Эфириада

– Пан… пан шляхтич, – выдавил он, заикаясь. – Прошу… проходите, конечно… я не знал…

– Бывает, – снисходительно кивнул Иван, забирая грамоту. – Ты работу свою делаешь, я понимаю.

Охранник поспешно отступил, кланяясь чуть ли не до земли. Иван, Ян и Казик вошли внутрь.

Внутри ателье оказалось просторным, залитым светом из высоких окон. Вдоль стен висели образцы тканей – шерсть, бархат, парча, шёлк. На манекенах красовались готовые наряды – камзолы, плащи, дублеты. Пахло духами и свежим сукном.

К ним выпорхнул хозяин – тощий лис с длинными ушами и роскошным рыжим хвостом, унизанным серебряными колечками. Увидев вошедших, он на мгновение замер, оценивая ситуацию. Лысый человек в простой одежде, но с важным видом; парень с белым хвостом (белый!); и третий, серебристый. Определённо не простые посетители.

– Добрый вечер, господа, – расплылся он в улыбке. – Чем могу служить?

– Мне нужна одежда для бала, – сказал Иван. – Сегодня вечером. Что-то приличное, но не слишком вычурное.

Портной окинул его взглядом, задержался на лысине, на отсутствии хвоста, но профессионально скрыл любопытство.

– Для такого достойного пана найдём что-нибудь, – закивал он. – Позвольте предложить… вот этот камзол из тёмно-синего бархата, с серебряным шитьём. Очень идёт к… э… к солидному возрасту. И плащ в тон.

Иван прикинул: синий бархат, серебряное шитьё. Выглядит богато, но не вызывающе.

– Сколько?

– Для такого гостя – всего пятьдесят грошей, пан. С плащом, камзолом, штанами и сапогами. И бонусом – шляпа с пером.

Иван мысленно пересчитал. Пятьдесят грошей – сумма приличная, но после удачной торговли у него оставалось около ста пятидесяти, плюс мелочь. Он мог себе это позволить.

– Беру.

Портной просиял и засуетился, вызывая помощников. Через полчаса Иван стоял перед зеркалом в новом наряде. Тёмно-синий бархат, серебряная вышивка, высокие сапоги из мягкой кожи. На голове – шляпа с широкими полями и страусовым пером. Лысина осталась лысиной, но в целом выглядел он вполне по-шляхетски.

Ян, пристроившийся рядом, одобрительно кивнул:

– Теперь вы похожи на настоящего господина, Иван Андреевич.

– Я и есть настоящий, – усмехнулся Иван. – Просто теперь это заметно.

Казик, который тоже приобрёл приличный серый камзол (под цвет своего хвоста), лениво заметил:

– А я говорил, что в своей одежде нормально выгляжу.

– Ты выглядишь как игрок, который только что выиграл состояние, – поправил Иван. – Но сойдёт.

Они вышли из ателье, оставив портного с мешочком серебра и довольной улыбкой.

Они вышли из ателье и направились к королевскому замку. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая белокаменные стены в золотисто-розовые тона. Город готовился к вечерней жизни – зажигались фонари, где-то играла музыка, в воздухе пахло жареным мясом и свежей выпечкой.

Но самое удивительное произошло, когда они ступили на главную улицу.

Толпа расступалась. Сама по себе, без всяких криков и грамот. Люди видели троих хорошо одетых господ – и мгновенно уступали дорогу. Кто-то кланялся, кто-то просто отводил взгляд, кто-то шептал: «Гляньте, какие важные». Но никто не тыкал пальцами, не дёргал за хвост, не выкрикивал обидных прозвищ.

Ян шёл посередине, чувствуя, как напряжение, копившееся весь день, медленно отпускает. Его белоснежный хвост, который он инстинктивно прижимал к ноге, расслабился и теперь плавно покачивался в такт шагам. Уши, ещё недавно нервно подрагивавшие, успокоились и лишь слегка поворачивались, улавливая звуки города.

Он глубоко вздохнул.

– Иван Андреевич, – тихо сказал он. – А ведь не пристают.

– А чего приставать? – усмехнулся Иван, поправляя шляпу с пером. – Ты теперь не диковинка с рынка. Ты важный господин с белым хвостом. Таких не дёргают, таким кланяются.

Казик, шедший чуть позади, лениво заметил:

– Мне нравится. Идёшь – и никто не лезет. Надо было раньше так приодеться.

– Ты бы раньше всё равно в карты проиграл, – фыркнул Ян.

– А вот и нет! – возмутился Казик. – Я выигрываю, а не проигрываю.

Их перепалка звучала легко, без обычной нервозности. Ян даже улыбнулся, поймав на себе взгляд какой-то девушки – не любопытный, как раньше, а скорее восхищённый. Она быстро отвела глаза и присела в реверансе.

– Привыкай, – сказал Иван. – На балу таких взглядов будет в сто раз больше.

Ян вздохнул, но уже не испуганно, а скорее философски.

– Лишь бы не дёргали.

– Не будут, – пообещал Иван. – Там правила другие.

Они прошли через внешние ворота, достроенные очевидно после катастрофы, миновали мост через ров и оказались на просторном дворе, вымощенном тёсаным камнем. В центре двора бил фонтан – каменные львы извергали воду из пастей, и брызги сверкали в свете факелов.

А прямо перед ними, на невысоком холме, возвышался он – Королевский дворец.

Иван Андреевич остановился как вкопанный.

Здание было именно таким, каким он помнил его по фотографиям из старых книг и открыток. Красновато-коричневые стены, белоснежные наличники, изящные башенки по углам. Высокие узкие окна, отражающие последние лучи заходящего солнца. Черепичная крыша, над которой гордо реяли флаги с королевским гербом.

– Ничего себе, – выдохнул Ян, подходя ближе. – Я думал, только в сказках такое бывает.

– Это не сказка, – тихо ответил Иван. – Это история. В камне.

Он медленно приблизился, разглядывая каждую деталь. Вот те самые окна, которые он видел на гравюрах XVIII века. Вот башня, вот часы на центральном корпусе. Всё было на своих местах. Катастрофа, уничтожившая мир, пощадила этот дворец.

– Триста лет, – прошептал он. – Триста лет упадка, а он стоит как новенький.

– Его берегли, – заметил подошедший Казик. – Говорят, каждый король что-то достраивал, что-то ремонтировал. Это же символ власти, понимать надо.

– Понимать, – эхом отозвался Иван.

Он смотрел на дворец и думал о том, сколько всего произошло за этими стенами. Коронации, балы, интриги, убийства. Рождение и гибель династий. И всё это – часть истории, которую он знал из книг. А теперь стоял здесь, живой свидетель того, что время неумолимо, но память остаётся.

– Иван Андреевич, – тронул его за рукав Ян. – Нам пора. Бал скоро начнётся.

Иван кивнул, стряхивая оцепенение. Поправил шляпу с пером, одёрнул камзол и направился к главному входу.

– Пошли. Покажем этим аристократам, что такое настоящая загадка.

Они подошли ко дворцу. Белокаменные стены, освещённые факелами, казались неприступными. У ворот стояла стража в блестящих кирасах, с алебардами наперевес.

Иван Андреевич шагнул вперёд, доставая грамоту.

– Пан шляхтич со спутниками, – сказал он спокойно. – На бал.

Стражник глянул на грамоту, на белый хвост Яна, на дорогую одежду всей троицы и молча посторонился.

– Проходите, пан.

Иван убрал грамоту и первым шагнул в распахнутые ворота. За ним, стараясь держаться с достоинством, вошли Ян и Казик.

Они поднялись по широкой мраморной лестнице, прошли через распахнутые двери в вестибюль, где уже толпились приглашённые гости. Дамы в пышных платьях, кавалеры в расшитых камзолах, хвосты и уши всех мастей и цветов. Знать Варшавы готовилась к балу.

Иван Андреевич уверенно направился к двустворчатым дверям, ведущим в тронный зал. Оттуда уже доносилась музыка – настраивали инструменты.

И тут перед ними выросли две фигуры в парадной форме.

Стражники были под два метра ростом, с волчьими ушами и длинными хвостами, затянутые в кирасы, при алебардах. Лица – каменные, взгляды – непроницаемые.

– Ваши приглашения, – рявкнул один, протягивая руку.

Пришло время блеснуть опытом двадцати лет политических интриг.

Иван Андреевич расплылся в самой обаятельной улыбке, на которую был способен, и полез за пазуху.

– Вот, пожалуйста, моя шляхетская грамота…

– Это не приглашение, – оборвал его стражник, даже не взглянув на бумагу. – Нам нужен документ с королевской печатью. Письменное приглашение от двора.

– Но я шляхтич из Гданьска…

– Хоть из самого Кракова, – буркнул второй стражник. – Без приглашения – никого.

Иван Андреевич вздохнул. Он сунул грамоту обратно и достал снова, ткнув ею прямо в лицо первому охраннику.

– Посмотрите. Здесь печать. И подпись. Я имею право присутствовать.

Стражник отшатнулся, но не сдавался:

– Пан, я понимаю, но у нас приказ… Только королевское приглашение…

Иван сунул грамоту ему под нос ещё раз. И ещё. И ещё.

– Вот. Печать. Регента Гданьска. Это не королевская, но это официальный документ. Я шляхтич, понимаете? Шляхтич! Имею право!

– Пан, ну что вы как маленький… – второй охранник попытался отодвинуть грамоту, но Иван уже переключился на него, тыча бумагой в лицо.

– Здесь написано! Читайте! Или вы неграмотные? Вас что, не учили? В Королевстве каждый шляхтич имеет право… а ну дайте пройти!

Ян стоял позади, зажмурившись и мечтая провалиться сквозь землю. Казик, напротив, с интересом наблюдал за происходящим, чуть ли не делая ставки в уме.

– Пан, прекратите тыкать бумагой, – взмолился первый стражник, пытаясь прикрыться алебардой.

– Я не тыкаю, я предъявляю документ! – возразил Иван, снова тыча грамотой. – Согласно законам королевства, каждый шляхтич имеет право…

– Да какие законы, пан, у нас тут бал, король будет…

– Тем более! Король должен видеть своих подданных! Я подданный!

Второй стражник уже закатывал глаза. Первый начал покрываться испариной. Иван тыкал грамотой, не переставая говорить о правах шляхты, об обязанностях стражи перед короной, о величии какой-то дерьмократии и о том, что он обязательно пожалуется лично королю, если его сейчас же не пропустят.

Через пять минут измотанные стражники переглянулись.

– Ладно, – выдохнул первый. – Проходите. Только чтоб без эксцессов.

– Клянусь честью шляхтича, – торжественно произнёс Иван, убирая наконец грамоту.

Стражники посторонились, пропуская странную троицу. Иван Андреевич, с довольным видом, шагнул в распахнутые двери. Ян выдохнул с облегчением. Казик усмехнулся:

– А я говорил, что с ним не соскучишься.

Они вошли в тронный зал

Иван Андреевич на мгновение замер на пороге, впуская в себя это зрелище. Зал был огромен – высоченные сводчатые потолки терялись в полумраке, где-то под самым потолком парили хрустальные люстры с тысячами свечей. Свет отражался в зеркалах, покрывающих стены, и зал казался бесконечным, уходящим во все стороны сразу.

Вдоль стен выстроились ряды колонн из белого мрамора, увитые живыми цветами. Между ними стояли длинные столы, ломящиеся от яств – жареные лебеди, запечённые кабаны, пирамиды из фруктов, фонтаны с вином. В воздухе плыли запахи пряностей, цветов и дорогих духов.

В центре зала кружились пары. Дамы в роскошных платьях из шёлка и бархата – рыжие, каштановые, золотистые хвосты мелькали в танце, уши трепетали в такт музыке. Кавалеры в расшитых камзолах, при шпагах, с горделивой осанкой. Музыка лилась с хоров, где расположился целый оркестр – скрипки, виолончели, флейты и даже клавесин.

– Матерь божья, – выдохнул Ян, вцепившись в свой хвост, словно это был спасательный круг. – Это… это…

– Это бал, – усмехнулся Иван. – Привыкай.

Они сделали несколько шагов вперёд, и зал словно замер. Взгляды обратились на них. Вернее, на Яна.

Его белоснежный хвост, длиной метра два, переливался в свете тысяч свечей. Уши-локаторы торчали в стороны, придавая ему вид сказочного существа. Доспех, созданный эфириалами, сверкал так, что на него больно было смотреть.

– Кто это? – прошелестело по залу.

– Белый хвост! Альбинос!

– Из королевского рода? Но я всех знаю…

Ян покраснел так, что даже сквозь опущенные уши стало заметно. Он попытался спрятаться за Ивана, но было поздно – вокруг них уже начала собираться толпа.

– Пан! Пан! Какой у вас хвост! – воскликнула молодая графиня с роскошным рыжим хвостом. – Можно потрогать?

– А уши! Вы наверное слышите, как бьются сердца?

– Вы холосты? – это уже от более настойчивой дамы.

Ян открыл рот, закрыл, снова открыл, но из горла вырвалось только нечленораздельное мычание.

Казик, наблюдавший эту сцену с довольной ухмылкой, отступил в сторону и скрылся в толпе – по его мнению, самое время затеряться.

Иван Андреевич, оставив Яна на растерзание восторженной публике, огляделся в поисках чего-нибудь интересного. Взгляд его скользнул по трону.

Трон пустовал.

Высокое резное кресло под балдахином, обитое малиновым бархатом, с золотыми львами на подлокотниках, было пусто. Король отсутствовал.

– Интересно, – пробормотал Иван.

– Его величество изволили отлучиться по важным делам, – раздался голос рядом.

Иван обернулся. Рядом стоял пожилой лис с длинными седыми ушами и хвостом, унизанным золотыми кольцами. Одет он был в чёрный бархат, на груди поблёскивала звезда какого-то ордена.

– Вы, вероятно, не здешний, – продолжал лис. – Позвольте представиться – граф Потоцкий, канцлер двора. А вы?

– Иван Андреевич, шляхтич из Гданьска, – Иван слегка поклонился. – А где же король, если не секрет?

– Секрет, – усмехнулся граф. – Но вам, как гостю, скажу: его величество готовит сюрприз. Для кого-то из присутствующих. Так что не уходите далеко.

Иван кивнул, принимая информацию к сведению. А сам подумал: «Сюрприз? Интересно, кому и какой».

Он перевёл взгляд в центр зала, где Ян, окружённый толпой дам, отчаянно пытался сохранить достоинство, но то и дело смущённо улыбался. Его белоснежный хвост, казалось, жил своей жизнью, плавно покачиваясь в такт дыханию.

– Ваш спутник, – заметил граф, – произвёл фурор. Белый хвост – это редкость. Даже при дворе таких мало.

– Он вообще редкий, – усмехнулся Иван. – Но к этому мы уже привыкли.

Граф понимающе кивнул и растворился в толпе, оставив Ивана одного наблюдать за балом. А бал тем временем набирал обороты. Музыка гремела, пары кружились, вино лилось рекой. И где-то там, в недрах дворца, король готовил свой сюрприз.

Иван Андреевич поправил шляпу с пером. Чем бы заняться? Иван прислушался к разговору двух пожилых вельмож:

– Королева опять не вышла. Третий бал подряд.

– А ты удивлён? Она никогда не появляется. Всем заправляет через советников. А наш Король только улыбается да тосты говорит.

Иван Андреевич, убедившись, что Ян в полной безопасности (если, конечно, можно назвать безопасностью окружение десятка восторженных дам), решил воспользоваться моментом и подкрепиться. Он незаметно отступил к одному из длинных столов, ломившихся от яств.

Жареный лебедь, запечённый кабан, пирамиды фруктов, пирожные, засахаренные орехи – глаза разбегались. Иван Андреевич, не церемонясь, отломил кусок лебедя, запил вином из хрустального бокала, прихватил горсть орехов. Потом ещё кусок, ещё вино. Он ел с аппетитом, не обращая внимания на проходящих мимо вельмож – те были слишком заняты своими разговорами, чтобы замечать лысого человека в синем бархате, который так увлечённо поглощает угощения.

В центре зала Ян по-прежнему оставался главной достопримечательностью. Его белоснежный хвост мелькал среди танцующих, уши-локаторы то и дело подрагивали от комплиментов. Какая-то графиня уже дважды приглашала его на танец, и Ян, краснея, но стараясь держаться с достоинством, соглашался. Толпа зевак вокруг него только росла.

Казик, как и следовало ожидать, бесследно исчез. Иван Андреевич не сомневался, что тот уже нашёл, где здесь играют в карты, и с упоением обыгрывает доверчивых придворных.

Иван потянулся за очередным пирожным, когда сзади, совсем рядом, раздался негромкий голос:

– Вкусно, правда?

Иван Андреевич не обернулся. Он спокойно дожевал пирожное, запил вином и только потом ответил, продолжая смотреть на зал:

– Очень. Особенно лебедь. Не думал, что птица может быть такой нежной.

Рядом с ним, у того же стола, зашуршала ткань – кто-то взял тарелку и тоже начал накладывать угощения. Иван краем глаза видел только руку в тёмном рукаве и мелькнувший хвост с кисточкой, но лица не разглядел. Да и не стремился.

– Повара здесь лучшие в королевстве, – голос звучал доброжелательно, с лёгкой усмешкой. – Вы, как я погляжу, не местный?

– Путешественник, – коротко ответил Иван, откусывая ещё кусок лебедя. – Иван Андреевич.

– А я местный, – усмехнулся собеседник. – Георг.

Они не чокались – слишком далеко стояли друг от друга, да и Иван не собирался прерывать трапезу ради формальностей. Но разговор как-то сам собой завязался, пока оба поглощали угощения, глядя на кружащиеся в танце пары.

– Ваш спутник? – кивнул Георг в сторону центра зала, где Ян отбивался от очередной поклонницы.

– Да. Ян. Он у нас… э… звезда.

– Белый хвост, – Георг покачал головой, жуя засахаренный орех. – Я таких не видел. Даже при дворе. Он точно не из королевского рода?

– Точно. Просто… редкое сочетание.

Георг понимающе хмыкнул – в этом мире такие вещи случались. Редкие гены, случайные мутации. Он отхлебнул вина и спросил:

– А вы откуда?

– С севера. Из Гданьска. Но вообще я много где был.

– Путешественник, значит. И что ищете в Варшаве?

Иван пожал плечами, отправляя в рот очередное пирожное:

– Приключений. Новых впечатлений. Возможностей. Как любой путешественник.

Георг усмехнулся:

– Осторожнее с возможностями. При дворе они часто оборачиваются проблемами.

– Я привык.

Они помолчали, жуя и наблюдая за балом. Музыка гремела, пары кружились, вино лилось рекой.

– А вы чем занимаетесь? – спросил Иван, не оборачиваясь.

– Я? – Георг задумался, накладывая себе салат. – Да так… помощник у Королевы. Мелочи. Слежу, чтобы всё шло своим чередом. Скучная работа, но надёжная.

– Скука – это не всегда плохо, – заметил Иван. – Иногда спокойствие дороже приключений.

– Это точно, – согласился Георг. – Но вы, я вижу, не из тех, кто ищет спокойствия.

Иван усмехнулся, ничего не ответив.

Георг доел и вытер пальцы салфеткой.

– Что ж, удачи вам, Иван Андреевич. И вашему спутнику с белым хвостом. Дворец сегодня явно ваш.

Иван Андреевич, по-прежнему не оборачиваясь, продолжал поглощать угощения, краем глаза наблюдая за кружащимися парами. Георг, стоявший рядом, тоже накладывал себе еду, и их неторопливая беседа текла лениво, как ручей.

– А ваш спутник с белым хвостом, – заметил Георг, жуя кусочек сыра. – Он всегда так популярен?

– С недавнх пор, – усмехнулся Иван. – Раньше был обычным искателем, никто внимания не обращал.

– Искателем? – в голосе Георга послышался интерес. – Значит, он умеет обращаться с оружием?

– Ну, в целом…

Иван не успел договорить. Сзади раздался знакомый голос – бесцеремонный, слегка нахальный и очень довольный собой.

– Ещё как умеет! – Казик возник словно из ниоткуда, протиснулся между Иваном и Георгом и, даже не глядя на собеседника, продолжил: – Настоящий гений фехтования! Я таких не видел! Он любого рыцаря на лопатки положит, даже не вспотеет! Мы с ним в Быдгоще…

– Казик, – перебил Иван, но было поздно.

Георг, дожевав сыр, неторопливо вытер пальцы салфеткой и, даже не повышая голоса, сделал едва заметный жест рукой. Откуда-то из-за колонны тут же вынырнул глашатай в расшитой ливрее, поднёс к губам серебряный рожок и протрубил сигнал, перекрывший музыку.

Зал замер.

– Внимание, господа! – возвестил глашатай зычным голосом. – Их величество Король, желая развлечь почтенную публику, объявляет рыцарскую дуэль! Сражаться будут доблестный рыцарь пан Болеслав и… – он заглянул в бумажку, которую ему сунули, – и гость нашего бала, пан Ян! Просим обоих приготовиться!

Тишина в зале взорвалась гулом удивления и восторга. Все взгляды устремились на Яна, который в этот момент как раз пытался вежливо отказаться от очередного приглашения на танец. Ян замер, побелел (насколько это было возможно при его шерсти) и открыл рот, но не издал ни звука.

Иван Андреевич наконец повернулся.

Рядом с ним стоял внушительный, достаточно молодой зверочеловек с округлыми, кристально-белыми ушками, на концах которых красовались пушистые кисточки. Такой же белый, длинный хвост с кисточкой на конце лениво покачивался, выдавая довольство. На голове незнакомца красовалась небольшая, но очень изящная золотая корона, усыпанная рубинами.

Георг – а это, несомненно, был сам король – с усмешкой посмотрел на Ивана, Казика и замершего в центре зала Яна. В его глазах плясали весёлые искорки, но в то же время чувствовалась твёрдость.

– Надеюсь, ваш спутник действительно так хорош, как утверждает этот молодой зверочеловек, – кивнул он в сторону Казика, который медленно сползал по стене. – Зрелище обещает быть занимательным.

Казик, только сейчас осознавший, кому именно он только что нахваливал Яна, бормотал что-то невнятное, вжимая голову в плечи.

Иван Андреевич вздохнул. В который раз за сегодня. Потом поправил шляпу с пером и спокойно сказал:

– Ваше величество, Ян, конечно, умеет обращаться с мечом, но…

– Никаких «но», – перебил король, явно наслаждаясь ситуацией. – Дуэль состоится. Через час в главном зале. А пока пусть гости развлекаются.

Он легонько хлопнул Ивана по плечу и уже собрался уходить, но на полшага задержался. Повернулся, глядя прямо в глаза Ивану Андреевичу. Усмешка на его лице стала чуть шире, чуть острее.

– И знаете, путник, – добавил он тихо, но так, что каждое слово звучало отчётливо. – Это плата. За то, что вы трое пришли без приглашения, но всё же попали на мой бал. Считайте это… входным билетом.

Король развернулся и, не оглядываясь, направился к трону, который к тому времени уже окружила свита.

Иван перевёл взгляд на Яна. Тот стоял посреди зала, окружённый толпой, и выглядел так, будто его только что приговорили к смертной казни. Его белоснежный хвост безжизненно повис, уши прижались к голове.

– Казик, – тихо сказал Иван, – ты идиот.

– Я знаю, – простонал Казик, не поднимаясь с пола. – Простите. Я не знал, что это король.

– Теперь знаешь.

Иван ещё раз вздохнул и направился к Яну. Впереди был час, чтобы подготовиться к дуэли, в которой Яну предстояло сражаться с королевским рыцарем.

Слух о предстоящей дуэли разнёсся по залу быстрее, чем ветер гонит листву по осенней мостовой. Через несколько минут вокруг Яна и его соперника собралась целая толпа. Люди перешёптывались, переглядывались, указывали пальцами.

Ян стоял посреди этого водоворота, чувствуя, как его белоснежный хвост нервно подёргивается. Он сжимал в руках меч, доставшийся ему от Ивана, и пытался вспомнить всё, чему учился в гильдии. Получалось плохо.

Рыцарь, вышедший навстречу, выглядел внушительно. Огромный, под два метра ростом, с медвежьими ушами и длинным, густым хвостом каштанового цвета. На нём был тяжёлый латный доспех, украшенный золотой инкрустацией, а в руках он держал двуручный меч, который, казалось, весил как небольшой тележный груз.

– Это пан Болеслав, – прошелестело в толпе. – Личный рыцарь короля!

– Он заклинания знает! Я сам видел, как он огнём пулял!

– Бедный мальчик… он же не выживет…

Ян побледнел ещё сильнее. Его уши прижались к голове, хвост обвил ногу в тщетной попытке спрятаться.

И тут раздался голос.

Зычный, наглый, ничуть не смущающийся всеобщего внимания, он перекрыл шум толпы:

– А я ставлю на Яна! Все свои деньги! До последнего парвуса!

Казик, выскочивший откуда-то из-за спин зрителей, встал в позу, потрясая кошельком. В глазах его горел азартный огонь.

– Давай, Ян! Покажи им! Я в тебя верю! И деньги, между прочим, нешуточные!

Толпа замерла на мгновение, а потом взорвалась смехом и возгласами. Кто-то зааплодировал, кто-то начал кричать, что тоже хочет поставить.

Иван Андреевич, стоявший в стороне, медленно поднёс ладонь к лицу и провёл ею сверху вниз, закрыв глаза. Губы его беззвучно шевельнулись – возможно, он произносил что-то нелестное в адрес своего второго спутника.

– Казик… – простонал он сквозь пальцы. – Ну зачем…

Но Казик уже не слышал. Он был в своей стихии – окружённый жаждущими сделать ставки придворными, он принимал монеты, записывал имена и обещал золотые горы тем, кто поставит на Яна.

– Пятьдесят грошей на рыцаря! – крикнул кто-то.

– Сто на Болеслава!

– А я ставлю парвусы на белого! Вдруг повезёт!

Иван убрал руку от лица и посмотрел на Яна. Тот стоял, словно каменное изваяние, сжимая меч и глядя куда-то в пустоту.

– Держись, парень, – тихо сказал Иван. – Просто держись. А с Казиком я потом поговорю. Очень серьёзно поговорю.

Иван Андреевич отошёл в сторону, к колонне, где было чуть тише. Толпа вокруг Яна и рыцаря гудела, Казик уже вовсю принимал ставки, размахивая кошельком. Ян стоял бледный, сжимая меч, и, кажется, не слышал ничего вокруг.

Иван прикрыл глаза, вызывая интерфейс. Перед внутренним взором развернулась знакомая картина – сохранённые данные о состоянии Яна, его ДНК, текущие параметры организма. Эфириалы, оставленные в теле парня после ночного эксперимента, всё ещё были там, в режиме ожидания.