Дайте мне белые крылья

Да и сколько раз он поднимался на крышу за последний месяц? Никто и никогда бы не сосчитал, ровно также как и все те моменты, когда он проходил мимо того самого подъезда в надежде, что она будет выходить в эту секунду и улыбнется, увидев его.

Сегодня он взял побольше теплых вещей и старое верблюжье одеяло. Оно пылилось в кладовке, в которой было столько старья, что понадобился бы минимум день, чтобы разобраться что к чему. По большей части никчемное и бесполезное барахло, зачем-то оберегаемое мамой все эти годы.

Одеяло было раздутым и пышным, и пронести его на крышу оказалось непростой задачей. Пришлось сначала просунуть вещи, а уже потом перебираться через крошечное отверстие, в школьные годы казавшееся настолько большим, что в него можно было запрыгнуть с разбега и не зацепиться локтями. Но все усилия того стоили – он стоял разгоряченный и запыханный, чувствуя как капли пота согревают тело, а учащенное дыхание возвращается в прежний ритм. Сил было бы больше, если бы спал нормально и не ворочался до трех часов, борясь с бесконечным потоком мыслей о прошлом, настоящем и будущем. Мимолетное облегчение после встречи с Дианой казалось приснившимся сном, а вернувшиеся бессонные ночи стали еще большим кошмаром. И в какой-то момент сил бороться с ними, пытаться оседлать бессонницу и объявить себя победителем, просто не стало. Интересно, что может стать с человеком, если он не будет нормально спать несколько дней подряд?

Азат расстелил свои пожитки там, где было теплее всего, достал книжонку в желтой обложке и открыл первую страницу. Слова произносил как-то механически, не вникая в смысл, а сознание ракетой летело в небо. Вот он представил себя где-то на берегу далекого необитаемого острова: ему нужно спастись и выжить любой ценой, но на острове кроме пальм и попугаев нет ничего. Целый день он бродит в поисках людей, солнце накаляет песок, а время умоляет найти хоть кого-нибудь. Но на острове нет никого – он здесь один. И вот он, обессиленный и измотанный от жары, с мокрой футболкой и порванными на коленях штанами, садится под пальму, откидывает голову от бессилия и закрывает глаза. Перед ним все размыто, все как в тумане – не видно ничего, кроме собственных рук. Откуда-то из тумана она тянет к нему ладонь, а затем ведет по усыпанной камнями дороге, ведущей в небольшой домик в сотне метров от воды. Она пришла за ним! Она спасла его! Ему больше не нужно ждать других! Они нашли друг друга и этого достаточно!

Сначала было немного неудобно, и он ворочался с одного бока на другой, ругаясь про себя, что не взял раскладушку, которая первой вывалилась из кладовки, когда он открыл разбухшую от старости дверь. Бежать за ней точно нет смысла, да и лень. Можно укутаться одеялом посильнее – на улице все-таки прохладно. Дни хоть и теплые, но этого тепла не хватает для ночей. Куда-то оно улетучивается, где-то исчезает, и становится прохладно.

– Как я надеялась, что ты забудешь эту затею… – никого рядом с Азатом не было, но голос слышен был очень отчетливо и это точно не приснилось и не показалось ему.

– Диана?

– Ну кто же еще. Кто может также как и ты пропадать ночами на крыше старого дома? – она появилась из-за угла, подтягивая ближе к шее воротник своего огромного пальто. Через пару секунд она стояла перед ним, закрывая собой свет фонаря, от чего разглядеть ее лицо было не простой задачей .

– Сегодня должен был быть последний раз, когда я пришел сюда, – от резкого подъема закружилась голова, а кровь ударила барабанной дробью в области висков. И неожиданно сонное состояние, не дававшее покоя несколько часов, улетучилось.

– Значит надо было мне не приходить сегодня… Вот ты мне скажи, зачем ты меня преследуешь? – в ее глазах, даже в полной темноте, видна была грусть. Что-то идущее изнутри, стремящееся поскорее вырваться, но сдерживаемое сердцем. Наверное, поэтому слабые сердца так легко разбиваются – не могут они держаться долго и в какой-то момент сдаются.

– Я даже не знаю.

– Тебя ведь Азат зовут, верно? – она выдержала небольшую паузу, дожидаясь отрицания, но не получив его продолжила. – Слушай. Я прихожу сюда, потому что одна единственная возможность в несколько дней оказаться тут, чтобы меня никто не контролировал и не преследовал. И ты мне мешаешь. Тебе не спится что ли?

– Ты угадала. Но дело вовсе не в этом. Мне кажется, что я хочу узнать о тебе побольше.

– Ну тогда все. Ты знаешь уже достаточно, чтобы перестать ходить за мной по пятам.

Почему-то Азату вспомнилось, какой она была в магазине книг. Два абсолютно разных образа, никак не пересекающихся друг с другом, объединить которые во что-то единое можно было бы только услышав голос. Но даже сейчас и тогда были совершенно разные интонации, что уж говорить про манеру общения. Сегодня в ее словах звучало что-то уверенное, ни разу не остановившееся, не запнувшееся, а тогда то и дело мелькало сомнение и чувство того, что могут подойти, оборвать разговор и забрать ее силой. И как в книге, где есть загадка, где есть вопрос, от чего тебе хочется двигаться дальше и найти как можно больше ответов, ему хотелось узнать о ней побольше. Что может искать девушка на крыше посреди ночи? Но в тоже самое время, как она может так сильно измениться и быть той пугливой, оглядывающейся по сторонам девушкой как несколько недель назад?

Она не дождалась ответа и пошла к другой стороне крыши, оставляя за собой слышимый даже на открытом воздух шлейф прекрасного аромата. Азат дотронулся пальцами до лица – хотелось убедиться, что он не спит. Лицо горело, щеки пылали, а кровь заливала каждый сантиметр кожи. Если бы она не слышала его, он бы затанцевал прямо тут на месте. Но все что он смог себе позволить – это сжать кулаки и резким движением вверх выплеснуть всю радость и восторг от случившегося.

– На самом деле, я бы не хотел, чтобы ты подумала, что я какой-то маньяк или сумасшедший. Ну знаешь, у них всякое на уме.

– А ты уверен, что у тебя нет ничего такого?

– Чего такого?

– Как ты можешь быть так уверен? Ты ведь не знаешь, что будет спустя время.

– Ну по крайней мере я не делаю ничего плохого. Мои друзья всегда говорят, что я скорее прыгну под поезд, чем убью муху.

– Так все говорят. Пока не откроют потайные двери своих желаний, мечтаний и комплексов…

– Ты так говоришь, будто у тебя есть конкретные примеры.

– Они повсюду. Вон видишь ту парочку. Да вон ту, что идет вдоль дороги. Ты можешь сказать, что с ними будет через два года? А что будет через десять? Сейчас они смотрятся  гармонично и элегантно, но поверь мне, что все может очень резко поменяться. Ты никогда не знаешь, что станет даже с самой идеальной парой....

Она сидела на небольшой коробке, прижимая колени к груди. Все это смотрелось немного грустно, особенно в такую прохладную ночь, когда ветер, небо и воздух дают понять, как с каждым днем тут будет становиться все холоднее и холоднее. Азат видел ее точно такой же как и в первый день встречи: яркая, красная помада, немного расслабленный, пышный шарф такого же цвета и тоже самое большущее пальто. Расспрашивать дальше про потайные двери ему не хотелось – не ради этого он так отчаянно искал встречи с ней. Он подтянул еще одну коробку поближе к ней, взял одно из одеял, сел рядом и накинул ей на плечи.

– Чем ты занимаешься? – спросил он после того, как разглядел все перед собой, делая вид, что изучает окрестности, а на самом деле просто подбирает правильные слова для начала разговора.

– Сейчас ничем особенным. Сижу по большей части дома.

– Ну а раньше?

– Когда-то писала стихи, -она вздохнула, поправила волосы и посмотрела на Азата, немного сжав губы.

– А почему перестала?

– Ровно по той же самой причине, почему и петь и танцевать.

– Мне кажется, я тебя понимаю. Я ведь тоже пишу, точнее стараюсь писать немного. Но оно так тяжело мне дается. У меня очень много разных идей, и рифмы иногда в голове проносятся сами, но не могу как-то взяться за это серьезно.

– Если бы дело было только в этом. Ты ведь знаешь, не всегда все зависит только от нас. Так получается в жизни. Не знаю даже почему…

– Я не верю в это. Мы ведь сами делаем свою судьбу. Мы за нее в ответе, и, честно говоря, ….

– Мне пора идти, – оборвала она его после того, как посмотрела на свои часы. -Я даже немного припозднилась, и это нехорошо.

Он решил проводить ее. Она шла перед ним, и он подумал, что можно идти за ней вот так всю жизнь. Или хотя бы большую ее часть – сколько получится, сколько позволит Вселенная.

Она шагнула вниз, замерла на несколько секунд и повернулась в его сторону, поджимая губы и глазами прося прощения за то, что сейчас будет ей сказано.

– Тебе лучше остаться тут.

– Без проблем, – он немного потерялся от услышанного, но спорить не стал. И как можно было спорить, когда ее глаза, отливающие свет луны и звезд, уставшие от ночной прогулки, просили не сопротивляться и сделать все, как просит она. -Но мы увидимся снова?

– Приходи сюда каждую вторую ночь с пятницы на субботу. Я постараюсь быть тут. Но не обещаю

– Пока не похолодает…

– Пока не похолодает…