Дариан. Книга 1

Среди разных закорючек и знаков Герда нашла страницу со знакомым текстом, заголовок из черных завитушек гласил: «Сердце миров». Герда вспомнила, что слышала это название по отношению к измерению Дариан. Его часто называли именно «сердцем миров», Герда не задумывалась, почему, но ей нравилось это сравнение. Она чувствовала, что сущность ее мира достойна звания не ниже сердца. Герда всегда относилась к природе с большим трепетом и нежностью, чем ее сверстницы. Для нее это был дом. И не важно: в долине Авиэс или в деревне драконоводов – Загрисен.

««Этот мир – Дариан – измерение столь необыкновенное и чарующее, сколь щедрое своими загадками,» – по слухам гостей из соседних пространств. Нарекают его с возникновения самого сердцем миров. Так и не может быть иного имени, менее достойного. «Дариан» – звучит так на речи Древних Магов имя его. Сия сущность величественна и необъятна ни человеком ни магом.

Нет числа в природе, что могло бы полно и достойно представить ищущему счет тварей невероятных и источников магических. Здесь живет сам дух жизни, сам дух смерти его стережет.

Цветет, древнейший из древних, Дариан, вточь вчера только рожден вселенной. Легенд и мифов это кладезь: бывали ли они, не были ли – не познать, столь неисчислимо веков прошло.

Так богат сей мир магией и силами, что энергия его вечную жизнь и молодость хранит. Так непреклонен он и мудр, что народы здешние по его законам живут, но гармонии в себе достигают.

Дариан полностью доступен магии. Но остерегаться надо магам недобросовестным и жадным, ибо природа его чувствительна, а силы непредсказуемы. Бывали случаи, как бесследного исчезновения вышеупомянутых, так и бедствий, сгубивших десятки тысяч жизней.

Дариан не изучен в полноте своей и не может быть таковым…»

Герда завороженно листала пыльную желтую бумагу. Мелькали красивые шрифты заголовков: «Озеро Агро Свен-Дайн», «Граница Алые шипы», какие-то непонятные символы, странные рисунки, изображения русалок и нимф, краткие и растянутые описания, «Демон», «Человек», «Сирена»…

Герда остановилась на странице с этим изящно-выведенным заголовком. На весь лист черными чернилами была нарисована высокая стройная девушка, полностью обнаженная. За ее спиной были раскрыты в полный рост два широких птичьих крыла, каждое из которых было раза в два больше самой девушки. Перья были вырисованы гладко и смотрелись, как настоящие. На голове от уха был виден гребешок жестких, по всей видимости, перьев, стремящихся вверх. Волосы ее были до пояса, большие глаза полузакрыты, но зато приоткрыты полные губы рта, так, что виднелись небольшие клыки. Девушка пела. Герда смутилась и быстро перебежала глазами на текст.

«Сирена или нимфа воздуха – орудие, предназначенное демону как защита и оружие, но прежде всего – проводник энергии к его телу.

Сирены летают, как птицы. По скорости не уступают демону и могут иногда даже достигать скорости штормового ветра.

Место обитания и воспитания сирен до подобающего возраста – долина Авиэс, о месте этом дополнительно приведено в книге настоящей.

Твари эти имеют два образа: человекоподобный и птичий. О внешности, характерной им, можно много толковать. В преобладающем, ко всеобщей радости, количестве они наделены радующим взор телосложением и лицом весьма приятным с глазищами большими лукавыми.

Человекоподобный образ их не отличить от людского, разве что красотой своей дерзкой они превосходят большинство девушек и женщин из человеческого рода.

Второй образ этого существа – тот же человеческий, но дополняют его два птичьих крыла, что в размерах больше самой сирены каждое. Цвет оперения различен у всех, подобно крыльям орлов и других крупных птиц. Да очень редки в существе своем одноцветные черные и одноцветные белые. После обращения увеличиваются клыки их, и два гребня из перьев от висков из-за ушей отрастают с пол-ладони каждый. Толкуют, для слуха и усиления чувств в полете им они нужны. Длинные когти на ногах появляются, что функцию свою основную – охоту – уже много веков как утратили.

Меняют сирены свой облик на птичий не точно оборотни. Мельчайшая золотая пыльца магическая из воздуха возникает и приобретает форму и очертания крыльев и гребней за ушами. В этих очертаниях тут же появляются перья, а пыльца магическая слетает с них от мельчайшего дуновения и в воздухе тает.

Натура орудий этих лукавая и лживая. В древности заманивали они жертв пением гипнотическим и красотой своей губительной и отнимали жизни. Но с века Дарианского Согласия отказались от этой забавы. Да натура мерзкая осталась. И проявилось сие предательское нутро в годы Войны Измерений. Тогда бросили твари трусливые невинных погибать, за что весь род нимф небесных и по сей день отдает Долг Спасения, служа воинам Сердца Миров – демонам. Хоть какую-то пользу народам Дариана приносят.

Удивительна связь этого оружия с природой и магия его. Легко черпают они энергию жизненную и способны необъяснимым образом передавать ее.

Поразительна и связь их с демонами. Сирена для того и рождена, чтобы подносить энергию природы демону и питать его. Твари эти и в бою служат щитом им и оружием. Своих мыслей и чувств не имеют.»

Герда покраснела, ей захотелось порвать эту книгу. Она уже представила, как можно было бы отлупить автора его же твореньем. Герда до побеления пальцев сжала корешок. Зубы ее заскрипели от давления. Как можно так писать о живом существе! О всех, кто сейчас сидит тут рядом!

Тут к ней подошла Орейна. Герда заметила, что все уже встают и расходятся. Она через силу успокоила гнев и порывистое дыхание, но щеки все еще горели румянцем. Она захлопнула книгу и встала.

– Герда, – улыбнулась Орейна, – ты, видно, прочитала больше, чем остальные сегодня?

– Учитель, как Вы остались в долине Авиэс? Почему Вы не в Асвильоне? – спросила Герда, едва сдерживаясь.

– Почему ты спрашиваешь меня об этом? – улыбка Орейны резко превратилась в ниточку.

– Могу я, как Вы, остаться в долине, учитель Орейна?

Сирена в зеленом понимающе выдохнула. Ее веки медленно опустились. Жестом руки она посадила Герду обратно на землю и села рядом. Герду почти трясло от наплыва эмоций.

– Ты боишься, девочка? – ласково спросила учитель и с заботой посмотрела на Герду. – Знаешь, скажу тебе всем известную истину. В том, что я, как другие преподаватели, осталась в долине, нет ничего хорошего. После травмы крыльев я потеряла способность летать. И чувствую себя лишенной всякого смысла жизни. Но не потому, что мои крылья бесполезны, а потому, что я не могу служить демонам… Я даже иногда завидую вам, моим девочкам. Ведь вы одарены самим Зверем, чтобы нести великую службу. Поэтому на твоем месте я бы не стала желать остаться тут. А может, ты всего лишь боишься уходить из дома? Я знаю, ты еще не видела мир. И не представляешь, что ждет тебя за долиной.

Герда резко вскочила. Она, каждую неделю летавшая далеко за пределы «дома», точно знала, что ее ждет.

Все показалось ей предательским и ложным. Ее руки уже не сдерживали дрожь. Книга тряслась, как лист на ветру.

– Нет! Я просто не хочу быть каким-то… не хочу быть им рабом!

Оставшиеся сирены на поляне резко замолчали и в ступоре уставились на них.

Орейна испуганно ахнула:

– Да что с тобой?! Ты сирена, а не человек, мерзавка, чтоб так себя вести! Не смей…

Дальше Герда уже не слышала, она бежала в библиотеку сдать злосчастную книгу.

Взгляд Орейны еще минуту сверлил Гердину спину. Подобной выходки она не могла оставить незамеченной, и в ближайшие дни эта выскочка получит наказание.

Герда бегом поднялась по белой каменной лестнице библиотеки. Это было одно из немногих зданий долины, которое стояло на земле, и одно из самых впечатляющих.

Она уже забыла об Орейне и тех возмущенных взглядах других сирен. Главное – ей было мерзко держать в руках эту книжонку. Герда быстрыми, но сдержанными шагами прошла через огромную гостевую залу библиотеки в светлый, окруженный высоченными витражными окнами, коридор. Не осматриваясь, пересекла его и свернула в залу учебной литературы, заставленную рядами высоких полок. Только найдя глазами похожие корки книг, она швырнула свою. По зале пробежал глухой стук упавшей рукописи. «Пусть думают, что сама упала, глупая книжонка. Как не упасть, когда твой автор – полный идиот…» Герда, довольная, развернулась к выходу.

Послышался знакомый мягкий шелест мантии, плывущей по гладкому камню пола библиотеки. Шагов не было слышно – ее хозяин ходил босиком.

Герда испугалась и резко развернулась обратно. Она боялась не того, что кинула книгу, а того, что эта книга – чья-то подделка. Кто-то подменил ее обложку. И у него могут появиться серьезные проблемы из-за ее поведения. Герда успела сделать лишь один быстрый шаг к расплющенной на полу книге, как перед ней почти нос к носу появилась фигура старца в простой серой мантии. Но скорее – нос к пупку – фигура была очень высокая.

– А-а-а, это та самая юная сирена, что уже не раз составляла мне кампанию среди сухих бумаг? – улыбнулся старик.

– Добрый день, прошу прощения, я подниму! – затараторила Герда. Она очень уважала этого старца.

Это был маг. Он жил в долине Авиэс как хозяин библиотеки и как, пожалуй, единственный маг долины. Он был высок и худ, как старый конь. Его самой яркой чертой внешности была гладкая синяя борода до пупка. Это являлось последствием его долгих экспериментов с бабочками Фриг – особый вид синих бабочек, которые живут под водой самого холодного озера Дариана. В ходе этих исследовательских работ в области магии и из-за неряшливости борода приобрела красивую переливистую синеву с разными оттенками теней. Как нарочно, голубые глаза мага очень подходили к бороде.

Герда быстро подняла книгу и расправила смявшиеся желтые листы.

– Сердце сопливых миров! Ты швыряешься старинными книгами, как дряхлыми тапками? – опять послышалась усмешка. Маг хитро прищурился, будто заигрывая.

– Маг Грегорд, я, я только хотела поднять… – Герда была готова провалиться под всю библиотеку. Теперь в его глазах она останется капризным ребенком! – Я так нашумела… И книга…

– Герда, – резко оборвал синебородый, – Я пришел не на стук этой трухи. Я услышал, как ты зла. Ты не сдержала свой гнев… Ты чувствуешь вину, я прав? – его голос звучал, как всегда, удивительно спокойно.

Герда потупилась. Гнева она уже не чувствовала, а вот стыд просто пожирал.

– Не надо, – закончил маг.

– Извините, – промямлила Герда, она не придумала еще, как сказать лучше, – Я …

– Я сказал, не надо. – Маг пошелестел мантией и положил худую ладонь на книгу. Крапинки пота выступили на лбу Герды. Ее руки слегка дернулись. – Тебе ли извиняться за элементарные живые эмоции, сердце безмозглых миров!

– Я уберу ее, – Герда торопливо подняла книгу на полку и смахнула пот со лба. Еще не хватало, чтобы он увидел, что под обложкой.

– Герда, как ты оказалась в столь нестабильном девичьем состоянии? – усмехнулся он, прищурившись, – Если можно, я хотел бы узнать это до того, как тебя пришлют ко мне трудиться в качестве наказания.

Герда, уже не беспокоившаяся за книгу, улыбнулась, чувствуя его доброжелательный настрой.

– Я выставила учителя Орейну полной дурой, я спорила с ней…

– Ха! Милая, в чем причина?

– Маг Грегорд, я не хочу в Асвильон, и Вы знаете, я сказала ей это. Только грубо, случайно.

Синебородый покосился голубыми глазами окаймленными сетью морщин на полку.

– Что вы читаете с учителем Орейной? Ты вообще читаешь?

– Глупые тексты про демонов и их энергетике и бла-бла, – закатила глаза Герда.

Грегорд усмехнулся.

– Тебя взбесили скучные описания демонов, побелей моя борода? – маг поднял брови.

– Нет, – Герда отрицательно мотнула головой.

Грегорд провел рукой по всей длине бороды.

– Герда, позволь посмотреть твою книгу. Именно ту, которую читала ты сегодня.

Сердце упало в пятки. Герда почувствовала легкую дрожь в руках. Но все же она взяла злосчастную книгу и протянула старцу.

Грегорд, едва приоткрыв обложку, усмехнулся.

– Да-да-да… Работа Экипли́уса из Понтемина, сердце старых миров, – он посмотрел спрашивающим взглядом на Герду. – И?

Герда молчала. Она не знала, что ответить, но чувствовала, что маг не сердится и даже доволен.

– Экиплиус был человеком, Герда, – продолжил Грегорд мягко, шелестя страницами. – Его работы отличаются субъективностью и эмоциональностью. Что характерно почти всем работам того времени. Книге чуть больше семи веков, моя дорогая, – Герда приоткрыла рот. Он не обратил внимания, – А кто-то варварски оторвал обложку… Ц-ц-ц…Но я уверен в двух вещах, – маг поднял глаза на потупившуюся Герду, – Во-первых, это сделала не ты. Во-вторых, книга хуже не стала, побелей моя борода. И что же ты прочитала?

– Пару глав… Немного о демонах, о драконах, каких-то местах и сиренах…

– Не приглянулось описание вашего народа?

Герда молча опустила глаза.

– Читала описание магов?

– Нет, – удивилась Герда.

– Моя любимая фраза, – улыбнулся Грегорд морщинами и зачитал из книги, – «…мага пищею живой не корми, дай ему славой и самолюбием насытиться…». Есть ли хоть у одного мага дворец как у людского правителя? Хотя бы просто дворец, чтоб меня борода задушила? Что вообще есть у магов, моя дорогая?

Герду поставил в тупик такой вопрос, она прежде не задумывалась о бытие магов и людей.

– Природа, – Грегорд с любовью посмотрел в Гердины зеленые глаза. – Природа – это единственное, что у нас есть. Остальное – не существенно. – Он взглянул на дальние полки в задумчивости, – Но не для всех. Как и всегда и во всем. Но я люблю работы Экиплиуса. Все же есть в них доля нужной информации, но надо уметь отбирать ее. А что на счет тебя? Ты нашла что-то полезное в его каракулях? – подмигнул маг.

Герда постояла в задумчивости и уверенно посмотрела на мага:

– Да, и не только.

– Я рад, – Грегорд бережно закрыл книгу и поставил обратно на полку. – Думаю, хозяин, так старательно подменивший обложку, расстроится, если я заберу ее. Да и ты можешь пока читать Экиплиуса вместо «Истории демонов».

Герда просияла. Это чувство, когда кто-то на твоей стороне, кто-то понимает тебя и оберегает, окрыляло ее. На щеках даже выступил легкий румянец, и глаза заиграли благодарностью.

– Тогда до встречи на днях, – усмехнулся маг. – И есть тебе совет: никогда не иди против природы, потому что ты – есть она. Природа всегда на твоей стороне, побелей моя борода.

Она, светловолосая высокая сирена, в оборванной одежде в крови стремительно летит сквозь горячий жар дыма и огня. Она прекрасно летает. Темно-коричневые крылья в пепле и обуглены. Глаза слезятся, горло спирает, руки дрожат от изнеможения. Все шумит, обжигает. Всюду страх, всюду смерть.

Где демон? Где он застрял в черно-красном тумане? Еще минуту назад он был впереди! Руки трясутся сильнее. Слезы, то ли от беспомощности, то ли от дыма, заливают грязное лицо.

Воздух накаляется до невозможности… И выныривает, словно из адского огня ОНО… Перед лицом… Черное, огромное, ревущее… Горячее… Гигантские клыки в крови и слизи… Глаза залиты какой-то жуткой жижей… А когти… Его когти врезаются в раскаленный камень… На одном из когтей труп ее демона…

ОНО с грохочущим ревом изгибается и падает обратно в неведомую горящую бездну. Падает вместе с ее демоном…

Она рыдает и почти не может лететь. Видит впереди черную точку портала. Касается ее…

Это помнила и почти каждый день мысленно пересматривала Скарлет – учитель долины Авиэс по боевым искусствам. Она никогда не гордилась этим. После того случая, что произошел в сражении лет шесть назад, ее считали трусом и предателем. Ее сослали обратно в долину, как негодную для службы. А потом сделали учителем лишь потому, что она – одна из редких сирен в долине, кто участвовал в боях и так прекрасно летал.

Для сирен потерять своего демона во время сражения – вечный позор. Это редкий случай, так как чаще всего либо погибает сирена, либо оба. Но выжившая сирена – предательница.

Скарлет и сейчас выглядела, как шесть лет назад: светлые волосы средней длины, красивое доброе лицо, высокая стройная фигура и широкие каштановые крылья. Она стояла посреди большого поля, на котором были наставлены шесты. Некоторые – высокие, даже очень, метров по двести, а другие – маленькие, вплоть до пяти метров в высоту. На верхушках шестов были многочисленные кольца, широкие трубы, такие, что в них мог пролезть не один человек. Дополняли их остроконечные пики, вьющиеся тоннели и другие приспособления для тренировки полета. Скарлет смотрела за группой сирен, отрабатывающих упражнение в воздухе.

Герда резко взмыла в небо к верхнему узкому кольцу. Ее серо-белые блестящие крылья с тонкими черными, как уголь, краями, четко лавировали в свистящих потоках воздуха. Руки опущены и вытянуты, шея вытянута, губы – ниточка, то ли с легкой улыбкой, то ли это от ветра. Зеленые блестящие глаза словно остекленели, сузились, и не было и слезинки от бьющего в лицо ветра. В них отражалось свободное небо и страсть полета. Серо-черное оперенье над висками наглухо прижато. «Я – ветер! Быстрый и неудержимый!» – пронеслось в голове.

Герда гибко повиновалась потокам и подстраивалась под стихию. У самого ободка кольца она полностью остановилась и, пролившись в него, камнем понеслась вниз, сложив плотно крылья, обдаваемая ветром. У среднего более широкого кольца она резко вышла из пике, перевернулась спиной к земле и пролетела в него. А следом плавно и мягко через нижний, ужасно неудобный тоннель-пружину. Затем она резво, играючи проскользила вверх по вьющимся пикам и, наконец, пошла на разгон. Ей хватило четырех мощных резких взмаха на высоте около трехста метров, чтобы обогнать сразу двух сверстниц, летящих на том же этапе. Герда приготовилась к крутому сложному развороту между брусьями через каких-то шестьсот-семьсот метров. На нем надо было успеть схватить прозрачный мяч из корзины.

Тут же рядом появилась Ивен с темно-карими яркими крыльями. Герда догнала ее почти у самого конца. Она краем глаза заметила, что Ивен не успеет повернуть и ухватить мяч на таком расстоянии, и, резко взмахнув и сложив крылья, сделала изящный винт между Ивен и корзиной. Развернувшись, она распахнула крылья в торможении и помогла развернуться подруге, подцепив ту за предплечье. В руках у Герды уже было два мяча. Один она незаметно подсунула в ладонь Ивен.

Дня три после того случая с книгой Ивен казалась Герде излишне рассеянной и взволнованной. Один раз она даже пропустила историю демонов. Герда делала попытки узнать, в чем дело, но та лишь улыбалась и переводила тему. И Герда решила просто проводить больше времени с подругой, пока не изменится ситуация, или пока не узнает причину подозрительного поведения. Ивен и сегодня не могла сосредоточиться, так что Гердина помощь оказалась как никогда кстати. Хотя Скарлет не придала особого внимания маневрам Ивен.

Группа стояла на траве посреди шестов. Кто-то лежал или сидел, многие тяжело дышали. Когда все завершили комбинации, а это было последним упражнением, учитель обратилась к сирене, выделявшейся среди других учениц. Та стояла спиной в облегающей светлой прозрачной рубашке и черных штанах, обтягивающих весьма привлекательные формы ног.

– Берта, прекрасно! – улыбнулась Скарлет. – Я не смотрела, кто из вас с Гердой был точно первой, но на предпоследнем круге была ты!

Берта сжала скулы и резко собрала свои бордовые крылья, тряхнув ими: после звонкого хлопка едва можно было увидеть быстро растаявшую золотую пыль за ее спиной и над ушами.

– ВАШИ похвалы – пустой звук, – отрезала она.

Берта, пренебрежительно опустив веки, отвернулась к кудрявой сирене с черными крыльями, стоявшей рядом. Скарлет смутилась и, краснея, увела взгляд в сторону.

Берта с парочкой своих подруг были старше остальных в этой группе. Она всегда одевалась вызывающе откровенно, что было принято обычно у сирен, служащих демонам. Для них считалось, что приличная сирена не только сохранит жизнь, но и радует глаз на досуге. И не только глаз… Берта считала себя «приличной сиреной» как никто более. Свои исчерна-рыжие волосы под цвет темным глазам она собирала в пучок лишь для оттачивания мастерства в воздухе. И для нее ценнее волос все-таки была фигура, богатая женственными формами и весьма привлекательно сочетающаяся с высоким ростом. Берта не упускала случая ее продемонстрировать. И, к слову, летала она действительно прекрасно.

Герда не слышала их неприятного диалога, но случайно встретила ее презирающий взгляд на себе. Та считала Герду соперницей и одновременно недостойной соревноваться с собой. Герда же ясно чувствовала острия зависти со стороны Берты, ведь та была старше, а ее так и не отправили в Асвильон.

– И нечего сравнивать меня с худыми малолетками, – холодным голосом протянула Берта, продолжая смотреть на нее полным презрения взглядом.

Герде стало неприятно, ощущение – будто наступила в драконий помет. Она просто отвела глаза. Подобные замечания в ее сторону всегда заканчивались одинаково, что очень раздражало Берту.

Тут подошла Ивен.

– Спасибо, – она обхватила руку Герды двумя ладонями в предплечье, обнимая.

– Пустяки, Ивен. Видела, как Самена уронила мяч прям на голову Кэт?

– Да, это было больно!

– Я, знаешь, почему-то так и думала, что она его уронит…

– Я тоже.

– Только повернулась, чтобы подстраховать ее, как Кэт рванула вверх, прям под мяч! – Герда схватилась за голову со смешным лицом.

Ивен засмеялась. Она смеялась первый раз за последние несколько дней, и Герда была довольна.

– У тебя же все в порядке? – спросила Герда, когда они шли с поля.

– Да, – Ивен убрала рыжие волосы со лба, – Но… На самом деле, я немного переживаю кое-о-чем… Давай поговорим об этом потом?

Орейна не забыла о наказании. И пусть это случилось не так скоро, но все-таки Герда была отправлена в рутину библиотечных книг отрабатывать наказание.

То был день Дубового Цветения. Примерно в этот день каждый год начинают расцветать одни из самых редких видов дуба – золотые дубы. Их кора смешана с чистым золотом, как и цветы. Большинство территорий Дариана отмечают этот праздник плясками и песнями. Деревни и города украшаются золотыми гирляндами и цепями. Гуляния проходят всю ночь.

Герда любила этот праздник. Весна, все в обновленной зелени, золотые гирлянды, ночные песни, музыка, танцы, жизнь! Последние разы она проводила его с Ивен. Они наряжались в белые длинные рубашки и танцевали вместе со всеми. Сегодня же Ивен была предупреждена, что Герда проведет эту ночь веселья в библиотеке… Было досадно, как никогда…

Маг Грегорд склонился своей длинной фигурой над большим столом с трухлявыми страницами. Герда сидела напротив на высоком мягком стуле. Кабинет освещался пятью яркими лампадками и был похож на ночную долину Авиэс в миниатюре. Три высокие стены были усыпаны книгами, а четвертая закрыта стеллажом с какими-то стеклянными сосудами с разноцветными жидкостями. Однажды, вспомнила Герда, посмотрев на них, она разбила случайно сразу четыре такие стекляшки, и с недельку в кабинете стоял крепкий запах кошачьей мяты. Тогда чуть-ли не все кошки долины сбежались в библиотеку.

Герда заметила, как возле глаз мага появились морщинки улыбки. «Сейчас он усмехнется, скажет свою какую-нибудь смешную фразу и зачитает что-то из этой древней книги,» – мысленно угадала Герда.

– Хах, – маг выпрямился в рост, – Сердце сопливых миров! Герда, послушай-ка! «… чешуя его…» Имеется ввиду, дракона… «…чешуя его, если полить маслом и опустить в настой из корней рассвета, да подержать трое суток, примет блеск невероятный да прочность редкую. И очень советуют провести эту процедуру на живом драконе…» Хах! Пойди, найди такого удальца, который живого дракона в этой гадости удержит!

Герда улыбнулась и продолжила переписывать разваливающуюся желтую книгу, в которой еле можно было различить буквы.

– Скорее сам искупнешься и станешь больно блестящим и прочным!

Герда засмеялась, и рука ее немного дрогнула, оставив маленькую черточку.

– Ой, с Вашими инструкциями моя перерисовка станет сама на дракона похожа!

– Такая-же страшная?

– Ну точно не блестящая и прочная! – Герда хихикнула и отложила в сторону стержень4, которым писала.

Они сидели за тяжелым столом уже часов пять. Маг Грегорд перебирал и читал чьи-то рукописи, иногда искал склянки. Герда переписывала трухлявую книгу. Она не видела смысла в этом, но маг сам дал это задание, и она не могла отказать. Время от времени заходила учитель Орейна. Но с того момента, как начались танцы, она перестала их навещать. Так они сидели вдвоем среди книг и теплых лампадок. Где-то с улицы доносились голоса и музыка.