- -
- 100%
- +
– Доставить меня во дворец, – приказал Феран, проводя ладонью по лицу, словно только сейчас захотел избавиться от грязи. Он еще раз оглянулся в сторону цитадели. – Мне пора заняться ими.
Фортерон торопливо отдал соответствующие распоряжения, и десяток носильщиков бегом бросились к новому императору с портшезом на плечах. Феран и Серебряная смерть уселись, и процессия направилась к зданию временного дворца.
– Не могу поверить, что колдун был настолько глуп, чтобы угрожать повелителю демона, – пробормотал командир морских пехотинцев, обращаясь к Фортерону, когда головная часть процессии удалилась от них. – Солдаты за его спиной, Серебряная смерть впереди, на что он рассчитывал?
– Советую называть его «император Феран», если дорожишь своей жизнью, – предостерег офицера Фортерон. – Серебряная смерть – его слуга, и она несокрушима.
– Это и есть наш новый господин? Мне он не слишком понравился.
– Весьма проницательно. Будем надеяться, что репертуар трюков, на которые способен его слуга, весьма ограничен.
– А что мы можем предпринять?
– Взгляни на это, – Фортерон жестом указал на скоростную лодку, которую несли человек десять матросов.
Потом адмирал покосился на останки Эйнзеля, разорванные на три части. Маленький арбалет все еще был зажат в мертвых руках. «Умер, сражаясь», – подумал Фортерон, осознавая, что на лице его лежит печать тревоги. А затем вспомнил слова Эйнзеля, сказанные накануне. Эйнзель точно знал, что умрет, но собирался спровоцировать Серебряную смерть на ответный удар, чтобы он пришелся и по Варсоврану. Фортерон почувствовал, что мысль об одиночестве и отчаянии колдуна тронула его сердце.
Фортерон опустился на колено и поднял голову Эйнзеля. Глаза вдруг открылись, выражение мертвого лица казалось суровым.
– Увы, бедный Эйнзель, мы совсем не знали тебя, – произнес Фортерон.
– Прошу прощения, адмирал, что нам делать? – спросил стоявший рядом командир морских пехотинцев.
– Проследите, чтобы с останками обошлись почтительно, – ответил адмирал. – Когда их станут хоронить, я не хочу, чтобы возникла неясность, где чья могила. – Он встал и протянул голову Эйнзеля офицеру: – Распорядитесь, чтобы его зарисовали, а затем верните голову мне.
Магический страж, патрулировавший территорию города, был отозван мастером сразу по прибытии флагманского корабля в порт. Через полчаса Уэнсомер отправила в дождливое небо очарованного голубя, переносившего нового вестника. Он направился к морю, а затем полетел на восток, к Гелиону.
Демонстрация сил Ферана не осталась незамеченной войсками Альянса, поскольку в толпе, собравшейся у причала, имелись шпионы. Ко второй половине дня посланник в сопровождении небольшого эскорта вступил в город с флагом, означавшим намерение вести переговоры. Он потребовал аудиенции у правителя. Феран заявил, что прибыл в Диомеду, чтобы взять под свой контроль ведение военной кампании, столь бездарно проводившейся его предшественником Варсовраном. Посланник вернулся в штаб Альянса и сообщил о смене власти. Ему приказали вернуться в Диомеду и собрать информацию обо всех новых указах и распоряжениях, которые могут быть изданы неожиданно появившимся властителем.
Сарголанцы по-прежнему требовали возвращения своей принцессы. Однако сведения о том, что у захватчиков имеется оружие, по размеру и виду напоминающее человека, но способное в долю секунды надвое рассечь корабль, заставляли призадуматься. Кроме того, послы и знать разных королевств упорно твердили об ужасных огненных кругах. Это была смертельная и совершенно реальная опасность, хотя многие колдуны уверяли: Феран не осмелится использовать кошмарное оружие над плоским континентом, не имеющим внутренних преград для распространения магического огня. Лидеры Альянса совещались, пытаясь найти достойное решение. В итоге решили предоставить вести сражения кому-нибудь со стороны.
А тем временем Леир неуклонно поднимался. К вечеру урез уже на метр двадцать превысил нормальный уровень, а дождь по-прежнему лил как из ведра. В островной цитадели кто-то свистком слал сигналы тревоги. Из-за каменного мола появились охранники кронпринца, доставив одинокого пловца, к рукам которого были привязаны два свитка из поросячьей кожи. От прибывшего отвратительно разило средством, отгонявшим акул. Кронпринц Сельва ожидал посланника в воротах.
– Какие новости и откуда? – негромко спросил принц.
– Вы должны сегодня ночью привести в действие план «Морской Дракон», это приказ Альянса, – заявил пловец.
– «Морской Дракон»? Сегодня? Но ночная атака – неслыханное дело. На рассвете еще куда ни шло, но в темноте…
– Леир поднимается слишком быстро, он уже выходит из берегов. Защитники Диомеды считают, что пока их окружает ров с водой, но та же вода станет вскоре их проклятием. Вы должны атаковать сегодня ночью, используйте всех, кто в крепости.
Согласно плану «Морской Дракон», воины из цитадели должны проплыть до пришвартованных кораблей и поджечь их, используя для этого кожаные мешки с маслом. Торейским пехотинцам придется вернуться в гавань со стен и валов, прикрывающих Диомеду со стороны пустыни, чтобы отразить атаку из цитадели. В этот момент у армии Альянса есть шанс ударить в тыл противника.
– В полной темноте едва ли можно эффективно управлять атакой, – заметил принц Сельва.
– Вам дадут сигнал к началу нападения, который невозможно будет пропустить. Загорится сразу весь город, – безмятежно ответил посланник.
Принц Сельва все еще сомневался, но у него в распоряжении имелось лишь восемь сотен воинов, так что пространства для маневра и выбора не оставалось. Он вынужден подчиняться требованиям Альянса, если хотел вернуть себе власть над городом.
– А что с этим магическим оружием? С тем, что раскололо сегодня утром корабль?
– Это всего лишь трюк. Они использовали проволоку и заранее распиленное судно, чтобы произвести впечатление на толпу, – безапелляционно заявил посланник.
Объяснение было откровенно нелепым, но принц очень хотел верить, что все так и было.
– Отлично, я отдам приказ.
* * *А в это время на берегу, в Диомеде, настоящий посланник Альянса лежал на полу тюремной камеры, а Фортерон и Сайрет смотрели на него в глазок.
– Он признался, что завтра утром начнется атака, – сказал Фортерон. – После того как воины из цитадели подожгут корабли в гавани, командующие Альянса намерены атаковать город, перебравшись через затопленные равнины на баржах.
– Их планы уже не имеют значения, – пожала плечами Сайрет. – Тебя предупредили, – значит, все их намерения тщетны.
– А как ты узнала об этом шпионе?
– Я танцовщица, а танцовщицы допущены ко двору. Кое-кто подумал, что я стану шпионить в пользу Альянса и бывшего Королевского дома Диомеды. Как видишь, я вместо этого пришла к тебе.
– И кто же этот «кое-кто»?
– Он недавно прибыл, так что не знает, что пятнадцать лет назад меня выкинули на улицу убийцы моего мужа, который был тогда королем.
– Недавно погибший король Диомеды просидел на троне как раз пятнадцать лет…
– Да, и ему доставляло огромное удовольствие видеть меня низведенной до положения бродяги, уличной танцовщицы, дающей представления за медяки на рыночных площадях.
Фортерон поклонился, а затем поцеловал ей руку.
– Я не являюсь верховным главнокомандующим Тореи, госпожа, но покажу тебе, что способен на благодарность. Этой ночью я представлю тебя при дворе императора Ферана.
– Нет-нет! Прошу тебя, не привлекай ко мне внимание! Пока не надо. Сперва одержи свою победу. Это будет и мое торжество, которое послужит мне достаточной наградой. Какие приказы ты послал в цитадель со своим человеком?
– Практически те же, что были даны Альянсом, – ухмыльнулся Фортерон.
– Что?
– А почему бы и нет?
Сайрет обдумала его слова.
– И вправду – почему бы и нет… Итак, перед рассветом ты позаботишься о поджоге нескольких пустых торговых кораблей, а основной флот направишь в русло Леира и вдоль побережья?
Именно так. Армия, которая пойдет через затопленные равнины, подумает, что события развиваются по плану. Полагаю, их будет ожидать весьма горячий прием.
Изможденный голубь тяжело рухнул на палубу «Лунной тени» дернулся и замер, закатив глаза. Патрульных магических стражей никто не программировал на перехват посланников, отправлявшихся с вестями на Гелион, блокада была односторонней. Иначе Варсовран не смог бы передавать приказы на остров.
Члены экипажа «Лунной тени» играли в кости при свете лампы, пока Терикель зачаровывала рыбу. Ровал стоял на юте, наблюдая за обстановкой, а потому первым заметил птицу. Он снял с нее магического посланника и передал голубя Терикель.
– Сегодня ночью будет запущен в действие огненный круг; не знаю, в какое время это произойдет, – сообщил образ с лицом Уэнсомер, плавающий над руками Ровала. – Он ударит над гарнизоном пехотинцев, расположенным на Гелионе. Попытайтесь первыми добраться до Серебряной смерти. Воспользуйтесь «Лунной тенью». Если до двух часов ночи удара не будет, значит, либо я уже мертва, либо план внезапно изменился. Возможно, я стану повелительницей Серебряной смерти.
– Гарнизон, – нахмурилась Терикель. – Он находится возле географического центра Гелиона, так… Четыре огненных круга, прежде чем эта штука исчерпает свои возможности. Шестьдесят четыре, тридцать два, шестнадцать, восемь… итого сто двадцать дней на весь период действия.
– Уэнсомер в качестве повелительницы Серебряной смерти! – охнул Ровал. – Вот так перспектива!
– Но сто двадцать дней… Либо Феран, либо Варсовран успеют добраться сюда за восемь дней вместе со всем флотом. Гарнизон находится там, где сохранился остаток перешейка, если туда придется центр огненных кругов, какая часть ареала придется на воду?
– Более половины, – ответил Ровал. – Нам следует ждать единственного удара. Может, у нас все же появится второй шанс.
Феран провел утро, принимая последовательно несколько омовений. Ванна с молоком, ванна с вином, ванна с розовой водой и, наконец, ванна с добавлением ароматических масел. Около полудня он вызвал к себе одного из младших офицеров по имени Такерам. Он повысил его сразу на пять рангов и поручил формирование и командование Тайной милицией императора. Еще он дал Такераму несколько поручений, которые следовало выполнить после заката. Феран очень тщательно подбирал человека на эту роль, опросив большинство старших офицеров. Такерам был известен как честолюбивый молодой человек, считавший, что его несправедливо обходят, продвигая на ответственные посты людей менее одаренных, чем он. Этот парень идеально подходил для решения задач, стоявших перед Фераном.
Милиционеры Такерама в течение всей второй половины дня посещали один за другим лодочные сараи и мастерские вдоль реки. Там они нашли корабельного плотника, соорудившего оригинальную скоростную лодку Ферана. Он не только изготовил такие же для себя и клиентов, но охотно давал платные уроки другим мастерам. Такерам порубил плотника на куски боевым топором. Остальных корабелов, освоивших навыки строения скоростных лодок, заперли в сарае и сожгли.
Феран провел середину дня в компании сменявших друг друга девушек. К вечеру он, естественно, утомился и быстро уснул. Даже Такерам не решился побеспокоить повелителя, ограничившись тем, что попросил одну из куртизанок оставить свиток с отчетом на подушке в спальне императора.
А в другой части дворца велись лихорадочные приготовления к первой церемонии нового императора. Помимо Фортерона, там находились несколько представителей знати и посланников, Феран приказал других мужчин во дворец не впускать. Он предпочитал общество женщин и девиц. На подсобных работах использовали только евнухов. Поваров, портных и прочих мастеров, знакомых с дворцовым протоколом, доставляли ко двору Ферана, приставив лезвие топора к спине. Музыканты и танцовщицы в Диомеде всегда водились в изобилии, и Сайрет, только что назначенная старшей, легко набрала труппу, которую по праву можно было бы назвать лучшей на всем побережье Плацидийского океана.
К закату тучи лишь сгустились, дождь все не переставал. В Диомеде почти все дома были выстроены из сырцового кирпича, и затяжной ливень оказался катастрофой. Крыши превратились в глинистое месиво, в котором тут и там торчали пучки гниющей соломы. Потоки мчались вдоль улиц, подмывая стены домов, практически нигде не горели очаги. Только лодочные сараи на берегу Леира стояли на каменных или деревянных фундаментах, поскольку противостояли ежегодным наводнениям.
Расположившиеся на оборонных валах отряды морских пехотинцев поставили удобные палатки, прорыв между ними дренажные канавы. Они привыкли к военным действиям на Торее: в дождливую погоду, на болотах, в условиях гораздо более холодного климата. В миле от них армии Альянса тоже укрывались в палатках, однако далеко не на такой сухой почве.
Виллы богачей были выстроены из камня, многочисленные слуги усердно латали прохудившиеся крыши. Во временном императорском дворце тронный зал торопливо готовили к церемонии. Самые роскошные ковры и занавеси удалось раздобыть на соседних виллах, трон из резного, ароматизированного кедра был создан в соответствии с указаниями Ферана. Все гости и участники празднества должны были стоять у стен или возлежать на подушках. Новый император категорически заявил, что сидеть имеет право только он и никто другой.
Феран проснулся около одиннадцати. Он с удовлетворением прочитал доклад Такерама. В ходе поисков новый начальник Тайной милиции обнаружил на одном из складов странный кожаный костюм, а также рисунки и схемы, выполненные колдуном Эйнзелем – тем самым, что предпринял неудачную попытку покушения на нового императора. Все найденные предметы переданы адмиралу Фортерону. «Вероятно, это стало причиной изрядного оживления при дворе», – подумал Феран. Он снова принял ванну и затем оделся. Феран хотел, чтобы придворные ждали его, и в то же время ему не терпелось показать свою власть. Император распорядился, чтобы ему принесли навигационную карту гавани Диомеды, и с удовольствием отметил, что к юго-западу от островной цитадели шла полоса мелководья и широкая песчаная банка. Позднее эта информация пригодится.
Как только император проснулся, все получили приказ собраться в тронном зале. Проверили готовность музыкантов, пожирателей огня, танцовщиц, жонглеров – всех, кто должен был развлекать властителя. За церемонию отвечали Фортерон и командир морских пехотинцев. Приглашены были и официальные посланники иностранных держав. Герцог Террасикт, представитель одного из северных королевств, входящих в Альянс, добровольно предложил свою персону в качестве заложника на случай если войска решатся напасть на Диомеду во время церемонии.
Сложная система покашливаний, вздохов, жестов и взглядов означала, что Феран приближается. Зазвучали фанфары, почетный караул морских пехотинцев встал навытяжку, и наконец все увидели нового императора, который неторопливо поднимался по ступенькам из мрамора, ведущим к трону. Правитель занял свое место. За ним неотступной тенью следовала Серебряная смерть, которая замерла справа от трона, на шаг позади своего хозяина. Феран надел золотую корону, которую быстро соорудил для церемонии ловкий и искусный ювелир из тиар четырех диомеданских знатных дам. Все знали правду, но смеяться или шутить по этому поводу никто не осмелился.
Фортерон встал слева от трона, в руках он держал свиток, и когда Феран одобрительно кивнул, адмирал приступил к прочтению документа.
«Обращения, поступившие на имя его королевского величества императора Ферана Вудбара: требование со стороны Альянса о немедленной капитуляции и возвращении власти законному монарху Диомеды; прошения о помощи в связи с бедственной ситуацией в городе, вызванной подъемом реки Леир; прошение об увеличении налогов, поступающих на содержание, расселение и экипировку торейских морских пехотинцев, обороняющих Диомеду; петиция от ряда купцов с просьбой о защите от пиратов, действующих в северо-западной части Рацитальского моря…»
– Довольно, – прервал его Феран, поднимая руку и призывая к полной тишине. – Я на все прошения отвечаю: нет, нет и нет. А теперь позовите сюда девушек, пусть танцуют, чтобы развеять мрачное настроение, навеянное отвратительной погодой.
Собравшиеся ожидали от нового императора более существенных указаний, однако никто из гостей не показал своего разочарования. Внесли поднос, на котором стоял кубок вина, и Феран принял его после того, как Серебряная смерть проверила, нет ли в напитке яда. Пространство перед троном освободили. Танцовщицам позволили слегка перекусить, а потом они занимались подготовкой к выступлению. Сперва появилась группа девушек, затем в зал вошла Уэнсомер. Девушки продолжали танцевать на заднем плане. Феран с вожделением осмотрел всех и трем приказал лечь у основания трона.
К Уэнсомер приблизилась одна из служанок с подносом, на котором лежали крошечные пирожные, и прошептала едва слышно, пока танцовщица выбирала угощение:
– Император готов, что вы желаете исполнить?
– Сон океана, – ответила Уэнсомер.
Служанка мгновенно скрылась, не обращая внимания на других танцовщиц, которым хотелось получить свои пирожные. Уэнсомер отложила лакомство в сторону, даже не попробовав. Позади помоста, на котором возвышался трон, ударили в гонг, и зазвучала новая мелодия.
Уэнсомер поднялась с подушек при первых звуках «Сна океана» как будто ее качнуло и подбросило кверху настоящей волной, и она ступила на берег. Плавные жесты раскинутых в стороны рук колдуньи словно повторяли медленный ритм морской поверхности, а бедра ее качались вперед-назад по сложной, двойной траектории, притягивая взгляды всех, кто находился в зале, в особенности профессиональных танцовщиц. Даже Сайрет застыла в изумлении.
Темп изменился, и Уэнсомер двинулась по кругу, откидываясь назад, а потом склоняясь вперед, словно ее подбрасывали теперь высокие волны. При этом бедра продолжали то же странное, двойное колебание, которому вторили жесты рук. Темп нарастал, и она раскачивалась уже всем телом, начиная от талии, совершая круговые движения разметавшимися волосами и прозрачной накидкой, летавшей по воздуху так, словно она выписывала сложные знаки. Казалось, огромные волны с размаха ударяются о скалы и рассыпаются серебристыми брызгами.
И снова музыканты сменили темп, значительно замедлив его. Уэнсомер как будто погружалась под воду, движения накидки и рук стали сонными, колдовскими. Тело танцовщицы вторило ритму музыки, который, казалось, воспроизводил загадочный глубинный ритм бытия – ритм соприкосновения толщи воды и твердой поверхности океанского дна.
Люди, следившие за танцем, боялись перевести дыхание, очарованные необычайным представлением. Однако находившиеся за занавесями музыканты понятия не имели, как идет выступление. Феран, Фортерон, знатные гости, слуги – все замерли, глядя на танец Уэнсомер, пытаясь уловить каждое движение, только Серебряная смерть не обращала ни малейшего внимания на танцовщицу.
Это был не просто танец, не просто соблазнительное зрелище. Это было истинное колдовство, находившее индивидуальный путь к сердцу каждого зрителя. Уэнсомер говорила на языке, доступном всем людям, она рассказывала об исключительной красоте движения как такового – о танце, способном заворожить похотливых монархов, вызвать волнение в рыночной толпе, создать интимную обстановку в тихой спальне. Ее движения можно было читать как изысканные стихи – они заставляли сопереживать откликаться душой на посыл женщины. Они становились ритмом вечной воды, набегающей на берег и отступающей прочь, в темные глубины океана. И при этом почти никто из собравшихся понятия не имел, что выступление было интерпретацией древнего скалтикарского языка тела!
Музыка закончилась тихим рокотом барабанов, а Уэнсомер спиралевидным движением опустилась на пол, перекатившись по нему, роняя пояс и накидку, словно влажные следы уходящей волны. И когда наступила тишина, она лежала недвижно перед Фераном и его гостями, а все они не сводили с нее глаз. Потом она мягко, одним легким движением поднялась и совершила плавный, глубокий поклон слева направо, изогнувшись всем телом. В этот момент Феран зааплодировал, и все искренне присоединились к нему. Никто из зрителей не избежал воздействия Уэнсомер. Они хлопали и хлопали. И только Серебряная смерть оставалась бесстрастной. Уэнсомер хорошо знала, как удержаться на тонкой грани между воздействием и контролем. Любая попытка взять Ферана под контроль могла бы закончиться смертью, но факт, что она все еще жива, свидетельствовал об успехе.
Мелкими шажками она приблизилась к возвышению, на котором стоял трон императора, бедра ее чуть покачивались. Феран встал, а затем спустился по ступеням, навстречу танцовщице. Аплодисменты все продолжались.
– Ты очень нравишься мне, кто ты? – проворковала она тихонечко.
– Я – император, я повелитель Серебряной смерти, – автоматически ответил Феран.
Уэнсомер взглянула наверх – туда, где стояла Серебряная смерть, а потом склонила голову набок.
– Что она умеет делать? – невинно спросила она.
– Она способна уничтожить целый континент, – сказал Феран с гордостью.
– Но мне нравится этот континент.
– Она может сокрушить моих врагов, потому что я – ее повелитель, – пояснил Феран с легким раздражением.
Повелитель? Прикажи своему слуге сделать что-нибудь для меня.
– Я могу приказать ему убить любого, кем я недоволен.
– Ха! Что в этом такого? Многие мужчины убивали друг друга ради меня, а ведь я – всего лишь танцовщица. Думаю, ты сам – слуга Серебряной смерти. Едва ли на меня может произвести впечатление слуга.
– Я отдаю приказы Серебряной смерти! – воскликнул Феран, его охватил гнев.
Уэнсомер развела руками, повторяя те же волнообразные движения которые очаровывали зрителей, и повела бедрами в ритме, заданном аплодисментами двора.
– Тогда прикажи ей танцевать, это поразит меня.
– Серебряная смерть, танцуй для нас.
– Нет такой функции, – бесцветным голосом ответила Серебряная смерть.
– Прикажи ей прекратить дождь.
– Серебряная смерть, останови этот дождь, – крикнул Феран, и в его тоне прозвучала мольба.
– Нет такой функции.
– По крайней мере, пусть твой слуга возьмет меня на руки и взлетит так высоко, чтобы я увидела звезды.
– Сделай то, что она сказала, Серебряная смерть, – прокричал Феран, на этот раз с отчаянием.
– Нет такой функции.
Уэнсомер все раскачивалась, только теперь позволила себе хихикнуть. Одним плавным движением она указала на восток, в сторону Гелиона.
– Ты не тореец, не так ли? – спросила она у императора.
– Нет, я отсюда.
– Ненавижу торейцев, они сожгли собственный континент и стали причиной ужасной погоды.
– Я тоже ненавижу их, – Феран все еще надеялся склонить ее к себе.
– Но ты не можешь уничтожить торейцев, собравшихся в Диомеде.
– Нет, при этом погибнет вся Акрема.
– Ну что же, есть ведь еще торейский гарнизон на Гелионе. Может Серебряная смерть сокрушить твоих врагов там?
Заклинание, произнесенное на языке тела, представленное в виде танцевальных движений, было могущественным, но Уэнсомер даже не осознавала, насколько могущественным! Желание угодить ей охватило Ферана, лишая собственной воли и осторожности. Он открыл рот, чтобы направить Серебряную смерть на Гелион, но колдовские чары, наложенные на него Уэнсомер, сковали его чересчур туго. Она в первый раз попробовала применить подобную магию, но перестаралась. Феран был подавлен отчаянием, он жаждал ее одобрения, но вдруг его посетила мысль: как сможет порадовать ее огненный удар, который обрушится на остров, расположенный в восьми днях хода на быстром судне!
Он покосился на видимую за окном цитадель в гавани Диомеды, где горели многочисленные лампы.
– Серебряная смерть, приказываю тебе уничтожить моих врагов в цитадели на острове! – выкрикнул Феран, указывая на цель.
Уэнсомер ахнула, чуть не воскликнув «Нет!», но в последний момент сумела удержаться: риск был слишком велик. Как ни жаль ей защитников цитадели, там всего восемьсот человек – намного меньше, чем в гарнизоне Гелиона. Шла война, и выбор стоял слишком простой и грубый: восемьсот человек или целый мир. Она не прервала своих колдовских движений, следуя ритму все длящихся и длящихся аплодисментов, хотя дыхание у нее перехватило от ужаса.
– Это действие находится на пределе моих возможностей, – предупредила Серебряная смерть.
– Делай то, что я сказал!
– Мы все хотим посмотреть на это, – промурлыкала Уэнсомер.
Феран прошел к ближайшему балкону, жестом приказывая всем, кто стоял на его пути, расступиться. Придворные хлопали и хлопали, как заводные игрушки. Феран встряхнул головой, словно на мгновение пробудился от сна. Он стоял на балконе, на него лил дождь. Он насквозь промок. Как долго он здесь находится. Он развернулся и поспешил внутрь. Все собравшиеся хлопали в ладоши, как завороженные. Лица их выражали бессмысленный восторг. Теперь уже можно было ясно различить и Друскарла, и Серебряную смерть. Танцовщица исчезла.