Про кота. Трилогия «А фигли?!»

Акт 1, он же единственный. Сцена 1

Центральная площадь вокруг выгребной ямы. В центре событий: Рыбин, Компаньон, Колбасофф, Вжарим, Исподволь, Отвязанный Кот, вцепившийся в цилиндр Исподволя, урчит. Собирается толпа.

Р: Уважаемый Исподволь, сознаётесь ли вы в том?..

Ис: Нет. Хотя… смотря в чем.

Р: В том, что знакомы с бывшим уголовником Тивизмом, ныне трудящимся на пользу отечества.

Ис: Ну?

Р: Ну? Это все, что вы можете сказать в свое оправдание?

Ис: Ну. Извольте по существу.

Р: Хорошо. Уважаемые дамы и господа. Все вы стали свидетелями ужасных событий, происходящих в вашем городе. Смею вам сообщить, что на этом ваши беды закончатся, ибо я расскажу вам, кто в них виноват. Ну что ж, начнем!

Ннцатого числа, находясь в деревне Дело, я получил депешу от оберштурмбанглавпочтамтмейстера Колбасоффа и незамедлительно выехал в «Сюда». Сразу понял, что дело очень запутанное. В первые же часы я догадался, что в городе орудует серийный убивец. Возможно, душегуб. Почерк был один и тот же: все его жертвы обнаруживались в выгребной яме.

По свидетельствам г-на Йодоффа, смерть наступала в результате удара тупым золотым хромированным предметом по голове. Прознав про вас, г-н Исподволь, от г-на Отвязанного Кота, известного вам как г-н Тивизм, и про то, что у вас было совместное преступное прошлое, мои подозрения пали на вас.

Ис: Да господь с вами!

Р: Со мной, наверно.

Ис: Да почему же сразу на меня одного?

Кол: Не перебивайте его, пусть, в некотором роде, продолжает. Очень интересно.

Р: Ну, собственно, вы правы. Вначале существовала иная версия. Я предполагал, что сторож с трактирщиком вступили в преступный сговор и обирали своих постояльцев, обчищая их камзолы. Но сторож оказался воистину милейшим человеком, не способным на преступление. А трактирщика, к нашему великому сожалению, мы с вами недавно обнаружили не вполне живым в выгребной яме, что дало ему железное алиби. Причем заметьте, с травмой, нанесенной именно вашей тростью! Посему нет сомнений, что это были именно вы!

Ис (): Что, у меня одного такая трость?! возмущенно

Кол: Да не перебивайте же вы! ) В некотором роде, продолжайте, г-н Рыбин. (с размаху бьет ему увесистым кулаком по голове, Исподволь падает в отключке. Отвязанный Кот падает вместе с ним и цилиндром на земь, начинает носиться по площади, изгрызая цилиндр

Компаньон начинает гоняться за Котом, приговаривая «киса-киса»

Р: Итак, у вас нет сомнений, что вторая версия беспочвенна?

Все: Не-е.

Р: Стало быть, г-н Исподволь прибыл в град «Сюда» на исправительные работы. Но исправляться отнюдь не собирался. Он продолжил свои коварные замыслы воплощать в жизнь. Вы заметили, уважаемые, что в городе исчезли абсолютно все кони и псы. Это дело рук Исподволя. Он давно проповедует ксенофобские настроения, особенно по отношению к коням и псам. Истребил всех. Даже на каретном вокзале в качестве тягловой силы приходится трудиться котам.

Все: да-да.

Р: Далее. Он похищал личные вещи постояльцев трактира и гостиницы. Даже мы стали жертвами. Он похитил целый ящик уникальной вареной пилы от самого Пиловара и сбыл все в окрестные лавки. А также он похитил и обчистил наши камзолы.

Мимо ковыляет, держа под мышкой цилиндр, Отвязанный Кот. За ним, с возгласами «цыпа-цыпа» пробегает Компаньон, бросив в сторону Рыбина радостно:

Ко: А камзолы и впрямь обчистил! Такими чистыми никогда не видел!

Кол: Уважаемый Компаньон, не перебивайте, в некотором роде.

Р: И, в конце концов, он безжалостно убивал своих жертв золотой хромированной тростью, и, не придумав ничего лучше, избавлялся от тел, нарочито небрежно выбрасывая их в выгребную яму, пытаясь изобразить их самоубийства.

Охая и держась за голову, Исподволь приходит в себя.

Ис: Ну как же! Я же сам был в выгребной яме! Чуть не умер!

Р: Элементарно. Прослышав о том, что в город прибывают знаменитые сыщики, вы инсценировали нападение на себя. Вы залезли в выгребную яму и что есть сил ударили себя по голове тростью, тщетно пытаясь отвести от себя подозрения. Но вашим главным промахом было то, что вы не погибли, в отличие от ваших жертв. И сбежали из морга.

Ис: Ну надо же! Какова фантазия! А почему тогда ваш подопечный Отвязанный Кот не погиб? Тоже инсценировал?

Р: Это же очевидно. Вы с ним давние знакомые, не удивительно, что вам удалось вовлечь его в свои коварные замыслы. Вы хоть его и не убили, но загубили его душу, вставшую на путь исправления и добра.

Мимо пробегает на двух лапах Отвязанный Кот, на голове цилиндр. За ним, язык на плечо, бежит Компаньон.

Ко: Цыпа-цыпа! Рыба-рыба!

Внезапно Отвязанный Кот останавливается, его глаза обретают осмысленное выражение. Компаньон по инерции пробегает мимо, спотыкается об Исподволя, падает в выгребную яму, начинает радостно плескаться, ведет себя вызывающе и странно.

ОК: Предлагаю выпить!

Кол: Не перебивайте! Вы перестанете сегодня, в некотором роде, перебивать?!

Открывается дверь подвала, выходит заспанный сторож, обращается к Рыбину.

Сторож: Ба! А вот и вы! Третий день уже вас ищу, в подвале изо всех сил сплю. Забирайте свои деньги. Камзолы забрали, а деньги – нет. Чужого добра не надо. () отдает Рыбину ассигнации, уходит обратно в подвал

Все застывают в изумлении. Рыбин на мгновенье задумывается, затем спешно устремляется в подвал.

Занавес.

Сцена 2

Подвал. Открывается дверь, вваливаются Рыбин, Колбасофф, Исподволь, Отвязанный Кот и остальной люд. Сторож спит на мешках.

Р: Уважаемый, очнитесь! () Извольте объясниться! бьет сторожа по щекам

Сторож (): Чего надо-то? просыпается, ворчит

Р: Откуда у вас наши деньги?

Сторож: Откуда-откуда. Внимательнее надо быть, вроде же сыщик. Из карманов ваших камзолов, вы их забыли в трактире. Я забрал их, чтобы почистить в своей прекрасной прачечной (). снова засыпает

Ис: Ну! Я же говорил, не брал я ваших денег! Все ваши обвинения безосновательны!

Р: Ну а пилу-то? Вареную пилу кто украл?

ОК: Э-э-э… () Не я. Определенно не я. Это было в прошлой жизни. Не в счет. пятится к выходу

Р: Что?

Внезапно распахивается дверь.

Кол: Ветры! Осторожно, ветры!

Порыв ветра врывается в подвал, с хлипких петель срывается торшер, падает на Отвязанного Кота, бьет его по голове. В стороны разлетаются осколки стекла, золота и хрома. Рыбин подходит к торшеру, осматривает его.

Р: Хммм.. Золотой, хромированный…

ОК: Вашу ж мать! () падает в обморок

Сторож (): Ну вот опять! (). Г-н оберштурмбанглавпочтамтмейстер, сколько раз вам говорить, что нужно заменить петли. Тут у нас ветры постоянно роняют торшер на людей. просыпается хватает кота, уносит на улицу, возвращается, вешает торшер обратно, хватает метлу, метет

Рыбин, в отчаянии, хлопает ладонью по лбу. Врывается перепачканный нечистотами Компаньон, очень возбужденный.

Ко: Представляете, там сторож нашего Кота в выгребную яму выбросил!

У Рыбина подкашиваются ноги, он без сил садится на пол, снимает цилиндр. Внезапно в подвал врывается Отвязанный Кот, вцепляется в цилиндр Рыбина и теребит его.

Р (): О боже… Как я не догадался?.. Это был торшер… Торшер… () Рыба-рыба. не обращая внимания на кота обращаясь к коту

ОК (): Вашу ж мать! Предлагаю выпить! приобретая осмысленное выражение глаз

Ко: А ФИГЛИ?

Занавес.

КОНЕЦ.

2011 г.

Глава 1

– Позвольте! – громкий возглас разбудил Рыбина. – Мосье, ну позвольте же!

Дамочка нервно выдергивала платье, на котором Рыбин, как оказывается, сидел. Рыбин приподнялся, дамочка освободила драгоценную часть туалета, и, фыркнув, удалилась. Отставной поручик, а ныне частный детектив, посмотрел на часы. Оказывается, было уже 9 часов вечера и сеанс закончился. Народ расходился по домам. Конферансье, стоя перед закрытым занавесом, кричал в спину уходящим:

– Благодарим за то, что посетили наше заключительное представление в этом сезоне. С завтрашнего дня театр закрывается на ремонт. Следите за объявлениями в местных газетах и на афишах. До скорых встреч, – он отвесил неуклюжий поклон и удалился.

– М-да, – пробормотал Рыбин, – театры нынче уже не те…

Он поднялся, и, спотыкаясь об кресла, направился к выходу. Какой-то напомаженный хлыщ, проходя мимо, с вызовом осведомился у своих не менее напомаженных друзей:

– Ну что, господа, как вам театг? Не пгавда ли, Лизонька – ну пгосто душка? Я бы, пгаво слово, не отказался бы пговести с ней пагу пгедставлений!

Вся его компания грубо загоготала, и, активно обсуждая последующие планы на вечер, прошла мимо, обдав Рыбина запахами коньяка, дешевых папирос и одеколона.

«Какая еще Лизонька?..» – рассеянно подумал Рыбин. Что за представление, о чем, и кто был в ролях, он решительно не помнил. Вообще, в последнее время Рыбин часто засыпал в самых неподходящих местах. На приеме у врача, в экипаже, вот, в театре, например.

Рыбин внезапно остановился, хлопнул себя по лбу. У меня же было какое-то дело после девяти часов, подумал он и принялся рассеянно шарить по карманам своего старомодного камзола в поисках. В нагрудном кармане он нашел искомое, вытащил смятый обрывок бумаги, надел пенсне, и принялся читать: «поезд номер 14 зпт прибытие 9 часов 20 минут вечера центральный вокзал тчк. Приняла телеграфистка Мышкина К. Л. оплата 5.50 рублей». Что это могла принять телеграфистка Мышкина за 5.50, – пронеслось в голове у Рыбина, но быстро сообразив о нецелесообразности своих измышлений, он снова пробежал глазами первую часть телеграммы.

Стало быть, старый добрый друг возвращается, надо бы организовать для него теплый прием. До вокзала было как раз около двадцати минут ходу неспешным шагом, но Рыбин решил взять экипаж, потому что чувствовал сильную усталость в ногах и пояснице. Какие же неудобные кресла в этих театрах, подумал Рыбин. В следующий раз закажу себе ложу, возможно даже с кроватью.

Экипаж не пришлось долго ждать, на углу Меховой и Хлебопекарной стояло несколько повозок в окружении той самой компании, обсуждавшей героиню непросмотренного Рыбиным спектакля. Компания сильно шумела, среди голосов особенно выделялся один высокий и звонкий, выкрикивающий что-то про занятый экипаж, но о чем именно шла речь, понять было невозможно. Рыбин деловито прошел сквозь сборище, влез в ближайшую повозку, устроился в ней и скомандовал извозчику отправляться на центральный вокзалъ. Проехав пару кварталов, дышащих на него сыростью и тьмой из своих переулков, Рыбин почувствовал, что сидит на чем-то мягком, нащупал под собой саквояж, достал его, оглядел и, не признав, выбросил на безлюдную мостовую. Чужого нам не надо, добавил он, подачек мы не терпим.

Через пару минут экипаж вынес Рыбина на площадь центрального вокзала. Расплатившись с извозчиком и тщательно пересчитав сдачу, Рыбин направился к месту встречи приезжающих. На перроне было людно, в полумраке тусклых уличных фонарей сновали перепачканные грузчики, дамы с шелковыми зонтами и бюварами в сопровождении тщедушных усатых мужчин в цилиндрах, мальчишки-газетчики наперебой оглашали на всю округу последние новости и предлагали купить свежий выпуск.

Рыбин на мальчишек посмотрел с неодобрением и присел на лавочку. Сунув руку в карман, он обнаружил там некоторое количество тыквенных семечек и принялся их ожесточенно лузгать, время от времени поглядывая на беспорядочно снующих обывателей. На Рыбина опять наваливалась усталость.

Внезапно раздался свисток паровоза, и Рыбин сбросил с себя оцепенение. К вокзалу медленно подкатывал старый вонючий состав. Поручик, кряхтя, поднялся и пошел поближе к паровозу, чтобы не проморгать Компаньона.

Поезд остановился, обдав нетерпеливых пассажиров паром и запахами сортира. Из вагонов начали выбираться испитые люди, один другого страшнее, и ни один из них даже не был похож на Компаньона. Рыбин отвлекся и, когда его хлопнули по плечу, вздрогнул. Резко обернувшись, он увидел перед собой небритую испитую морду, дышащую на него перегаром.

– Целковым не одарите, ваш бродь? – морда заискивающе улыбнулась.

– Проходите, милейший, от вашего вида, право, у меня начинается несварение желудка, – Рыбин пытался было отойти, но небритая морда не отвязывалась.

– А может, сигара есть, ну или там, шкалик какой? – не унимался надоедливый алкаш.

Рыбин, вздохнув, выгреб свои драгоценные семечки и насыпал их в руки, которые подставила морда.

– Благодарствуйте, ваш бродь! – И неприятный собеседник засеменил прочь, беспрестанно сплевывая шелуху, которую ему по ошибке Рыбин дал вместо семечек. Поручик задумчиво зрил ему вслед и начал было рассуждать о судьбах Рассеи, однако это ему сделать не дали.

– Да что ж тут у вас неудобно-то как! – закричал от поезда знакомый до боли фальцет. – Я ж тут это, как его, с гостинцами! Мне б тут… кхм… а-а-а!!! – Раздался звук шмякнувшего о платформу тела.

– Ну вот, – расстроено проворчал он. – Теперь без гостинцев…

Рыбин обернулся и увидел радостного Компаньона, лежавшего на платформе в большой грязной луже.

– Пору-у-учи-и-ик!!! – Закричал Компаньон, узрев Рыбина.

– Компаньон, – утвердительно умозаключил Рыбин, – Опять он за свое.

– Сколько лет-то, сколько зим! – набросился Компаньон на Рыбина и начал душить его в объятиях. Рыбин зашевелил губами и начал загибать пальцы, считая, сколько лет и сколько зим. Компаньон не унимался:

– Как же я рад, поручик! Ох, если бы вы знали, каково мне было! И если бы!.. – он задыхался от эмоций. – А впрочем… Ну и все в таком вот духе, поручик! А еще у нас там!.. И вы даже себе не представляете!.. И даже это вот! – он сделал неопределенный жест и расплылся в глупой улыбке. – Ну да что я все про себя да про себя. Расскажите лучше вы, поручик! Как тут у вас?

– Стало быть, двенадцать и тринадцать. – ответил Рыбин.

– Чего двенадцать и тринадцать? – не понял Компаньон.

– Соответственно лет и зим. Вы же спросили.

– Э-э-э… не понял, – сказал Компаньон и задумался. – А впрочем, почему бы и нет. Кстати, поручик, где вы умудрились так испачкаться? Вы очень грязны…

Рыбин оглядел себя и заметил, что его камзол весь в следах грязи. Бросив беглый взгляд на Компаньона, его вымазанный в нечистотах наряд, он произнес:

– Кстати, вы тоже. Странное совпадение.

Компаньон схватил его под локоть и повел прочь со зловонного перрона, активно разглагольствуя и жестикулируя свободной рукой, как бы для придания своим словам большей убедительности. Они прошли через здание вокзала, миновали вокзальную площадь, на которой толпились экипажи в ожидании своих пассажиров. Один из извозчиков, заметив двух немолодых господ, удаляющихся от вокзала, поспешил за ними, чтобы предложить не утруждать свои ноги излишними походами, а воспользоваться услугами транспорта. Но, приблизившись к их спинам, не успел он произнести приветствия, как получил удар рукой в переносицу; искры посыпались из глаз извозчика, от неожиданности и боли по длинной дуге его унесло в кусты.

Компаньон удивленно осмотрел свою руку, обернулся, но не заметив никого позади, продолжил что-то рассказывать и размахивать рукой.

Они подошли к перекрестку.

– Кстати, поручик, где тут у вас можно остановиться?

– Хм, давайте остановимся здесь, если вы устали.

– Нет, уважаемый, вы меня не так поняли! – начал было Компаньон, но вдруг, неизвестно откуда взявшаяся повозка, запряженная тройкой гнедых жеребцов, груженая толпой веселых, пьяных и шумных вояк, на неимоверной скорости пронеслась перед ними и окатила их ароматами перегара и волной грязи из-под колес.

– Твою же мать-богородицу за ногу дважды! – запричитал Компаньон, отирая лицо лацканом сюртука. Рыбин, взирая на все это со вселенским спокойствием, утер усы:

– Вы, батенька, не беспокойтесь. Еще и не такое вас ждет в этих краях.

– Какое?

– А вот! – ехидно сказал Рыбин, указуя перстом в сторону приближающегося экипажа, аналогично провалившегося в ту же яму и вновь обдав их волной грязи. – Ну как вам?

– Ух, – сказал Компаньон, снова отираясь. – Как будто домой вернулся. А знаете, мне здесь начинает нравиться!

– Ну, уж не ваши столицы… Надо бы, уважаемый Компаньон, разместить вас в гостинице, – сказал Рыбин, представив, что может натворить этот человек в его доме.

Разместив Компаньона в гостинице, они решили посетить всем известный трактир и отметить встречу. У входа в заведение их встретил изрядно подвыпивший швейцар, всем своим грузным телом навалившийся на входную дверь, и, по всей видимости, дремавший. Компаньон остановился.

– Кхе-кхе, – деликатно откашлялся он, желая обратить на себя внимание. Рыбин же, не сбавляя шага, небрежно, с силой оттолкнул дремавшего плечом, тот шумно рухнул в мусорные баки, стоявшие рядом, и начал громко причитать, поминая бесов и дьяволов недобрым словом.

– Нечего тут разводить телячьих нежностей, – сказал Рыбин Компаньону, проходя внутрь. – Это вам не великосветская столица. Пойдемте же, уважаемый.

У стойки трактира их встретил весьма поддатый долговязый сударь во фраке с длинными завивающимися усами. Грандиозной отрыжкой он приветствовал Рыбина, а Компаньону протянул свою тощую сухую руку, тот слегка поморщился, но руку таки осторожно пожал.

– Господин дю Буржуа, бывший французский военнопленный, – пояснил Рыбин, – ныне занимается изучением истории, быта и нравов Рассеи.

– Силь ву пле, мон шер.

– Компаньон, – представился Компаньон.

– Какое странный имя, – удивился француз.

– Взаимно, – ответствовал Компаньон. – А над чем вы сейчас работаете?

– Ми работаем над давней русской традисьён напиваться до визг де порк!

– До поросячего визга, – поправил Рыбин. – И падать лицом в салат.

– О, поросьячий визг! Ви как всегда прави, господин детектив! О-очень интересная традисьён, знаете ли.

– Как интересно, – сказал Компаньон. Лицо его засияло неподдельной детской радостью. – И как успехи? Как давно вы этим занимаетесь?

– Уже шестой год, – ответил Рыбин, располагаясь за ближайшим столиком. – Каждый вечер ставит такого рода эксперименты. И каждое утро убеждает себя в том, что вчера эксперимент не удался.