Добро пожаловать в Город

— Я всегда предполагал, что слухи о вашей хвалёной силе слишком преувеличены.

После этого размахнулся и ударил меня по лицу в ответ. Я не ставил блок: во-первых, потому что мне было интересно испытать на себе не менее разрекламированную силу гномского удара, а во-вторых, я видел, что коротышка бьёт не чтобы убить или покалечить, а именно для демонстрации силы удара.

Ну, что сказать — ударено, не спорю. Действительно ударено, но, если говорить беспристрастно, от гнома я ожидал большего. Помотав головой, я протянул гному руку и представился:

— Томас.

— Кром, — ответил на моё рукопожатие гном. — Ты это… действительно зайди, а то на улице уже целая очередь желающих попасть в гостиницу.

— Я думаю, что большинство из них привлекло именно твоё выступление, — усмехнулся я, неторопливо поднимаясь на ноги и делая несколько шагов от дверей.

— Не спорю, — ни разу не смутившись, ответил Кром. — Но это не повод не пускать их в гостиницу и не давать им заказать что-нибудь в баре, чтобы посидеть и спокойно обсудить произошедшее.

— То есть ты хочешь сказать, что я только что получил по морде от гнома, чтобы он и его родственники смогли заработать ещё пару золотых?

— Но не забывай, я тоже получил по морде, — потёр щёку гном.

— Ты получил по морде и заработал немного денег, а я просто получил по морде. Видишь несоответствие?

Я, конечно, не был купцом, но перевёл за свою жизнь столько переговоров, что подобные вещи выдавал автоматически, даже не ожидая соответствующей фразы от нашего Старейшины.

— Ну и что ты хочешь? — спросил Кром, неторопливо идя к своему месту за стойкой. — Бесплатную кружку пива?

— Пиво для меня у вас и так бесплатно, если верить моим договорённостям с Куртом. А вот пара серебряных монет мне точно не помешает.

— А ты точно не гном-переросток? — подозрительно уставился на меня подгорный житель. — А то повадки больно похожи.

— Нет, Кром, он тролль. И среди них бывают особи, способные считать деньги, — услышал я из-за спины голос Курта. — Ты, как всегда, в своём репертуаре. А если бы вы что-нибудь сломали или разбили?

— Кто? Я или он? Обижаешь, дядюшка, — фыркнул Кром. — Мы профессионалы, случайности исключены. Зато смотри, как заполнен бар — сердце радуется. А сколько людей ещё придёт сегодня, а может быть, и завтра, наслушавшись про это дело… Кстати, ты прав, надо было что-нибудь сломать, тогда ещё долго можно было бы привлекать клиентов рассказом об эпической схватке тролля с гномом и поле боя показывать.

Закончив эту фразу, он начал осматриваться — явно в поисках, чего бы такого расколошматить для создания, так сказать, достопримечательности.

— Я отказываюсь принимать участие в этом действии, — твёрдо произнёс я.

Кром скривился и чуть было не сплюнул на пол.

— По крайней мере, пока я не получу оплату за первый мордобой и не обговорю условия следующего.

Кром прямо-таки весь засиял и сказал Курту:

— Он точно гном-переросток, я клянусь. Короче, мне пора на смену. Ты же знаешь, у нас из-за этих восстаний эльфов сумасшедший дом на службе. А вы тут договаривайтесь. Если что, мои кулаки и скулы в вашем распоряжении.

Последнее слово он произносил уже выходя за двери гостиницы.

Я вопросительно посмотрел на Курта. Он ответил грустным взглядом, протяжным вздохом и фразой:

— Давай сядем за стол, выпьем пива и всё обсудим. Заодно я извинюсь за своего племянника.

— Ну давай, только я не буду возражать, если к пиву будет прилагаться ещё и еда.

— Не вопрос, — сказал Курт.

Щёлкнув пальцами, он подозвал к себе одного из молодых гномов, стоящих в отдалении, и прошептал ему что-то на ухо. Я с удовлетворением посмотрел на скорость, которую развил мальчуган, и пошёл в сторону предоставленного мне в единоличное пользование обеденного стола.

— А про какую смену говорил Кром? Он что, в шахте работает? — спросил я, пытаясь понять, что может быть общего у шахтёров с эльфийским бунтом. Параллельно я успел опустошить пол-литровую кружку кваса и уже посматривал в сторону кухни.

— Кром — в шахте? Ну что ты. Он у нас потомственный вояка и очень этим гордится. Он в городской страже работает. В специальном отряде, который на поимку самых опасных преступников отправляют. Ну и в народном ополчении, если вдруг на Город нападут, — заместитель командира.

— Тогда всё сходится, — кивнул я. — А то не похож он на шахтёра.

— Я ему перескажу этот наш разговор. Он будет рад, хотя ты и так ему понравился. Ну а теперь давай немного помолчим. Негоже с полным ртом разговаривать, — сказал гном, глядя на двух своих родственников, расставляющих на нашем столе блюда, тарелки, мисочки и вазочки с едой.

В ответ я только кивнул, так как мой рот действительно был уже занят куском отличного ростбифа.

Когда тарелки очистились от еды, а место опустевших кувшинов с квасом и пивом заняли новые, Курт откашлялся и сказал:

— Уважаемый Томас, я ни в коем случае не хочу лезть не в свои дела и спрашивать, что именно живой вроде тебя делает в Городе, но если у тебя возникнут затруднения или вопросы — не стесняйся спрашивать. Неважно, кто стоит за стойкой, мы все одинаково осведомлены о том, что и где можно найти, и готовы помочь нашим постояльцам. Конечно, не бесплатно, но поверь, информация в этом Городе, как и в любом другом, вещь практически бесценная. Да и цены у нас приемлемые.

— Я понял. И обращусь к тебе или к кому-то из твоих родственников за советом или консультацией, если у меня возникнет такая необходимость. Спасибо за предложение.

— Не за что. Хорошего дня. Наслаждайся напитками. Если захочешь каких-нибудь сладостей — просто подними руку, и тебе всё принесут.

Курт встал из-за стола, слегка поклонился и пошёл к стойке, около которой уже стояли два человека с баулами.

Я немного подумал и понял, что не хочу сладостей, а хочу немного подремать, чтобы мой мозг смог переварить всё произошедшее за эти насыщенные полдня. Я встал из-за стола и отправился в номер, а в голове вертелась неутешительная мысль, что послеобеденный сон станет моей привычкой на всё время жизни в Городе.

Проснулся я через два с половиной часа, отдохнувший и готовый к продолжению своей миссии. Поправив одежду, поплескав холодной водой в лицо и отодвинув от двери шкаф, я вышел в коридор и направился в холл гостиницы. Судя по количеству людей, оккупировавших столики, в Городе настал вечер, хотя на улице было ещё светло. Мысль работать не до темноты, а определённое количество часов в день тоже была мне в новинку. Кивнув Курту, стоявшему на своём месте, я вышел из гостиницы и пошёл по площади, намереваясь свернуть на продолжение главной улицы. По ней я пришёл от ворот и теперь хотел посмотреть, куда она приведёт.

Когда я дошёл до поворота и уже собрался поворачивать, ко мне подбежал мальчик и сунул в руку какую-то бумажку. Я собрался сказать, что не намерен ничего у него покупать, но он уже убежал. Проследив за ним, я увидел, что он подбегает ко всем прохожим и суёт им в руки такие же бумажки. Поняв, что со мной не произошло ничего необычного, так как все прохожие реагировали на это нормально, я решил эту бумажку рассмотреть.

Это оказался листок плотной бумаги, на котором было написано: «Покупка и продажа драгоценных камней. Представительство компании „Голдвин и братья“. Адрес: улица Драгоценных Камней, дом 7. Работаем каждый день с 9 до 18 часов». Перевернув листок, я обнаружил небольшую карту, на которой были схематично изображены площадь и ратуша, а также прочерчен маршрут до магазина. Наверное, не стоит пренебрегать таким указанием судьбы.

Свернув там, куда указывала стрелка на карте, я попал в проходной двор и быстрым шагом направился к противоположному выходу из него. Вдруг мне на голову упала какая-то тряпка. Я протянул руку, чтобы снять её, — и наступила темнота.

Просыпался я долго и очень плохо. Болела голова, во рту чувствовался какой-то, даже по моим тролльским меркам, отвратительный вкус. Первый раз в жизни я не только не знал, где проснулся, но даже не помнил, как заснул. Я открыл глаза, и мне показалось, что моя голова взорвалась от боли. Я быстро закрыл их обратно. Немножко подумал и попробовал поскрести рукой в затылке. Мне это удалось. Это не могло не радовать — значит, у меня сохранились как минимум одна рука и голова. Я начал поочерёдно ощупывать себя и понял, что физически я цел. Тогда я прикрыл глаза руками и попробовал поднять веки снова, но на сей раз медленно. Эта попытка оказалась удачной: мне удалось рассмотреть, что над моей головой плывут облака и светит солнце. Отсюда можно было сделать два вывода: первый — я лежу на мостовой, и второй — сейчас день, а мои последние воспоминания относятся к вечеру.

Тут я услышал голоса.

— Вот он лежит, — раздался женский голос с небольшой истерической ноткой. Судя по интонации, женщина явно кому-то на что-то показывала. И скорее всего, это что-то был я.

Я постарался сфокусироваться на силуэтах, которые вдруг возникли на фоне небес. Из двух силуэтов меня заинтересовал тот, что побольше. Маленький, скорее всего, принадлежал женщине: во-первых, из-за размера, а во-вторых, у него была вытянута рука в явно указательном жесте. А вот второй мой посетитель, если можно так выразиться, был намного занятнее. Также по двум причинам. Первая — размер: меньше меня, но существенно крупнее большинства живых. А вторая — это запах. У нас обоняние не очень развито, но всё равно я понял, что никогда не чувствовал такого запаха — а значит, он принадлежит какой-то расе, с которой я раньше не сталкивался. Интерес поборол слабость, и я начал подниматься, стараясь поподробнее рассмотреть этого живого.

— Ну вот, шевелится, а ты говорила — мёртвый, — раздался очень звучный баритон. — Скажи, уважаемый, а почему ты тут лежишь? Тебе плохо?

— А тут — это где? — спросил я, пытаясь опереться плечом на стену, так как подъём в полувертикальное положение давался мне с большим трудом.

— Ну, если быть максимально точным, то в переулке, ведущем от центральной площади к улице Драгоценных Камней.

При словах «драгоценных камней» у меня в голове вспыхнул огромный огненный шар, и я вспомнил последние события. Рука дёрнулась к потайному карману. Он был пуст. Я со стоном опустился на мостовую. Не справился!

— Я правильно понимаю, что у тебя что-то пропало? — спросил меня тот же звучный баритон.

— Да, — ответил я, ещё раз ощупывая все карманы. Помимо большого камня, исчезли и все маленькие, а также деньги.

— Ну, это было предсказуемо, — произнёс баритон. — Тебе помочь встать?

В последней фразе явно читалось сочувствие и не очень явно — неуверенность в способности выполнить предложенное.

Я собрался с силами и сел, прислонившись спиной к стене. После этого подождал немного и наконец-то смог полностью открыть глаза. Передо мной стоял вервольф. Я никогда их не видел, но ошибиться было невозможно.

— Нет, спасибо, — по возможности чётко произнёс я.

— Хорошо, — сказал вервольф. — Не торопись. Карета подъедет не раньше чем через десять минут.

— Какая карета? — спросил я.

— Обыкновенная полицейская карета. Чтобы отвезти тебя в участок и опросить. Не дело это — заставлять потерпевшего переться на своих двоих через полгорода.

— Это ты про меня сейчас говоришь? — Вопрос вырвался как-то сам по себе.

— Ну да, про тебя. Если на кого-то напали и обокрали, значит, он — потерпевший. И наша задача, как полиции Города, найти преступников, которые это совершили, и вернуть украденное. Ну, последнее, правда, не всегда получается.

Старейшина мне рассказывал про полицию, но не упоминал, что в их обязанности входит помощь таким недотумковатым гостям Города, как один неудачливый тролль. Я стал медленно подниматься, стараясь не двигать головой. У меня это получилось, и я наконец-то занял привычное для себя положение — при котором я смотрел на всех свысока.

— Я новичок в вашем Городе и не знаю всех порядков…

Привычное движение ладони к затылку не помогло. Просить о помощи — очень непривычное действие для тролля, особенно если ты просишь представителя другой расы, поэтому я не знал, как закончить начатую фразу.

— Я в курсе. — Вервольф улыбнулся, и я мимоходом ему позавидовал. Комплект зубов, выданный ему при рождении, мало отличался от моего, но строение челюсти позволяло улыбаться спокойно, не боясь напугать всех собеседников разом. — Кстати, меня зовут Отто, и я начальник полиции Города. Как зовут тебя, я уже знаю.

— Не волнуйся, — продолжил он. — Мы сейчас доберёмся до участка и ответим на все твои вопросы. Ну, при условии, что ты также честно и прямо ответишь на вопросы, заданные тебе.

— Мне скрывать нечего, — произнёс я. Потом подумал, что степень моего идиотизма и хотелось бы скрыть, но уже не получится.

Пока мы мило беседовали, моё самочувствие постепенно улучшалось, и я уже мог стоять, не используя стену как опору. Я сделал несколько шагов вперёд, чтобы иметь возможность рассмотреть это место с разных ракурсов и потом попробовать восстановить произошедшее в деталях. Я понимаю, что вероятность самостоятельно найти камень не просто мала, а призрачна, но воинское воспитание не позволяло упускать ни одной, даже самой маленькой возможности.

Вервольф явно сообразил, что я пытаюсь сделать, и демонстративно отступил на несколько шагов, давая понять, что он не будет возражать против моих попыток. Правда, когда он удостоверился, что я закончил осмотр, он произнёс немного странную фразу:

— На твоём месте, если ты хочешь попробовать предпринять самостоятельные поиски, я бы посоветовался с Куртом. И если ты решишь последовать моему совету, то предупреди Курта, что обращаешься к нему с моей подачи. Это сильно упростит жизнь и тебе, и мне.

Я кивнул головой в знак того, что услышал его слова и принял их к сведению. Кивок дался мне с небольшим трудом, всё-таки я ещё не до конца восстановился. В этот момент во двор въехала тёмно-синяя карета с мордой вервольфа, нарисованной на дверце.

— А вот и наш транспорт, — произнёс полицейский и приглашающе махнул мне рукой в сторону кареты. — Поехали, нас ждёт увлекательное занятие. Нет ничего более интересного в этом мире, чем попытаться выяснить, что произошло, чисто путём вопросов и ответов на них.

Я не то чтобы был с ним согласен, но решил, что теперь не время для философских споров, и полез в карету. Я не знал, что ждёт меня в этом пресловутом участке, но был уверен, что хуже, чем сейчас, мне быть не может.

Всё время, что мы ехали в карете, вервольф не замолкая рассказывал мне историю Города в целом и некоторых зданий, мимо которых мы проезжали, в отдельности. В какой-то момент эта, мягко говоря, несвоевременная лекция мне так надоела, что я решил нарушить нормы приличий и попросить моего сопровождающего немного помолчать, ссылаясь на головную боль. Но пока я составлял максимально вежливую фразу и несколько раз прокручивал её в голове, мы добрались до точки назначения.

Трёхэтажное здание из тёмного зелёного камня вселяло какую-то подсознательную уверенность в том, что всё будет хорошо. Не знаю, какую магию они для этого использовали, но мне немного полегчало, и я не замедлил поблагодарить за это моего спутника, который, если я правильно понял, был главным здесь.

— Очень красивое здание и очень сильная магия. Мы не очень поддаёмся магии мысли, но мне стало намного лучше от одного взгляда на ваш… полицейский участок. Я правильно сказал?

— Абсолютно правильно. У тебя вообще хорошая память и восприимчивость к устной речи. Это подтверждает слова моего учителя о том, что вы, тролли, очень загадочная раса и все стереотипы о вашей тупости и агрессивности, мягко говоря, преувеличены. А магии здесь никакой нет, это просто сочетание цвета и формы здания. Первый начальник полиции этого Города был не вервольфом, а человеком. Причём очень странным. Пришёл из ниоткуда и исчез в никуда. Он построил это здание и сказал, что сочетание этого цвета и этой формы будет успокаивать потерпевших. Так оно и есть. Каждый новый городской маг бьётся над этой загадкой и ищет наложенную магию, но пока ни один не преуспел. Но это всё дела давно минувших дней, а у нас с тобой есть свежее и очень интересное преступление, причём до сих пор не раскрытое. Поэтому пойдём внутрь и будем думать, кто виноват и что делать.

Мы вошли в здание, поднялись по лестнице на третий этаж и зашли в небольшую комнату, всю обстановку которой составляли большой письменный стол и кресло за ним, а также очень удобное даже на вид кресло, стоящее у самого окна и наискосок от стола.

— Садись в кресло, — сказал мне Отто, запрыгивая на стол и ёрзая на нём, явно пытаясь устроиться поудобнее.

Я сел в предложенное кресло и понял, что полицейский расположился прямо напротив меня и его голова чуть-чуть выше моей. Ровно настолько, чтобы это было понятно, но недостаточно, чтобы заставлять меня задирать голову при общении.

— Я понимаю, что тебе привычнее будет смотреть на собеседника сверху вниз, так же как и мне, но сейчас мой комфорт важнее твоего, так как тебе надо просто рассказывать, что случилось, а мне — думать, анализировать и задавать правильные вопросы. Так что потерпи, пожалуйста.

Он обворожительно улыбнулся и, поёрзав ещё немного, задал первый и, очень надеюсь, правильный вопрос:

— Ты сможешь рассказать всё, что с тобой произошло с момента, как ты вошёл в городские ворота, и до момента нашей встречи?

Я сосредоточился, усилием воли загнал остатки головной боли куда подальше и начал говорить. Весь рассказ занял у меня практически два часа с учётом повторов тех мест, которые заинтересовали моего собеседника, ответов на его уточняющие вопросы и заливания в себя трёх кувшинов кваса, которые появлялись у меня под рукой по мере необходимости.

После того как я замолчал, вервольф соскочил со стола и начал расхаживать по комнате.

Я сидел в кресле и наблюдал за его передвижениями. Места для полноценного задумчивого расхаживания явно не хватало, потому это скорее напоминало метание зверя по тесной клетке. К моменту, когда кувшин с квасом в моей руке опустел, а я уже давно перестал пользоваться любезно предоставленным мне стаканом, решив, что прерываться каждые несколько минут на процедуру наполнения и опустошения стакана — пустая трата времени, и поэтому отхлёбывал квас прямо из кувшина… Так вот, когда кувшин в моей руке опустел, мой собеседник одним прыжком преодолел свой стол и очутился в кресле.

— Итак, подводя итоги и резюмируя, пока что ничего определённого сказать не могу. Тебя осмотрит наш маг на предмет выявления магического воздействия, но я уже сейчас могу сказать, что с очень большой вероятностью он ничего не обнаружит. Мы начнём то, что на официальном языке называется следственными мероприятиями, то есть, проще говоря, будем искать тех, кто тебя ограбил. А ты езжай в гостиницу и жди результата.

— Просто ждать — и всё? — хмуро спросил я.

— Скажем так: официально ты не имеешь права сам проводить расследование, но, как я уже упоминал, ты можешь посоветоваться об этом с Куртом.

— Я понял. Спасибо. А сколько времени может занять это ваше расследование?

— Сейчас я не могу ответить на твой вопрос. Но как минимум несколько дней.

— У меня не осталось денег ни на оплату жилья, ни на еду. Ты не подскажешь, где я могу заработать денег в Городе? — ещё более хмуро спросил я.

— На время расследования ты считаешься свидетелем, поэтому оплату твоего питания и проживания берёт на себя полиция. Об этом можешь не волноваться.

— Большое спасибо, — ошарашенно ответил я и направился к выходу из кабинета, а потом и из здания.

На выходе меня ждала та же карета, которая привезла нас с вервольфом, и кучер был готов отвезти меня в гостиницу, что было очень кстати, потому что из-за головной боли и болтовни полицейского у меня не получилось запомнить дорогу.

Путь до гостиницы занял не более четверти часа, поэтому я не успел как следует обдумать ситуацию. Выйдя из кареты и поблагодарив кучера, я встал напротив входа в гостиницу и продолжил размышлять. Минут через пять дверь гостиницы открылась, и оттуда вышел Курт.

— Томас, мне не надо ничего рассказывать, я всё знаю. По моему опыту, намного лучше думается, если ты лежишь у себя в номере с кувшином кваса или пива в руках, а не стоишь на улице перед входом.

Я кивнул, так как это сильно облегчало ситуацию. Я не знал, как сказать гному, что остался без денег. И если верить Отто, то сейчас за меня платит полиция, но за предыдущие два дня я должен заплатить сам, хотя если сделка с Куртом ещё в силе, то я им ничего не должен.

Курт максимально широко открыл дверь и сделал приглашающий жест рукой. Когда я зашёл, он показал мне на ждавшего около стойки уже знакомого мне молодого гнома.

— Паренёк проводит тебя до номера и принесёт тебе еду и питье. Подкрепись, отдохни, подумай и, когда будешь готов, приходи сюда. Пообщаемся. По поводу денег не волнуйся. Мы получили от твоего присутствия здесь большую прибыль, которая покрывает все расходы, так что никаких претензий к тебе не будет.

Я опять молча кивнул, так как сказать мне было нечего. Курт кивнул мне в ответ и пошёл на своё место за стойкой, а я последовал за молодым гномом с подносом в руках.

Зайдя в номер и закрыв дверь за мальчиком, я сел за стол, закрыл глаза и посидел так пять минут. Это было то время, которое я отвёл себе на то, чтобы вспомнить все ругательные слова на всех знакомых мне языках и адресовать их себе. Потом ещё одну минуту я потратил на то, чтобы очистить свой разум от ненужных эмоций, быстро съел и выпил всё, что было на столе, и лёг спать, сказав себе, что проснусь через два часа.

Сон — лекарство от всего. Даже такой непродолжительный. В моём случае, наверное, это даже хорошо, что он был такой короткий. Мне так привычнее, поэтому я проснулся бодрым и готовым к бою. Я не очень понял, что говорил вервольф, но был решительно настроен последовать его рекомендации.

Курт, как и обещал, стоял на своём месте за стойкой. Увидев меня, он повернулся в сторону открытой двери, ведущей внутрь служебных помещений, и что-то произнёс; оттуда вышел незнакомый мне гном и встал на его место. Сам Курт уже обходил стойку и шёл ко мне.

— Пойдём обратно к тебе в номер. Этот разговор не предназначен для чужих ушей. Еду и квас скоро принесут. Пошли.

Я послушно развернулся и потопал обратно.

— Дверь не запирай, — сказал Курт после того, как мы зашли в номер. — Во-первых, сейчас принесут еду; во-вторых, скоро должен подойти Кром.

— А в-третьих, — грустно сказал я, — здесь больше нечего воровать.

— Ну и это тоже, — покивал головой гном. — Присаживайся. Будем думу думать, как помочь тебе.

Я сел в кресло и начал составлять в голове сложную фразу, соответственно молча; Курт также молчал, поэтому в комнате повисла тишина. Человек сказал бы, что она неловкая, но для нас, жителей гор, тишина — это признак благополучия. Если тихо — значит, нигде ничего не падает, никто не нуждается в срочной помощи и можно спокойно и размеренно продолжать делать то, что делаешь. В моём случае — думать.

— Ну что, дядюшка, смотрю, большой парень пренебрёг твоим предложением и попал-таки в беду. — Кром произнёс это всё по дороге от двери к кровати, на которую он и сел, за неимением в комнате третьего кресла.

— Кром, скажи, а ты бы пошёл советоваться к незнакомому троллю по очень важному для тебя делу, не попробовав справиться сам?

— Ну, смотри: в горах мы с ними ориентируемся одинаково, так что о чём спрашивать? А в Городе он первый раз, а мы тут уже десятилетиями обитаем.

Я впал в ступор, потому что не знал, кому на какую реплику отвечать первым и как это сделать без оскорблений. Мне ещё к ним за помощью обращаться. А сказать хотелось очень много всего.

— Не обращай внимания на Крома, пожалуйста. Он не хочет тебя обидеть или задеть. Просто он нервничает, а когда он нервничает — он становится невыносим в общении.

— А почему он нервничает? Почему мы вообще здесь сидим втроём? Почему вы и этот начальник полиции мне помогаете? — У меня вырвались все эти вопросы, так как я действительно перестал понимать, что происходит.

— Давай я буду отвечать на твои вопросы по порядку, Томас. Кром нервничает, потому что ему впервые поручили раскрыть дело самому. И Большой Волк сделал это специально, зная, что мой племянник уже знаком с тобой и, в принципе, более или менее знаком с ситуацией. Мы здесь сидим втроём, потому что у тебя проблема, Кром должен тебе помочь её решить, а я хочу помочь своему племяннику и тебе. Это были простые ответы на простые вопросы. Теперь сложный ответ на последний вопрос. Видишь ли, мы патриоты нашего Города, наша семья живёт здесь практически с самого основания. И мы хотим, чтобы Город рос и процветал, потому что с его ростом и процветанием связано будущее нашей семьи. Мы уже не можем вернуться в горы — слишком долго мы живём в Городе. А для того чтобы он рос, нужна новая кровь, новые связи, новые расы. Город — он как живой организм: или развивается, или умирает. Статики здесь быть не может. Ты первый тролль, который пришёл к нам в Город, и мы надеялись, что ты здесь останешься и, соответственно, одной расой здесь будет больше, и когда сюда придёт следующий тролль, ему уже будет к кому обратиться за помощью и, может быть, тоже остаться. Ты же знаешь, что мы все инстинктивно предпочитаем обращаться за советом и помощью к своим.