- -
- 100%
- +
Другой слух гласил, что Сайрет приходилось усилием воли держаться подальше от Фортерона, чтобы руководить тайным сопротивлением агентам прежнего правителя. Не прошло и сорока минут, как сеть агентов Сайрет, состоявшая из пары десятков шпионов и информаторов, превратилась в целую армию из десяти тысяч граждан, которые утверждали, что были членами подпольной организации. К девяти часам утра тысячи жителей Диомеды собрались перед виллой, служившей временным дворцом. Фортерон и Сайрет должны немедленно пожениться – так требовала толпа. Королевская свадьба! Безусловно, это добрый знак для осажденного города.
Срочно прибыл священник официального культа Диомеды, посвященного богам плодородия. Фортерон и Сайрет принесли брачные обеты под проливным дождем, глашатаи по всему городу ударили в гонги. Королевская чета бросала народу горсти серебряных монет, тысячи человек стояли в грязи, под дождем и искренне веселились. Уэнсомер возглавляла группу танцовщиц на площади, на пространстве, которое освободили для них морские пехотинцы. Над музыкантами держали зонты. А Фортерон и Сайрет приветствовали подданных, вызывая взрывы всеобщего восторга. Внезапно дождь стал ослабевать и вскоре прекратился. Это было воспринято как еще один знак благоволения небес. Толпа просто обезумела от радости.
– Войска Альянса атакуют город примерно через час, – сказал Фортерон своей супруге.
– Десятки тысяч новых ополченцев готовы выйти на оборонительные рубежи и защищать город, – ответила Сайрет.
– Прекращение дождя означает, что наши лучники смогут держать тетиву сухой, – добавил Фортерон.
Кронпринц Диомеды к этому времени покинул пределы городских предместий и оказался в палатке командующего армией осаждавшей его столицу. Принц клялся, что Серебряная смерть уничтожена и уже не представляет собой угрозу. Еще он принес известие, стремительно разошедшееся между офицерами Альянса: торейские корабли ушли из порта или потерпели крушение из-за мощной приливной волны, а оставшиеся суда перегружены людьми, жаждущими спасения. Захватчики готовятся к бегству из Диомеды. Накануне славной, героической победы войска Альянса упускали свой шанс разгромить противника.
Кронпринц считал, что нельзя допустить чрезмерного мародерства в захваченном городе, он не желал получить власть над разоренными и сожженными руинами. Его владения, собственно говоря, сводились к городу и реке Леир, не считая нескольких небольших поселений выше по течению и огромной, безжизненной пустыни. Грабеж столицы означал бы крушение всего – государства, основы власти и процветания.
Когда дождь внезапно прекратился, это сочли знаком богов подлунного мира, указанием начать активные боевые действия.
Первой частью штурма стало движение винных барж, заполненных воинами, по протокам, образовавшимся благодаря наводнению. Вода была сильно заилена, но глубина достигала почти двух метров.
Когда показались укрепления города, на нападавших обрушился град стрел. Баржи не имели закрытых трюмов, а воины стояли на палубах плечом к плечу. Что еще хуже, среди них беспорядочно чередовались лучники и солдаты, вооруженные копьями или топорами, щиты имелись далеко не у всех. Гребцы на передних баржах попытались развернуться, но теснившиеся за кормой суда мешали совершить маневр. Бойцы тщетно пытались укрыться за редкими щитами и мертвыми телами товарищей. Лучники пытались стрелять в ответ, но им мешали толкотня и паника, а солдаты на стенах были умело распределены по всей линии и прикрыты от ударов снизу. Каждого лучника Диомеды прикрывал щитом второй человек, зачастую из числа обычных горожан, не владевших боевыми навыками, но готовых помогать в обороне. Когда некоторые баржи причалили к земляному валу, на уцелевших бросились передовые отряды ополченцев. И все же многим воинам Альянса удалось выжить под дождем стрел. В основном опытным и тренированным бойцам.
Снова пошел дождь. Большинство офицеров Альянса находились на небольших лодках, в арьергарде. Поэтому они издалека видели, что творится под стенами, но не попали под обстрел. Жизнь одного дворянина стоит, рассудили они, не менее десятка жизней простолюдинов-солдат, а стрелы не различают сословий и титулов. Офицеры отдали приказ сбросить скорость, выжидая поворота событий, поэтому первыми заметили пять торейских боевых кораблей, выходящих из каналов со стороны реки в напоенную ливнями дельту. Морякам Фортерона пришлось немало потрудиться, чтобы провести суда вверх по течению, по рискованной мутной воде с неопределенной глубиной, но теперь галеры напоминали волков в курятнике. Два судна прошли вперед, чтобы отрезать арьергард от скопления барж, а три других направились к лагерю Альянса. На борту галер находилось множество морских пехотинцев. Поскольку командование Альянса было уверено в своем тактическом преимуществе, защищать острова, на которых стоял лагерь, назначили поваров, конюших, грузчиков, прислугу и захворавших или чересчур робких дворян.
Поскольку людям на баржах некуда было деваться, они отчаянно бросились на приступ. В нескольких местах им удалось подняться на стены и ворваться в город. Однако окраины были затоплены наводнением и приливом, а во всех окрестных домах сели отряды ополченцев и просто гражданские лица, вооружившиеся всем, что удалось найти. Все отсырело, и попытки поджечь здания кончились полным провалом. А корабли уже крушили арьергард флотилии Альянса и обрушились с тыла на баржи, с которых еще не успели сойти на берег солдаты. Тем временем на небольших лодках подходили все новые отряды морских пехотинцев, последовательно вырезавшие дворян-офицеров, отставших от основного войска. Безуспешными оказались вылазки смельчаков, решивших взять штурмом две галеры.
Расположившиеся на крышах домов жители Диомеды забрасывали тех, кто претендовал на роль их освободителей, кирпичами, камнями и тяжелыми обломками утвари. Лучники Альянса уже не могли воспользоваться своим оружием, так как под вновь усиливавшимся дождем тетивы отсырели.
Удалось пробить дыры в бортах двух галер, но те лишь осели меньше чем на метр, упершись в дно и размокшие, глинистые берега проток. А три другие корабля как раз подошли к лагерю Альянса, где находились командующие, слуги, лошади, верблюды, запасы продовольствия и скарба. Высадив там морских пехотинцев, галеры развернулись и пошли назад, к укреплениям. На них оставались только немногочисленные моряки и гребцы но сам вид грозных боевых судов оказал деморализующее воздействие на воинов Альянса. Отдельные группы стали сдаваться в плен, кое-кто бросился в воду, надеясь выбраться вплавь. Некоторые побросали оружие и знаки отличия, чтобы выдать себя за местных жителей, другие пытались выйти на баржах в основное русло реки. Но устье перекрывали глубоководные суда, заполненные женщинами и детьми. На них было совсем мало торейцев, зато в их распоряжении находились готовые к бою катапульты и баллисты. Пять барж сразу пошли ко дну, остальные сдались.
Когда начало смеркаться, Фортерон был уже бесспорным победителем, сохранившим жизни подавляющей массе горожан и воинов. Его отряды понесли поразительно малые потери. Вечером дождь прекратился, и небо стало медленно расчищаться от облаков. На востоке впервые за долгое время показалась Мираль – невероятно яркая в промытом дождями воздухе.
Огненные круги над Гелионом так и не появились. Ровал взволнованно шагал по палубе. Наконец, когда назначенный час катастрофы давно прошел, Ровал приказал экипажу поднять паруса.
– Но патрульное судно заметит нас, – предостерег его Норриэйв.
– Боцман, на патрульном судне один-единственный инспектор и два гребца. Кроме того, к тому времени когда они нас обнаружат, мы будем уже идти на всех парусах при сильном попутном ветре.
– Но Мираль уже взошла, и небо ясное. Патрульная галера «Кыгар» догонит нас быстрее, чем Хэзлок портовую шлюху.
– Галера сейчас на другой стороне Гелиона, у нас все шансы для доброго старта.
– Вы хотите устроить гонку между «Лунной тенью» и «Кыгаром»? Высокоученый Ровал, да я в хлам пьяный выползаю из таверны быстрее, чем двигается эта посудина.
– Мы успеем уйти, боцман. У меня, как говорит Ларон, есть смелый, дерзкий и поразительно тупой план.
– Насколько тупой?
– Здесь нам больше нечего делать, а Уэнсомер, возможно, уже осудили на казнь. Я должен добраться до Диомеды и помочь ей. Кроме того, нам еще может выпасть шанс завладеть Серебряной смертью. Чего ради нам тут торчать?
Норриэйв глубоко вздохнул:
– И что мы должны делать?
– Для начала уйти миль на пять от Гелиона, прежде чем «Кыгар» нас настигнет.
– При теперешнем восточном ветре… Ну что же, это реально. А потом?
– Разыграем правдоподобное представление.
Боцман качнул головой и ударил кулаком в гонг, и через пару секунд перед ним предстали четыре других члена команды.
– Слушайте меня внимательно, – начал Ровал. – Мы покидаем Гелион и направляемся в Диомеду. Прямо сейчас. Это опасно, но шансы у нас есть.
– Как руководитель экспедиции я передаю все права командования боцману Норриэйву, – вздохнула Терикель.
Ровал шагнул в сторону, и Норриэйв пристально огляделся, прежде чем заговорить.
– Объявляю режим полной боевой готовности вплоть до моей команды, отменяющей его, – тихо, но твердо сказал он. – Терикель, берись за штурвал, установи курс на пятый октант и держись его. Хэзлок, Д'Атро и Лисгар, поднимайте главный парус, потом беритесь за дополнительные. Ровал, как только мы поднимем якорь, расскажешь мне о второй части плана.
«Лунная тень» уже шла на всех парусах, когда патрульный инспектор заметил на море шхуну, покидающую гавань. Через пару минут он уже был на причале и яростно размахивал двумя факелами, подавая сигнал дозорному, сидевшему на вершине горы. Вскоре тот понял, что происходит, и подал сигнал на патрульную галеру, неспешно двигавшуюся вдоль противоположного берега Гелиона. Штурман изменил курс, чтобы скорее обогнуть мыс и перехватить нарушителя. Патрулирование Гелиона было невероятно скучным занятием, так что возможность изобразить на борту своей галеры знак еще одного потопленного корабля весьма взволновала и обрадовала капитана.
На борту «Лунной тени» Ровал замер на топе мачты, чтобы первым заметить силуэт преследователя. Он увидел огни галеры и спустился на палубу.
– «Кыгар» уже в пути, – доложил он. – Идет, как и мы, на всех парусах, а еще и на веслах.
– Спустить малые паруса! – рявкнул Норриэйв. – Терикель, установи курс на нулевой октант и закрепи штурвал. Всем на паруса! Хэзлок, кроме тебя. Ты вылей кувшин оливкового масла на ют, а я пока разожгу факел.
– Разожжете факел, сэр? Разлить масло? И вы зажжете огонь, когда оно будет на палубе?
– Ну не стану ведь я ждать, пока все просохнет! Живее!
Капитан Мандалок вдруг заметил, что находившаяся в отдалении шхуна буквально вспыхнула, словно огромная масляная лампа. Его подчиненные закричали от удивления, а тем временем огонь начал затихать, а корабль медленно шел ко дну. Наконец перед преследователями остался лишь невозмутимый океан.
– Они загорелись и затонули, – заявил командир отряда морских пехотинцев, находившегося на борту «Кыгара».
– Никогда не видел ничего подобного, – покачал головой капитан. – Чтобы так быстро…
– Нам следует сбросить ход – в воде могли остаться уцелевшие.
– К черту уцелевших, я хочу нарисовать на своей галере знак девятого потопленного корабля! Девять – мое счастливо число.
– Но шхуна затонула сама собой.
– Корпус мог еще не слишком глубоко уйти под воду. Пусть колдун произнесет заклятие света. Ищем шхуну.
* * *А «Лунная тень» быстро шла на дно. Обычно скорость погружения не имела значения, так как корабль опускался на мелководье. Однако сейчас они ушли слишком далеко от берега. Пять членов команды «Лунной тени» сгрудились под спасательной шлюпкой, присев на колени, а темная вода бурлила вокруг, достигая уровня их пояса. Дерево угрожающе скрипело под нарастающим давлением.
– Свет… кто-нибудь произнесите заклинание! – приказал Норриэйв.
Терикель исполнила его повеление, и в ее левой ладони замерцал слабый огонек. Норриэйв взял ее запястье и поднес ближе к стеклянной трубке с разметкой и цифрами. Уровень глубины уже достиг отметки девять метров.
– Девять, – вслух прочитал Хэзлок.
– Но мы все еще погружаемся, – воскликнул Ровал, заметив движение жидкости в трубке.
– Ну, это ведь была твоя идея – погружаться на такой глубине, – резко ответила Терикель.
– Мы должны были инсценировать пожар и затопление судна, – возразил Ровал.
– Пятнадцать метров, – прочитал Хэзлок.
– Теперь мы действительно тонем!
– Я готов выслушать конструктивные предложения.
– Восемнадцать метров.
– Отцепите шлюпку, – крикнула Терикель.
Нет, она сразу перевернется, и воздух стремительно уйдет к поверхности…
– Тише! – рявкнул Норриэйв. – Здесь я капитан, не забывайте об этом. Молчать, если вам нечего сказать по сути дела.
Наступила тишина, лишь скрипело дерево да журчала вода вокруг шлюпки.
Двадцать метров, погружение замедлилось, – доложил Хэзлок.
– Во время стендовых испытаний, еще до того как мы оставили «Мегазоид», это судно опустилось на глубину двадцать семь метров, и только после этого возникла реальная угроза жизнеспособности корабля. Разве не так, Д'Атро?
– Так, сэр.
– Двадцать два метра, спускаемся еще медленнее.
– Мы должны остановиться на глубине двадцать четыре – двадцать пять метров. У нас новые крепления, пустые кувшины из-под масла в качестве балласта, так что наше положение под шлюпкой достаточно надежно.
– Двадцать четыре метра, еще медленнее, – произнес Хэзлок. – Двадцать четыре с половиной… двадцать пять… остановка. Балласт сработал.
Терикель шумно перевела дыхание, а Ровал опустился на палубу с громким плеском. Прокатился звук глухого удара, от которого содрогнулся весь корпус «Лунной тени».
– Капитан, крепления треснули! – воскликнул Д'Атро, и остальные отозвались сдержанными возгласами.
Еще один глухой удар и содрогание корабля.
– Двадцать пять с половиной метров, – сообщил Хэзлок.
– Нам надо сбросить два якорных камня, – распорядился Норриэйв. – Ровал, произнеси заклинание света, становится слишком темно. Д'Атро, найди трос лебедки и обвяжи вокруг его талии.
Когда страховку закрепили, Ровал создал два светящихся эфирных браслета вокруг запястий, а потом сделал три глубоких вдоха.
– Обращай внимание на все, что удастся заметить, – посоветовал Норриэйв. – Надеюсь услышать благоприятный доклад.
– Да, капитан.
Ровал нырнул под борт шлюпки и оказался рядом с фок-мачтой. Ему потребовалось лишь несколько секунд, чтобы найти запасной груз, и еще полминуты, чтобы перерезать удерживающий его трос. Развернувшись к правому борту, он энергично рубил толстый канат, когда мимо него проплыло темное пятно. Когда Ровал взялся за второе крепление, в легких уже ощущалась боль, но, направившись к шлюпке, он вдруг понял, что его страховочный трос запутался в такелаже мачты. Нужны были еще несколько драгоценных секунд, чтобы освободиться из ловушки. Наконец он нырнул к спасительному воздушному пузырю, а рядом с ним скользнуло нечто большое и слабо светящееся.
Голова Ровала раскалывалась, он слишком долго сдерживал дыхание и теперь, под шлюпкой, судорожно дышал, чтобы прийти в себя.
– Тридцать шесть метров, мы двигаемся очень медленно, но все равно опускаемся на глубину, – доложил Хэзлок.
Корпус скрипел все протяжнее, то тут, то там раздавался треск.
– Весь передний груз сброшен, капитан, – с трудом выдохнул Ровал. – Пришлось перерезать страховочный трос, он запутался. Я кое-что видел. Живое. Большое и светящееся.
– Акулы? – воскликнул Норриэйв. – С момента первого огненного круга здесь никто их не видел.
– Тридцать восемь метров, шкала закончилась, – сообщил Хэзлок.
– Нет, это не акула, но тоже зубастая. Думаю, ее привлек исходивший от моих рук свет.
– Твари, которые никогда не поднимаются к поверхности, знают, что на затонувших кораблях всегда есть мертвые тела, вполне подходящие на их вкус.
– Вернемся, можете написать об этом теоретическую работу, – буркнула Терикель.
– Мне пойти снова, капитан? – спросил Ровал, уже взявшись за новый трос.
– На такой глубине, по моим подсчетам, сбрасываемый балансировочный груз должен составлять не менее пятисот фунтов, – сказал Норриэйв. – То есть можно считать, что мы уже мертвы. Нам придется сбросить даже тот балласт, который поддерживает равновесие корабля на плаву. Ровал, не делай все сразу. Возвращайся, чтобы передохнуть после каждого крепления, понятно?
– Мы все еще погружаемся.
Бритая голова Ровала исчезла за бортом перевернутой шлюпки, а несколько мгновений спустя все почувствовали легкий толчок и покачивание корпуса, означавшее, что сброшен еще один груз. Ровал вернулся.
– Это зубастики. Три или четыре взрослых особи. Быстрые и ужасно любопытные. Нырнули за грузом.
– Темп погружения заметно снизился.
Ровал снова набрал воздуха и исчез в воде. Сначала было слышно только поскрипывание и треск, потом тяжелый удар и гребущий звук. Норриэйв взялся за топор и рванулся из-под шлюпки, а Д'Атро потянул на себя страховочный трос Ровала. Едва ли не целая минута прошла, прежде чем Норриэйв и Д'Атро втащили Ровала под шлюпку. Левая рука колдуна была глубоко распорота чуть ниже локтя.
– Зубастик все же добрался до него, – охнул капитан. – там их собралась целая стая.
– Груз сброшен с палубы полностью, – выдавил Ровал сквозь стиснутые зубы.
– Установилось равновесие, – отреагировал Хэзлок. По корпусу шлюпки кто-то шаркал и стучал.
– Они чуют кровь, – заметила Терикель.
– Лисгар, поддерживай его. Д'Атро, перевяжи ему руку, что-бы остановить кровотечение.
– Медленно начинаем подниматься, – отчитался Хэзлок.
– На какой глубине мы сейчас находимся?
– Трудно сказать. За пределами шкалы измерений. Донесся звук сильного удара.
– Полагаю, это один из пустых кувшином, – высказал соображение Д'Атро.
– Опять спускаемся, – мрачно заявил Хэзлок.
– Капитан, вы даете команду сбросить и кормовой груз? – спросила Терикель.
Норриэйв внимательно посмотрел на нее, затем потер лоб.
– Отправляйтесь, – с явной неохотой ответил он после секундного раздумья. – Но обязательно вернитесь передохнуть между первым и вторым грузом и завяжите покрепче свою страховку.
Терикель подготовилась и нырнула. Норриэйв подхватил Ровала, а Лисгар смазал рану.
– По-прежнему погружаемся, – мрачно заметил Хэзлок. Они ждали. Д'Атро тщательно перебинтовал пострадавшую руку колдуна. Корпус корабля вздрогнул, словно подпрыгнув, когда отделилась очередная порция груза. На судно посыпалась серия ударов и толчков. На мгновение страховочный трос натянулся, а затем обвис.
– Вытягивайте ее! – крикнул Норриэйв. – Д'Атро, Ровал, помогайте.
– Слишком легко идет, на том конце нет веса! – воскликнул Д'Атро.
Край троса был разлохмачен. На мгновение мужчины замерли, и только скрип и треск нарушали гробовую тишину.
– Терикель, – прошептал Ровал.
– Гораздо медленнее, но все же погружаемся, – вставил Хэзлок, внезапно сорвавшись на высокие, нервные ноты. – Этого недостаточно, капитан! Всего этого недостаточно…
– Хэзлок, тихо! – оборвал его Норриэйв.
– …индикатор глубины не работает, воздух скоро закончится, давление сжимает его, становится все труднее дышать, нам и головы некуда деть…
– Хэзлок!
Матрос замер. Лисгар склонился к стеклянной трубке.
– Прибор действительно зашкалило, – подтвердил дьякон.
– Терикель мертва, – прошептал Ровал.
Хэзлок закашлялся, потом сделал несколько судорожных вдохов.
– Мое место, – выдавил он, наконец взяв себя в руки и отодвигая Лисгара.
Внезапно корабль снова подпрыгнул. Они недоуменно переглянулись.
– Терикель! – ахнул Ровал. – Вероятно, она сумела высвободить весь груз, прежде чем на нее набросились зубастики.
Они замолчали, не находя слов, чтобы выразить признательность погибшей священнице. Но в следующее мгновение новая серия мелких и частых ударов посыпалась на обшивку. Кто-то скребся о лодку.
– Зубастики! – вскрикнул капитан. – Что происходит?
– Может, они пытаются сожрать наш корпус? – спросил Д'Атро.
– А может, кто-то из экипажа остался в случайном воздушном кармане, когда корабль пошел ко дну? – высказал предположение Ровал. – Такое случается.
– Ага, а зубастики научились снимать упаковку с еды, – хмыкнул Норриэйв.
Огромные челюсти яростно скребли по корпусу шлюпки. Снаружи доносились глухие завывания.
– Ровал, я возьму топор и выйду, – решился Норриэйв. – Если я не вернусь, примите на себя командование.
– Подождите, сэр, – встрепенулся Ровал. – Это я должен выйти. Моя смерть будет меньшей потерей.
Он произнес заклинание над правой рукой, затем еще одно, снимая боль и придавая поврежденной конечности эфирное прикрытие.
– Глубину определить не удается, – тихо сказал Хэзлок.
Ровал нырнул, а в следующее мгновение серия ярких вспышек озарила кромку воды. Зубастики, собравшиеся вокруг «Лунной тени», ревели и завывали, но вскоре их голоса стали стихать. Ровал вернулся.
– Это обитатели темных глубин, – пояснил он. – Слишком яркий свет испугал их, надеюсь, некоторое время они будут держаться на расстоянии.
– Глубина не определяется.
– У нас еще есть якоря, – произнес Норриэйв. – Ровал на этот раз мы пойдем вместе, ты будешь создавать свет, только это, ясно? Возможно, так мы справимся быстрее, чем в одиночку. Д'Атро, Хэзлок, помогите нам закрепить страховочные тросы.
Ровал снова проговорил заклинание света, и они отправились на новую вылазку.
– Кажется, мы все же поднимаемся, – прошептал Хэзлок, не сводя глаз со стеклянной трубки.
Раздался протяжный скрежет, а потом корабль резко дернулся вверх.
– Якорь отцеплен, – прокомментировал Д'Атро.
– Точно, теперь идем к поверхности.
Норриэйв и Ровал не возвращались. Снова скрежет и толчок, затем последовала серия скрипов и шумов по всему корпусу.
Наконец под шлюпкой появился Норриэйв, а вслед за ним и Ровал. Колдун мучительно откашливался, сплевывая воду.
– Капитан, мы на глубине, которая слишком рискованна для живучести корабля, – доложил Хэзлок.
– И почему мы не умерли несколькими метрами глубже? – простонал Ровал.
– Прибор дает точную информацию? – спроси Лисгар.
– Пока трудно сказать, вода стоит выше разметки, но мы поднимаемся.
– Это и так ясно, – пожал плечами Лисгар.
– У тебя что – собственный прибор завелся? – фыркнул Хэзлок.
– Взгляни вокруг, уровень воды вокруг нас понижается, парировал дьякон. Он указал на небольшое лезвие, которое ранее воткнул в корпус шлюпки. Еще недавно оно было в воде, а теперь торчало над ее поверхностью. Настроение у членов экипажа чуть-чуть улучшилось, хотя радоваться было рано.
– Я еще раз выйду, – сказал Ровал. – Там еще остались тяжелые предметы, закрепленные на палубе.
– Это, конечно, пойдет на пользу, но мы и так поднимаемся, – ответил Норриэйв.
– Так я скажу последнее прости.
– Терикель?
– Да, ей.
– Как знаешь… Учти, я спрашиваю из чистого любопытства… Ты ей когда-нибудь признавался…
– Что хочет ее… – начал было Хэзлок, но осекся под взглядом капитана.
– Ты открыл ей свое сердце? – напрямую спросил Норриэйв, не сводя глаз с Хэзлока.
– Нет никогда, – покачал головой Ровал. – Я не вправе делать подобные признания.
– Но почему?
– Служба, на которой я нахожусь, не просто делает мужчину отличным бойцом. Мы учимся пользоваться силой, двигаться быстрее других, мы совершенствуемся в боевых искусствах, а кроме того, достигаем не менее десятого уровня магии, становимся опытными путниками, достигающими глубин сумрачного мира. И еще получаем стандартное университетское образование. Нас постоянно преследуют соблазны, и главный из них – соблазн счесть себя богом. Чтобы воспрепятствовать этому, разработаны строгие правила, одно из них гласит: мы можем отвечать на предложение женщины, но не должны ни при каких условиях проявлять инициативу и делать предложение ей.
– Черт, вот удача, что я не попал в такую школу, – Хэзлок аж задохнулся от изумления и возмущения.
– Получается, то, что было в каюте между тобой и Терикель…
– Не знаю! – воскликнул колдун-воин. – Мы просто разыгрывали сцену. Я никогда не позволял себе вольностей по отношению к Терикель.
– Определенно на такой службе мне не место, – решительно заявил Хэзлок.
Ровал совершил несколько коротких вылазок и снял с корабля кое-какие металлические накладки и предметы. В частности, в пучину океана ушла наковальня Д'Атро.
– Рад сообщить, что прибор снова заработал, – заметил Хэзлок. – Мы на тридцати пяти метрах и уверенно идем наверх.