- -
- 100%
- +
- Падаишь как месцшок с говном.
- Да чтоб тебя! Как не трудно заметить, я малость не в форме.
- Как будем перебираться на восток?
- Как всегда, сымпровизируем. Связной в ГДР обещал помочь.
Ночной Берлин встретил их прохладой и осенней сыростью. Очень хотелось есть. Лешек несколько раз оборачивался, проверяя, нет ли хвоста, потом убрал оружие, дабы не привлекать внимание полицаев и прохожих.
- Мы никого, надеюсь, не забыли?
- Рихард же был на вокзале, Зелин осталась на радиовышке. Ты чего?
- Просто на всякий случай. Много они успели из тебя вытянуть?
- Я ссал им в уши про свою жизнь, как раз дошёл до момента, когда она свернула не туда.
- Ты про то, как мы познакомились?
- Именно… Стой, по-моему, мы идём не в ту сторону…
Диего пытался осмотреться в подворотне, но встретился лишь с наставленным на него неизвестного вида оружием. Лицо Лешека задрожало и поплыло, через мгновение изменившись на лицо Ребекки.
- Твою ж…
- Прости, Ди, но я не могу тебя отпустить. В другое время и в другом месте обязательно получится.
- Получится чт...
Когда по щеке девушки побежала слеза и она дёрнула уголком рта в манере, присущей только одному человеку во вселенной, он узнал её, но успел только широко раскрыть глаза…
Короткий всполох света, напоминающий разряд электрической дуги, оставил от Диего лишь пыль в дымящейся куртке.
Глава 1
Wake up, my little friend.
Пятничный вечер в институтеастрофизики им. Сэмюэла Пирпонта выдался на редкость спокойным, и сотрудникиразделились на два лагеря. Те, что семейные, увидели отличную возможность уйтидомой пораньше, а те, что нет, - выпить с коллегами и потравить байки простудентов. Младший научный сотрудник Барри Фланаган был из вторых, и этооказалась его первая серьёзная пьянка. Как и все новички в этом нелёгком деле,он не рассчитал силы и, как только стал отпускать слишком неловкие шутки, егоотвели в обсерваторию, где попрохладнее, чтобы он мог прийти в себя.
·Третий отказ за вечер… ну и… и пошли все эти дуры в сра… а что туту нас?
Едва почувствовав в себеспособность ходить зигзагами, он направился к всё ещё работающему компьютеру.
·Всё считаешь, работяга… не то что ик… я. Пф-ф-ф…
По экрану бегали строчкицифр, и набор точек на астрономической сетке приобретал очертания траекториидвижения кометы. Работа близилась к завершению, и можно было с чистой совестьювсё вырубить, а формированием доклада заняться в понедельник. Всё выгляделонастолько ординарным и предсказуемым, что навевало зевоту. Не так он себепредставлял научную работу во время аспирантуры. Зачем нужен он сам и весь этотинститут, если заранее известен результат, а любой другой будет считатьсяпогрешностью? Зато всё просто, понятно и легко. Вот только непонимание смыслатихонько скребло внутри. Будто бы тоска по чему-то, чего даже и не видел, ноэто что-то очень важное. Возможно, это спиртное сделало его такимчувствительным, и детские мечты о загадочном, полном тайн космосе сталивыползать из-под чулана, вступая в конфликт с прозаичной реальностью.
Шутки ради, он перезапустил программу,поменяв переменные и формулы. В одном околонаучном фрик-шоу, что идёт покабельному после полуночи, вчера показывали забавную фантазию на тему того, ачто если вакуум - это выдумка и «на самом деле» там всё заполнено каким-тоинертным газом… «Как же звали того лохматого чудика?» Чёрт, такая смешнаяфамилия, а он ничего не помнит… «Ладно, погнали! Гулять так гулять».
Док-станция загудела, пытаясь обработатьпоток воспалённой фантазии молодого учёного, пока из того выветривался виски, алюбимая видеокамера освобождалась от чехла.
«Вооот так, иди сюда, моя родная! Сейчасмы с тобой заснимем сюжет покруче Голливуда с настоящими искренними эмоциями!»- Барри задумчиво посмотрел в объектив и бережно протёр его. «Когда-то ямечтал стать астронавтом, но миопия и астма скорректировали мечту до “статьактёром, играющим астронавтов”. Я ведь почти поступил в театральный, помнишь? Ивот мы в итоге здесь, можно сказать, в зрительном зале… Хотя бы билеты у нас стобой в первый ряд…»
Площадка для розыгрыша была готова. Барритолько выбирал ракурсы, глядя на всё через камеру. "Так, мы заходимоттуда, я показываю на экран выводящий "странные данные", потом беруих лица крупным планом. Всё как в Стар Трэке. Шикарная сцена!" Ужесобираясь возвращаться к коллегам вновь надоедать им своими несмешнымиирландскими анекдотами и будто бы невзначай пригласить пройтись, он зацепилсяторчащим карманом штанов за один из многочисленных приборов и чуть не разбил драгоценнуюкамеру. «И зачем я согласился тогда их покупать? Они же мне велики и уже вышлииз моды…»
Взгляд невольно остановился на мониторе сползущими по нему графиками и траекториями, учитывающими несуществующий газ. Позаверениям того конспиролога, он вступает в неупругое взаимодействие с любымиобъектами, обеспечивая их перемещение. Якобы необходимость в топливе идвигателях - это заговор топливных компаний. «Самое то длянаучно-фантастического кино», но...
На удивление расчеты сходились, и этамодель позволяла преодолеть очень много проблем теории относительности, теорииструн и суперструн. На секунду Барри подумал грешным делом даже отнестись кэтому серьёзно, но благоразумие начало пробиваться сквозь алкогольноелихачество.
Вернувшись к шумной компании, подпредлогом записать поздравление для находящегося в командировке товарища, Барризахмелел ещё сильнее от свежей порции бурбона и начал разыгрывать сценарий.
·О боже, мистер Уоллинс, только взглянитена это!
·На что?
·Комета С96/Н, она изменила курс! Теперь онадвижется к Земле и... ускоряется!
·Это невозможно. Должно быть, ошибка...Тим, проверь логи.
·Да это физически невозможно. С чем ей тамсталкиваться? За Солнцем сейчас нет ничего, а Меркурий на внутренней орбите.
·Это похоже на гравитационный манёвр, полнаябредятина...
Барри чувствовал мандраж. Ощущениепервооткрывателя, пусть и наигранное, будоражило кровь куда сильнее алкоголя иперспективы закрутить роман с кем-нибудь из женской половины коллектива. Всёего естество трепетало от нахождения в этой созданной им имитации той работы, окоторой он мечтал. Игра на камеру ощущалась реальнее его обычной жизни. Вкакой-то момент ему и вовсе показалось, будто он действительно может раздвинутьтакие неподатливые горизонты науки. И чем больше он входил в роль, тем большенабор данных на экране складывался в голове как паззлы мозаики, выглядел болеелогичным. Собственная шутка уже перестала казаться таковой.
·Ребят, я нашёл, в чём тут дело. Отрубленакоррекция математических погрешностей. Эй, Фланаган, колись, ты прикололся?
Барриуже не слышал его. Он принялся пафосно набрасывать свою интерпретациюрезультатов на лекционной доске, которая, к удивлению коллег, вдруг оказалась вобсерватории, будто бы из воздуха. Каждое проверочное уравнение толькоукрепляло его убеждённость. Он подскочил к пульту радиотелескопа и нажал на всекнопки, которые посчитал нужным.
·Ну харош, Фланаган, посмеялись и хватит.Не хватало ещё, чтобы потом Ливерстон нам накинул под хвост за такие игрушки.Но шутка правда хороша. Я даже успел испугаться.
Сердце начинало колотиться всё сильнее.Барри понимал, что выглядит глупее некуда и пора бы уже прекращать. Он с такимтрудом добился этой должности, его жизнь вошла в самый приятный этап. Начальникисследовательского отдела уже готовил к подписи ходатайство о его повышении додоцента кафедры с перспективой дальнейшего роста. Никто бы в мире не променялэто на безумие.
Когда-то в детстве он стоял на утёсеметров так 200 над прибрежными скалами в родном Вестпорте, и какая-то его частьхотела прыгнуть. Завывания ветра и крики чаек тянули за собой, а всянеукротимость стихии текла по венам и щекотала пальцы. Словно он мог слиться сними. Родители тогда отвели его к психиатру. Тогда он не боялся этойнеизвестности. Сейчас снова это чувство. Будто нужен всего лишь ещё одиншаг.
·Нет! Капитан, - учёный старался держатьсяна ногах и пошатывался, отчаянно пытаясь сохранить образ.
·Эй, Барри, что с тобой? Мы все посмеялись,всё хорошо. Давай всё вырубим и пойдём домой.
·Я...
Пальцы утонули в кудрявой рыжей шевелюре.Взгляд лихорадочно носился по помещению, оценивая достоверность сцены.Мгновение остановилось. Камера продолжала запись, мигая красной лампочкой. Хотьникто не подыгрывал, сам Барри настолько проникся короткой театральнойзарисовкой, что не видел никакого смысла останавливаться. Приняв на себя рольгениального исследователя, он был опьянён неизвестно откуда взявшейсяуверенностью и совершенно иным уровнем понимания не столько физики, скольконезримых связей между воображаемым и реальным. Понимания настолько шокирующевсеобъемлющего, что ни в одном языке не существует слов, чтобы описать его и...Так же как оно появилось, так же оно и исчезло вместе с виски,оставив горькое послевкусие упущенных возможностей и тоску.
Голова шла кругом, отчаянно хватаясь задымку секундной ясности, даже кроха которой переворачивала всё, что он знал, ибросала вызов рассудку. Ему оставалось либо принять эту новую картину мира,либо забыть всё как страшный сон.
Худой дрожащей рукой, сжимающей кабель, поощущениям, будто бы была его собственная жизнь, Барри смахнул с лица холодныйпот. А вдруг это то открытие, о котором он мечтал? Ведь вся этапсевдоматематическая белиберда, что он намалевал, пока дурачился, как будточувствуется более естественной и живой, чем всё, что он знает. Но даже если итак, почему он дрожит? Почему такие переживания? Он не мог ответить. Или боялсяответа? Как тогда на утёсе. Только теперь что-то ему подсказывало, что он ужене сможет повернуть назад. Он уже перешагнул некую необъяснимую черту…
·Прошу меня извинить, мистер Кёрк, но вы,как капитан корабля, не обладаете достаточными компетенциями, я долженпроанализировать данные.
·Что ты несёшь, Фланаган? Ты не Спок и мыне в кино! Хватит!
·Оу, ладно, ребят, рыжему больше неналиваем.
Странное чувство эйфории и некой свободыот рамок и условностей очень быстро ускользало, и это заставило Барри вырвать уТима бутылку скотча и залпом опустошить её, после чего разбить театрально и накамеру. Гении именно так себя ведут, когда совершают невероятное открытие. Покрайней мере так себе это представлял сам Барри и ему хотелось ещё. Ещё этойсвободы. Всё, что он чувствовал, - это ломку по минуту назад испытаннойцелостности и близости к сути вещей, изучаемых годами даже без намёка на что-топодобное. Он страстно впился губами в остолбеневшую Клэр из методическогоотдела. Стало чуть лучше, но даже близко не то. Следом за этим в нокаут полетелглавный бухгалтер Грэг.
* * *
Люстра всё никак не хотела становитьсяединой фигурой и вновь размножилась на несколько своих нечётких копий. Во ртубыло так сухо, что казалось, будто бы он сейчас потрескается, а всё телоболело. Однако Барри не помнил, чтобы хоть когда-то чувствовал себя настолькоживым. Кряхтя как старый дед, он приподнялся в кровати и понял, что это не егоквартира и рядом в подушку храпит двое неизвестных ему голых людей. Он пыталсявспомнить, как здесь оказался и кто это, но накопал только обрывочные образы ифразы из той каши, что хороводила в голове.
Наглотавшись воды из-под крана подзавязку, он разыскал свои вещи и попытался тихо уйти, не задев разбросанные пополу бутылки. Сейчас, когда пьяный угар отступил, он уже не испытывал тойсмелости. Вдобавок его не покидало странное чувство новизны в каждой мелочи.Будто бы в глаза бросались все возможные детали разом, перегружая и без тогогудящую голову. Оттенки звука шуршащей ткани, нотки запаха пыли на полу и дажемелкие текстурные неровности вазы, которую он без очков различал просто каквытянутый белый горшок. Его миопия никуда не делась, но… Он отмахнулся отвсего, протёр очки и тихо вышел на лестничную площадку, пропитанную густымдухом табачных смол.
Утреннее солнце блеском отражалось отперил и било по глазам. В эту рань выходного дня, Барри был в этом уверен,никакой нормальный человек и не почешется вставать, но он не мог отделаться отощущения, будто бы он здесь не один. И даже больше: этот кто-то чуть ли не взатылок ему дышит. «Надо проветриться и заодно понять, как добраться до дома.Надеюсь, я не в другом городе, а то это уже слишком походило бы на дурнуюкомедию…»
Странная безумная мысль, нет, скорее,внутренний позыв. Какая-то часть Барри неистово хотела взять и прокатиться поперилам с седьмого этажа. Он поймал себя на моменте, когда уже приноравливался,каким боком сесть, и оценивал повороты, углы, силу трения и среднюю скорость.«Фланаган, у тебя что, детство в жопе заиграло? Ну уж нет, если я и покончу ссобой, то не так бездарно».
К великому огорчению, свежий воздух необлегчил состояние, а только усугубил. Каждый переулок, мусорный бак и брошенныйавтомобиль веяли чем-то мрачным и загадочным. Привычный ещё вчера город сталинтуитивно восприниматься как жуткое и пугающее место. Не то чтобы он былнастолько наивен, чтобы не замечать преступность, но эти ощущения выходили загрань простых человеческих опасений. Барри очень надеялся, что он не употреблялничего слишком жёсткого и запрещённого, а ещё, глядя на покрытые ссадинамируки, что не натворил ничего такого, за что можно присесть.
«Нью-Рошел, что ж… не так всё плохо, доОкленд Гарденс примерно пару часов». Сидя в метро, Барри постоянно ловил насебе подозрительные взгляды, но старался не придавать этому значения. Его так ине отпускало, поэтому он решил просто уставится в свой разбитый старый телефонс барахолки в поисках вчерашних звонков. «Боже, что это за номера вообще? Ячто, пытался дозвониться на стационарный за рубеж? Так… а этот? Ах, ну конечно,кому как не ему я бы стал звонить в таком состоянии».
Единственный знакомый номер принадлежалАдаму, человеку с сомнительной репутацией, но именно такой ему был нужен, чтобыразобраться во всём том говне, что он успел натворить с собой за одну ночь.«Позвоню ему вечером, а то обычно он под утро только ложится».
В памяти стали всплывать детали последнеговечера. Стыд, тревога и непонимание подступили к горлу холодным комом. Барридрожащей рукой пошарился в кармане в поисках мелочи на автобус и, как бы самособой, стал ловко перекатывать монетку между пальцами, пока не осознал, чтоникогда в жизни так не делал. Отблеск солнца ослепил на секунду - и четвертакпокатился по полу. Прямо до задних сидений, где развалилась троицапарней в байкерских нарядах, распивающих пиво. Один из них поднял монету ис ухмылкой покосился на вжимающегося в угол человека.
«Ну и ладно… лучше от метро пройтисьпешком… так полезней». Отвернувшись ото всех, Барри так проехал весь оставшийсяпуть, пытаясь удержать себя от ещё каких-нибудь необдуманных поступков, которыепо инерции с вечера лезли в голову.
* * *
Съёмная квартирка на углу 69-й и 225-йбыла тем глотком знакомого спокойствия и порядка, которое было так емунеобходимо. Барри упал лицом в диван, пытаясь почувствовать себя нормально, ноэто было решительно невозможно. Простой настенный календарь с видом городавызывал внутри необъяснимую тревогу. Фоторамка с семьёй заставляла потетьладошки, а накрытый чехлом любительский телескоп насылал зуд в лодыжках. «О мойбог, что же это была за дурь?»
Барри резко обернулся. Ему казалось, будтобы кто-то на него смотрит. Точнее, его напугало то, что он в этом уверен. Как ив том, что сейчас светит солнце, а на руке пять пальцев. Он немигаючивсматривался в стену с фотографиями, пока глаза не заслезились, после чеговключил телевизор и достал из холодильника подсохшую пасту.
Передачи мелькали по экрану всё быстрее отосознания бессмысленности происходящего или внезапного нового желания. Благосовременное телевидение могло мгновенно удовлетворить любую потребность вразвлечении, но ему всё было мало. Даже любимые шоу не трогали. Все их шутки ивнезапные повороты казались очевидными ещё до того, как палец нажимал на кнопкуканала. Хотелось чего-то принципиально нового и эдакого. «Надо будет не забытьзаписаться на приём к психологу». Время текло, как густая томатная паста положке, отчего Барри сам себе напоминал героя артхаусной мелодрамы, которомутошно потому, что потому. Только сейчас он обнаружил, что не разулся, идорожная пыль комочками падает с ботинок на тщательно отполированный книжныйстолик, а сами ноги вульгарно закинуты одна на другую, будто бы он не изинтеллигентной семьи, а какой-то бродяга. Душ, спонтанная перестановка мебели,первые попытки йоги, готовка всего, что было в книге с рецептами, и собственнаяимпровизация. Он не доделал ничего из начатого им, быстро ловя нотки интересаво всё новых активностях. Скромная, но безупречно убранная доселеквартира наполнялась хаосом. Барри не выдержал и набрал Адама,раскачиваясь, как маятник, на шторах с карандашом в зубах и изображаярегистратор колебаний. Это его почему-то успокаивало... Самую малость.
·Оу... привет, дружище! Как самочувствие?Честно говоря, думал, ты позвонишь раньше.
·Эхм... В шмышле? Ш чего это?
·Нууу показалось... Ты один?
·Жа... тьфу... да, почему ты спрашиваешь?Слушай, мне надо поговорить... Это что за звук? Карты? Казино, что ли?
·Немного, знаешь же, я это дело люблю, тымне с университета так и не отдал сотку, кстати.
·Я думал, это шутка... Так вот слу...
·Какие шутки, братан, всё рано или поздновозвращается на свои места...
·Кстати, о возвращении на свои места, уменя с этим пробле...
·Не по телефону. «Берлогу» помнишь? Часов в11 приходи.
Не дождавшись ответа, Адам положил трубку,а Барри еле удержался, чтобы не разбить телефон о пол.
* * *
Вечерняя прохлада и шум города, входящегов буйный, дикий ритм, пронизывали и дразнили обещаниями. После заката, словноиз-под серой скорлупы вырывается нечто первобытное и из людей, и из самихкаменных джунглей. Раньше Барри не задумывался об этом, но сейчас прямо-такичувствовал биение и пульс этого некоего гигантского монстра с мириадами огней,неоновых вывесок и латексного блеска. В этом всём проглядывалисьзакономерности, паттерны и структура. Бурная, непознаваемая, но она была.Достаточно было протянуть руку - и она поглотит без остатка. Тем не менееБарри, закутавшись в джинсовую куртку, ускорил шаг.
Дожидаясь вечера, он успел покопаться всвоём барахле и спаять пару тестовых электросхем из окисленных компонентов имедных катушек от видеомагнитофона. Просмотрел запись своего пятничногорозыгрыша. Ответов не прибавилось, а вот вопросы множились с опасной скоростью.Адам хоть и пошёл неизвестно каким путём, оставив аспирантуру ради мутныхделишек, но Барри его помнил как очень рассудительного человека. А как всем,увлекающимся кино, известно, в любой истории должен быть рассказчик или элементэкспозиции, через который и зритель, и персонаж смогут получить объяснения. Онне знал откуда, но ясно чувствовал эту связь.
По пути Барри в шутку предположил, как поканонам сюжета его заденет один из вон тех пьяных прохожих, тот, что слева,белобрысый, и у него обязательно должны быть коронки, потом из-за угла поманиткуртизанка... с сигареткой меж пальчиками левой руки и... шатенка, нет, кадрбудет лучше, если рыженькая. Нужно только немного сгорбиться и поднятьворотник, чтобы стать похожим на персонажа нуар-истории. Он глупо ухмыльнулсясам себе. «Какие же тебе глупости лезут в голову, Фланаган. Ты кандидат наук,дипломированный физик, а мир не подчиняется киношным штампам. Все эти странныеощущения не более чем похмелье».
·Ты чё, широкий, что ли? - рослый детинаявно скучал этим вечером и вызывающе щерился металлическими проволочнымификсаторами поверх зубов.
Барри попятился, только беззвучно хлопаягубами. После чего ринулся бежать. За ним никто не гнался, он пытался убежатьот чего-то, чего не понимал. Быстро придя в себя, посмотрел на часы и решил ужене торопиться, всё равно опоздает. Затылок приятно холодила влажная после дождякирпичная стена.
·Тяжёлый денёк, да?
Девица в толстовке хмуро затягиваласьсигаретой и медленно выпускала дым через ноздри, косясь на сползающего по стеневзлохмаченного парня. Не дожидаясь ответа, она протянула ему свою сигарету,небрежно зажав между указательным и средним пальцем левой руки.
·Чё смотришь, будто привидение увидел?
Барри чувствовал себя совершенно не в своейтарелке. Он стал искать глазами камеру и человека с хлопушкой-нумератором, гдебудет криво написано чёрным маркером «История одного шизофреника. Дубльпервый», но ничего из этого не было.
·Ой, да брось, это не травка, и копов тутнет.
И он затянулся. Вкус был отвратный. Тянулоочень дешёвым табаком, разбавленным соломой. Барри прокашлялся и, не поборовлюбопытство, попросил жестом снять капюшон.
·Чего? Зачем? Ну смотри, мне не жалко... чёлыбишься? Фетиш на блонд?
·Да ничего, всё в порядке, просто... хех...я почему-то был уверен, что они рыжие...
Девушка искоса глянула на Барри как напридурка, но ничего не сказала. Сунула уже без спроса ему в зубы и своюсигарету, зачем-то достала новую пачку другой неизвестной, но, судя по всему,очень дорогой марки. Сделала всего одну затяжку и тут же потушила кроссовком.Барри поёжился от ощущения чего-то неправильного и непонятного. Сталожарковато, и он решил, что слишком тепло оделся этим вечером. Попытался снятькурточку, но девушка потащила его к подъехавшему автобусу прямо за рукав,попутно отобрав обратно уже помятую от смены хозяев папиросу.
·Чт... погоди, куда ты меня? У менявообще-то встреча... эй!
·Коль суждено, встретишься, не переживай.За тобой никто не следил?
Она выглядела несколько напряжённо,всматриваясь в улицу через заднее окно пустого автобуса. Всё казалось странным,будто нарушающим нормальный ход вещей. Будто кто-то внёс неразбериху в тотпричудливый сценарий, который напрашивался сам по себе, поменяв тягучуюатмосферу триллера на шпионский детектив прямо посреди сеанса. Если сейчас ещёв окно влетит пуля, он совсем слетит с катушек. Барри прогнал пугающую мысль.
·Да с чего бы?.. Погоди, это 114-й? Сейчасже уже полночь, они уже два часа как не ходят...
·Знаешь поговорку: можно прождать автобусхоть полдня, но стоит закурить хорошую сигару, и он тут как тут?
Теперь уже он смотрел на неё как надурочку.
·Понятнее не стало. Ладно, куда мы едем?Или меня похитили, и сейчас ты достанешь пи-и-и, эй, какого хрена?!
Девушка и в самом деле вытянула неизвестнооткуда взявшийся пистолет и протянула Барри. Он, конечно, был осведомлён оневероятных способностях женщин запихивать в сумочку невпихуемое, но в этот разуже не мог себе представить как и от неожиданности чуть ли не отпрыгнул.
·Хорош ныть, возьми и не дури. Адам сказал:тебе пригодится.
·Что?! Адам? Так, я даже знать не хочу, чтоэто и в чём он там участвует. У меня и так проблем хватает!
·Тебя же мучают вопросы и нужны ответы. Тыстал замечать то, о чём раньше не подозревал, всё другое, мир стал больше исложнее, я права?
·Слушай, я, может, и выгляжу потерянным ивнушаемым сейчас, но не нужно этим пользоваться и зазывать меня в секту, ладно?Просто убери ствол, и мы тихо-мирно разойдёмся, по рукам? Я не буду звонить вполицию, обещаю...
Девушка была невозмутима. Лишь немногоухмыльнулась уголком рта и положила оружие на кресло рядом с ним.
·Всё равно он теперь твой.
После чего села и закрыла глаза. Барриотсел от оружия, затем выскочил на следующей же остановке, нервно оглядываясь,нашёл такси и только после приёма снотворного уснул.
* * *
Шёл уже 874 год по Хиджре. Ахри аль БануСаяди, богатый купец, заработавший состояние на торговле как с людьми Саладина,так и с крестоносцами, смотрел на Акру с лежака на крыше своего особняка.Многие считают его предателем, но... о Аллах, деньги не пахнут. Однако сегодняв такой жаркий день кто-то донёс на него, и к дому маршировали люди шаха.
Ахри,оставаясь внешне совершенно спокойным, кивает слуге, продолжая перебирать рукойфрукты на блюде.
·Дурные вести, ох дурные! Пусть Ихатма,свет очей моих, начнет собирать себя и детей. С собой брать самое необходимое илюбые нательные драгоценности, они нам понадобятся.
Голосзвучит буднично, словно он надиктовывает покупки на рынок. Смуглые пальцыгладят бородку.
·А наши охранники, Муса и Рами, пусть жепойдут со мной вниз, разговаривать. И помни, Шамиль: пока я тебе плачу, ты вбезопасности и в моей власти. Не делай глупостей.
Ахри передает в руки слуге блестящуюзолотую монету. Голос становится строже, но вместе с этим музыкальнее. Купецсловами и звонкой монетой внушает в слугу уверенность и покорность в этоттрудный момент. Деньги всегда решали даже самые сложные вопросы, открывалилюбые двери и любые рты. Они были его кровью и жизненной силой. Почти всем.Почти...
·Будет исполнено, мой господин, да обратитАллах свой взор на вас.