Я мыслю, значит, я существую

- В участке? – Федя покосился на капитана.

Капитан наморщил лоб и произнес:

- Нет, лучше не в участке. В участке все ходят, подслушивают друг за другом. Лучше где-то в другом месте.

- Можно у меня дома, - сказал Ласкин.

Сергей Петрович и Федя переглянулись.

- Я не против, - сказал капитан, - но тогда надо взять с собой что-то покрепче (подмигивает Кошкину).

- Я против, - произнесла Алёна, - Ласкин никакого отношения к делу не имеет.

- Да? – недовольно сказал Вася, - а ничего, что эти создания охотятся за моим сыном? Или ты забыла уже об этом, товарищ следователь?

- Обоих Ласкиных оставлять без присмотра нельзя, - сказал Федя, - эти существа явно на Мишаню глаз положили. Сначала эта Женя, потом художник.

- В таких случаях к потенциальной жертве приставляется патрульный, - сказала Алёна.

- Я же могу во всем этом не участвовать? – спросил Костя.

- Ты нам не нужен, - коротко ответил капитан, махнув рукой на врача, – но ты смотри мне, Некромант! Язык держи за зубами! Понял?

- Так договорились же уже. Понял, конечно, - ответил Костя, а потом раздраженно добавил, - и хватит называть меня Некромантом!

- Мы это… самое… как его…, - капитан слегка наклонил голову к Косте, будто хотел ему сказать что-то секретное так, чтоб никто не слышал, - если что, тебе еще привезем тел. У тебя холодильников сколько?

- Восемь, - с недоумением ответил Костя.

- Отлично, - капитан подмигнул врачу, - тогда всё?Пока что по домам?

Ласкин кивнул. Алёна никак не отреагировала на вопрос капитана, но, судя по её легкой усмешке и слегка поднятым бровям, Сергей Петрович понял, что это знак её молчаливого согласия. А еще капитан подумал, что проработай она у них в полиции несколько месяцев, и вся эта её дурь столичная, все эти правила и педантизм, всё это выветрится, и станет Алёна нормальным человеком.

- Петрович, вы на машине будете? – спросил Федя.

- Бароны пешком не ходют! – с шутливой гордостью произнес капитан.

- Вы тогда меня у участка подцепите? А то это… если пить… ну, я за руль не хочу.

- Вот это пра-а-альна! Это ты молодец! – капитан, уже настроившись на попойку, продолжил общение в задорном радостном ключе, - а у меня стаж ого-го! Тридцать лет без аварий! Я могу даже во сне ехать и не один столб не сшибу, ни одну бабку не отправлю на тот свет.

- Алёна, вы сами доберетесь? – спросил Федя, - или вместе на Петровиче поедем?

- Нет, нет, - быстро произнесла следователь, замотала головой резкими короткими движениями и выставила руки на мгновенье ладонями вперед, - я сама. Сама доеду. Спасибо.

- А… ну хорошо. А то если что, звоните мне, - Федя улыбнулся. Был он похож в этот момент на щекастого малыша, только увеличенного в несколько раз.

- Не-пре-мен-но, - произнесла по слогам Алёна, отвернувшись от сияющего Кошкина.

- В десять встречаемся у Васи, - сказал Сергей Петрович.

***

Несмотря на начало мая, погода сегодня была осенняя. Небо заволокло тучами, а из-за резкого понижения температуры Потерянное окутал густой туман. Алёна стояла возле подъезда Ласкина. Того самого подъезда, в который она много раз заходила в своей прошлой жизни. Девушка не решалась набрать на домофоне квартиру Васи, потому как могло оказаться, что капитан и Кошкин еще не подоспели, и тогда ей придется ждать их наедине с ним. В эту квартиру, где она столько раз была, ночевала, и даже как-то жила там с Васей целую неделю, заходить Алёне совсем не хотелось. Девушка огляделась и поняла, что с того момента, как она уехала, тут ничего не изменилось: под ногами были все те же три растрескавшиеся от времени каменные ступеньки, слева от двери висела доска для объявлений, сама эта дверь с облезлой зеленой краской до сих пор скрипела на петлях (причем краска была облезлая еще тогда, одиннадцать лет назад), желтый козырек с двумя железными столбами, подпирающими его, уже покосился, но все еще держался; но самое главное – не изменился этот унылый вид на разбитую серую улицу, вызывающую лишь меланхолию и скорбь. Ничего не поменялось… В Потерянном всё стабильно.

Подъезд выходил на детский двор с деревянным домиком и качелями на цепях. Когда-то в этом домике они с Васей укрылись от дождя. Сидели внутри на лавочке и целовались. А еще Ласкин тогда выжег на внутренней стороне крыши её имя и обвел сердечком. Это был первый месяц их отношений.

Контуры одиноко стоящего деревянного домика размывали густые клубы тумана, а за домиком этим все будто таяло, исчезало в серой пелене, поглотившей город. Сейчас в этой непроглядной дымке Потерянное казался городом-призраком, покинутым местом, в котором не осталось ни единой живой души. Порыв ветра заставил качели слегка колыхнуться, и несмазанные цепи их скрипнули еле слышно. У Алёны сложилось ощущение, что кто-то невидимый сел на эти качели, кто-то бестелесный, но мистически влияющий на наш материальный мир сейчас покачивается на них взад-вперед… Какая-то неведомая сила заставила девушку направиться в сторону пустой площадки, чтоб заглянуть внутрь домика, посмотреть на выжженное Ласкиным сердце… Алёна успела сделать несколько шагов, как вдруг из-за угла показалась полицейская машина.

- Вовремя они, - подумала девушка, - не хочу я туда идти, не хочу смотреть… Зачем я вообще об этом начала думать?!

Сергей Петрович запарковался возле подъезда Ласкина. Сначала из авто вылез капитан, а следом и Кошкин, держа в руках два пакета, в которых звенели стеклянные бутылки.

- Кошкин! Твою же богу душу! – звонко произнес Сергей Петрович, перешагивая лужу, - осторожнее, добро не побей!

Федя обошел машину спереди и остановился возле Алёны и капитана, вопросительно глядя на девушку.

- Всё? Пошли? – спросила она.

- Всё. Пошли, - утвердительно повторил Кошкин.

Капитан подошел к подъезду и набрал на домофоне номер квартиры Васи.

***

В прихожую Алёна зашла третей, после капитана и Феди – эти два толстяка, пока разувались, заняли всю площадь и без того небольшого помещения.

- Давай повешу, - произнес Вася, стоя напротив Алёны.

- Я сама.

Она повесила джинсовку на крючок возле темно-синей полицейской куртки Кошкина. Федя зачем-то приперся в форме, в отличии от капитана, который был в гражданском – в серой водолазке, жилетке с кучей карманов и в светлых брюках. Ласкин окинул взором Алёну. Стройная девушка, как обычно, в обтягивающих черных джинсах и в заправленной белой футболке, развела руками перед Васей, который из-за растрепанных волос, заляпанной кетчупом домашней майке и штанах, скорее напоминающих кальсоны-подштанники, сейчас был похож на какого-то пьяницу, и уж точно не на школьного учителя физики.

- Что? – спросила она.

- Классно выглядишь.

- Не могу сказать того же про тебя.

Смех Сергея Петровича раздался с кухни, а следом и его крик:

- Ласкин! Где у тебя стопки прячутся?!

- Сейчас принесу.

***

Белый кухонный столик умещал за собой троих человек. Четвертый гость смог бы тоже сесть за него, если б стол не был придвинут к стене.

- Присаживайся, - сказал Ласкин девушке, когда осталось одно свободное место. Федя и капитан уже сидели за столом. Кошкин, до этого мечтающий выпить в эти праздники, сейчас абсолютно безразлично смотрел на то, как капитан наливает коньяк в рюмки.

- Я бы хотела побыстрее обсудить дела и уйти. Мне еще родственников опрашивать, - Алёна стояла, прислонившись к плите, сложа руки на груди.

- Василий, может с нами по разику? - произнес капитан и поставил бутылку на стол.

- Ты же знаешь ответ, - сказал Ласкин. Вася пододвинул табуретку к окну и присел на нее. Теперь вышло так, что столик был в распоряжении лишь капитана и Кошкина, сидящего ближе к двери в коридор, напротив своего шефа. Ласкин специально разместился возле окна, чтоб не оказаться к Алёне спиной.

- Ну так что? – спросила девушка.

- Погоди ты, дорогая наша следовательница, надо сначала горло промочить.

- Следователь, - поправила его Алёна – у названия этой профессии нет женского рода…

Но капитан ее не слушал и практически одновременно с ней произносил тост, держа стопку перед собой чуть выше головы:

- Я бы хотел выпить за Алёну Афанасьеву! Выпить за то, что к нам в наш… эм… не мухосранск, а в… как же было у Толстого в Карамазовых… название смешное… А! Вспомнил - в наш Скотопригоньевск прибыла такая замечательная сотрудница! Алёна, добро пожаловать в коллектив! Мы с Федей тебе искренне рады!

Капитан посмотрел на Кошкина, который как-то поник.

- Да, Федун? – спросил капитан, - мы же рады?

- Конечно рады, еще как рады, - ответил Федя.

- Ну, за тебя, - сказал капитан и выдохнул.

- Спасибо, - без эмоций произнесла Алёна, - я тоже очень рада работать с вами.

Капитан выпил и закусил лимоном. Кошкин тоже выпил, но закусывать не стал.

- Тебе скольких еще опрашивать? – со слезами на глазах спросил у Алёны Сергей Петрович. Слезы у него выступили не от горя какого-то, а от лимона и коньяка вкусного.

- С учетом прибавления к числу пропавших - пятерых.

- А вот и нет, Алёнушка, не пятерых! Больше. Потому как сегодня заявили еще о двоих. А ты знаешь, почему я так этим делом заинтересовался?

- Погодите, - произнесла девушка, - есть еще пропавшие?

- Да, - сказал капитан, - розыскные дела тебе на почту сегодня пришлют. Но ты мне лучше ответь, почему я так заинтересован?

- Погоны?

- Погоны, это понятно… нет, я сейчас не о том. Вот когда просто люди пропадали, мне вот вообще было… ну не сказать, что фиолетово, но так… не сильно важно, понимаешь? Потому что, знаешь сколько в России в год пропадает людей? Знаешь, а?

- Примерно сто пятьдесят тысяч, - ответила Алёна, - и большинство из них потом находятся.

- Да! И вот что мне было с этих четырех пропавших без вести у нас в Потерянном? Ну пропали и пропали. А теперь! Теперь мы занимаемся расследованием уникального за всю историю дела! Это важнее просто каких-то погонов. Хотя… погоны новые тоже хочу. Федун, ты че грустишь? Давай, наливай.

Мишка зашел на кухню и взял из холодильника пирожное.

- Мишаня, - обратился капитан, - ты пока друзьям своим про этого вот ни-ни-ни, молчок, понял? Мы их как всех изловим, тогда расскажешь. А я тебя приставлю к награде за храбрость! Ага?

- И медаль дадите? – у мальчика засияли глаза.

- Конечно! Правда она не из золота будет, но по цвету не отличить.

- Кла-а-ас, - протянул Миша.

- Сына, ты иди пока в комнату, - произнес Вася.

- Погоди, пусть останется, - сказал капитан, - Мишка в операции тоже участвует.

- В какой это еще операции? – недовольно спросил отец.

Кошкин разлил в две стопки до краев.

- Ну куда ты столько? Ты еще сам сверху сядь… набуздынькал полную, - капитан аккуратно взял рюмку.

- Эти создания уже дважды пытались забрать мальчугана, - Сергей Петрович повернул голову к Ласкину, - мы устроим засаду на того, кто следующий решит сюда проникнуть. А Мишка у нас уже поневоле оказался приманкой.

- А с чего ты взял, что они продолжат пытаться забрать именно Мишу? – спросил Василий.

- Потому что это вероятно. Конечно же может оказаться так, что они попробовали два раза, у них не вышло и они теперь отстанут. Да, такое тоже может быть, но мы не должны на это рассчитывать. Так что слушайте дальше.

Капитан выпил и снова закусил лимоном посыпанным сахаром. Кошкин выпил следом.

- За Мишкой мы установим слежку. Следить будет Федя. Ну и ты, Алёнка, желательно.

- Алёна Максимовна, - поправила его следователь.

- Ой, да брось ты, - капитан улыбнулся и махнул рукой, - мы тут все свои. Давай проще. Меня можешь звать просто “Петрович”, без всякого этого... как вы там во внутримкадье говорите – без пафоса. Пафос нам ни к чему.

Алёна недовольно закачала головой, демонстративно закатив глаза.

Капитан посмотрел на до сих пор сонного Федю.

- Кошкин, ты слышишь? Ты будешь приставлен к Мише. Твоя задача с него глаз не сводить днем и ночью, ясно?

- Конечно, ясно, - ответил Федя, - буду следить. Днем и ночью. Миша не потеряется.

- Отлично. Далее – ты Василий выделишь тут Федьке место, жить он будет у тебя какое-то время. Только так, чтоб никто не прознал об этом. Кошкин будет ходить в гражданском.

- На кухне пусть спит, - сказал Вася, - Алёне желательно тоже быть поблизости.

- Я буду дежурить в машине, - сказала девушка, - я надеюсь, мне выделят транспорт?

- Есть свободный УАЗ, правда там сзади нет сидений, но переднее кресло можно откинуть и спать, - ответил капитан.

- Спать? Зачем же тогда дежурить? – удивилась Алёна.

- Это я шучу так. Не обращай внимания. В общем, ты, Алёнка тогда будешь под окнами в машине.

- Может лучше к Мишке в комнату на пол? – предложил Вася, - будем все спать по очереди.

- Нет, - сказала девушка, - кто-то должен быть на улице, на случай погони или окружения преступника. И еще, Серей Петрович, закрепите за мной оружие.

- А ты стрелять умеешь? – заулыбался капитан.

- Ой, начинается… - Алёна отвела взгляд от капитана, но быстро вернула его, - умею, да получше вашего.

- Ну, тогда конечно выдадим. Для такого дела выдадим хоть гранатомет!

- Я что-то не понял, Федя будет жить с нами? – Миша уточнил у отца.

- Пока что да.

- Вот это здорово, - Мишка заулыбался и постучал Федьке по мясистому плечу кулаком.

- Еще наливать? – спросил Федор.

- Давай, - капитан уже немного осоловел и раскраснелся. Усы его распушились и торчали вперед, как у разбешенного кота, а взгляд слегка помутнел, хотя заметить это сквозь толстые линзы его очков было сложно.

- Помимо дежурства необходимо организовать патрули по городу, - сказала Алёна.

- Организуем. Сегодня я дам распоряжение, - сказал капитан, - будет три патрульных машины. Две пусть колесят по периметру по кромке леса, а третья - внутри города.

- Они очевидно идут с леса, - предположила Алёна, - необходимо и весь лес прочесать.

- Прочешем. После обеда я все организую. Даже кинолога позовем. У нас тут есть кинолог, да. Ты не думай… мы тут не совсем тёмные.

- Петрович, ты сегодня после обеда будешь уже никакой, - усмехаясь, сказал Ласкин.

- А я так даже лучше работаю! Во мне сразу полковник просыпается, - гордо заявил капитан.

- Шутки шутками, но может вам еды? – спросил Вася, - а то сейчас и правда улетите быстро.

- Федь, ты голоден? – капитан взял нож и принялся резать лимон на колечки.

- А что есть в меню? – спросил Кошкин.

- Меню ему… Бутербродов нам наделай любых, да и всё, - ответил капитан.

Вася потянулся к хлебнице.

- Художник сказал, что он из дома номер пять, - сказала Алёна.

- Ага, с улицы Сезам, - Ласкин встав у стола спиной к девушке, принялся резать хлеб.

- Надо проверить все дома с номером пять в Потерянном, - предложила Алёна.

- Мне кажется, он услышал про “улицу Сезам” где-то из телевизора, - предположил капитан.

- Вот только улица сезам давно уже не идет по ТВ, - сказал Вася.

- Идет, - возразил Мишка, - по “Юности” идет сейчас. Но я не смотрю этот бред.

- Значит, и правда где-то услышал, - капитан пощупал карман брюк, - Василь, у тебя в окно можно покурить?

- Не надо, иди в подъезд.

- Ах… - Петрович махнул рукой, - тогда попозже. А ты точно не хочешь стопочку?

- Ну… - Ласкин посмотрел на Алёну, - только если дама будет.

- Дама не будет, - ответ дамы прозвучал настолько строго и убедительно, что ни у кого не возникло желания как-то продолжить предлагать ей выпивку.

- Тогда надо подвести промежуточный итог, - сказал капитан, - значит так… Федя с сегодняшнего дня тут остается. Алёна дежурит в машине у подъезда. Оружие и машину ей выдадим. Потом ребяток на патрулирование послать и еще прочесать весь лес с восточной стороны. Ничего не упустил? Ах, да, и проверить дома с номером пять.

- Вроде бы ничего, - ответила следователь.

- Ну, тогда, Федька, наливай! Выпьем за успешную работу!

- Кажется, я поняла, почему вы сегодня решили совещание устроить тут, а не в участке, - сказала Алёна.

- Да что ты… брось… - начал капитан, – я там хозяин-барин, если захочу, могу там пить сколько влезет. Могу туда хоть стриптизершу пригласить!

- Какая тебе стриптизерша, Петрович, - по-доброму произнес Ласкин, - у тебя внук со следующего года в моем классе уже будет учиться. Ты бы о суставах лучше думал.

- Вася, хочешь сальто сейчас сделаю? А? Хочешь? Сальто назад! - капитан встал.

- Тихо ты, - Ласкин положил ему руку на плечо, - не надо, мы верим.

- Да я шучу, - засмеялся в свои седые усы Сергей Петрович и сел на место. Капитан укусил разом пол бутерброда с колбасой и продолжил говорить с набитым ртом:

- Федун, хочешь анекдот расскажу про тебя?

- С радостью послушаю, - ответил Федя.

- Подходит девочка к Феде и спрашивает – Федя, зачем тебе эти веревочки на фуражке? А Кошкин ей отвечает - вот смотри, девочка: буду я на машине гнаться за бандитами, высунусь из окна, чтоб начать в них стрелять, а веревочки эти заранее завяжу под подбородком, чтоб моя фуражка не слетела от ветра. А девочка Феде говорит – а мой папа сказал, что эти завязочки нужны, чтоб у тебя рожа не треснула, когда ты в свисток свистишь.

Капитан рассмеялся, по очереди окидывая присутствующих взглядом. Вместе с капитаном смеялся и Мишка. Ласкин хихикнул, а Алёна лишь улыбнулась. Федя улыбнулся тоже.

- Очень смешно, - произнес Кошкин.

Вася радостно посмотрел на Алёну, будто хотел что-то сказать. Девушка это заметила.

- Ты чего? – спросила она.

- Помнишь, ты как-то к плите прислонилась, а она была горячая? Хорошо, что ожога не осталось. Как сейчас помню - ты отскакиваешь с визгом на меня, и я обливаюсь чаем.

- Ммм… какие воспоминания интересные, - капитан задорно прищурился.

- Вася, - Алёну это заметно разозлило, - если ты думаешь, что за прошедшее время я все забыла, и буду сейчас тут радостно с тобой вспоминать прошлое и хихикать, то ты ошибаешься. Ты мне как был противен тогда, когда я уезжала, так противен и остался! Это понятно?

- Понятно, - лицо Ласкина потеряло все эмоции.

- Да и вообще, мне уже пора. У меня встреча скоро, - сказала Алёна, а потом добавила, обращаясь к капитану, - я так понимаю, мы всё обсудили?

У Сергея Петровича в кармане завибрировал телефон.

- Погоди, - произнес он, - и достал аппарат. Петрович молча смотрел на экран, и с каждой секундой брови его съезжались все ближе к переносице, а морщины на лбу становились всё глубже и глубже.

Капитан поднял нахмуренное до невозможности лицо и посмотрел сначала на Ласкина, потом на Мишку, потом на Алёну, а следом и на Кошкина, неподвижно сидящего перед ним, и вновь уткнулся в телефон.

- Что там? – спросил Ласкин.

- Что-то случилось? – следом спросила Алёна.

Сергей Петрович нервно сглотнул, взял со стола нож и переложил его на подоконник за своей спиной, а потом снова уперся суровым взглядом в телефон. Былую радость как ветром сдуло с физиономии капитана. Теперь он еще и надул губы, а затылок у него внезапно зачесался. Было видно, что он чем-то очень, очень сильно обеспокоен, но по какой-то причине не говорит.

Петрович передал свой телефон Ласкину. Когда тот прочитал сообщение, то сразу же подтянул Мишку поближе к себе и огляделся.

- Пап, ты чего? – спросил Миша, - ты меня пугаешь.

Вася передал телефон Алёне.

На экране девушка увидела сообщения от Кошкина:

- Сергей Петрович, простите, я проспал. Вы сейчас у Ласкина?

Адреналин выбросился в кровь следователя.

- Наливать? – спросило сидящее напротив капитана существо. Сидело оно с прямой спиной, будто отличник за партой.

Только сейчас Сергей Петрович заметил, что форма на его “подчиненном” вовсе не Федина, а кого-то другого, на несколько размеров меньше, так, что пуговицы еле застегнуты, а рукава рубашки не доходят до запястий сантиметров пять. Но самое главное, за что Петрович сейчас мысленно корил себя, так это то, что он не заметил, что погоны на этом существе не младшего лейтенанта, коим был Федор, а прапорщика. Капитан снова окинул угрюмым взором Васю, Мишку и Алёну, а потом повернулся к “Кошкину”. Алёна заметила, что Вася сжимает за спиной рукоять кухонного ножа.

- Да… я… это… - неуверенно начал капитан, - пока пропущу. Ты это… пей без меня… если хочешь.

Сергей Петрович покосился на ошарашенных Ласкина и Алёну.

“Федя” налил себе коньяка и повернул голову к Алёне, подняв стопку. Тело "Кошкина" при повороте головы и подъеме руки не колыхнулось ни на миллиметр.

- Я бы хотел выпить за Алёну Афанасьеву! – произнесло существо, глядя девушке на живот.