- -
- 100%
- +
Поль слишком быстро повзрослел. Не успела она оглянуться, а он уже поступил в колледж. Когда их сын пе реехал в общежитие, Жаклин как бы между прочим предложила Ризи воспользоваться освободившейся спальней. На следующий же день он перетащил свои вещи в отдельную комнату. Ее немного огорчила быстрота его действий, но она почувствовала облегчение.
Честно говоря, Жаклин стала смотреть на секс как на навязывание себя. Весь этот пот, тяжелое дыхание, толчки и трение, в то время как она изо всех сил старалась сделать вид, что ей интересно, – все это было явной глупостью. О, занятия любовью были приятными и даже доставляли удовольствие, особенно вначале, да и потом, некоторое время после появления на свет Поля. Жаклин была уверена, что все сложилось бы по-другому, если бы она смогла выносить вторую беременность. Жаклин хотела дочку, но так и не смогла ее родить. С точки зрения прошедших двадцати лет она понимала, что причиной отсутствия у нее интереса к сексу была ее тревога или, возможно, чувство вины. Хотя теперь это не имеет значения. И она не намерена ходить по врачебным кабинетам с кушетками, чтобы все выяснить.
Сожаление об отсутствии у нее дочери мучило Жаклин всю оставшуюся жизнь. Много лет назад Ризи сказал ей, когда она находилась в сильной депрессии, что у нее будет дочка, когда Поль женится. И в этом она должна была находить утешение!
Жаклин непроизвольно съежилась. Тэмми Ли так далека от образа ее дочери, что и думать о ней не стоит.
– Джеки, ты дома? – прокричал Ризи из коридора, ведущего в их отдельные спальни.
– Я принимаю ванну, – отозвалась она, откладывая книгу в сторону.
Едва пробило семь, его интерес к другой женщине, видимо, пошел на убыль. Ароматная вода и пена скатывались с нее, когда Жаклин встала. Хорошенько подумав, она решила, что, может быть, что-то случилось, но не могла представить ничего конкретного. Она протянула руку за большим пушистым полотенцем, которое висело на нагревателе.
– У тебя все в порядке?
Ризи коротко постучал в дверь ванной комнаты и, не подождав ее ответа, вошел. Его глаза расширились, когда он увидел ее, запыхавшуюся, розовую от горячей воды, завернутую в полотенце.
– И что ты тут делаешь? – требовательно спросила Жаклин, возбуждаясь оттого, что он вошел, когда она была практически обнаженной.
Одно время когда-то ее тело было гладким и привлекательным, но годы взяли свое. Живот обвис, а груди выдавали, что ей уже за пятьдесят. Она плотнее запахнула полотенце.
– Так ты выгоняешь меня из ванной?
– Скажу спасибо, если не станешь нарушать мое уединение.
Казалось, его глаза на мгновение стали холодными, затем его взгляд обрел равнодушие.
– Мне бы хотелось поговорить с тобой несколько минут, когда сможешь.
– Конечно, – буркнула она.
Ризи удалился из ванной и прикрыл за собой дверь.
Когда Жаклин выходила из ванной, то поняла, что ее трясет. Она оперлась рукой о стойку для равновесия и сделала глубокий вздох, собираясь с мыслями. Она вытерлась, надела свою атласную ночную рубашку и подходящий халатик. Она туго затянула поясок на талии и остановилась в попытке успокоить бьющееся сердце, прежде чем идти разыскивать мужа.
Жаклин нашла Ризи в кухне, стоящим перед открытым холодильником. Он вытащил контейнер, который она принесла домой с обеда за два дня до этого. Она теперь редко готовила, особенно с тех пор, как Марта, их домработница, добровольно взяла на себя эти обязанности. Жаклин выполняла другие обязанности и больше не обременяла себя приготовлением пищи. Ризи обычно ел в одиночестве, потому что имел обыкновение задерживаться в офисе допоздна. Во всяком случае, так говорил.
– И что не так?
Он не ответил. Вместо этого открыл крышку и внимательно рассматривал то, что осталось от ее салата «Цезарь» с креветками. Очевидно, это его не устроило, потому что он снова закрыл крышку и засунул контейнер обратно в холодильник.
– У нас есть яйца?
– Думаю, есть, – ответила Жаклин, шагнув между ним и дверцей холодильника. – Хочешь, чтобы я сделала тебе омлет?
– А ты сделаешь? – спросил он, удивленный ее предложением.
В раздражении Жаклин вытащила коробку с яйцами из дверцы холодильника и схватила пачку твердого сыра «Монтерей Джек».
– Что ты делаешь дома? – спросила она.
Коль скоро она собирается готовить для него, Ризи, по крайней мере, мог бы потрудиться ответить на ее вопросы.
Он взгромоздился на барный табурет и наблюдал, как она ищет небольшую сковородку и ставит ее на горелку.
– А грибы у нас есть?
– Нет. А теперь отвечай на мой вопрос. Ризи тяжко вздохнул.
– Прекрасно. Не говори, – буркнула Жаклин и отвернулась.
Роясь в отделении для овощей, она отыскала подходящий зеленый перец, половинку луковицы и подозрительный цукини, который проворно бросила в мусорное ведро.
– Ты послала Полю и Тэмми Ли букет, не так ли?
– Сказала же, пошлю, – огрызнулась Жаклин.
Она не привыкла объяснять свои поступки мужу. С каких пор она отчитывается перед Ризи? Он все время поддевает ее по поводу жены их сына. Это невыносимо.
– Что-нибудь слышно от Поля?
Жаклин поджала губы, чтобы скрыть неудовольствие.
– Нет, но Тэмми Ли звонила, чтобы поблагодарить нас за розы, – ответила она через силу.
На самом деле Тэмми Ли фонтанировала благодарностью и трещала так, словно никогда в жизни не видела букета из дюжины роз.
– И это все, что она сказала?
– Она должна была сказать что-то еще? – съязвила Жаклин.
Она была возмущена этими расспросами и хотела дать ему это понять.
Ризи отвел взгляд.
– Представления не имею. Это ведь ты с ней разговаривала.
– Она сообщила мне, что в восторге от своей беременности. По ее словам, беременность для нее была неожиданностью. – Жаклин едва могла дождаться, чтобы услышать то, что скажут ее приятельницы по загородному клубу, когда узнают, что Тэмми Ли ждет ребенка. Все знали о том, как она относится к своей невестке, и о ее надежде, что Поль когда-нибудь осознает свою ошибку. – Думаю, она сделала это специально.
Жаклин рассердилась, просто сказав это. Тэмми Ли точно знала, что она делает. Этот ребенок был такой же случайностью, как и Пёрл-Харбор.
– Это жизнь Поля.
– Нам обязательно продолжать этот разговор?
Сковорода уже разогрелась, и Жаклин нарезала небольшими кусочками масло и дала ему растаять, прежде чем бросить на нее порезанные овощи. Перенеся свое разочарование на яйца, она в сердцах разбила скорлупки о край миски и взбила три яйца в белую пену.
– Ты записалась на уроки вязания?
У Ризи определенно было полно вопросов, и она целиком сконцентрировалась на своей задаче, чтобы не отвечать. От нее не укрылся тот факт, что о подробностях своей жизни Ризи не распространялся. Интересно, что он почувствует, если она начнет задавать ему вопросы. К примеру, почему он случайно оказался дома в то время, когда ему полагается быть со своей любовницей. Или почему он вдруг полюбопытствовал о том, чем это занимается Жаклин. Она решила не отвечать.
Жаклин ожидала, что Ризи разозлится оттого, что она не ответила. Вместо этого он рассмеялся.
– Что это тебя так рассмешило?
– Ты. Не могу представить тебя с вязальными спицами.
Жаклин решила оставить это высказывание без ответа. Она не доставит ему удовольствия, дав знать, как он ее раздражает.
– Ты не похожа ни на одну бабушку, которую я когда-либо видел, – особенно сейчас, после ванны, вся такая розовая и хорошенькая.
Жаклин снова пропустила его замечание мимо ушей. Она вылила взбитые яйца в наполовину готовые овощи и добавила пригоршню тертого сыра. С отработанной легкостью сомкнула концы омлета и ловко перевернула его. Когда яйца прожарились так, как любил Ризи, она положила омлет на тарелку и вручила ее мужу.
Взгляд Ризи благодарно оживился.
– Ты так и не сказал, почему явился домой так рано. Он один раз уже отказался ей отвечать, и ей было интересно, откажется ли снова.
– Я проголодался, – просто сказал он и вонзил вилку в яйца с сыром.
Что бы ни происходило в действительности, ясно одно: Ризи не собирается ничего ей рассказывать. Она понаблюдала за ним минуту, а потом сказала:
– Я иду в постель. Почитаю.
Поставив грязную сковороду в кухонную раковину, чтобы утром ее помыла Марта, она вышла из кухни.
Ризи ничего не говорил до тех пор, пока она наполовину не прошла комнату.
– Джеки.
– В чем дело? – спросила она покорно.
– Спасибо за то, что приготовила мне ужин.
Она громко вздохнула и медленно покачала головой.
– Всегда пожалуйста.
С этими словами она пошла в свою спальню. Сняла халатик и присела на край королевских размеров кро вати с горой декоративных подушек, поглаживая рукой кружевное покрывало. Отвернув его, она скользнула под прохладные простыни и уложила подушки так, чтобы можно было читать полусидя.
Она слышала, как Ризи ополоснул свою тарелку и положил ее в посудомоечную машину. Вскоре после этого в рабочем кабинете заговорил телевизор. Как раз когда она уже хотела было пожаловаться, он уменьшил громкость. Жаклин почитала минут десять – пока необъяснимые слезы не затуманили ей зрение. Она не понимала, почему плачет. Наклонившись через кровать к прикроватному столику, она выдернула салфетку из разрисованной коробочки.
«Это потому, что все навалилось одновременно, – решила она. – Эта несвоевременная беременность, а затем Поль и сердитая перепалка накануне, неожиданное появление Ризи сегодня вечером. Вся жизнь в руинах». Она горько подумала, что станет посмешищем для своих подруг. Миссис Донаван со своей невесткой из «белой швали»[2]. Со своей беременной невесткой, со своим сыночком, резко поглупевшим от любви, и со своим сбившимся с пути истинного мужем.
И все равно Жаклин решила доказать Ризи и Полю, что она будет хорошей бабушкой, даже если это ее убьет!
Глава 7
КЭРОЛ ЖИРАР
Кэрол была в приподнятом настроении, когда готовила ужин в четверг вечером. Дуг в любую минуту мог вернуться домой, и у нее было много новостей. Разрезав грудку цыпленка на кусочки «на один укус», она полила соевым соусом сырое мясо, чтобы промариновалось для его любимого жаркого стер-фрай[3].
Она улыбнулась, когда открылась дверь и в квартиру вошел ее муж.
– Привет, милая, – сказал он, вешая пиджак, после чего пошел к ней в кухню.
Кэрол немедленно раскрыла для него объятия и с энтузиазмом прижала свои губы к его. Поцелуй был долгим и влекущим, показывающим ее нетерпение заняться любовью.
– И чем вызвано такое приветствие? – поинтересовался Дуг, отклоняясь назад, чтобы бросить на нее медленный томный взгляд.
– У меня был изумительный день.
– Расскажи, что ты делала, – попросил Дуг.
Он разжал руки, обнимавшие ее талию, и принялся просматривать почту, которую Кэрол положила на кухонный стол.
– После того как ты ушел на работу, я отправилась на прогулку и зашла в магазинчик пряжи, который обнаружила во вторник. Лидия сказала, что необходимости в этом нет, пока завтра не начнутся занятия, но я все же выбрала спицы и пряжу для детского одеяльца. Подожди, я покажу тебе картинку! Он такой миленький!
Кэрол бросилась в другую комнату и предъявила ему узор и клубок грязно-белой шерсти.
– Ну, разве это не совершенство?
Дуг уставился на пряжу, словно удивлялся, как она может волноваться из-за такого пустяка.
– Разве ты не видишь? – нетерпеливо спросила она. – Дуг, у нас будет ребенок! Я уверена. На этот раз все сложится по-другому. В начале недели я думала, что больше не вынесу этой муки. Было так тяжело. Но совершенно неожиданно я почувствовала надежду, настоящую надежду. О, Дуг, Дуг, у нас будет ребенок!
Она заметила, что ее пыл в конце концов задел и его за живое.
– Ребенок, – повторила она дрожащим от волнения голосом.
Кэрол взяла его свободную руку и прижала ладонь к своему плоскому животу.
Взгляд Дуга, потеплевший от желания, встретился с ее взглядом. Он уронил почту на пол и заключил ее в объятия. Их поцелуи были страстными, расточительными. Через несколько минут возрастающего возбуждения он слегка вздохнул и поймал зубами ее нижнюю губу. Зная желания и потребности своего мужа, Кэрол медленно повела бедрами, подстегивая его возбуждение. Она тихо говорила невнятные слова ободрения, шептала распутные обещания только для него одного.
Дуг тихонько застонал и поцеловал ее снова.
– Ты знаешь, что делаешь со мной, когда говоришь такие слова.
– Я знаю, что ты делаешь со мной, – поправила она. Дуг расстегнул и почти стянул блузку с ее плеч, когда они, шатаясь, вошли в гостиную. Не размыкая объятий, они упали на диван, хихикая и горя желанием тут же закончить начатое.
– Мы слишком давно женаты для такого сумасшедшего секса, – сказал он, срывая галстук и расстегивая рубашку.
– Хочешь, чтобы мы отложили это на потом?
– Н-е-е-т, – прорычал он.
Кэрол тоже не хотела откладывать. Такая спонтанность составляла резкий контраст с их запланированными занятиями любовью, которые стали у них нормой. То, что однажды было импульсивным и естественным, теперь стало рутинным и прозаическим, как предписание врача. Их сосредоточенность на времени, на старании соответствовать ее овуляционному циклу, на своей цели достичь оплодотворения. Сейчас в первый раз за многие годы их любовь была свободной – и освобождающей. Как только он избавился от костюмных брюк, а Кэрол – от слаксов, она легла на спину на диван и протянула руки навстречу.
Дуг опустился на нее, и Кэрол закрыла глаза от острого ощущения, когда его тело приникло к ней. Именно такими и должны быть занятия любовью. Она почти забыла, каково это, когда чувствуешь такое настойчивое влечение. Их целью были любовь и надежда. Дуг с Кэрол были пьяны от своей тяги друг к другу.
Обняв руками шею Дуга, Кэрол шевелила пальцами его темные волосы. Она тихо стонала и выгибалась навстречу каждому толчку и отдавалась теплоте и радости их любви.
После этого они долго обнимали друг друга, смакуя каждое мгновение. Никто из них не произнес ни слова, как она полагала, из боязни разрушить тишину этого единения тел и душ. Совокупление было подтверждением их глубоко укоренившейся любви, их преданности и их непоколебимой веры, что когда-нибудь они станут родителями. Кэрол уверена. Она уверена в этом с того мгновения, когда зашла в магазинчик вязальных принадлежностей и узнала, что изделием в классе для начинающих будет детское одеяльце. Это был знак.
Через некоторое время Дуг приподнял голову и поцеловал ее в лоб.
– Я тебя люблю.
Пресыщенная и довольная, Кэрол улыбнулась мужу:
– Я тоже тебя люблю. Думаю, маленький Камерон будет счастлив иметь такого папочку.
– Хочешь сказать, маленькая Коллин.
– Ты знаешь, у нас может быть двойня.
– Хорошо. Чем больше, тем веселее.
Они продолжали смотреть друг на друга, пока им не стало неудобно оставаться в одном положении. Надев и расправив блузку, Кэрол взяла в руку пряжу. Держа ее в руке, она успокоилась. С каждой петлей, с каждым рядом еще нерожденный ребенок будет чувствовать ее любовь.
После ужина, когда Кэрол ставила тарелки и столовые приборы в посудомоечную машину, зазвонил телефон. Дуг сидел перед телевизором, краем уха слушая новости, и читал газету. Он поднял взгляд и увидел, что Кэрол отвечает по телефону на кухне.
Телефонный определитель сообщил Кэрол, что это ее брат Рик, пилот «Авиалиний Аляски», звонит по сотовому. Он базировался в Джуно на Аляске, где живет его бывшая жена Элли, – Рик часто летал в Сиэтл, но у него редко находилось время, чтобы увидеться с сестрой.
– Привет, большой брат, – сказала Кэрол, по ее голосу было понятно, что она счастлива.
– Кэрол, голос у тебя радостный. Ты, случайно, не?.. – Он замялся, но Кэрол поняла, о чем он спрашивает.
– Еще нет. Мы с Дугом работаем над этим и днем, и ночью – часами. – Она бросила на мужа дерзкий взгляд, но тот опять вернулся к чтению и не заметил. – Ты надолго в городе?
– На сегодняшний вечер, а завтра приблизительно в это время улетаю. Нет возможности встретиться? Не обязательно в этот рейс, если тебе неудобно, но в ближайшем будущем.
Кэрол сразу же сверилась с календарем.
– С удовольствием.
Приглашения Рика были немногочисленными и нечастыми, и она обязательно сделает все необходимое, чтобы угодить своему брату.
– Как насчет завтрака?
– Ты же знаешь, я – не жаворонок.
Кэрол вспомнила, с каким трудом ее брат всегда вставал в школу.
– Верно, – сказала она.
– Чем ты занята в эти дни? – спросил он, чтобы поддержать разговор.
– Ничем особенным. Мы с Дугом по утрам ходим в спортзал три раза в неделю, а завтра днем я начну посещать уроки вязания.
– Вязания? Ты?
– Да, и если ты будешь вежлив со мной, то, когда научусь, свяжу тебе свитер.
– Такой ирландский со сложным орнаментом?
– Ой… я скорее подумывала о более простом покрое с рукавом реглан.
Ее брат хихикнул.
– Не могу представить свою сестру, которая управляла взаимным фондом в двести миллионов долларов, с вязальными спицами в руках.
– Ну, тогда представь, потому что это случилось. «Интересно, что у него на уме», – подумала она.
– Ты хочешь со мной увидеться, потому что для того есть какая-то особая причина?
Рик ответил не сразу.
– Давненько мы не разговаривали, – заметил он. – Я надеялся, у нас будет шанс наверстать упущенное. Только и всего.
– Было бы здорово. По-видимому, завтра ничего не получится. Когда ты в следующий раз будешь в городе?
На заднем плане она услышала шелест страниц: Рик справлялся со своим рабочим графиком.
– Почему бы тебе не прийти к нам на ужин? – предложила она.
– Я вернусь сюда на следующей неделе. Вам с Дугом это подходит?
Он назвал ей день, и Кэрол записала число на настенном календаре. Она замерла, держа карандаш в руке. В том, что позвонил ее брат, не было ничего необычного, но он не часто настаивал на встрече.
– С тобой все в порядке, Рик?
Он развелся вот уже более года назад, и, хотя говорил об этом прозаично, даже небрежно, Кэрол подозревала, что этот разрыв причинял ему сильную боль. Она не знала точных причин, по которым Элли подала на развод, но Кэрол сочла, что они имеют отношение к карьере Рика. Нелегко поддерживать отношения с мужем, который так много времени проводит вне дома. Одно время Элли намекала на то, что он ей изменял, но Кэрол отказывалась верить этому. Ее брат не стал бы обманывать жену. Просто не стал бы.
– Ну… как бы в порядке, но сейчас не хочу вдаваться в подробности. Тебе беспокоиться не о чем, – добавил он, откашлявшись. – Мы поужинаем на следующей неделе и тогда поговорим.
– Буду с нетерпением ждать, – сообщила ему Кэрол. – Ты давно виделся с мамой и папой? – спросила она.
– Я был в Портленде в прошлые выходные, и они, как всегда, в добром здравии.
– Отлично!
Еще несколько минут Кэрол вела вежливую беседу с братом. Вешая телефонную трубку, она хмурилась – ей было любопытно, что за проблема у Рика.
– Это был Рик? – спросил Дуг из гостиной.
– На следующей неделе мы с ним ужинаем.
– Давно мы его не видели, верно?
Кэрол отправилась в комнату и уселась на ручку кресла Дуга.
Он поднял на нее глаза:
– Что-то не так?
Она покачала головой:
– Хотелось бы мне знать. Но с моим братом определенно что-то происходит.
Положив руку на спинку кресла, Кэрол наклонилась и поцеловала Дуга в макушку.
– Обещай любить меня всегда, – прошептала она.
– Уже люблю, – ответил он и поднял левую руку, показывая ей свое обручальное кольцо. – Я – твой, хочешь ты того или нет.
Кэрол расслабилась на плече мужа.
– Не думаю, что когда-либо я любила тебя больше, чем сейчас.
– Такие слова по душе любому мужу, – сказал он, обнимая за талию и усаживая Кэрол к себе на колени.
Она угнездилась в его объятиях, благодарная своему брату, который познакомил ее с Дугом, и своему мужу за такую любовь. И все-таки звонок Рика беспокоил ее. Что-то было не так – она не могла отделаться от этого ощущения. И серьезно. Хоть брат и призывал ее не беспокоиться, разве она может справиться с собой?
Глава 8
АЛИКС ТАУНСЕНД
Аликс жалела, что записалась на уроки вязания, но теперь было слишком поздно давать обратный ход. Получив свой недельный чек, она снова пришла в «Путеводную нить» и заплатила за уроки. Она поступила импульсивно, глупо было выбрасывать хорошие деньги на бесполезные уроки вязания. Чем больше она думала об этом, тем больше раздражалась. Она дала себя высосать какой-то детской фантазии об идеальной матери. Ну, у Аликс была мать, и весьма далекая от идеала.
– Джон здесь, – прошептала Лорел, выходя из-за спины Аликс за прилавком.
Ее соседка по комнате встречается с одним из их постоянных клиентов вот уже шесть лет, но, с точки зрения Аликс, парень был слизняком. Пусть он симпатичный и носит костюмы, но она видела, какие фильмы он брал напрокат, – все они имели в названии слово «секс». Его любимыми были порнофильмы с насилием.
Когда-то давно Джон давал понять Аликс, что он ею интересуется, но она не поощрила его. Однако Лорел запала на него с самого начала и, казалось, думала, будто весь мир вращается вокруг него. Лорел была симпатична Джону Мари, продавцу подержанных автомобилей, но Аликс считала, что ее подруга заслуживает большего. Аликс подозревала, что проблема состояла в весе Лорел. Так как она весила много больше двухсот фунтов, Лорел, казалось, была уверена, что ни один парень не захочет быть с ней. Не помогало даже то, что она отпустила свои жидкие кудрявые светлые волосы, старалась их распрямить и не часто мыла. Весь ее гардероб состоял из джинсов, футболок – большинство из них с дебильными или оскорбительными надписями – и случайных блузок. Все попытки Аликс одеть ее в кожу провалились. И все равно не важно, сколько она весит или как одета, Лорел заслуживает лучшего обращения, чем Джон может ей дать.
Даже если бы Джон был другим, Аликс не проявила бы к нему интереса. Она положила глаз на другого. Последнее время она взяла себе за правило быть за прилавком, когда он приходил, узнала, что его зовут Джордан Тернер. С точки зрения внешности в нем не было ничего особенного. Просто славный малый, подтянутый, но с милой улыбкой и теплым взглядом карих глаз. Его прокатная карточка поведала ей, что он не увлекается извращенной мурой, как больной на всю голову поклонник Лорел. Джордан не смотрел ни триллеров, ни порнофильмов. В прошлый раз он выбрал «Отпетых мошенников» и «Тупой, еще тупее…», вполне банальный выбор по сравнению с тем, что выбирал герой-любовник. Однажды она уже была знакома с парнем по имени Джордан Тернер, но давно, в шестом классе. Он действи тельно ей нравился. Его отец был священником, и она несколько раз ходила в церковь, потому что ее просил об этом Джордан. Поэтому в некотором роде ее первое «свидание» происходило в церкви. Теперь это было смешно!
– Прикрой меня, – сказала Лорел за ее спиной.
– Лорел! – предостерегающе запротестовала Аликс. Она ненавидела выполнять эту просьбу, потому что знала наверняка, что произойдет, когда Лорел и Джон ускользнут в кладовку и запрут дверь.
Насмотревшись отвратительных порнофильмов, Джон, вспотевший и возбужденный, возвращал их в видеопрокат и отдавал Лорел десять минут своей жизни. Он кормил ее обещаниями вывести в свет, что делал очень редко, уделяя ей внимания ровным счетом столько, чтобы она не «сорвалась с крючка». Парень был полным лузером, но если Лорел не видит этого, то не станет ничего слушать из того, что хотела ей сказать Аликс.
– Я не долго, – хихикая, пообещала подружка, когда торопилась к кладовке, ведя Джона за руку.
По крайней мере, народа было не много. К девяти вечера большинство тех, кто хотел взять фильм напрокат, уже это сделали. Среди полок бродили немногочисленные клиенты.
Погруженная в свои мысли, Аликс удивилась, когда подняла глаза и увидела того самого парня, который занимал ее мысли. Джордан Тернер собственной персоной стоял перед прилавком.
– Простите, – сказал он, – я не хотел вас напугать. Застигнутая врасплох, Аликс нуждалась в минутной передышке, чтобы взять себя в руки. Она пожала плечами, а затем спросила по возможности небрежным тоном:
– Чем могу помочь?
– Пожалуйста, не могли бы вы посмотреть, свободна ли «Матрица»?
– Угу, конечно. – Аликс повернулась к клавиатуре компьютера и напечатала название фильма.
Хотя никто не мог, как она надеялась, догадаться, ее сердце бешено колотилось. Она не ожидала увидеть Джордана в четверг вечером. Он почти всегда приходил по вторникам.
– Я смотрел на полке, но, похоже, там не осталось ни одной копии.
– Все разобраны, – сообщила ему Аликс, глядя на экран компьютера. – Не желаете ли, чтобы я порекомендовала вам другой фильм, похожий по сюжету?