Закон всемирного тяготения

13. Порванный скафандр

– Антенна тоже уничтожена, – сказал Юра, – но ее я, скорее всего, смогу сделать. Как погода наладится, сразу запускаем спутник-ретранслятор и посылаем на Землю все данные.

– Поможете мне перенести из моей лаборатории все сюда, на кухню? – произнес Жорж. – И паука тоже. Я так понимаю, теперь нет смысла переживать за карантин.

Мингли встал со стула.

– Да, давайте начнем. Стив, ты помоги оборудовать тут место для работы Жоржу, – начал капитан, – ты, Юра, займись антенной. Саид, доделай отчет по Сфере, плюс надо будет собрать дополнительные материалы по ней, те, о которых я говорил перед взрывом. А я подготовлю все для погружения в море.

– Может, сперва к Сфере? – спросил Юра.

– К Сфере… – произнес задумчиво капитан, похлопывая себя по ляжке, – так… надо подумать, когда…

– Я думаю… – начал фразу Мингли, но Саид его перебил:

– Поехать проверить радиационный фон, попробовать лазер и бур можно прямо сейчас.

– А лазер и бур целы? – спросил капитан.

– Целы, вон оно все, в чехлах, – Саид указал в сторону сваленных в кучу вещей.

Мингли задумался, глядя на Саида.

– …и чтобы тебя уже потом не дергать с поездками, – рассуждал капитан, – чтобы ты спокойно доделал всю камералку… Вы правы. Раз у нас уже все пошло не по плану, план составляем на ходу. Сейчас все едем к Сфере. А потом уже переносим лабораторию Жоржа, чиним антенну и прочее.

Мингли оглядел команду.

– Да, – согласился Гречкин, – вполне себе.

Остальные молча кивнули.

– Тогда не вижу причин задерживаться, тем более время играет против нас, – сказал Мингли.

– А когда к морю? – напомнил Стив.

– Давайте по ситуации, пока есть силы – работаем. Будем валиться с ног от усталости – поспим. Не будем валиться – поедем после всех дел сразу к морю.

– Сомневаюсь, что смогу уснуть, – произнес Юра.

– Спать нам придется. Я раздам снотворное, – сказал Стив, – в нашем деле ясность ума необходима, невзирая ни на что.

Саид подошел к вещам, наклонился, чтоб взять чехол с лазерным станком, но вдруг резко распрямился. Уставился на свою ладонь.

– Ты чего? – спросил Стив.

– Сигнал о повреждении скафандра, – произнес археолог, – показывает, что на правой кисти.

Члены экипажа подошли к Саиду. Гречкин взял его за руку и присмотрелся к ладони.

– Протерто как будто, – сказал Юра.

– Как это могло произойти? – спросил Жорж.

– Понятия не имею, – ответил Саид.

– Переодень скафандр и поехали, – сказал Мингли.

14. Поглощение

В третий раз мы выехали к Сфере. Конечно, все эти исследования можно было провести сразу, но беда в том, что на Земле про Сферу узнали от картографического спутника, когда мы уже подлетели к Титану. Задачи по исследованию этого сооружения пришлось ставить, что называется, на ходу – вклинивать их в уже созданный список работ. Вот мы и придумали на ходу: бурить ее, резать лазером, электричество пропустить… Посмотрим, что выйдет. Я думаю, ничего не выйдет.

А вот если окажется, что она сильно фонит? Умереть от радиации или от удушья? Что выбрать? Задохнуться для меня предпочтительнее, потому что быстрее. Возможно, кого-то удивит, что мы так спокойно отнеслись к надвигающейся смерти, но а как нам еще реагировать? Мы ведь не просто люди. Мы космонавты! Лучшие из лучших! Максимально уравновешенны и стрессоустойчивы.

Конечно же, нам хотелось еще пожить, хотелось вернуться домой героями, увидеть родных и друзей. Но если человек осознанно идет на такой риск, как полет на другую планету – а Титан можно считать планетой, учитывая его размеры, он так-то больше Меркурия, Плутона и Луны – то такой человек должен быть готов к смерти. Еще будучи на Земле, мы все понимали, что полет на Титан может оказаться билетом в один конец.

* * *

Я, как обычно, сидел за рулем. Смотрел вперед сквозь бегающие по лобовому стеклу дворники. Наша буровая тряслась на кочках, а вместе с ней тряслись и мы. Ехали, разрезая фарами непроглядную ночную тьму, а над нами периодически громыхало, и вокруг сверкали молнии. В такие моменты вдали на доли секунды становилось видно эту огромную конструкцию – Сферу, а если быть точным, то шар. Не знаю, почему мы окрестили ее Сферой, ведь в геометрии сфера – это лишь поверхность шара, двухмерный объект. Наверное, слово «сфера» звучит красивее.

Получасовое молчание нарушил Саид:

– Этой рукой я трогал ее.

– Ты о чем? – спросил Мингли.

– Я коснулся Сферы ладонью.

– И как это может быть связано с повреждением скафандра?

– Не знаю. Но ткань в том месте стала тоньше, настолько тоньше, что надорвалась.

* * *

Вышли из буровой. Саид взял свой лазер и направился к Сфере. Я шел следом со счетчиком Гейгера. Светил себе под ноги, чтоб не споткнуться о камень. Мингли катил мини-бур с алмазным сверлом. Видимость была ужасная из-за капель и темноты.

Мы стояли возле Сферы так, что между нами было метров по пять. Дождь лупил нещадно.

Прямо над нашими головами сверкнуло и раздался гром. Рокот его затихал, уходя в даль черной равнины. Я подумал, что молния ударила в Сферу. Хотя… наверняка она в нее бьет регулярно.

Я включил счетчик и поднес его трубку к поверхности Сферы. Прикасаться не стал, а то вдруг и он сломается. Сенсор тут же вывел информацию о том, что Сфера ничего не излучает. Честно сказать, я выдохнул с облегчением.

– Фона нет, – сказал я.

– Хорошо, – ответил капитан.

Я подошел к Саиду. Тот уже направил луч лазера к Сфере.

– Сейчас посмотрим… – пробубнил он.

И тут мне пришла идея! Просто невероятная! Я пока не озвучил ее. Сначала надо проверить.

– Саид, – сказал я, – у тебя рулетка есть?

Археолог, не глядя, протянул мне рулетку. Я выдвинул ее на десять сантиметров и прижал измерительной частью к Сфере. На меня никто не смотрел и, конечно же, не удивился тому, что начало происходить с рулеткой уже спустя десять секунд. Магия! Мистика! Я оглянулся: Саид рассматривал место, куда упирался луч лазера, Мингли в пяти метрах от нас сидел на корточках возле бура, а Стив и Жорж наблюдали за процессом сверления.

Я снова уставился на рулетку. Конец ее испарялся! Растворялся! Будто рулетка моя изо льда сделана, и я упер эту ледяную рулетку в раскаленный шар! Медленно таяла она! Вот уже три миллиметра испарились… Вот четыре…

Я ждал. Изо всех сил пытался скрыть удивление, страх и восторг! Вот уже пять миллиметров растаяло! Исчезло!

– Сверло заходит в сферу! – сказал Мингли в чат.

– Не заходит, – ответил я. – Сфера его поглощает.

Мне было отрадно, что я первый заметил это явление.

– Ты о чем? – спросил Саид.

Бур остановился.

– Пойдем к Мингли, – сказал я Саиду, а потом громко, внятно добавил для всех: – Главное, к Сфере не прикасайтесь!

Мингли отодвинул бур чуть в сторону, и все мы с изумлением уставились на алмазное сверло, которое было сточено на сантиметр.

– Это невозможно! – воскликнул капитан. – Никакой стружки не было, пока я сверлил, и не мог алмаз так обтесаться меньше чем за минуту!

– Она поглощает материю, – повторил я, – смотрите.

Я приложил конец рулетки к Сфере…

15. Горизонт событий

Мы сели в кабину буровой.

– Она может превратиться в черную дыру? – спросил Стив.

– При нынешнем радиусе ей не хватит массы, чтоб преодолеть сферу Шварцшильда, – сказал Мингли, – даже если она поглотит всю материю Титана и Сатурна.

– А можно поподробнее? – попросил Жорж. – Я не сильно разбираюсь в теории черных дыр.

А вот я, как выпускник физтеха, все прекрасно понял сразу. Но не стал вмешиваться. У нас Мингли по черным дырам специализировался в университете, пусть он дальше рассказывает.

– Любой объект, имеющий массу, может превратиться в черную дыру, если его сжать до определенного радиуса. Этот радиус и называется гравитационный радиус, или сфера Шварцшильда. Иначе говоря, если радиус любого объекта станет меньше, чем его сфера Шварцшильда, то у объекта появится горизонт событий, а сам объект получит свойства черной дыры. Гравитационный радиус зависит от массы объекта. Для нашей Земли гравитационный радиус равен примерно сантиметру.

– Если сжать Землю до радиуса в сантиметр, то она превратится в черную дыру, – произнес Саид.

– Тогда выходит, что и правда для объекта радиусом двадцать пять метров, – Стив указал на Сферу, – нужно очень много материи, чтоб превратить его в черную дыру.

– То есть черной дырой наша Сфера никак не станет? – уточнил Жорж.

– Не знаю, – сказал Мингли, – вдруг она начнет сжиматься?

– Почему она должна начать сжиматься? – спросил я.

– Она набирает массу, – ответил Мингли, – при этом ее объем не увеличивается. Почему? Непонятно. Какие там процессы внутри нее происходят? Тоже непонятно. Можно констатировать, что какие-то силы сдерживают увеличение Сферы в объеме. Иначе говоря, эти силы сжимают ее, а в противовес этим силам действует сила поглощения материи, которая должна объем Сферы увеличивать. Сейчас выходит, что две эти силы уравновешены – материя в Сферу заходит, а объем у Сферы не увеличивается, остается прежним. Что будет, если снизить потребление материи? Тогда сила, которая работает на сжатие Сферы, будет преобладать. Исходя из всего этого, можно заключить, что у Сферы есть возможность начать сжиматься.

– Если на месте Сатурна появится черная дыра, как это может угрожать Земле? – спросил археолог.

– Если она просто будет летать по орбите Солнца, как сейчас летает Сатурн и его спутники, то никак не скажется. Ведь суммарная масса объектов не изменится. Считай, что будет летать тот же самый по массе Сатурн со своими спутниками, просто в немного другой форме. В сжатой форме. Другой вопрос – зачем все это? Какая цель у Сферы или того, кто ей управляет?

– Может, это какая-то электростанция более развитой цивилизации? – предположил я.

– Ты имеешь в виду, что они потом засунут эту Сферу в какую-нибудь большую печку и будут получать с этого энергию миллионы лет? – спросил Стив.

– Не знаю, – ответил я, – просто размышление. И, кстати, мы неправильно рассчитали ее массу. Мы не учли, что Сфера тонет в Титане не только за счет силы тяжести, но и за счет поглощения материи под собой.

– Судя по трещинам в грунте, она все же тонет в значительной степени из-за массы, – сказал Саид.

– А еще, коллеги, нельзя забывать, что мы рассуждаем человеческими мерками, – заметил Мингли, – мы живем в трехмерном пространстве, которое расширяется миллиарды лет. В котором огромное количество неизвестного, как в квантовой физике, так и в макромире, в сингулярностях черных дыр. Куда расширяется Вселенная? Что было до начала «всего»? Я вполне допускаю, что мы не сможем ничего понять о Сфере, а наши рассуждения окажутся смешны для тех, кто за ней стоит.

– Если они вообще нас замечают, – вставил я, – мы вот не замечаем микробов.

– Давайте не будем уходить в философию, – сказал Саид, – я думаю, стоит измерять радиус Сферы раз в сутки.

– Да. Будем наблюдать за ней, – согласился Мингли.

– Я могу прямо сейчас снова снять ее и сравнить размеры.

– А у тебя с какой точностью лазер снимает? – спросил Жорж.

– Полмиллиметра.

– Да, Саид, давай-ка сделай съемочку, – сказал Мингли, – заодно и посмотрим, растет ли скорость ее погружения.

* * *

Космонавты вернулись на базу. Саид сел обрабатывать результаты измерений, Юра со Стивом отправились чинить антенну, а Жорж с Мингли принялись переносить вещи биолога из лаборатории в шатер. Паука принесли в самом конце.

– Мингли был прав, – сказал Саид в общий чат, – Сфера начала сжиматься.

Жорж, до этого стоящий возле тела инопланетного создания, повернулся к археологу. Мингли подошел к компьютеру Саида и уставился в монитор.

– Все-таки сжимается… – раздался голос Гречкина. Юра со Стивом были все еще на улице.

– Да, – продолжил археолог, – между прошлым и нынешним измерениями радиуса разница два сантиметра, семь миллиметров.

– А времени прошло часов шесть-семь, – прикинул Мингли.

– Могу посмотреть точное время прошлой съемки, – предложил Саид.

– Пока не надо. Завтра еще раз снимем ее и тогда построим точный график сжатия. Нам надо минимум три измерения, чтоб понять, с ускорением она сжимается или нет.

16. Иные формы жизни

Гречкин ошибся: параболическая антенна, расположенная на «Титане-1», ремонту не подлежала. Минут двадцать Юра со Стивом расставляли прожектора вокруг их надувного приюта, чтобы хоть как-то освещать прилегающую территорию, и более часа они провозились с созданием примитивной передающей антенны, слепленной из подручных материалов со склада разрушенной ракеты. Антенну Гречкин планировал подключить к ноутбуку и, как только гроза закончится, запустить спутник-ретранслятор, передать на него все научные данные, собранные тут, чтобы тот в свою очередь отправил их на Землю.

Когда Юра и Стив вернулись в шатер, Жорж обратился ко всем присутcтвующим:

– Можно подвести некоторые итоги по принципу жизни на Титане.

Гречкин положил антенну на пол чуть в стороне от входа.

– Я бы хотел начать издалека, – сказал Жорж.

– Мы не против, – ответил капитан.

Биолог вздохнул и приступил к повествованию:

– До момента, когда зонд зачерпнул атмосферу Титана двадцать лет назад, я был согласен с мнением большинства ученых и считал, что для жизни нужна вода. Мне тогда было двенадцать, но я уже не на шутку увлекался биологией. Очарование Титана для меня заключалось в том, что мы получили доказательства того, что для наличия жизни не обязательна вода. Подойдет и другая жидкость. А еще я был восхищен тем, что тут мы смогли найти жизнь, не имеющую ничего общего с земной, ведь в природе на Земле нет жидкого метана.

Жорж прокашлялся в кулак, отвернув голову в сторону.

– Как известно, – продолжил он, – в основе жизни бактерий, которые тогда были найдены в облаках Титана, тоже был углерод, правда соединенный в молекулы циклопропенилидена – очень высокореакционной органики, которую на Земле можно наблюдать только в лаборатории. Про эту молекулу вообще мало что знали ранее. А тут на основе этой молекулы существует жизнь! А главным растворителем выступает сжиженный этан и метан. Циклопропенилиден создает основу для местных титановых аналогов наших ДНК и РНК, и все это при температуре минус сто восемьдесят градусов! Даже минус двести градусов! Многие астробиологи, в том числе и я, глядя на эти привезенные на Землю бактерии, считали, что на основе такой органической молекулы могут появиться невероятно экзотические формы жизни. Просто невообразимые формы!

Жорж сделал паузу и глубоко вздохнул.

– Я не совсем понимаю, к чему ты клонишь, – произнес Мингли.

– Подожди, сейчас поймешь. Этот паук, – Жорж указал рукой, – определенно является хищником. Судя по всему, он убивает своих жертв этим вот клювом. Охотится приблизительно как кальмар. А вел я к тому, что нет принципиально отличных от земных форм жизни. Нет и не может быть.

– Это еще почему? – спросил Стив.

– У паука есть конечности, которыми он ловит жертву. Далее он убивает ее клювом, пропускает через аналог нашего желудка, далее в кишечник, потом все лишнее выходит через клоаку. У паука есть сенсоры: органы зрения для восприятия электромагнитных колебаний, органы слуха для восприятия колебаний среды, обонятельная система для восприятия молекул в среде. И это только те утверждения, которые я могу сделать на основе часовой работы с ним. Исходя из всех этих элементов его тела, можно сделать вывод о том, как протекала эволюция на Титане. Примерно так же, как и у нас на Земле. Тут живут существа, которые должны питаться и целью которых является передача своих генов дальше. Все как у нас! Получаем энергию и размножаемся, получаем и размножаемся. Все! Вот основной закон любой жизни! Все мы живем в одной Вселенной, и ничего принципиально иного быть не может! Теперь я в этом твердо убежден.

Члены команды переглянулись.

– Так, – начал Гречкин, – я, как бортинженер, человек далекий от астробиологии, хотел бы пояснений.

– Пожалуйста, спрашивай.

– На Титане когда-то нашли какую-то молекулу с названием, как ты там сказал…

– Да… название труднопроизносимое, не важно… не суть… В две тысячи двадцатом нашли.

– И этой молекулы на Земле не существует?

– Ее вообще не существует нигде, кроме Титана и облаков межзвездной пыли. Ну и, конечно же, в лаборатории можно получить.

– И о ней никто толком ничего не знал?

– Знали очень мало и нигде ее не использовали.

– Потом в две тысячи двадцать восьмом, когда зонд принес нам бактерии с Титана, мы поняли, что в основе этих бактерий как раз лежит эта молекула?

– Да.

– Эта органическая молекула, которая спокойно себя чувствует при низких температурах?

– Да. А наш паук умер от того, что сварился изнутри, когда проглотил коптер. Это как если ты проглотишь металлический предмет, нагретый до двухсот градусов. Стрелять в него было необязательно.

– Сколько тебе надо времени, чтобы сделать полный отчет об этой особи? – спросил Мингли.

Жорж уставился на паука и замер. Секунд через тридцать молчания команда поняла, что он не думает над ответом, а просто стоит, уперев взгляд в это неземное создание. Стоит будто манекен. Потом Жорж достал из набедренной сумки рулетку и приложил ее к сочленению конечности паука.

– Жорж? – Мингли обошел биолога. – Ты в порядке?

Жорж попятился назад.

– Опять, – произнес он, – опять начинается…

– Что с тобой? – взволнованно спросил Гречкин.

– Опять эти отрезки. Соотношения отрезков… Я не понимаю!

Биолог рванул к выходу, но Мингли схватил его за торс, и они оба упали. Жорж пытался вырваться. На помощь капитану подлетели остальные. Саид сел биологу на ноги, а Юра со Стивом скрутили ему руки.

– Я не могу так, не могу, – кричал Жорж, – что-то проникает в меня! В мое сознание! Внутрь самого потаенного!

17. Я тоже их видел

Жорж сидел на полу, прислонившись спиной к стене шатра. Саид на всякий случай встал возле двери, чтобы биолог не попытался вновь выскочить и натворить с собой бед. Мингли и Стив находились по бокам от Жоржа, а Юра расположился на полу и, всматриваясь в его побледневшее худое лицо, произнес:

– Я тоже их видел.

Жорж поднял взгляд на Гречкина.

– Видел? – с волнением спросил биолог.

– Что значит «тоже видел»? – удивился Мингли.

– Тогда, когда ты спросил у меня про странности? – вспомнил Стив.

– Да, – начал Гречкин, – только у меня немного другая ситуация. Ты, Жорж, говорил про какие-то отрезки. Так вот, а у меня не отрезки, у меня треугольники.

– Приехали… – пробурчал Саид.

После того, как Юра рассказал команде о странных треугольниках, проникающих в его сознание, Жорж поднялся и, казалось, полностью пришел в себя. Биолог в свою очередь рассказал, что видит соотношения длин отрезков в обычных вещах. Принцип был точно такой же, как у треугольников Гречкина, – Жоржу бросался в глаза какой-то линейный объект, вырванный из общего фона, а следом еще один, и соотношения длин пары этих объектов оказывались всегда равны соотношению длин какой-нибудь другой пары объектов, которые так же бросались в глаза. Это могли быть абсолютно разные, несвязанные между собой линейные объекты: ножка стола, линия на узоре стены, сочленение паука, карандаш или рост Саида.

Остальные члены команды не замечали ничего подобного.

– Вы понимаете, что это признаки шизофрении? – сказал Стив.

– Понимаем, – ответил Жорж, – только коллективно шизофренией не заболевают, как гриппом. А ведь с Данте и Леонардо произошло похожее помешательство.

– Если это не шизофрения, – начал рассуждать Мингли, – а объективная закономерность, существующая в нашей общей реальности, а не в мозгу индивида, то нужно найти этому объяснение.

– Попытка контакта? – предположил Юра.

– Паука? – пренебрежительно сказал Жорж. – Сомневаюсь.

– Сферы? – раздался голос сзади.

Все обернулись на Саида.

– Что? – спросил археолог. – Я просто предположил.

– А почему бы и нет, – сказал Мингли. – Жорж, ты сейчас видишь эти свои отрезки?

Биолог огляделся.

– Нет.

– Юр, а ты треугольники?

– Нет.

– Попробовать создать треугольник? – предложил Саид.

– Нарисовать, – сказал Стив.

– Нет, те треугольники, которые я видел, были сделаны либо не мной, либо мной, но случайно. Если я буду рисовать, то сработает фактор моей сознательности, – ответил Гречкин.

– И как сделать случайный треугольник? – задумчиво произнес Жорж.

– Есть идея.

Гречкин опустился на пол и вынул из сумки гайки, которые остались после создания антенны. Члены команды обступили сидящего на коленях бортинженера. Юра взял три гайки в руку, потряс ими, будто собирался играть в кости, и подкинул. Упав, гайки образовали вершины треугольника. Кидал их Юра так, чтобы они разлетелись хотя бы на пару метров, но две гайки упали рядом, а вот одна откатилась подальше.

– Треугольник, – констатировал Мингли, – остроугольный.

– Иного быть не может, они же не могут упасть все в одну линию, конечно, будет треугольник, – усмехнулся Жорж.

– Что-нибудь видишь? – спросил Стив.

– Нужен транспортир, карандаш и бумага, – сказал Юра.

– Держи, – Саид протянул карандаш.

– Рулетку еще дай.

– Пожалуйста.

Стив и Жорж растягивали рулетку между гайками, а Гречкин чертил тонкие линии, соединяя вершины треугольника. Получилось достаточно точно, ведь центр гайки найти не сложно.

– Транспортир найдите.

Юра померил углы до градусов (а точнее это сделать было и невозможно) и записал их прямо на полу: 83,83,14.

– Снова равнобедренный, – сказал Гречкин, – это четвертый треугольник, который получается равнобедренным.

– В тех треугольниках углы были такие же? – спросил Саид.

– Нет.

– Если это какой-то язык, то нужны еще данные. Кидай гайки, – потребовал Саид.

– Как случайные действия могут образовывать язык? – спросил Жорж. – Да еще и действия, совершаемые тем, кто должен воспринять информацию, а не передать. Это невозможно.

– А три равнобедренных треугольника с одинаковыми углами, которые я увидел до взрыва базы, возможны? – обратился Гречкин к биологу. – А то, что тут снова равнобедренный треугольник, это совпадение? А твои отрезки?

Жорж пожал плечами.

– Все же проще поверить в шизофрению, – произнес Стив.

Юра кинул гайки. Треугольник оказался похожим на предыдущий, разве что вытянут он был в противоположную сторону. Прочертив линии и измерив углы, Гречкин записал следующее: 82,82,16.

– Я согласен, не может быть языка, который основан на случайных сигналах, – сказал Саид. – Любой язык – это конкретный набор искусственно созданных знаковых символов. Но если кто-то пытается передать нам информацию через эти углы, следовательно для кого-то это является языком.

– Так сигналы не случайные, а закономерные. У нас всегда есть два угла одинаковых, а один отличающийся. Что сейчас, что там, на базе, – заметил Юра.

– Результаты закономерные, а действия, приводящие к этим результатам, случайные, – рассуждал Мингли. – Ты случайным образом выкидываешь гайки, а приземляются они закономерно. В какой момент случайность становится не случайной? В момент полета гайки? Как это вообще возможно?

– Давайте кинем гайки в третий раз и попробуем поискать какую-нибудь связь, – предложил Саид.

После третьего измерения углов Юра сделал запись: 81,81,18.

– Три похожих вытянутых треугольника, – сказал Юра, – снова равнобедренные. Все согласны с тем, что это не может быть совпадением?

– Согласны, – ответил Стив.

– Похоже на то, – сказал Саид.

– Кинь контрольный четвертый, – попросил Мингли, – а дальше будем думать.