Битва миров. Часть 2

Глава 9. Может отдохнуть.

На следующее утро в школьном коридоре воздух казался наэлектризованным. Мы с Лейлой шли в паре шагов друг от друга, но между нами лежала пропасть, которую не могли заполнить даже наши браслеты. Обычно мы шли синхронно, как два узла одной цепи, но сейчас я чувствовал, как её ментальный канал закрыт наглухо. Она выстроила вокруг себя «файрвол», который я не имел права пробивать.

Арц, Коля, Василина и Серый ждали нас у входа в лабораторию физики. Взгляд Арца скользнул по нам, и его обычная беззаботная улыбка сменилась выражением настороженности.

— Чё за похоронная процессия? — спросил он, прислонившись спиной к шкафу с приборами. — Вы двое выглядите так, будто всю ночь решали уравнения не на бумаге, а в рукопашной схватке.

Лейла остановилась, поправляя воротник своего свитера. Её лицо было бледным, но взгляд — холодным и решительным. — Просто устали, Арц. Хватит искать глубинный смысл там, где есть только накопившаяся бессонница.

Я молча кивнул, глядя куда угодно, только не на неё. Внутри меня всё еще горел тот спор. «Ты стал инструментом», — её слова крутились в голове, как заевшая пластинка. Каждая попытка оправдать свою одержимость разбивалась об эту простую истину.

— Устали… — протянул Коля, поправляя очки. — Мы все устали. Уровень кортизола в крови скоро превысит критическую отметку для нормальной когнитивной деятельности. Если мы не снизим темп, результат на экзаменах будет обратным ожидаемому.

Мы вошли в класс. Урок «Инженерного практикума» прошел как в тумане. Мы работали с прототипами, собирали платы, настраивали сенсоры, но внутри нас не было той слаженности, которая всегда отличала нашу пятерку. Мы стали как разрозненные детали, которые пытаются сцепить друг с другом принудительно.

Когда прозвенел звонок и мы, наконец, остались одни в кабинете, Арц решительно стукнул кулаком по столу.

— Всё. Хватит этого цирка, — он обвел нас всех взглядом. — Мы тут превращаемся в какие-то говорящие калькуляторы. Слушайте, через неделю всё закончится. Эти чертовы промежуточные экзамены — и всё. Мы свободны до следующего семестра.

Он сделал паузу, его глаза хитро блеснули. — Мне уже восемнадцать, вам тоже. У меня есть на примете одно место… подальше от этого города, подальше от всех этих «инженерных» заскоков и кураторов с их проверками. Давайте устроим нормальный выезд. За город, в старый дом у озера, о котором я говорил. Просто вырубим браслеты, выпьем, отпразднуем то, что мы еще не сошли с ума, и просто побудем людьми.

Василина посмотрела на меня, потом на Лейлу. В этой тишине чувствовалось, как медленно отступает напряжение.

— Звучит как план, который спасет наш рассудок, — тихо сказала Василина.

Лейла впервые за утро посмотрела мне в глаза. В её взгляде всё еще была обида, но к ней примешалось что-то мягкое, похожее на облегчение. — Нам правда нужно хотя бы на пару дней перестать быть «операторами», — произнесла она.

— Я «за», — сухо добавил Серый, который до этого момента казался полностью погруженным в свои мысли. — Мне нужно перезагрузить систему. Мои фильтры начали пропускать слишком много шума.

Я посмотрел на них всех. На Лейлу, на Арца, на Серого, который всегда был нашим якорем. Я осознал: если я сейчас откажусь, я окончательно потеряю их. Я потеряю то, ради чего вообще всё это затеял.

— Хорошо, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — Сдадим экзамены. А потом… потом мы просто уедем.

Арц довольно усмехнулся и хлопнул меня по плечу. — Вот это правильный инженерный подход. Сначала — выполнение задачи, потом — празднование победы. Только без чертежей и частотных модуляторов. Поняли?

Все закивали. Мы выходили из класса, и впервые за долгое время я почувствовал, что у нашего «кода» появилась цель, которая не связана с бесконечной борьбой с Энтропией. Мы всё еще были инженерами, но, возможно, именно это «обычное» человеческое желание отдыха и было тем самым недостающим компонентом, который поможет нам выжить.

Но где-то в глубине сознания, там, где пульсировал кристалл браслета, закралась тревожная мысль: позволит ли нам система уйти? Или она приготовила для нас сюрприз прямо на день экзаменов?

Глава 10. Экзамены.

Неделя экзаменов пролетела как один затянувшийся квантовый скачок. Мы жили в состоянии постоянной боевой готовности: бесконечные листы с логарифмическими уравнениями, алгоритмические задачи по информатике, которые требовали нестандартного мышления, и физика, где каждый вопрос был пропитан невидимым давлением куратора. Мы выходили из аудиторий выжатыми, бледными, с тем характерным взглядом «в никуда», который бывает у людей, слишком долго смотревших в код реальности.

Куратор не сводил с нас глаз. Каждый раз, когда мы сдавали бланки, он будто бы сканировал наши мысли, пытаясь уловить хоть один признак «нештатного» использования браслетов. Но мы были осторожны. Мы научились играть по их правилам: использовали ровно столько способностей, сколько нужно, чтобы быть идеальными, но не выдавать своего истинного потенциала.

Наконец, в пятницу, когда прозвенел звонок по последнему экзамену, в тишине класса зависло напряжение, которое, казалось, можно было потрогать руками. Мы не переглядывались. Мы просто медленно встали, сдали бланки и вышли из школы, не оглядываясь.

Только за воротами, когда свежий, холодный вечерний воздух ударил в лицо, мы поняли, что это всё. Мы не умерли. Мы не провалились. Мы выжили.

— Ну что, господа инженеры, — Арц нарушил тишину, его голос звучал почти как в старые добрые времена, — теперь наша единственная задача — восполнить все запасы калорий и нервов, которые мы потратили за эти адские семь дней.

Мы зашли в большой круглосуточный супермаркет, который казался нам теперь чем-то вроде святилища нормальной, приземленной жизни. Здесь не было графиков, здесь не было давления системы, здесь были только ряды полок с едой. Мы двигались между стеллажами как пришельцы, ошеломленные обыденностью происходящего.

— Так, — скомандовал Коля, который по привычке уже начал планировать «операцию». — Нам нужен фундамент. Картошка. Много картошки. И чтобы она не была как пластик, берем фермерскую.

Мы набирали продукты, как будто это были детали для важнейшего проекта в нашей жизни. Лейла взяла на себя овощи для салата — помидоры, огурцы, зелень, — и я поймал себя на том, что с нежностью наблюдаю за тем, как она выбирает продукты. Напряжение между нами всё ещё было, но оно начало таять под грузом общей победы.

— Курица, — Арц уверенно двинулся к охлажденку. — Берем две. Замаринуем с травами. Серый, не стой столбом, вези корзину сюда.

Серый молча подкатил тележку, наполненную продуктами. Он выглядел почти расслабленным, что было само по себе достижением для этой недели.

— И самое важное, — Лейла подошла к отделу с напитками. Она обернулась к нам, и в её глазах впервые за неделю блеснули те самые искры, которые я так ценил. — Нам нужно что-то, чтобы отметить этот… «выход из системы».

Мы взяли несколько бутылок вина — сухого, терпкого — и качественного пива. В этот момент мы не были «инженерным классом». Мы не были защитниками реальности от Энтропии. Мы были просто пятью молодыми людьми, которым по восемнадцать, и которые наконец-то могли позволить себе роскошь быть никем, кроме самих себя.

Когда мы выходили из магазина, нагруженные пакетами, я посмотрел на небо. Оно было глубоким, звездным, и в эту минуту мне казалось, что никакая тень, никакая Энтропия не может достать нас здесь, в нашей маленькой, обычной, человеческой радости.

— Ребята, — сказал я, когда мы уже садились в машину. — Давайте сегодня забудем про все проблемы. Просто на одну ночь.

Арц довольно усмехнулся: — Да я уже начал это делать.

Мы ехали прочь от города, и я чувствовал, как с каждым километром, отделяющим нас от Москвы, тяжесть, давящая на плечи, становилась чуточку легче. Завтра нам предстояло снова столкнуться с реальностью, но сегодня… сегодня мы принадлежали только себе.

Глава 11. Последний тост перед тишиной.

Дом встретил нас гулким эхом и запахом хвои. За городом воздух был настолько чистым, что поначалу даже кружилась голова. Мы занесли пакеты в просторную кухню, объединенную с гостиной. Огромные окна выходили прямо на спящий лес, который казался черной стеной, отгородившей нас от остального мира.

Арц, сбросив пальто, тут же взял на себя роль «главного по кухне». — Так, народ, без паники! — провозгласил он, нацепив нелепый фартук, который нашел в ящике. — Сейчас будет мастер-класс сибирской кухни. Картошечка по-деревенски, курица в специях и салат, который вернет вам желание жить.

Девчонки — Василина и Лейла — устроились с бокалами вина на кухонном острове, о чем-то оживленно переговариваясь. Их смех, чистый и искренний, непривычно звенел в этом пространстве. Они обсуждали не графики и частоты, а что-то совсем обычное, девичье — возможно, планы на каникулы или то, как странно изменились наши одноклассники за этот год.

Я, Коля и Серый встали у плиты. Для нас это была почти что привычная инженерная задача: правильно рассчитать время запекания, чтобы курица была сочной, и проследить, чтобы картошка не подгорела. — Термодинамический баланс важен даже здесь, — пошутил Коля, аккуратно переворачивая куски мяса. — Главное — не перегреть, — буркнул Серый, мастерски орудуя ножом. — Если будет избыток тепла, структура волокон разрушится.

В какой-то момент я поймал себя на том, что просто смотрю на них. Мы были как пазл, который долго не могли собрать, а теперь он наконец встал на место. Я чувствовал, как браслет под свитером слегка греет запястье — словно он тоже «отдыхал», перейдя в режим глубокого сна.

Когда еда была готова, стол накрыли быстро. Мы открыли пиво и вторую бутылку вина. Разговоры стали громче, шутки Арца — всё более нелепыми и смешными. Он травил байки про свою сибирскую родню, про охоту, про то, как «настоящие мужики справляются с холодом». Мы смеялись до боли в животе, перебивая друг друга, забыв про все условности.

— За нас! — Арц поднял бокал, в котором пенилось пиво. — За то, что мы не сгорели на этой чертовой физике! — За то, чтобы куратор подавился своими тестами! — подхватила Василина, чокаясь с Колей.

Мы пили легко, не считая бокалы. Вино и пиво смешивались, создавая странный, пьянящий коктейль, который размывал границы реальности. В какой-то момент я почувствовал, что стены гостиной начали едва заметно «плыть». Сначала я списал это на алкоголь, но потом заметил: Коля внезапно замолчал, глядя в одну точку, а Лейла медленно опустила бокал, её пальцы разжались.

— Что-то… что-то голова кружится, — пробормотал Арц, пытаясь тряхнуть головой, но его движения были медленными, точно в замедленной съемке.

— Странно, — сказала Василина, и её голос прозвучал как эхо в тоннеле. — Мы же только… начали.

Мои собственные мысли стали вязкими, как патока. Я попытался встать, чтобы поддержать Лейлу, которая пошатнулась, но пол под ногами ушел в сторону. В голове возник гул — тот самый скрежет металла, который я слышал во сне.

— Ребята… — попытался позвать я, но голос прозвучал чужим.

Мы были все вместе, в одной комнате, под защитой этого дома, но я чувствовал, как нас накрывает темная волна. Это было не похоже на обычное опьянение. Это было похоже на то, как будто кто-то выдергивал штекеры из наших нервных систем.

Лейла повалилась на плечо Арцу. Серый, стоявший у края стола, медленно сполз вниз, не издав ни звука. Я попытался сфокусировать взгляд на своем запястье, надеясь увидеть хоть какой-то сигнал браслета, но металл лишь тускло блеснул в отражении пламени камина и погас.

— Мы… должны… — прошептал я, но ноги окончательно отказали.

Мир схлопнулся. Сначала исчез свет, потом звук, а затем и ощущение пола под руками. Мы падали вместе — пять точек, чья связь только что была разорвана кем-то невидимым и очень сильным. Последнее, что я помню перед тем, как темнота стала абсолютной — это лицо Лейлы, в глазах которой отразился не страх, а глубокое, звенящее удивление.

Мы заснули, так и не дождавшись рассвета.

Глава 12. Что - то не так.

Первое, что я ощутил, — это отсутствие веса.

Обычно, когда просыпаешься, ты чувствуешь тяжесть одеяла, давление подушки под головой, пульсацию крови в висках. Здесь не было ничего. Я словно завис в чернильной бесконечности, где понятия «верх» и «низ» потеряли всякий смысл. Я попробовал пошевелить рукой, но движения не было — не потому, что мышцы атрофировались, а потому, что само пространство вокруг меня было лишено сопротивления.

— Сон, — прошептал я, и мой голос прозвучал странно, как будто он не исходил из горла, а просто возник из пустоты. — Это просто остаточный эффект вина и перегрузки. Сейчас я открою глаза, и увижу лицо Лейлы, и услышу храп Арца.

Я зажмурился так сильно, что перед глазами заплясали искры, а потом резко открыл их.

Ничего не изменилось. Вокруг меня была лишь абсолютная, давящая темнота. Я попытался вспомнить вкус еды, запах хвои в доме, тепло камина, но воспоминания таяли, как дым на ветру. Я будто терял свои файлы, одну за другой. Имя «Лейла» отозвалось в сознании глухой болью, но я уже не мог вспомнить цвет её глаз или звук ее смеха.

— Это нереально, — сказал я громче, пытаясь нащупать опору. — Это просто нейронный сбой. Синхронизация кристалла… она дала критический отказ. Я сейчас вернусь. Я обязан вернуться!

Паника начала подниматься волной — холодной, липкой и абсолютно чужеродной. Я попытался активировать браслет, но рука… ее не было. Я не чувствовал своего тела. Я был лишь точкой сознания, запертой в вакууме.

— Ты ищешь то, чего больше не существует, — голос прозвучал не снаружи, а прямо у меня в голове. Он был сухим, как треск старого пергамента, и холодным, как межзвездная пустота. — Ты пытался выстроить порядок там, где царит распад. Глупо.

— Кто здесь? — я попытался крикнуть, но звук утонул в пустоте. — Где мои друзья? Где Лейла?

— Они — часть того, что было стерто, — голос стал насмешливым. — Вы все были слишком сложными переменными для этого уравнения. Вы пытались сопротивляться энтропии, но в итоге лишь ускорили процесс. Система «очистила» себя от вас. Вы — программный мусор, Максим. Статистическая погрешность, которую необходимо было удалить.

Я почувствовал, как внутри меня что-то обрывается. Стерли? Нет, это невозможно. Мы инженеры, мы контролировали частоты, мы защищали реальность!

— Ты лжешь! — взревел я, собирая остатки своей воли в кулак, которого у меня не было. — Мы были здесь! Мы пили вино, мы смеялись, это было по-настоящему!

— Реальность — это то, что остается после того, как все процессы приходят в состояние покоя, — ответил голос. — А вы… вы были лишь кратковременным возмущением. И теперь наступила тишина.

Прямо передо мной, из самой ткани этой темноты, начала формироваться фигура. Она не была черной, она была отсутствием всего. Силуэт, прорезающий пространство, словно нож, проходящий сквозь бумагу. Высокий, неестественно тонкий, с очертаниями, которые постоянно смазывались, если пытаться сфокусировать на них взгляд. Темный, бесконечно далекий и в то же время находящийся прямо в центре моего разума.

Он сделал шаг, и пространство вокруг него пошло рябью, как поверхность воды, в которую бросили камень.

— Я не дам вам стереть нас, — прошептал я, хотя сам уже начинал сомневаться, кто я такой. — Если это уравнение, то я в нем — ошибка, которую невозможно исправить.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.