Ещё один шанс

* * *

Закатное солнцезаставляло все тени вытягиваться всё дальше, и Диего, сидя на лавочке, ужеказался себе великаном, чья тень пересекала улицу до площадки, где ребятнягоняла мяч. Кто-то колотил подвешенный мешок с песком. В голове от этогокружилась ностальгия, вызывая приятную дрожь.

В руках покоилсязначок кубинских революционеров, принадлежащий лично его наставнику,несгибаемому команданте Эрнесто. Он отдал его перед отъездом в Боливию со словами: «Моё тело погибнет, моё имя забудут, но идея освобождения людей будет житьвечно. Всегда будут те, кто угнетает других по праву сильного. Всегда будут те,кому жадность заменяет родных братьев».

Диего скорбнопоцеловал крестик и вгляделся в алое португальское небо. «Такое же, как ивезде... Единое для всех. Я не разочарую вас, команданте»

Уже через час подего руководством были собраны все рабочие немногочисленных местных предприятийи большая часть задействованных в сельском хозяйстве людей. С пылающим взглядомкаждый из них был готов отстаивать своё право на то, чтобы их не обдирали донитки. Чтобы владельцы их предприятий перестали жиреть за их счёт.Немногочисленная полиция была разоружена и, вместе с небольшим арсеналом, чтосмог привезти сюда Диего с однополчанами, бывшие ещё сегодня утром беззащитнымиперед тиранией власть имущих, эти люди стали способны сами определять своюсудьбу. Но ещё ни один богач, на его памяти, не отказывался от своей власти, неперешагнув через чужие головы. Все они были готовы пролить реки крови исравнять всё с землёй лишь бы сохранить свои золотые унитазы, а бедных сделатьещё беднее.

Также было и сейчас.С близ расположенной военной части пригнали солдат. Таких же простыхпортугальских мальчишек, у которых было гораздо больше общего с теми, на когоони смотрели через прицел, нежели с теми, кого они защищали. От всего этогосердце Диего готово было разорваться, но он не мог отступить. Не мог предатьидею. Свобода никогда не давалась легко и бесплатно.

Солдаты и простыелюди выстроились напротив друг друга по разные стороны главной площадиЛиссабона. Воздух звенел от напряжения. В миг, когда звон был готов разразитьсястрельбой, меж ними прошла женщина с корзиной гвоздик. Её, казалось, совсем незаботило происходящее, а взгляд пронзал насквозь не хуже пули. Армейским, каквсегда, дали приказ не щадить никого, поэтому Диего отправил одного человекаувести женщину. Та просто вставила одну из гвоздик в дуло его охотничьего ружьясо словами: «Нет нужды убивать».

Голос её был тих, нослова эти слышали все. Винтовки солдат и восставших покрылись внезапнопроросшими гвоздиками, сделавшими всё оружие негодным к использованию. Солдаты,лишившись своего преимущества, погрузились в грузовики и отступили. Обычные людипо обе стороны были шокированы подобным, но соратники Диего уже повидали немалочудес и с ухмылкой ткнули его в плечо.

·Революция гвоздик. Как считаешь?

·Да... Кто бы мог подумать, что они спасут людей, а не мы...

* * *

·Вставай! Эй, кому говорят?!

Барри вырвало изгрёз в реальность болезненным тычком полицейской дубинки по рёбрам. У лежанкистоял грузный чернокожий коп, по которому было ясно видно, что он уже теряеттерпение, а единственное, ради чего он ходит на работу - это возможность делатьлюдям больно.

·Ты откуда такой гладенький вылез, мать твою? Изцерковно-приходской школы? Кого ты там спасать собрался?

·Я?

·Нет, блин, Иисус... Ты ещё кого-то здесь видишь? Что ты тамбормотал?

Для пущей уверенности копещё раз приложил дубинкой и кивнул на дверь.

·К тебе пришли. Шевели своими бледными булками!

«Пришли?» Кто могего вообще начать искать? Тем более, что находился он здесь всего-то пару днейи с тем же успехом мог опять пропасть в заброшках с очередным экспериментальнымустройством.

Кабинки с телефоннымитрубками по обе стороны от ударопрочного стекла он до этого видел только вфильмах и никогда бы не подумал увидеть их вживую даже в роли посетителя, нето что уж... Он сел, стыдясь поднять глаза на пришедшего, несмотря налюбопытство. В трубке раздался знакомый голос в неожиданно мягкой форме.

·Здравствуй, Барри. Выглядишь не очень...

Мисс Фаун впервыеобратилась к нему по имени и без этой формальной жёсткости снежной королевы.Хоть и одета была всё также строго. От такой концентрации неожиданностей онрастерялся напрочь и несколько секунд просто хлопал глазами, не издав ни звука.

·Р... Ребекка? Т.е. мисс Фаун! Эгхм... Ну а вы как всегда отлично.Эм... Чем обязан? Надеюсь, не позлорадствовать пришли? Хотя не удивлюсь.

Свободной рукойБарри попытался нащупать в карманах сигареты, но тут же вспомнил, что не курит,да и не оставил бы ему их никто, будь они у него. Очередной машинальный жест отпривычек, которых у него никогда не было. Со стороны они казались странными, ноон уже привык не замечать. В конце концов, это далеко не самая большаястранность за последнее время.

·Слушай, я понимаю, что тебе очень хреново от всего этого, поэтомуи пришла. Есть один правительственный проект, в который нужны специалисты. Еслисогласишься, они решат всё это недоразумение, обещаю.

Барри наклонилголову как пёс, пока размышлял: не ослышался ли он, потом расхохотался.

·Боже, мисс Фаун, ну неужели вы меня держите за настольконепроглядного идиота? Все мои разработки проходили через вас. Для вида вы ихпоносили почём свет стоит, но на самом деле решили их присвоить себе, как эточасто бывает в нашей среде. Убедили Ливерстона меня уволить и дискредитировали,чтобы стереть моё имя. Но оказалось, что без меня мои изобретения не работают,а я уже давно не студент и намеренно оставлял данные неполными... Хех, как вводу глядел. Естественно, просто так я бы не стал сотрудничать, поэтому меняподставили, уволили, усадили за решётку, и вот тут приходите вы и предлагаетеманну небесную. Поработать на правительство, даю 146%, что речь о военных, азначит - огромное финансирование и решение всех моих проблем. Слишком многосовпадений не находите?

Ребекка кривоухмыльнулась уголком рта, что в её случае можно было считать за проявлениеэмоций. От этого почему-то защемило в груди, да так, что внезапно захотелосьлибо напиться до беспамятства, либо натворить какую-нибудь несусветнуюглупость. Впрочем, с него уже достаточно и того, что есть.

·Зря ты так, это Ливерстон - трус, и его пришлось уговаривать нерубить с плеча, но он не послушал. Я не враг тебе.

·Именно так бы и сказал враг. (Барри коротко заглянул в тетрадку,где всё это время вёл расчёты) Ладно, допустим я тебе поверил, хотя я не верю,но допустим... («На самом деле мне нечем платить аренду») И что? Если бы мыснимались в кино, ты была бы таким кротом, который что-то знает. Колись. Ужмне-то точно никто не поверит, даже если я откажусь. А если что, точно такжекак твои дружки могут помочь выбраться, могут и запереть поглубже. Это жефедералы тебя подговорили?

·Всё несколько сложнее...

·Валяй, я уже и так понял, что всё вокруг не совсем по-настоящему.Декорации дырявые у этого телешоу. Тут и там сквозит, даже законы физики какпроститутка - сделают что хочешь, вопрос только в сумме. Так что я готов уже клюбому.

·Ты пациент психиатрической клиники. На самом деле ничего этого несуществует и меня тоже.

·Эм... Ну не настолько готов, видимо...

·Значит, надежда ещё есть.

Барри посмотрел набывшую коллегу несколько мягче. То, что она умеет шутить с серьёзным лицом, делало её хоть немного человечнее. Однако за последние дни он настолькораскормил свою паранойю, что та готова была проявиться физически и ткнуть еголбом о что-нибудь. «Бесплатный сыр. БЕСПЛАТНЫЙ СЫР!» Маячил незримыйтранспарант перед глазами.

Барри уже устал от самогосебя. Чувствовал, как его воля к жизни плавится, и готов уже был согласиться, какна долю секунды он почувствовал запах дыма, жар, а вместо Ребекки на негопосмотрело то безглазое лицо, покрытое письменами из его кошмара. Едва онпроморгался, как перед глазами промелькнул мираж огней ночного города. Женскаярука направила ему в лицо пистолет, и откуда-то из темноты раздался такой жеголос, как из телефонной трубки в его руках. «Nächstes mal»

Он вскочил со стула какужаленный, отчего дежуривший коп рефлекторно схватился за оружие. Ребекка лишьозадаченно приподняла бровь.

·У меня всё, офицер... Ведите!

* * *

Скрип замка нарешётке вывел Барри из оцепенения, в котором он осмысливал свои новые догадки ипереосмысливал старые. Сколько прошло времени, он даже не задумывался. Ужедругой полицейский кивнул ему на выход и даже не попытался привести в чувствадубинкой. Странный какой-то.

·Выходи давай, даже если по воле не соскучился, за тебя внеслизалог, так что выметайся. Шконка уже не твоя.

«Залог?... Кто?...Зачем?»

·А могу я поинтересоваться о личности добродетеля?

·Не моё дело. Забирай своё барахло и на выход.

Полный недоумения,отчасти радостного, отчасти настороженного, он прижимал свои вещи к груди, каквыставленный на улицу любовник из-за внезапного возвращения законного супруга.Искал глазами любое знакомое лицо на улице. Запах свежего воздуха окрылял своей«новизной». Барри был уверен, что вряд ли провёл взаперти даже неделю, но самавозможность идти на все четыре стороны уже стала казаться чем-то невероятным.

·Вот он, мистер маньяк, собственной персоной. – Знакомый голос заспиной предупредил укорительный тычок в плечо.

·Так это была ты... Но...

·Я не могла до тебя дозвониться, хотела сказать, что ты козёл!Потом узнала, что произошло... Но ты всё равно козёл, потому что у всех естьправо на один телефонный звонок.

·Откуда у тебя деньги? Ты же по уши в долгах...

·Вот именно, я настолько по уши, что от суммы твоего залога нихолодно, ни жарко.

·Я у тебя в долгу, получается...

·Вообще-то я тебя предупреждала, что будут проблемы, но ты непослушал.

·Не думаю, что это из-за тебя. Ко мне никакая мафия не приставала.А вот кое-кто другой... Ладно, чего стоим? У меня есть одна идея, надо тебя коес кем познакомить.

·Тихо, ковбой. У тебя должок не забыл?

Барри посмотрел наехидную ухмылку Софи и ответил лишь коротким смешком.

* * *

Томас Эшборн был изтех людей, чьей самой выдающейся чертой был живот и нос, однако Барри не мог онём сказать и ничего особо плохого. Вполне обычный, можно даже сказатькарикатурный, домовладелец. Приходил раз в месяц только чтобы проверить, чтонебеса ещё не рухнули, а жильцы способны оплатить свою конуру. Барри застал егопрямо в квартире, по которой тот озадаченно расхаживал. Впервые за все визитыон был несколько взволнован.

·О, мистер Эшборн! Не ожидал вас увидеть на этой неделе. Вы обычнозвоните заранее.

Мужчина спросвечивающей лысиной на темечке не сразу протянул ладонь для рукопожатия,словно был обескуражен вторжением неизвестного типа. Барри стал замечать в этомстранную закономерность.

·Простите?

·Барри Фланаган, снимаю у вас эту замечательную квартиру второйгод. Полагаю, вы хотели сказать, как рады, что нашли такого порядочногоквартиранта, как я.

·(после секундного замешательства домовладелец наконец оттаял) Божеправый... Дырявая моя голова. А я всё думал, неужели она пустует. При этом уменя точно отмечено, что за неё платили.

·Хах, да это был я... – Барри решил не терять времени зря и досталсвой блокнот для очередной заметки: «Гипотеза номер 32: Просачивание информациив / из ноосферы иногда происходит с ошибками. Могут ли быть случаи внезапнойамнезии связаны с этим явлением?»

·О чём это вы?

·Ой, не обращайте внимания, это по работе. «Заметка номер 240:Перестать рассуждать вслух»

·Забавно, что это вы тоже сказали вслух.

·Разве? Хах! Так... Чем могу быть полезен, мистер Эшборн?

·Вы не вносили плату за прошлый месяц. Я подумал, вдруг у васпроблемы, и решил выяснить.

·Ну, честно говоря да, я порядком поиздержался в последнее время,но могу вас заверить, задержка не будет долгой.

Мужчина нескольконедоверчиво покосился на парня, скорее даже с лёгкой опаской.

·Вы бледны почти как покойник... Надеюсь, ничего серьёзного...

Барри, не ожидаяувидеть ничего особенного, обернулся на зеркало. На него пялилась истощённаяверсия себя с синюшными веками.

·Ох... Пожалуй, стоит нормализовать режим сна... Спасибо, чтообратили внимание, сэр.

«Эта женщина меняубивает... Или я действительно болен» – подумал он, пока обычно многословный Эшборн задумчиво оглянулся по сторонам, задержав взгляд на брошенном в своёмпервозданном виде мольберте и творческом беспорядке вокруг оного. Барри пыталсяпридумать, что сказать, если «это» вновь заговорит, но, к его счастью, ономолчало.

·Поразительная штука... Не знал, что вы настолько талантливы,мистер Фланаган. Если же это ваших рук дело, конечно.

·Поверьте, я сам удивлён не меньше вашего, к тому же тем, что вызнаток живописи.

·Ох, я бы не сказал, но эта вещица меня очень привлекает. Еслихотите, можем сторговаться на неё.

·Знаете, а я не против, вот только эту я уже под страхом смертиобещал. Давайте так: деньги будут через пару дней, а следующую янепременно подарю вам в знак нашей дружбы и вашего великодушного терпения! Порукам?

Эшборн выглядел какребёнок, которого подразнили сладостями, но быстро взял себя в руки и кивнулслишком эмоционально, чтобы это нельзя было заметить, и ушёл.

Барри же, сразу какубедился в уединении, направился к объекту этой внезапной страсти. Картинастояла там же и выглядела как он помнил, но будто бы стала чуть ярче.

·Признавайся, ты говорило с ним или нет? Люди так себя не ведутпросто при виде красивой мазни.

·Ты боишься... Мне знаком страх... Когда страшно, всё живое таится,вот и я молчал.

·Ну... Я бы не назвал тебя живым, но, тем не менее, это хорошо.Поверь: людей, которые, как я, не кинулись бы поджигать тебя вместе сквартирой, или не сошли с ума, не так уж и много. А что касается страха, то врядли тебе когда-либо грозило выселение, чтобы говорить, будто знаешь, о чём речь.

·Я... Страх – часть меня... Как кожа часть тебя. Нельзя сказать, гдезаканчивается один и начинается другой. И страх потерять дом мне ведом тоже.Страх потерять всё... Самого себя. И когда его становится столько, что онзастилает остальное, остаётся лишь мучительная боль... В пустоте...

С каждым словомцвета картины будто понемногу наливались красными оттенками. Расцветали подобнопламени костра под порывами ветра. После чего утихли также, как и появились.Барри смотрел на это, не решаясь опробовать ни один из медийных штампов, простопотому что даже не понимал, с чем имеет дело. Всё какое-то непохожее ипротиворечивое.

·По-о-онятненько... Даже не буду уточнять, что к чему, ибо чуетсямне, что это запутает ещё сильнее. Давай к делу: Уговор есть уговор.Проверочное задание ты исполнил на ура. Поэтому я готов ответить за свою часть.И вот как раз нарисовалась достойная цель для твоих талантов. Мне нужны деньги,думаю, нескольких упаковок зелёных президентов будет достаточно. Да, банальнеене придумаешь, но таков вот он человеческий мир. Даже чтобы придумать желаниепоинтереснее презренных бумажек, нужны оные, иначе помрёшь с голоду на улице. Вобщем, пока я торчал в каталажке, я уже придумал, как исполнить твою просьбу. Всёбудет в лучшем виде.

Более картина непроронила ни слова. Видимо, погрузилась в свои размышления. Барри же прошерстилтелефонную книгу и начал звонить.

Когда прописанная имв камере схема с математически расставленными по времени и очерёдностизвонками, казалось бы, случайным людям была отработана, а холодильник опустелот приступа голода, он почувствовал себя лучше и решил прогуляться по уженочному городу.

«Что я делаю?Заключаю договорённости с говорящим холстом, желающим предстать перед людьми,вместо того, чтобы продолжать работать над своими открытиями. Звучит как бред скакой позиции ни посмотри. К тому же мне нужна работа, медицинское обследованиеи много чего ещё. Выбора нет - буду пытать, но добьюсь от этого придуркаответов. Он хоть и сумасшедший, но точно что-то знает.» Под светом уличногофонаря Барри раскрыл блокнот и записал ещё несколько заметок касательно имён, что он непроизвольно произнёс при допросе и во время встречи со Свонсоном. Разуж он вплотную каким-то образом взаимодействует с ноосферой, нужно поискатькорни этой связи. «Хм... Может попробовать найти тех людей, которые якобы послеклинической смерти или удара молнией стали говорить на разных языках имагнитить к телу ложки? Нет, это, конечно, шоу для любителей паранормальщины, новедь я сам, как минимум, ни с того ни с сего что-то такое выдаю».

Погружённый в своимысли, он не заметил другого прохожего и столкнулся с неизвестным. Барри отудара едва не потерял равновесие, а прохожий выронил сумку. Капюшон толстовкибыл сильно стянут на лице, и Барри не успел разглядеть его, прежде чем онубежал, явно чего-то испугавшись.

Не сразу сообразив, Барриподхватил сумку и попытался догнать, окликнуть, но незнакомец уже сверкалпятками так далеко, словно был профессиональным бегуном, а восклицания утонулив гуле проезжавших машин.

Небольшая сумка ощутимоотягощала руки, и он решил заглянуть внутрь в поисках документов или чего-то похожего. Внутри, помимо всякого барахла, оказалось три холщовых свёртка сувесистыми статуэтками внутри. Три резных фигуры Джорджа Вашингтона, Линкольнаи Джефферсона, сделанных из нефрита или имитации.

Минутное замешательствосменилось смесью чего-то панического и восторженного одновременно. Он примчалсядомой и бросил сумку к ножкам мольберта.

·Это как вообще? Потрудись объяснить.

·Ты выполнил мою просьбу, я выполнил твою.

·Да, но... Эм... Не так же буквально. Для абстрактной сущности тына редкость лишён абстрактного мышления. Что ж... Буду надеяться, что они некраденные и мне никто за них не оторвёт башку, потому что перевести стрелки натебя я вряд ли смогу. Надо завтра же их слить в ломбард. В конце концов, онивыглядят довольно ценными даже за счёт материала и его веса.

·Я не понимаю, что значит ценность вещей... Единственной известноймне ценностью является жизнь.

Голос из холста сталзаметнее подрагивать. Чем бы оно ни было, ему, похоже, становилось всё хуже.Боязливые нотки перерастали в едва сдерживаемый ужас от чего-то. Барри не знал, можно ли вообще примерять человеческие эмоции к этому... существу, но вблизи сним физически ощущался кожей этот ползучий холод, заставляющий вжаться в угол изакрыть глаза. И он бы непременно так и сделал, если бы не знал, что это лишьинформационное эхо, и его не будоражило любопытство, ведь каким-то неведомымобразом оно может влиять на реальный мир.

* * *

Кропотливый труд ився доступная экспрессия, вложенные в то, чтобы создать образ отпрыскаизвестного коллекционера живописи, которому в руки попала одна из неизвестныхработ Куинджи. Барри понятия не имел, кто это, просто вспомнил первое, чтопришло в голову на тему пейзажистов с мировым именем. Для этого ему приходилосьпритворяться то представителем жилищной инспекции, сообщающим о находке, тоуборщиком, «случайно» позвонившим не туда, то вороватым курьером, решившимузнать, удастся ли сбыть запримеченное добро. Весь этот набор спорадическихзвонков разным людям сработал как снежный ком, и к утру уже достаточно людей вхудожественном сообществе действительно думали, что если подсуетятся, тополучат неизданный шедевр и точно захотят выставить в галерее. И вот ужедомашний телефон разрывался от звонков. Согласно его расчётам, для пущегоэмоционального эффекта нужно было выждать ещё немного. «Смесь должнанастояться, терпение истончиться, а внимание к деталям и критическое мышлениеуступить жадности».

К полудню они ужесами стояли у порога, готовые вломиться в дом, и Барри не пришлось даже шевелитьпальцем, чтобы всё разрешилось само собой. Однако в воздухе чувствовалосьстранное напряжение, а в животе совсем не иллюзорно бурлила пустота, и онпоспешил скорее заручиться наличкой максимально простым и незатейливым образом.Вся эта выверенная по минутам актёрская игра отняла на удивление много сил,будто он сам своими ножками оббежал половину города и уже не был способенкак-то изворачиваться.

Странное дело, ностаренький сотовый стал без конца трезвонить. После нескольких ответов он понял, что либо его кто-то разыгрывает, либо на линии связи серьёзная поломка, потомучто все звонки были от незнакомых людей, которые были абсолютно уверены, что неошиблись номером. В конце концов он просто устал и выключил телефон.

Не помогло. «Не самаяхорошая идея была брать аппарат на радиорынке, но как будто у меня былвыбор» – корил он свою скупость, вынимая батарею. Через минуту телефон сновазазвонил ещё громче и противнее. Барри напряжённо замер в попытках понять, чтопроисходит. Если ноосферные выкрутасы он ещё мог худо-бедно сносить, тонарушение законов термодинамики уложить в голове было уже куда сложнее.