Бобер

От этой мысли почему-то стало не по себе. Ну не любит простой люд начальников. Никаких. Даже тех, с кем не знаком – этих мы не любим вдвойне, потому что неизвестность пугает. Так и тут: автоматически сгорбившись и внутренне готовясь получить люлей за то, чего по сути не совершал, я приложил пропуск к двери с надписью «Администрация».

За крайним, ближайшим ко входу, сидел темнокожий мужчина в необычной куртке. Серая, до пояса, она напоминала скорее камзол из восемнадцатого века: по швам шли белые декоративные полосы, воротник был отделан белой тканью. На голове у него красовался интересный шлем с прозрачным забралом, полностью скрывающим лицо. Мужик сидел неподвижно и, судя по едва заметным движениям пальцев, что-то печатал на одному ему видимой клавиатуре. Стол перед ним был завален планшетами, похожими на тот, что я видел у старика. Но вот что странно: ни намека на привычный компьютер или монитор! Представить современного офисного клерка без этого агрегата было решительно невозможно.

Его соседями по комнате был здоровенного вида мужик с короткой светлой бородой, так же увлеченно водящего руками в пространстве и пухлая светловолосая женщина, тоже в шлеме, лениво водящая рукой сверху вниз, будто что то листая. Но в отличии от своих коллег пьющая… кофе! Аллилуйя! Непонятно почему, но этот до судороги в желудке, знакомый продукт и ни с чем не сравнимый запах вызвал у меня надежду. На что? Да хоть на что то! Что передо мной, все же люди, а не извлекатели с Альфа-Центавры.

– О, Джек, поглотитель электричества до нас дошел! – негр заметил меня и снял шлем, неотрывно смотря на мою руку – Давай сюда свою руку, как вообще себя чувствуешь? Твои показатели ушли в полный ноль, вообще-то. Я уже открыл форму для страховой, а ты взял и встал, никогда бы не поверил что это возможно. Видимо датчик накрылся.

Он привстал и вытащив из на поясной сумки какой-то тюбик подошел ко мне взяв мою правую кисть в свою руку.

– Да это Рерих опять стажеров отправляет на самые опасные работы! – Вклинилась девушка, повернувшись к бородатому. – Именно из-за него я никогда не закрою штат! Артур Нумбасович, с этим надо что-то делать. Это уже шестой случай за два месяца, где я вам столько техников найду в этой дыре?

Бородатый, которого назвали Артуром Нумбасовичем, снял шлем и молча мерил меня взглядом. Взгляд у него был тяжелый, оценивающий, как у человека, привыкшего принимать решения и нести за них ответственность. Он задумчиво подпер подбородок рукой, продолжая рассматривать меня так, словно я был не живым человеком, а разорванным отчетом, который нужно срочно склеить.

Между тем светловолосая распалялась всё сильнее, в красках описывая, как Рерих ее достал, сколько нервов и сил уходит на поиск новых сотрудников на шахту и что корпорация не выделяет достаточно ресурсов на безопасность. Её голос лился непрерывным потоком, заполняя помещение.

Я же, следил за действиями Расмуса, методом исключения определив, что именно так зовут темнокожего, который выдавил из тюбика прозрачный гель на мою руку и сейчас достал какую-то плашку, водил ею над рукой.

Самое главное, что я постепенно переставал чувствовать боль в руке. Вокруг пальца образовался небольшой прозрачный кокон, повторяющий форму фаланги и, приглядевшись, я заметил что края раны стали менять цвет с черного на розовый. Вот и "Регенерация".

– Ты как, парень? – Расмус поднял на меня глаза.

– Да вроде… – неопределенно протянул я, загипнотизированно глядя на палец.

– Пойдем покурим? – предложил вдруг тот и, не ожидая ответа, направился к двери.

Судя по уверенным движениям, Джек с ним уже курил, поэтому, не задавая вопросов я направился за ним. К тому же, курить хотелось зверски. А если меня еще и угостят, будет совсем неплохо. Ничего, похожего на сигареты или что можно в принципе курить я в карманах Джека не нашел. Правда, сейчас, даже у нас, в моду вошли «электронные способы доставки никотина», но я не был его сторонником. Натуральное всяко лучше химозного. Притом том, что и то и то отрава.

За нашими спинами светловолосая Линда все еще продолжала свою непрерывную тираду о том, как ей тяжело. А бородатый Артур, все так же молча сидел и меланхолично накручивал на палец прядь своей бороды, провожая нас задумчивым взглядом.

Выйдя в уже известный мне корродир, мы повернули к той самой зеленой двери. Открыв ее Расмус перешагнул порог и мне открылся вид наружу.

Горы.

Первое, что бросилось в глаза, – это горы. Тёмные, величественные, со снежными шапками на вершинах, они вздымались на фоне абсолютно голубого, почти неестественно чистого неба. Мы располагались у подножия одной из таких гор, стоя у арочного входа с подсвеченной надписью «Сектор А». Справа и слева виднелись похожие арки, ведущие в сектора B, C и D. А дальше, метрах в ста, начинался берег бурной горной реки. В её мутных, стремительных волнах мелькали вырванные с корнем деревья и коряги, исчезая в белой пене перекатов.

За рекой раскинулся лес. Деревья было сложно рассмотреть из-за расстояния, но даже отсюда было видно, что таких я раньше не встречал. Этакая причудливая смесь сосны и дуба: высокие, прямые стволы с грубой корой, но с раскидистыми, нехарактерно пышными кронами, отливающими синевой. Воздух был чистым, холодным и пах свежестью.

Расмус отошел на три шага в право и, прислонившись спиной к стене, достал из кармана зеленую коробочку. Такую же, что, я нашел у себя в кармане, вместе с пропуском. Поднеся ко рту, у одного из торцов выдвинулась короткая трубка из которой валил белый пар.

«Ясно. И тут электронщики». – подумал я, доставая свою.

Оказалось что разобраться с ней было не сложно. Приглядевшись, я нашел на боку у нее сенсорные кнопки, ранее мной не замеченные. Я нажал одну и коробка, прямо у меня на ладони раскрылась, обнажая скрытый внутри баллон. Негр заржал.

Смутившись, я быстро захлопнул коробку и нажал другую кнопку, побольше размером. На этот раз удачно: выдвинулась трубка, и, поднеся её ко рту, я сделал глубокую затяжку.

И закашлялся. Отвернулся от Расмуса, пытаясь скрыть удивление, смешанное с удовольствием. Чистый табак! И крепкий, зараза, как будто дедовскую трубку раскуриваешь без привычки. К такому надо привыкать. Но это было хорошо. Это было чертовски хорошо – чувствовать знакомый вкус, стоя под чужим небом, у подножия чужих гор, в теле чужого человека.

Между тем медик, докурив, решил, что дал мне достаточно времени насладиться моментом. Он докурил, убрал коробочку в карман и набросился на меня с вопросами. В первую очередь его интересовало мое самочувствие: не кружится ли голова, не двоится ли в глазах, не тошнит ли. Затем последовали вопросы – зачем ты полез в щиток, что именно ты там делал, и давал ли тебе задание Рерих? И под конец, куда я пойду сейчас, где я живу и что я ел на завтрак.

Причем если в начале, пока я достаточно бодро и правдоподобно отвечал на его вопросы, он стоял расслабленно, кивая и попыхивая трубкой. Но уже после перехода на тему щитка и Рериха, когда на вопрос «что ты ел» я замялся и ляпнул первое пришедшее в голову «бутерброд», Расмус постепенно начал напрягаться. К концу своего допроса он уже практически держался за свою черную кудрявую шевелюру, начисто забыв

про никотин.

– Твою мать. – Сделал он заключение опытного эскулапа. – Судя по всему у тебя кратковременная потеря памяти на фоне болевого шока. Тебе нельзя возвращаться к работе без полного медобследования.

Он взглянул на коробочку в своей руке и, сделав еще одну затяжку, кинул ее себе в карман. Вместо нее он достал круглый плоский диск и поднеся ко рту – точнее, к микрофону на его запястье, но диск, видимо, выполнял роль усилителя связи – произнес::

– Рома, ты далеко от площадки? Надо Джека отвезти в поселок.

На диске моргнул огонек, и через секунду над ним проявилась миниатюрная голограмма человека в шлеме, напоминающем авиационный. Мужик что-то дергал и крутил вне зоны видимости, но, повернув голову, скрытую затемненным щитком забрала, прокричал сквозь шум двигателей:

– Я в двух минутах, как раз третью партию отбуксировал, пусть ждет меня у стартового – изображение мигнуло и погасло.

– Ну все, жди тут – Расмус напряженно посмотрел на меня. – Артуру я доложу что ты на некоторое время выбыл. Страховку тебе должны были подключить, хотя эти корпораты вполне могли и забыть. Так что я побежал проверять документацию. Как приедешь, иди в офис Юнити. Белое здание за баром, на центральной площади. Там тебя осмотрят нормальнои, может, мозги на место поставят. И не задерживайся!

С этим наказом он развернулся и быстрым, почти бегом, шагом скрылся в здании шахты, оставив меня одного.

– Ну что, Джек, – сказал я вслух, у меня уже начало входить в привычку общаться с бывшим владельцем тела – Теперь я точно видел все! Я осознал, не пора ли мне домой?

Последнюю фразу я произнес глядя как небольшая точка на краю неба быстро увеличивалась, формируясь в достаточно объемный… Корабль.

Летательный аппарат, бесшумно рассекающий воздух, больше всего напоминал баклажан. Самого что ни на есть классического, фиолетового окраса. Сигарообразный толстый корпус плавно сужался к носу, а по бортам были аккуратно вписаны круглые сопла реактивных двигателей, из которых вырывалось ровное, пульсирующее синее пламя – такое яркое, что на него больно было смотреть. Сверху и снизу корпуса периодически выстреливали небольшие струйки пара, похожие на всполохи, когда пилот маневрировал в пространстве, корректируя снижение.

Корабль выглядел одновременно неуклюжим и грациозным. Как бегемот в балете. Или как дирижабль, который внезапно решил, что он – истребитель.

Уже на подлете к ровной площадке метрах в пятидесяти от меня, агрегат резко развернулся на триста шестьдесят, словно пританцовывая, и медленно, почти невесомо опустился кормой прямо к тому месту, где я стоял.

Спустя пару мгновений задняя часть корабля с громким шипением пришла в движение: огромная панель кормы отъехала в сторону и медленно, с механическим жужжанием, поплыла вниз, трансформируясь в широкий трап. Изнутри пахнуло горячим воздухом с примесью озона, машинного масла и еще чего-то.