Бобер

Введение

Выбор. Мы всю жизнь стоим перед выбором. Выбор хорошего обеда, что сегодня поесть борщ или гамбургер. Выбор в карьере, куда пойти, получать ли высшее образование и надо ли оно нам. Пойти работать на завод, либо пытаться прорываться в офисе и тут тоже выбор подлизывать начальнику или пробиваться через барьеры своим лбом. А может свой бизнес бахнуть? Выбор. Выбор, кто тебе нравится, кто тебе не нравится. Выбор. Вся наша жизнь выбор. Выбор, как тебе жить, с кем тебе жить. Выбор, куда отправиться отдыхать, отправляться ли отдыхать вообще.

Что мы знаем о выборе? Почему мы всю жизнь стоим перед выбором? Почему наш мозг, наша жизнь, наша судьба ставят нас всегда перед выбором? Судьба ли? Кто определяет, будет ли стоять перед нами этот выбор? При этом выбор всегда остается за тобой. Именно ты определяешь, куда пойти, какой выбор ты сделаешь. Основываясь на своем прошлом, основываясь на своих эмоциях, на текущем состоянии дел, над теми ресурсами, которыми ты сейчас обладаешь.

Выбор. Хорошо ли это? Да, если брать в глобальном смысле, то выбор руководств стран определяет развитие данных стран. Куда она будет развиваться? Что\кто будет во главе? Пират или воин? Ученый или дипломат? Что стоит за той дверью, которая открывает этот выбор? Почему всегда так сложно выбрать? Ну, тут есть ответ. Потому что ты не знаешь, что чтобы ты не выбрал, ты потеряешь. Терять всегда не хочется.

И тут не важно, приобретешь ли ты после, ты всё одно потеряешь. И вот этот страх потери и останавливает. Говорят, что мужчинам в этом плане проще, они меньше переживают. Возможно. Это как крутые герои не оборачиваются на взрывы. Тупо идут вперед. Без страха и сожаления. По головам, эмоциям, трупам и оставленным глотать пыль позади. Это круто. А кто-нибудь потом разговаривал с ними, сожалеют ли они? Было ли им страшно? Каких усилий им стоил их выбор?

Выбор.

И вот сейчас Алексей Бобров стоял перед выбором. Стоял уже не первый раз в своей жизни, при этом понимая, что после этого выбора жизнь поменяется. Кардинально. Когда это произошло, как он оказался перед этим выбором? В школе, в детстве или пару часов назад, выйдя на перекур после 2 часов на линии? Или когда Леха умер, под колесами грузовика, поскользнувшись на пешеходном переходе?

Алексей сильно потянулся, так, что услышал, как хрустнула каждая косточка в спине и огляделся. Смена сегодня выпала тихой, нудной и скучной. Потому каждая минута тянулась почти вечность. Вот и сейчас, поправив датчик на выходе из со своего участка, ему нечего было делать. Этот чертов датчик нереально достал всех! Вечно сползает и Алексеич, мастер смены, которому жаловался Леха и его сменщик, ничего не делает. Только отмахнулся от них.

Ну, тоже можно понять. В начале года поставили новую линию. Китайскую. Так там работы непочатый край. Начиная с перевода инструкций, заканчивая доведением до ума. Что то перепаять, что то отпилить к такой то матери. Концовики передвинуть, в общем, много работы. А людей нет. Их никогда нет.

С одной стороны Лехе повезло. Из всех проблем – только дурацкий датчик. А вот с другой, скучно.

Достав телефон из нагрудного кармана робы, он взглянул на время

– 11:23. На обед рано, а для запуска времени не хватит – задумчиво протянул Алексей. Затем еще раз обглядевшись хлопнул себя по карманам характерным жестом курильщика – Сем! Сееееемаааа!

Из-за 2го участка появилась голова в синей каскетке. Принадлежала она нескладному кудрявому парнишке, Семену. Он, вообще, был стажером Алексея и сегодня была его только вторая смена. То есть, по всем понятиям, он должен быть всегда под присмотром. Но в налаженной системе есть свои плюсы.

– Сем, пригляди за машиной, схожу перекурю. Если вдруг что – звони, на связи – Бросил ему Леха, направляясь в раздевалку. Краем глаза отмечая слегка растерянный взгляд новичка. Ничо, учатся на ошибках. А ошибки будут.

В раздевалке, пока надевал поверх рабочей робы зимнюю куртку и переобувался, встретил еще двух старожилов, Степана и Вовку. Оба под два метра, «ширококостные» и неторопливые. Эти тоже оставили свои линии на стажеров и сидели, неспешно, попивая кофе, обсуждали последнюю сериальную жвачку, вышедшую на известном стриминговом канале. На Алекса он не обратили внимания. Им в принципе было все по фигу. Как говориться, день идет, зарплата капает.

Одевшись и, в очередной раз машинально проверив пачку сигарет —пол пачки осталось, на день хватит – Алексей вышел через проходную и бодро похрустел свежим снежком по направлению к переходному мосту.

С курильщиками на производстве было строго, даже жестко. Владелец завода, в прошлом занимавшийся биатлоном, оказался активным борцом за «здоровый образ жизни». На деле это выливалось в то, что он методично кошмарил рабочий люд бесконечными ограничениями и штрафами. Потому курить приходилось ходить только за территорией завода. Перекур, по сути, превращался в мини-прогулку, что, впрочем, имело и свою прелесть.

После жаркого, грохочущего и пропахшего потом цеха здесь, снаружи, дышалось потрясающе легко! Солнышко, поднявшееся почти в зенит, грело по-весеннему щедро и светило так ярко, что миллионы снежинок на обочине вспыхивали и искрились, слепя глаза. Тропинка, ведущая через молодой сосняк к мосту, виляла между стволами и, казалось, будто плыла в этом искрящемся воздухе, теряясь в белизне.

И тишина. После адского грохота она ощущалась почти физически. Тишина, в которой отчетливо слышен перелив нескольких птичек, о чем-то радостно перекликающихся в поредевших кронах. Леха знал, что стоит пройти еще каких-то десять метров и тишина закончится. Сразу за лесочком проходит шоссе, потому наслаждался каждой минутой. Одна беда, курить хочется, а отлучаться надолго нельзя. Сему нельзя надолго оставлять одного, расхлебывать потом за ним…

Впереди появился силуэт будки КПП, сразу за ней переходной мост и шоссе. По негласной традиции, курилкой стал сам мост. Народ даже притащили туда специальные мусорки и уборщики, во время регулярных обходов, заходили и сюда. Рабочий люд, это особый организм. Они сами могут обустроить себе все необходимые условия, невзирая на препятствия сверху.

Подойдя к столь вожделенному месту, Леха не сбавляя шаг, вытащил папироску, сунул в зубы. Зажигалка была в кармане брюк. И вот тут и случилось непредвиденное. Дело в том, что карманы брюк не классические, у бедра, а боковые и глубокие. Потому маленькая зажигалка, утонув в такой бездне, одиноко болталась на дне кармана. Чтобы ее достать, Алексею надо было чуть нагнуться, наклонив корпус влево. Одновременно с этим, правой рукой он ухватился за металлические перила мостка. И перила, стоявшие, наверное, не один десяток лет, не выдержали именно в этот момент. Хрясь, и Леха зависает в воздухе. Правая нога занесенная на первую ступеньку мостка начала медленно подниматься вверх и влево и Алексей, проворачиваясь на левой пятке медленно, как ему казалось, разворачивался и падал спиной прямо на шоссе. Сигарета выпала изо рта. Глаза расширяются в панике. Чувство потери опоры, само по себе нагонят страх. В панике пытается схватиться еще хоть за что то, но под руку попадается только грязный от дороги снег, а перед глазами закружилась карусель верхушек сосен и удар. Затылком поймав поверхность шоссе, у Лехи, на какое-то время потемнело в глазах, а во рту появился вкус металла. Звуки исчезли. Только звон. И сквозь этот звон появился еще какой-то звук. Нарастающий. Визжащий. Он все нарастал и нарастал, пока Алексей не распознал в нем скрип резины. Резко повернув голову в сторону звука, он увидел мутное пятно, плавно формирующиеся в передний бампер грузовика, тщетно пытавшегося сбросить скорость и отворачивающего в сторону обочины.

Не успеет – подумал Алексей – Глупо.

И его накрыл яркий свет.

Глава 1

Свет. Вокруг разливался абсолютно чистый белый свет. И так любимая мной тишина. Нет, не так. ТИШИНА. Я попытался оглядеться, но с удивлением понял, что головы нет. И шеи тоже. Вообще нет тела. Да и «оглядеться» – понятие относительное, когда «глядеть» нечем. А окружение я воспринимаю… ну вот просто воспринимаю! Оно есть. А как по-другому? Верно, никак. Странно другое: было ощущение, что место знакомое, почти родное. Хотя, что тут запоминать? Свет? Пустоту?

– Чего-о-о-о? Ты как тут оказался, почему? – из пустоты раздался голос. Визгливый, полный искреннего негодования обиженного ребенка. – Я всего на пять лет отвлекся на другого, а ты уже успел взлететь?! Ты издеваешься? Я же заложил в тебя срок на восемьдесят шесть лет, максимум, что позволила прана. Так какого облака ты тут?

Я попытался вклиниться и что то сказать. Но чем? Я смутно помнил, что для этого нужны язык, губы, голосовые связки. А как сказать, когда ничего этого нет? Хотя стоп, а чем я слышу? Это не звук и не голос, я просто «слышал». Мыслеречь? Телепатия? Я лихорадочно попытался сформировать в голове ответ, оправдание, вопрос – хоть что-то.

– Чего это ты колеблешься? Оправдываешься? – голос резко сменил гнев на милость, став почти участливым. – Ладно, некогда разбираться. Надо тебя быстренько куда-то определить, пока старшие не заметили. А то на смех поднимут. Но опять контролировать рождение, детство, половое созревание… нет уж. Нарушим правила, перекинем тебя в другой, старый мир в готовую оболочку… в оболо-о-очку… – он тянул слово, словно листая невидимый каталог. – О! Вот удачно! Такой же возраст и пол, только что «откинулся» у восемьсот шестого. Салага, всего триста оборотов отслужил, недоглядел по недоразвитости. Ну что ж, молодым надо помогать! Вот туда тебя и определим.

Все это время я осознавал происходящее, глубоко офигевая от каждого слова. Смерть, белый свет, ангел-делопроизводитель с профнепригодностью, какая-то «прана» и переселение душ по ускоренной программе в тело какого-то раздолбая, который только что убился. Но смена интонации говорящего с озабоченной на задумчивую, а затем на радостную, меня слегка обнадежила. «Давай, кудесник, шамань! – мысленно заорал я, пытаясь до него достучаться. – Исправляй свои косяки, хрен пернатый! Я согласен на любого раздолбая!»

– Ага, есть контакт! – голос продолжал бормотать, не слыша мои подбадривания Сейчас соединим ваши каналы, привяжем душу к телу… Ага! Всё, лети, огрех на моей тунике. Только память тебе почищу, а то еще запомнишь все это…

Окружение начало меняться. Меня куда-то утягивало, словно гигантским пылесосом. Во всяком случае, я ощутил движение, которое нарастало с каждой секундой, превращаясь в головокружительный полет. Свет вокруг начал менять цвет, терять чистоту, постепенно превращаясь в мутное, буро-коричневое пятно.

-… что значит, нет праны?! – где то вдалеке донесся приглушенный звук «голоса» – Так, стой! Остановись, чуть позже отправлю. Сто-о-о…

Звук оборвался. Резко, словно кто-то выключил радио.

В тот же миг я ощутил своё тело. А следом – Боль. Жуткая, всеобъемлющая, она пронзила меня от макушки до кончиков пальцев, словно мощный электрический разряд, выворачивающий наизнанку. Зубы свело, затылок сдавило. Не выдержав, я застонал и, о чудо, из пересохшей глотки вырвался хриплый, сиплый звук.«Уже хорошо», мелькнула радостная мысль. Но она тут же угасла под новой волной боли: мышцы свело судорогой, на глаза навернулись слёзы.

– Жив… – прохрипел я, чувствуя, как изо рта по подбородку течет тягучая слюна с отчетливым металлическим привкусом крови.

– И то, блядь, очень радостно, – раздался надо мной новый голос. Уже не мысленный, а самый настоящий, реальный. Старый, хриплый, прокуренный. – Ты какого черта полез в распределитель с поднятым напряжением⁈ Через тебя же три тысячи вольт прошло! Как ты не поджарился? Нет, Джек. Сегодня ты свое отработал. Давай, приходи в себя и вали домой. Завтра придешь… Если сможешь.

Последнюю фразу голос произнес задумчиво, с ноткой сомнения.

Я продолжал лежать с закрытыми глазами, постепенно приходя в себя. Боль медленно отступала, превращаясь из всепоглощающего пламени в тупую, ноющую пульсацию в затылке и спине. Я пытался осознать происходящее, отделить реальность от бреда.

Итак, что я знаю? Что я умер. Нелепо, упав под колеса машины. И это было зимой, в феврале. Чувствую ли я холод? Нет, вокруг было достаточно жарко, как у нас в цеху, из холодного был только пол, на котором я лежал.

Что дальше? Дальше свет и голос. "Ну, определенно издох бобик и ангела встретил! – подумал я – Только какого то косячного ангела. Не доглядел он, видите ли, хрен пернатый! И решил исправить свой косяк и нашел оболочку. Которая только что умерла. Пока сходится, этот, второй, что то говорил про три тысячи вольт и какой то распределитель, в который я, то есть оболочка, полез."

Тьфу ты! Противно даже думать! Ну что за оболочка! У меня имя должно быть. Ну да, старик назвал меня Джеком. Ура, у меня есть имя! Значит, погибло двое, остался я, мне определенно везет. Я мысленно погладил себя по голове. Вот только я теперь Джек. Почему то от этой мысли стало грустно. Интересно, у Джека есть семья? Наверняка есть. Хотя у меня не было. Как то работа, дом, работа. Где искать пару? Среди мужиков на заводе? Я мысленно усмехнулся. Родители. Ну да, были. Созванивались по выходным. Они жили в другом городе, оба на пенсии и после покупки дачи с головой ушли в копании в земле. Поэтому, послушав как и что у них выросло или не выросло и обменявшись информацией, что у всех все «нормально» общение и ограничивалось.

Так есть ли у Джека семья? Я задумался и попытался вспомнить. Ничего не приходило в голову. Нет, определенно надо открывать глаза. Я попытался это сделать. С трудом, но все же у меня это получилось.

Я лежал на спине в помещении. Слегка обгорелом, что ли? Потолок, некогда, покрытый сиреневой краской, слегка потемнел и обуглился. Окон нет, свет падал от полоски света в стыке потолка и стены слева. Само помещение было небольшим, всего то места на мою тушку и металлический шкаф на всю стену напротив меня. Вокруг царил запах гари: горелая резина, пластик и озон. К слову, шкаф был открыт нараспашку, обнажая свои внутренности. Провода и схемы. С него еще слегка курился дымок. Ясно, сюда и полез бедняга Джек, решив что-то починить. И получил привет от физики.

Попытался приподнять голову, чтобы осмотреть себя. Тело слушалось, но вяло, ватно, словно было не моим. На ногах – тяжелые ботинки песочного цвета на толстой рифленой подошве. Штаны – синие карго, с накладными карманами, все в копоти. На поясе висела разгрузочная сумка с кучей отделений, битком набитая инструментом. Рукав такой же синей куртки был обожжен и порван.

Я с трудом поднял правую руку. От кисти до локтя она была покрыта слоем копоти, смешанной с запекшейся кровью. Кожа на указательном пальце слезла, обнажив обугленное, черное мясо. Выглядело это жутко. Но, что странно, палец не болел. Совсем. Только слегка покалывало, как после анестезии у стоматолога.

– Дерьмо… – вслух прохрипел я, разглядывая культю. – Интересно, у них тут есть аптечка?

Судя по одежде, которая до мелочей напоминала мою собственную спецовку на заводе, здесь было какое-то производство. А там по технике безопасности обязаны быть медпункты. Мысль о том, что на производстве могут быть элементарные бинты и перекись, вызвала слабую улыбку. И тут же новая волна боли прострелила затылок, напоминая, что радоваться пока рано.

– Ну что, Джек, – прошептал я, обращаясь к самому себе, – давай знакомиться. Рассказывай, где у вас тут аптечка, и какого черта ты полез в этот чертов щиток?

Попытался встать. Меня качало, как пьяного, и я с трудом перевернулся и встал на колени. Подъем головы на такую невероятную высоту был награжден новым прострелом боли, уже в виски. Перед глазами заплясали белые искры. Зажмурившись и пережидая волну попытался посчитать до десяти, но сбился уже на пяти. Ладно, к черту счет. Рывком, собрав волю в кулак, я поднялся. И ура! Я встал и стоял на своих двоих. Ну как стоял, с одной стороны меня придерживала стена. Краем сознания отмечая что стена, таки, металлическая, и баюкая поврежденную руку я сделал первый шаг.

– Маленький шаг для меня, – пробормотал я – и абсолютно никакой для человечества.

Так, бормоча и продолжая бережно держать правую руку, доковылял до двери. Чуть помявшись, толкнул ее локтем. Нулевой эффект. Ручки, которую тянут тоже не было. Зато была плашка, смутно напоминающая сканер, справа от двери, на уровне пояса. Я задумчиво посмотрел на неё.

– это жжжж, неспроста – спустя минуту напряженных размышлений протянул я. – Джек, как мне дверь то открыть? Сим-сим откройся или этот дракон принимает плату девственницами?

Джек молчал. Потому пришлось отпустить драгоценную руки и пошарить по карманам. И вот тут я подвис. Дурак, с этого в принципе стоило начинать! В поясной сумке, как ожидалось были инструменты. Вроде. Ну по идее это они. Но вот из знакомых мне была только отвертка. Да и та… В рукоятке вместо привычного пластика или резины был вмонтирован экранчик с циферками и пара сенсорных кнопок под ним. Вы когда-нибудь видели отвертку с таймером? Что это, счетчик закрученных шурупов? Типа, через каждую тысячу оборотов она уходит в оплачиваемый отпуск?

Усмехнувшись, нажал на одну из кнопок. Отвертка бодро зашуршала прокручиваясь по часовой стрелке. Логично предположив, что вторая кнопка это реверс, кинул отвертку обратно. На этом знакомые приблуды закончились и остались только неизвестные. Я долго рассматривал тонкий металлический прямоугольник с лампочками, и кнопками в центре, но так и не понял эго назначения. И самое главное, кроме инструментов в сумке ничего не было.

После сумки настала пора карманов, и в нагрудном кармане обнаружились зеленая коробочка непонятного назначения и пластиковая карта серого цвета. Как только я её коснулся, прямо по поверхности пробежала алая надпись «Аутентификация. Джек Ричардс. Техник 3 класс» и сразу за ней вся поверхность преобразовалась в так знакомый мне пропуск с фото и ФИО на завод. Вот только…

Вот только… Только и бегущая строка, и сам текст на пропуске были на незнакомом мне языке. Но, к своему глубочайшему изумлению, я его понимал и свободно читал. Видимо, тот пернатый раздолбай всё-таки загрузил в меня базовый пакет локализации.

– Таааак. Джек Ричардс. Техник, 3 класс, шахта Омни-6, компания Юнити. – прочитал я. С фото на меня смотрел растерянный парень. Округлые черты лица, прямой, без горбинки нос, слегка впалые глаза с заметными мешками под ними и слегка пухлыми губами. Темные, прямые, короткие волосы, стриженные под площадку. – Так вот какой ты, Джек. Ну что же, одним вопросом меньше, дюжиной стало больше.

С этими словами, я протянул пропуск к сенсеру у двери. По самой двери пробежала надпись «Доступ разрешен» и она быстро отъехала в сторону, открывая мне пространство за ней.Сразу за дверью открывался вид на производство. Точнее – шахту Омни-6, если верить пропуску, всё еще зажатому в здоровой руке. Вот только не похожа была эта шахта на то, как я себе их представлял. Совсем не похожа.

Во-первых, здесь было чисто. Стерильно, я бы даже сказал, если бы не полное отсутствие больничного запаха. Пол был устелен квадратными металлическими плитами, идеально подогнанными друг к другу, так что стыков почти не наблюдалось. Стены были отделаны тем же материалом, приятного серо-голубого оттенка. Само помещение по форме напоминало гигантский цилиндр: плоскости плавно переходили одна в другую, и было непонятно, где заканчивается стена и начинается потолок. В центре этого пространства, прямо в полу, была вмонтирована труба. Огромная, метра три в диаметре, она уходила своими концами далеко влево и вправо от меня, скрываясь в технических проёмах стен. Помещение было настолько большим, что оно напоминало скорее пустой стадион под крышей, хотя, конечно, не было бесконечным. Слева и справа, в торцах этого цилиндра, виднелись массивные стены с воротами амбарного типа.

Во-вторых, по трубе что-то двигалось. Не сама труба, конечно, а внутри неё. Через равные промежутки в ней были предусмотрены смотровые окошки, и даже с порога было заметно: содержимое не стояло на месте. Внутри что-то бурно переливалось, булькало и клокотало, насыщенно-оранжевого цвета. Поток шёл медленно и равномерно. У одного из таких окошек, стоял человек. На нём была точно такая же форма, как на мне. Волосы у него были буро-седыми, почти серыми. Когда-то, судя по густоте, этот мужчина обладал пышной чёрной гривой. Теперь же длинные седые пряди были стянуты на затылке в аккуратный пучок, и от былого величия осталась лишь внушительная длина. Лицо его, обращённое к окошку вполоборота, было предельно сосредоточенным. Казалось, он не просто смотрит, а сканирует данные, из-за чего и так немалое количество морщин прорезало его лоб и собралось у переносицы. Человек низко склонился над смотровым стеклом и одновременно что-то быстро тыкал пальцем в планшете, зажатом в руках, сверяя показания или внося пометки. Он был полностью поглощён процессом и пока не замечал моего появления. Что ж, мне нужен медик, и единственный способ его здесь найти – это спросить дорогу у местных. Медлить нельзя: рука начала пульсировать тупой болью. Глубоко вздохнув и придерживая пострадавшую конечность здоровой рукой, я осторожно направился к старику.

Не дойдя до него каких-то пару метров, он обернулся. Видимо почувствовал движение. На обернувшемся лице промелькнула смесь чувств, от встревоженности до раздражения. Интересно, чем я ему не угодил? Подумаешь, распред щиток бахнул, работает же все, судя по движению жижи в окошке.

– Ходит – пробурчал старик и замолчал, уткнувшись в меня взглядом.

На тебе, приехали. То есть, если бы меня шарахнуло током так, что ходить стало невозможно, он был бы доволен? Стоп. А ведь хлопнуло же. Джека. Конкретно так хлопнуло. Инте-е-е-ресно. Дедуля открывается с новой, неожиданной стороны. То ли он такой сердобольный, то ли, наоборот, терпеть не может, когда подчиненные разгильдяйничают и отвлекают его от работы.

– Мне б палец обработать? – Осторожно попросил я, демонстрируя старику палец.

Дедулю скривило сильнее. Теперь он больше напоминал сморщенную курагу. Но всё же, он цепко осмотрел демонстрируемый мной палец, затем окинул оценивающим взглядом всего меня – от копоти на лице до обгоревшего рукава – и, наконец, нехотя кивнул влево, куда-то вглубь циклопического зала.

– Иди к Расмусу, пусть регенерирует твою царапину. – Пробурчал дед, поворачиваясь к окошку, явно теряя ко ме всякий интерес. – То же мне проблема. И кто тебя пустил на мой участок? Линда? Светловолосая курица, жопу насиживает в своем кресле и ни черта не знает…

"Регенерирует? – Услышав это слово, я слегка встал в ступор и тупо кивнув, пошел в указанном направлении, особо дальше не слушая бормотание деда. – Твою же, где я?"

Меня, наверное, только сейчас окончательно накрыло осознание того, что я, как бы это помягче сказать, не дома. С одной стороны – обстановка знакома, даже родная, что ли. Завод как завод, цех как цех, ворчливый старый мастер – классика жанра. А вот с другой… С другой стороны слишком много разных непонятных мелочей. Сканеры вместо ручек, отвертки с таймерами, трубы с оранжевой жижей и, главное, – «регенерация». Я попытался еще раз прогнать в голове момент, так сказать, распределения, но то ли из-за боли, то ли еще от чего не смог сконцентрировать свои мысли на этом, сравнительно недавнем моменте.

Ладно. Будем решать проблемы по мере поступления. Тем более что некий Расмус должен мне, судя по всему, отрегенерировать палец. Обалдеть просто. Интересно, где же я всё-таки? В Будущем? Лет через пятьсот? Или это пришельцы из «Далёкой, далёкой Галактики»? Дед явно человек. Ругается тоже абсолютно по-человечески. Имя у Джека тоже явно человеческое. Значит… Всё понятно, что ничего не понятно.

– Расмус, Расмус… – бормотал я, бредя вдоль гигантской трубы и высматривая хоть какую-то дверь или табличку. – Хоть бы ты оказался нормальным мужиком, а не таким ворчуном, как этот…

Добредя до больших ворот в торце помещения и не найдя в очередной раз ручки, нашел уже знакомый сканер справа. Приложив пропуск и проводив взглядом очередную надпись про доступ, прошел в открывшееся помещение.

Это было небольшое, прямоугольное помещение со сводчатым потолком. Труба, провожавшая весь мой путь сюда, делала угол и уходила вправо, в стену, на которой была надпись «Зона А». Слева же расположились четыре двери, а прямо напротив входа – еще одна. И только она отличалась от всех других. Она была выкрашена в ярко-зеленый цвет и не имела никакой опознавательной надписи. Четыре же ее товарки были снабжены табличками: «Администрация», «Склад», «Раздевалка», «Столовая».

И вот опять, где-то я это уже видел. Но не так, – пробормотал я, переводя взгляд с одной надписи на другую. Планировка до боли напоминала родной завод: те же функциональные зоны, та же логика. Но материалы, отсутствие привычных табличек вызывало тревогу. – Так, Джек, давай рассуждать логически. Если бы ты у меня на заводе получил травму, куда бы я тебя послал? Верно, к чертям собачьим с участка, к медику. Но тут нет медика! Но это явно не на складе и не в столовой искать. Значит, нам к начальству. Они всегда знают, где тут у них спецы по бинтам и зеленке.