и пугающих пищевых привычках и необычной форме сна, я остаюсь девственником.

Учитывая все то, что Друскарл и Ларон увидели на четверть часа раньше, они не были удивлены, когда Веландер и Феран за завтраком сидели рядом и крепко держались за руки. Разговор вращался в основном вокруг прибора, обнаруженного Лароном и Друскарлом в сумрачном мире. Друскарл даже предложил остаться еще на один день, чтобы поискать дополнительную информацию. Но Веландер решительно высказалась против этого.

– Это дурное место, здесь все слишком сильно деформировано, – заявила она, настаивая на быстром возвращении к спасательной шлюпке. – Я чувствую это.

– Я знаю, миллионы жизней были прерваны здесь, кроме того, пострадали и бесчисленные эфирные существа и духи-элементалы, – согласился Друскарл, тоскливо озирая мертвый, стеклянный ландшафт. – Прошлой ночью Ларон произнес слово of detachment и взглянул на это место из эфирного мира. То, что он увидел, было весьма тревожным. Здесь кружит множество духовных сущностей – прозрачных, хрупких, изголодавшихся и медленно растворяющихся в сумраке, обреченных на окончательную гибель.

– И они могут попытаться преследовать нас, – предупредила Веландер.

– И что же нам делать? – спросил Феран.

– Собрать все наши амулеты, которые могут служить якорем для путешествия по сумраку, сложить их в железную шкатулку Ларона вместе со стеклянными обломками, несущими отпечатки Серебряной смерти, и линзой-окуляром. В этом случае никто и ничто не сможет проследить из эфирного мира наше передвижение.

Друскарл одобрительно кивнул:

– Это представляется разумным.

– Тебе придется сделать венец прозрачным и невидимым для всех, кроме тебя, – заметил Ларон, не глядя на священницу. – В данный момент его отлично видно из эфирного мира, как и всех нас. Ты надела его, так что теперь только ты способна его контролировать.

– Тогда скажи мне необходимое заклинание, – отозвалась она.

Действуя в соответствии с указаниями Ларона, она изменила программу венца – он внезапно исчез из вида вместе с камнем-оракулом. «Умная девочка» подумал Ларон, когда священница победоносно улыбнулась.

От Веландер осталось не так уж много – лишь смутный клубок установок, мотиваций, воспоминаний и ценностей, которые когда-то составляли ядро ее души. У нее еще сохранился разум, ограниченная способность двигаться, но едва ли ее можно было считать живой. Теперь хищники-элементалы игнорировали ее жалкие останки, вращавшиеся вокруг центральной оси. Где-то в темноте, словно звездный луч, сиял окуляр – островок стабильности и твердости, которым был венец, а еще можно было разглядеть тончайшие, не толще волоса, оранжевые световые нити, тянувшиеся от того места, куда рухнула Серебряная смерть.

Она знала, что мертва. Ее тело украли, и никто не заметил этого. Ларон был единственным инициированным в их группе. Ларон. Он мог бы разглядеть неправильность происходящего, но сколько на это уйдет времени?

Внезапно ясность и твердость венца нарушилась, его сияние померкло, разорвалась и одна из тонких оранжевых линий. Теперь только звездная точка окуляра и оранжевая ось, к которой тянуло всех призраков, оставались источниками света во мгле. Веландер поняла, что ее спутники намерены уходить, а перед этим они обрывают вся связи с якорями, чтобы не потащить за собой умершие души. Она сделала это не задумываясь, не принимая никаких решений. Веландер оторвалась от оси и двинулась вдоль тонкой оранжевой нити. Лучик уже пришел в движение, и Веландер едва успела обвиться вокруг него. А потом он исчез вместе с окуляром.

Теперь во тьме на некотором расстоянии видна была лишь высокая оранжевая ось света, окруженная многоцветными искрами. Она была по-настоящему мертва, ей оставалось лишь угаснуть, растаять во мраке – но рядом находилось что-то еще! Оранжевая ось была всего лишь gossamer, как нить паутины, которая видна лишь на свету, потому что не обладает собственным свечением, а лишь отражает лучи. Вовне, за пределами влияния центральной оси, это стало очевидно. Оно двигалось. Веландер последовала за этим непонятным объектом. Элементал, захвативший ее тело, должен был посоветовать Ларону спрятать все источники энергии в железную шкатулку. Веландер плотнее вцепилась в тонкую энергетическую ниточку, которая продолжала движение.

Она отчаянно пыталась оставаться в сознании, удержать в целостности жалкие обрывки ядра своей личности – это было единственной надеждой. Надежда. Надежда, что она не обнаружит внезапно, что цепляется за пустоту. Надежду на будущее возвращение в реальный мир, который она считала своим домом. Надежда на время. Время, чтобы вспомнить, как она была дикой и своенравной, дралась и сражалась на топорах лучше любого мальчишки. Время, когда она училась шпионить, еще не достигнув подросткового возраста, пачкая руки кровью и заслуживая признательность королей. Время вызвать снова бешеную ярость, которая закипала в груди, когда жадно разглядывали ее повзрослевшее тело. «Как они смеют?» – свирепела она. Она соблюдала все правила, она выигрывала, она торжествовала, но юноши-ровесники называли ее уродом. И девушки тоже, если уж говорить по правде. А потом появилась Эласс Аример. Эласс убедила ее, что с такими блестящими дарованиями ей прямая дорога в орден Метрологов; она даже нашла деньги, чтобы заплатить за Веландер вступительный взнос. Но Эласс утонула. Терикель потеряла сестру, а Веландер – святую. Конечно, Терикель делала для нее много, как Эласс, и даже больше, считала Веландер, но обращалась с ней так, словно та была ее умершей сестрой. Теперь все стало ясно, теперь – когда смерть подступила слишком близко. Веландер осознала: смерть принуждает быть честным. И кто мог подумать, что смерть явится к ней в виде железной шкатулки, сомкнувшей челюсти замка? И после долгой борьбы, самопожертвования, гордости своей независимостью, в момент опасности, завидев приближение хищников, она воззвала к мужчине, к мальчишке! «Не только смерть, но еще и унижение! Теперь они думают, что я шлюха, и все из-за элементала, завладевшего моим телом. По крайней мере никто не слышал, как я звала Ларона и молила о помощи. Если бы он услышал… Если бы он услышал! Ларон! Оранжевая нить все еще здесь!»

Она взглянула на центральную ось, но та сильно удалилась. Ларон нес какой-то объект вне железной шкатулки, именно поэтому она смогла уцепиться за нить, тянувшуюся следом, – эта мысль внезапно поразила Веландер. «Он знает». Ларон что-то понял. Он оставил крошечный, не заметный остальным якорь, за которым она последовала.

«Мой доблестный рыцарь», – подумала Веландер, на мгновение преисполненная благодарности по отношению к невзрачному, прыщавому юнцу с ледяной кровью и приклеенной к подбородку фальшивой бородкой.

Ларон действительно забыл о кусочке стекла, лежавшем в его кошельке, – в стеклянном мире ему не нужны были деньги, а потому ничто не могло напомнить ему о стекле. До заката они едва успели добраться до реки. Без промедления путники уселись в шлюпку, оттолкнули ее от берега и отправились в обратный путь, по течению реки – к «Лунной тени». Вокруг не виделось ни малейших признаков жизни, если не считать слабым намеком на нее небольшие углубления с дождевой водой, пригодной для питья.

Они прошли путь до «Лунной тени» в три раза быстрее, чем заняла дорога от корабля против течения. Пять моряков, вышедших на осмотр дороги до моря, заметили крупное грузовое судно, которое затонуло прежде, чем догорело. Экипаж взял на борт больше золота – в основном не до конца расплавленных монет, – чем судно могло перевозить. Это золото было найдено, вероятно в прибрежном мертвом городе, под слоями оплавленного камня и стекла.

Обратный путь по реке до Жироналя занял несколько дней. Когда Мираль вставала над горизонтом, на пару часов опаздывая за солнцем, поднимался и Ларон. С другой стороны, Феран и его новая подружка обращали мало внимания на движения небесных светил, поскольку путешествие проходило спокойно. Друскарл нес вахту в первый день после отправления «Лунной тени» к морю. Ларон составил ему компанию.

– Веландер и Феран, похоже, наслаждаются обществом друг друга, – произнес Ларон задумчиво. – Что они делают там так долго? Секс может занимать несколько минут, а они остаются в каюте много часов.

– Откуда такие сведения о длительности секса? – поинтересовался Друскарл, глядя на небо.

– Я наблюдал за спаривающимися животными.

– Ты еще слишком молод, – пожал плечами Друскарл, в голосе его прозвучали покровительственные нотки. – Когда человек влюблен, для него не существует ничего, кроме возлюбленной. И наоборот.

– Молод? Тело выглядит на четырнадцать лет, но я существую уже столетия.

– Ты занимался любовью?

– Ну, если это так важно – нет, – признал Ларон.

– Что и требовалось доказать. Ты ревнуешь?

– Конечно, нет! Я мертвец. А ты ревнуешь?

– Я оскоплен. Конечно, нет.

– Тогда завидуешь?

– Ну, если это так важно – да.

– Я тоже.

Вскоре после этого Ларон спустился в свою кабину, забрался внутрь и запер дверь. Он ушел раньше, чем скрылась Мираль, поэтому лежал в полном сознании. Ему пришла в голову идея провести новый эксперимент с духом Девять, и он обдумывал потенциальный риск. Внезапно он ощутил странное движение в пространстве, словно кто-то звал его: «Ларон, ты не спишь? Ларон!» Призыв был мягким и тихим, как будто тот, кто говорил, не хотел разбудить других, и голос, безусловно, принадлежал Веландер. Почти минуту Ларон оставался недвижным, считая до пятидесяти. Затем он покинул тело, отправившись в путь по кораблю.

Ему показалось, что со стороны каюты Ферана течет яростный жар, которого, впрочем, могло хватить лишь на одно тело. Ниже, в трюме, передвигались матросы, – Ларону они представлялись тенями. Большинство лежало в гамаках, погрузившись в сон, но в одном углу слились воедино два тела.

«Может, я и девственник, но знаю то, что происходит там, – подумал вампир и осторожно вернулся в свое физическое тело, запечатав входную дверь кабины. – Если бы у меня была теплая кровь, я бы, наверное, покраснел». Через несколько мгновений Мираль скрылась за горизонтом, и Ларон больше ни о чем не думал.

В последний вечер прохода по реке Диоран на борту «Лунной тени» наблюдалась повышенная активность, поскольку Феран хотел основательно подготовить шхуну к плаванию в открытом море. В ожидании темноты они встали на якорь неподалеку от руин, которые когда-то являлись зимним дворцом монархов Жироналя. Собранные на берегу монеты были хорошо спрятаны, палуба вычищена, а мусор сброшен в реку. Запасы вина почти полностью истощились, зато удалось наполнить бочки превосходной дождевой водой, так что жажда морякам не грозила.

Наконец все было сделано, и матросам разрешили в последний раз сойти на берег и поискать золота. Ларон отправился с ними, но держался особняком. Возможно, ему представился последний шанс побродить по безлюдным землям Тореи, и он хотел побыть наедине со своими нахлынувшими мыслями. На его душе у него было тяжело. Прошло совсем немного времени, и он почувствовал, что за ним наблюдают. «Что здесь?» Ларон был в недоумении. Он стоял посреди бывшей игровой площадки для очень богатых и, как правило, туповатых людей. Едва ли здесь мог находиться источник мощной магии, способной пережить воздействие Серебряной смерти. А потом он понял, что случилось.

Для Веландер наступило время смятения. Окуляр становился ярче по мере приближения Ларона, затем что-то произошло, и аппарат соединили с куском стекла. Внезапно она снова смогла видеть окружающий мир!

Ларон медленно брел среди руин. Она смотрела на происходящее через единственное отверстие, словно у нее был один глаз, расположенный примерно на два-три фута над головой Ларона. Слегка отодвинувшись от окуляра, она смогла разглядеть более широкую картину. Через некоторое время Ларон изменил тактику: вместо хаотичного движения в разных направлениях он целенаправленно пошел к реке. Он приближался к кораблю, а кто-то стоявший на квартердеке махал ему рукой, приглашая подняться поскорее.

Веландер узнала знакомые очертания судна, оснастку, мягкое покачивание корабля, вызванное быстрым течением реки. Все это вызвало в ней прилив радости и надежды. Элементал, захвативший ее тело, вынужден был сейчас помогать ей, несмотря на отсутствие такого желания.

Ларон прошел на опустевшую нижнюю палубу и внимательно рассмотрел аппарат, соединенный с куском стекла. Грубая, но вполне практичная сфера оказалась у него в руках, он произнес слова заклинания.

Внутри сферы проступил образ: крупная, оплывшая от жира фигура волосатого и совершенно обнаженного мужчины; три более чем упитанных и тоже нагих молодых женщины; изрядное количество подушек; и просторный бассейн. Ларон всматривался в происходящее внутри сферы, и Веландер делала то же самое. В ее мир не проникали звуки, но по движению губ Ларона она поняла, что он кого-то зовет. Затем рядом с ним появился Друскарл, замер на мгновение, а потом опустился на корточки рядом с Лароном. Затем вошел и Феран, рука об руку с элементалом в теле Веландер. За ними следовал Норриэйв с кувшином вина. Следующими оказались Мартак, Хазлок, Д'Арто и Хейндер.

Веландер с разочарованием и яростью наблюдала за тем, как мужчины переговаривались, пили вино, делали грубые жесты, присвистывали и хохотали, рассматривая обнаженные фигуры внутри сияющей сферы. Ларон локтем тронул Друскарла и указал на сферу, затем что-то сказал евнуху, и оба рассмеялись. «Грязные типы», – подумала Веландер, возмущенная поведением того, кто на мгновение показался ей благородным рыцарем. Вдруг Хазлок стянул штаны и повернулся к сфере голой задницей. «Почему?» – Веландер была в полном недоумении. Но в следующее мгновение она заметила внутри сферы королевские гербы Жироналя, развешанные по стенам вокруг бассейна. «Гадкий ублюдок», – беззвучно выругалась Веландер, понимая, что перед ней мертвый король Жироналя. Она вспомнила, что его королевой была набожная и благочестивая священница из ордена Метрологов, едва ли знавшая смысл слова порок.

А потом раздался громкий треск: никем не управляемая «Лунная тень» налетела на отмель.

Из-за бездарно потерянного на отмели часа они миновали руины Жироналя лишь на заходе солнца, однако Мираль все еще ярко сияла над горизонтом, позволяя уверенно вести судно через дельту. Моряки осторожно покидали устье Диорана, как вдруг в зеленом свете Мираль перед ними раскинулся лес корабельных мачт. Это были просто мачты и остатки снастей – и никаких кораблей. Их четкие силуэты вырисовывались на фоне неба. Десятки, возможно, сотни мачт: флот из мачт и снастей, но без кораблей.

– Неужели флот может разом затонуть, вот так просто, даже без битвы? – Ларон был поражен не меньше других.

Столкнувшись с немыслимым и необъяснимым явлением, Феран предпочел промолчать. «Лунная тень» бросила якорь, не покидая устье реки. Друскарла отправили на разведку.

– Я пойду с ним, сэр, – вызвался Ларон, обращаясь к капитану, который не сводил глаз с леса мачт. – Там могло быть использовано колдовство, наложены чары.

– Ты останешься здесь, – твердо ответил Феран, наклонившись, чтобы закрепить ослабевший трос. – Вместе с Друскарлом на разведку отправляюсь я.

– Но, сэр, я посвященный… – начал было Ларон.

– Взгляни вокруг! Твое место здесь! – Феран повысил голос. – Матросы помирают со страха. Пока на борту остается могущественный посвященный, они не утратят хотя бы остатки мужества, а боцман сможет вести корабль с помощью навигатора, если со мной что-то случится. Вы приведете «Лунную тень» назад к Гелиону. Оставайся здесь, прими командование и никому не позволяй совершать глупости.

Маленькую лодку спустили на воду, Феран и Друскарл взялись за весла, медленно продвигаясь к гавани. Ближайшая мачта возвышалась ярдах в ста от них.

– Судя по оснастке, корабль видарианский, – заметил Друскарл когда они подошли почти вплотную к мачте. Вода вокруг была удивительно спокойной. – Тросы и древесина могут быть любые, но тип узлов, стиль крепления снастей, – тут не ошибешься.

– Большинство кораблей даже не загорелись, когда пошли ко дну, – добавил Феран, чуть касаясь косого латинского паруса, все еще остававшегося на мачте.

– Почти все легли на дно ровно, опустившись точно на киль. Гавань мелкая, а дно покрыто рыхлым осадком. Мне кажется, что это флот императора Банзало. Здесь должна была разгореться битва.

– Сейчас слишком темно, чтобы все как следует рассмотреть, придется вернуться утром. Наши люди будут встревожены и напуганы.

– Есть от чего. По крайней мере, нам не грозит блокада Банзало, который обещал никого не пропускать ни к континенту, ни от него.

Они провели ночь настороже, сменяясь на вахте по два человека, все спали одетыми и с оружием под руками. Восход озарил лес мачт, скрывавшийся в тумане, окутывавшем спокойные морские воды гавани. На этот раз Феран приказал спустить на воду большую спасательную лодку и направил на разведку кроме Друскарла еще Хазлока и Д'Арто. Друскарл нырнул возле одного из кораблей и подтвердил, что судно принадлежало видарианцам. Некоторые корабли были протаранены, лишь немногие горели до того, как утонуть, но большинство пошли на дно совершенно невредимыми. К «Лунной тени» разведчики вернулись около полудня, внимательно изучив остатки видарианского флота, а также окрестные бухты и пещеры. Выслушав отчет, Феран немедленно отдал распоряжение поднять мачты шхуны и приготовиться к отплытию.

– Убедитесь в том, что вы поднимаете большой зеленый парус на главной мачте, – крикнул он экипажу. – Кто бы ни покончил с видарианским флотом, это не были жалкие пираты.

– Кто-то на берегу! – воскликнул дозорный с квартердека. – Там пять человек. Они машут нам.

– Машут чем? Кулаками? Боевыми топорами?

– Просто руками, сэр. Судя по всему, они рады нас видеть.

Феран послал Друскарла в спасательной лодке, чтобы выяснить, кто были те люди на берегу, а тем временем моряки спешно ставили паруса. Когда евнух вернулся с «гостями», судно уже было готово выйти в море, оставалось только поднять якорь. Банзало едва можно было узнать, все пятеро уцелевших видарианцев явно изголодались, одежда на них превратилась в лохмотья.

– Боевые галеры, сотни галер, – задыхаясь от волнения, рассказывал Банзало, после того как ему помогли подняться на борт. – Уходите отсюда! Быстрее!

Моряки установили на место спасательную лодку, подняли якорь, а потом корабль осторожно двинулся вперед, скользя между мачтами затонувших судов. Время для плавания было не лучшее, приходилось бороться с приливом, чтобы выйти на чистую воду. Покинув гавань, «Лунная тень» взяла курс на север, поймав попутный ветер, никаких намеков на преследование экипаж не заметил. Ларон помог выжившим видарианцам привести себя в порядок. Когда корабль вышел в открытое море, они уже были способны нормально разговаривать.

– Они явились в лучах восходящего солнца – боевые галеры и особые штурмовые корабли, – бормотал Банзало, обращаясь главным образом к Ферану. – А дальше в море стояли каравеллы поддержки и глубоководные суда.

– Но кто? Кто это были? – хотел уточнить Феран.

– Флот проклятого Варсоврана! Весь его флот! Они застали нас врасплох, да и кто мог ожидать нападения? У них были снаряды-горшки с горящей смолой. Почти все наши люди находились на берегу. Было такое спокойное утро, такое ясное, ни малейшего ветерка, который помог бы нашим судам, но галеры перемещались в любом направлении, ведь они весельные. Битва длилась несколько часов, если это можно назвать битвой: все галеры были битком набиты морскими пехотинцами. Как только галера приближалась к нашему кораблю, солдаты Варсоврана мгновенно захватывали его и начиналась самая настоящая резня. Они не брали пленных. Я отдал приказ затопить все суда. Даже в случае поражения я не хотел, чтобы Варсовран мог сказать, что уничтожил мои корабли.

Банзало уложили на матрас из кабины Ферана, а Веландер принесла ему немного вина из остатков, еще сохранившихся на борту. Он все говорил и говорил, пытаясь описать случившееся во всех подробностях, красное вино текло у него по губам и капало на подушку.

– Я приказал не брать на берег продовольствие, чтобы люди не дезертировали и не прятались в отдаленных руинах в поисках золота. После недели голода большинство тех, кто сошел на берег, сами сдались Варсоврану. Но их всех перебили и бросили гнить. Пехотинцы из Дамариана уносили мешки с золотом, а потом сожгли все, что не могли забрать с собой.

Воспоминания вызвали у Банзало новую волну эмоций, по лицу потекли слезы, смешиваясь с вином в кубке. Остальные четверо, которых разместили в трюме, лежали тихо. Ларон внимательно осмотрел их одного за другим. У всех были раны, но никто не находился в настоящей опасности. Вероятно, это были крепкие ребята.

– Они выслеживали нас с собаками, сгоняли нас в стадо, как овец. Нас было несколько десятков, а их – тысячи. Мы убивали по два-три на одного павшего среди нас, но на смену приходили все новые и новые враги. Наконец я отдал приказ разделиться на маленькие группы и прятаться, а сам нырнул в реку и забрался под развалины моста. Там собаки не могли учуять меня. Те четверо сделали то же самое, потом мы встретились, – продолжал Банзало. – Тринадцать дней мы питались сырой рыбой и пили дождевую воду, пока моряки и пехотинцы Варсоврана охотились на нас. Потом они сели на корабли и ушли в море. Мы ждали, мы надеялись, что кто-нибудь придет. На берегу оставался еще один отряд пехотинцев. Они перебили тех, кто решил, что враги уже ушли. Еще два дня мы прятались в руинах. Потом и за ними пришел корабль. Дамарианцы действительно уехали. И с тех пор мы здесь совершенно одни.

– Нам следует держаться подальше берега, – сказал Феран. – Возможно, Варсовран оставил патрульные каравеллы, а «Лунная тень» не обладает необходимой скоростью, чтобы скрыться от них.

– Но они могли атаковать мои новые колонии! – воскликнул Банзало. – Мы должны предупредить их!

– Подозреваю, что с ними уже покончено, – вздохнул Феран. – Если они были в состоянии сокрушить ваш флот, им ничего не стоило обратить поселения в пыль.

– Мы должны как можно быстрее идти туда, предупредить их, – твердил Банзало, пытаясь сесть.

– Я уверен, что поселения разгромлены, – повторил Феран. – А мы направляемся к Гелиону.

– Нет! Вы должны спасти мои колонии! Я приказываю!

У Ферана не было выбора. Он повернул к берегу, стараясь держаться на таком расстоянии, которое позволяло свободно маневрировать. Боцман и старпом посменно стояли на квартердеке, вглядываясь в горизонт. Но никаких кораблей не было видно, как не замечали они и огней или дыма на берегу. Лишь ровное, безмятежное море и монотонная береговая линия – вот и все, что удавалось разглядеть с борта «Лунной тени».

На следующий день Веландер наслаждалась свежим воздухом в свете полуденного солнца, пока Ларон стоял у руля. С того момента, как она села в спасательную шлюпку, бросая в его сторону кокетливые взгляды и манящие улыбки, она удостоилась лишь коротких кивков. Наконец она не выдержала и прошла в сторону квартердека.

– Навигатор, ты думаешь, с колониями все в порядке? – поинтересовалась она.

– Нет, – коротко отозвался он, всматриваясь в отдаленную береговую линию.

– Почему ты так считаешь?

– Адмирал Варсоврана знал, где и когда застать врасплох флот Банзало, лишив его возможности оказать реальное сопротивление. Если он имел силы для разгрома всех видарианских кораблей, ему ничего не стоило разбить колонии.

– Понятно, – на самом деле элементал, завладевший телом Веландер, рассчитывал покинуть «Лунную тень», оставшись в одной из колоний. – И что, по-твоему, сталось с колониями?

– Вероятно, они полностью уничтожены. Все это очень странно. Согласно словам регента…

– Императора.

– Как угодно.

Ларон замолчал. Элементал ждал. Пауза затягивалась.

– Что именно кажется тебе странным? – наконец спросила она.

– Банзало сказал, что их атаковали сотни галер, пленников не брали, а все, что могло пригодиться спрятавшимся людям, было сожжено или разбито. Однако Друскарл не видел на берегу никаких признаков массовой резни. Более того, когда Банзало выпил напиток со снотворным и отключился, я поговорил с четырьмя остальными. Они заявили, что в эскадре Варсоврана было не более дюжины галер с парой тысяч морских пехотинцев. Банзало отдал приказ сойти на берег всем, кроме пары вахтенных на каждом корабле. Он был слишком жаден и пытался собрать как можно больше золота, вот почему флот остался без охраны.