- -
- 100%
- +
Детектив несколько озадаченно зыркнул на подозреваемого, не отвлекаясь от заполнения многостраничного протокола. Он далеко не новичок, но ощущение неловкости от странностей и чего-то неправильного читалось на его лице.
· В вашем деле много вопросов, тем не менее криминалисты подтвердили, что на жертве следы вашей ДНК.
Барри выдержал испытующий взгляд, пожав плечами. Он бы мог накидать с десяток вариантов, как такое могло произойти, но вряд ли его послушают. Да и доказывать что-либо уже не было ни настроения, ни сил. Он был подавлен тем, что никто в научном центре даже слушать его не стал. Одни крутили пальцем у виска, другие и вовсе делали вид, будто не знают о его существовании. Даже ребята, с которыми он всегда пил кофе за обедом, не поздоровались и удивлённо переглянулись в ответ на его фамильярное приветствие. Привычный мир, в котором он видел свою жизнь, отверг его и выставил за дверь.
Взгляд упал на сидящего за, с какого-то перепугу, прозрачным стеклом, скучающего копа, что раздражённо встряхнул газету, отказывающуюся перелистываться. На обложке опять была эта чёртова реклама. Перед глазами пронеслись образы пожара и разрушений. Он словно был не в полицейском участке, а в офисе, где-то на очень высоком этаже, который кренится и трещит по швам. Мебель поехала в сторону, как при землетрясении. Незнакомая женщина в опалённой деловой одежде кричит, пытаясь цепляться за дверь, Барри рефлекторно схватил её, но силы подводили, и она ускользала навстречу бездонной пропасти.
· Эвелина, нет!
Барри проморгался, обнаружив себя на столе, держащим за рукав обескураженного детектива. В комнату для допроса уже набежало копов с оголёнными стволами пистолетов, смотрящих прямо на него, как на безумца.
· (не сразу освобождая рукав из дрожащих рук Барри) Сержант, сопроводите мистера Фланагана в изолятор. Допрос на сегодня окончен. И... Вызовите психиатра.
Дабы занять себя чем-то полезным в камере с голыми стенами, Барри не без труда выпросил у дежурного тетрадь и карандаш. Уже через час почти все листы оказались исписаны одними ему понятными символами и зарисовками. Набрасывая последние сцены и известные факты, он пытался метанарративно просчитать незримые связи между событиями. «Нападение в парке, угрозы расправы в квартире, его эксперименты, признаки преследования, на карандаше у федералов, ультиматум, потом увольнение, задержание, психиатрическое освидетельствование... Признали вменяемым с симптомами бредовых расстройств. Симптомы общего истощения организма без видимых на то причин. Спорадические эпизоды контакта с ноосферным полем. Сначала только во сне, потом и в случайные моменты времени... Случайные ли?»
Клубок событий густо выстилал страницы множеством вероятных связей. Многие рвались легко, другие порождали после себя лишь новые вопросы. Жанр картины, которую можно было бы составить из сцен его жизни, был похож на бездарную смесь комедии, трагедии и мистического триллера. Причина же, как будто, просматривалась между строк. Каждый раз, когда он как-то влиял на ход происходящего с целью получить желаемое развитие событий, возникали незапланированные, ломающие замысел осложнения. И его нахождение в камере было их пиком. Не было другой возможности оказаться здесь. Расчёты не врали. Это не сценарный просчёт и даже не чужое вмешательство. «Маятник судьбы» - назвал Барри получившуюся синусоиду на графике. Любые манипуляции с расширенным эффектом наблюдателя выводят маятник из состояния покоя и лишь вопрос времени, когда он вернётся в изначальное положение. Но что за сила заставляет его сделать это? Условия некоего «изначального сценария»? Но это фундаментально противоречило всему, что он делал. Будущее определяется только в момент его наступления из задействованных факторов, так гласит квантовая теория. Это та фундаментальная причина, по которой существует вся наука, основанная на повторяемости и воспроизводимости. Каждый раз, подбрасывая яблоко вверх, мы получим одинаковое будущее, где оно опустится вниз.
Без своей видеокамеры он не мог всё это перепроверить, но даже так он не видел ни единого противоречия.
· Майк, подними данные по делу N78/11-3.
· Прямо сейчас?
· Да, прямо сейчас!
Отправив дежурного подальше, детектив облокотился спиной о решётку камеры Барри. В этот поздний час, когда в участке почти не осталось народу этот трудоголик всё торчит здесь. Свет в коридоре уже заглушён, а из звуков слышно только скрип несмазанных вентиляторов на потолке.
· Офицер?
· Когда у вас был... Не знаю, что это, приступ... В общем, вы произнесли имя. Эвелина. А до этого пробормотали «Вишенка 78-го». Что вы имели в виду?
· Понятия не имею, офицер. Эти «приступы», как вы выразились, озадачивают меня не меньше вашего, но ваш штатный психиатр не нашёл в этом ничего стоящего внимания. Сказал, возможно, у меня опухоль в мозгу и надо бы обследоваться, к тому же случаи истощения...
· Просто я подумал... Но это... Нет, я заработался...
· Ну вы всё же скажите? Бывает, проговорить вслух догадки полезно для следствия.
· Вы пересмотрели фильмов, мистер Фланаган.
· А что вы теряете? Я обессиленный клерк за решёткой и, возможно, мне осталось немного, если версия с опухолью подтвердится.
· Фаталист значит...
Заговорчески озираясь по сторонам, следователь повернулся к Барри и подозвал к себе. Подпитываемый любопытством, он прижался к решётке и сразу же получил удар, выбивший весь воздух из груди. Железная хватка за воротник прижала к решётке так, будто хотела продавить через неё насквозь. Офицер процеживал слова сквозь зубы с явным напряжением от попыток сдерживать себя.
· Слушай сюда, сказочник хренов, вы у меня все вот здесь уже в печёнках сидите. Врёте, изворачиваетесь, словно скользкие черви в гниющем трупе этого города. Думаешь он теперь весь принадлежит вам? А вот хер тебе! Говори, сука! Откуда ты знаешь это имя?
· Я... (глотая ртом воздух) Я даже не помню, как говорил это... Первый раз... Слышу ... Прошу ...
· Не надо изображать офисную овечку, мистер Фланаган. Тот, за кого вы хотите себя выдать, не способен одним движением сбросить с себя наручники и вывернуть суставы. Я видел твоё лицо в этот момент. Это были глаза убийцы.
· Мхгпф... (Лицо Барри расплющивало о решётку, и он не мог ничего сказать, да и нечего было)
Следующий удар, по ощущениям, свернул в кучу внутренности и, напоследок, приложив Барри лицом о решётку, коп отпустил его, дав сползти на пол. Что-то в испуганном взгляде подозреваемого вызвало в нём недоумение, и, коротко прыснув, он поспешил удалиться. У самого Барри не было даже желания хоть как-то реагировать на происходящее. Он надеялся, что завтра проснётся, и это будет очередной ужасный сон. Забравшись на лежанку, словно на гору, он уткнулся в дурно пахнущий матрас и мгновенно отключился.
* * *
Закатное солнце заставляло все тени вытягиваться всё дальше, и Диего, сидя на лавочке, уже казался себе великаном, чья тень пересекала улицу до площадки, где ребятня гоняла мяч. Кто-то колотил подвешенный мешок с песком. В голове от этого кружилась ностальгия, вызывая приятную дрожь.
В руках покоился значок кубинских революционеров, принадлежащий лично его наставнику, несгибаемому команданте Эрнесто. Он отдал его перед отъездом в Боливию со словами: «Моё тело погибнет, моё имя забудут, но идея освобождения людей будет жить вечно. Всегда будут те, кто угнетает других по праву сильного. Всегда будут те, кому жадность заменяет родных братьев».
Диего скорбно поцеловал крестик и вгляделся в алое португальское небо. «Такое же, как и везде... Единое для всех. Я не разочарую вас, команданте»
Уже через час под его руководством были собраны все рабочие немногочисленных местных предприятий и большая часть задействованных в сельском хозяйстве людей. С пылающим взглядом каждый из них был готов отстаивать своё право на то, чтобы их не обдирали до нитки. Чтобы владельцы их предприятий перестали жиреть за их счёт. Немногочисленная полиция была разоружена и, вместе с небольшим арсеналом, что смог привезти сюда Диего с однополчанами, бывшие ещё сегодня утром беззащитными перед тиранией власть имущих, эти люди стали способны сами определять свою судьбу. Но ещё ни один богач, на его памяти, не отказывался от своей власти, не перешагнув через чужие головы. Все они были готовы пролить реки крови и сравнять всё с землёй лишь бы сохранить свои золотые унитазы, а бедных сделать ещё беднее.
Также было и сейчас. С близ расположенной военной части пригнали солдат. Таких же простых португальских мальчишек, у которых было гораздо больше общего с теми, на кого они смотрели через прицел, нежели с теми, кого они защищали. От всего этого сердце Диего готово было разорваться, но он не мог отступить. Не мог предать идею. Свобода никогда не давалась легко и бесплатно.
Солдаты и простые люди выстроились напротив друг друга по разные стороны главной площади Лиссабона. Воздух звенел от напряжения. В миг, когда звон был готов разразиться стрельбой, меж ними прошла женщина с корзиной гвоздик. Её, казалось, совсем не заботило происходящее, а взгляд пронзал насквозь не хуже пули. Армейским, как всегда, дали приказ не щадить никого, поэтому Диего отправил одного человека увести женщину. Та просто вставила одну из гвоздик в дуло его охотничьего ружья со словами: «Нет нужды убивать».
Голос её был тих, но слова эти слышали все. Винтовки солдат и восставших покрылись внезапно проросшими гвоздиками, сделавшими всё оружие негодным к использованию. Солдаты, лишившись своего преимущества, погрузились в грузовики и отступили. Обычные люди по обе стороны были шокированы подобным, но соратники Диего уже повидали немало чудес и с ухмылкой ткнули его в плечо.
· Революция гвоздик. Как считаешь?
· Да... Кто бы мог подумать, что они спасут людей, а не мы...
* * *
· Вставай! Эй, кому говорят?!
Барри вырвало из грёз в реальность болезненным тычком полицейской дубинки по рёбрам. У лежанки стоял грузный чернокожий коп, по которому было ясно видно, что он уже теряет терпение, а единственное, ради чего он ходит на работу - это возможность делать людям больно.
· Ты откуда такой гладенький вылез, мать твою? Из церковно-приходской школы? Кого ты там спасать собрался?
· Я?
· Нет, блин, Иисус... Ты ещё кого-то здесь видишь? Что ты там бормотал?
Для пущей уверенности коп ещё раз приложил дубинкой и кивнул на дверь.
· К тебе пришли. Шевели своими бледными булками!
«Пришли?» Кто мог его вообще начать искать? Тем более, что находился он здесь всего-то пару дней и с тем же успехом мог опять пропасть в заброшках с очередным экспериментальным устройством.
Кабинки с телефонными трубками по обе стороны от ударопрочного стекла он до этого видел только в фильмах и никогда бы не подумал увидеть их вживую даже в роли посетителя, не то что уж... Он сел, стыдясь поднять глаза на пришедшего, несмотря на любопытство. В трубке раздался знакомый голос в неожиданно мягкой форме.
· Здравствуй, Барри. Выглядишь не очень...
Мисс Фаун впервые обратилась к нему по имени и без этой формальной жёсткости снежной королевы. Хоть и одета была всё также строго. От такой концентрации неожиданностей он растерялся напрочь и несколько секунд просто хлопал глазами, не издав ни звука.
· Р... Ребекка? Т.е. мисс Фаун! Эгхм... Ну а вы как всегда отлично. Эм... Чем обязан? Надеюсь, не позлорадствовать пришли? Хотя не удивлюсь.
Свободной рукой Барри попытался нащупать в карманах сигареты, но тут же вспомнил, что не курит, да и не оставил бы ему их никто, будь они у него. Очередной машинальный жест от привычек, которых у него никогда не было. Со стороны они казались странными, но он уже привык не замечать. В конце концов, это далеко не самая большая странность за последнее время.
· Слушай, я понимаю, что тебе очень хреново от всего этого, поэтому и пришла. Есть один правительственный проект, в который нужны специалисты. Если согласишься, они решат всё это недоразумение, обещаю.
Барри наклонил голову как пёс, пока размышлял: не ослышался ли он, потом расхохотался.
· Боже, мисс Фаун, ну неужели вы меня держите за настолько непроглядного идиота? Все мои разработки проходили через вас. Для вида вы их поносили почём свет стоит, но на самом деле решили их присвоить себе, как это часто бывает в нашей среде. Убедили Ливерстона меня уволить и дискредитировали, чтобы стереть моё имя. Но оказалось, что без меня мои изобретения не работают, а я уже давно не студент и намеренно оставлял данные неполными... Хех, как в воду глядел. Естественно, просто так я бы не стал сотрудничать, поэтому меня подставили, уволили, усадили за решётку, и вот тут приходите вы и предлагаете манну небесную. Поработать на правительство, даю 146%, что речь о военных, а значит - огромное финансирование и решение всех моих проблем. Слишком много совпадений не находите?
Ребекка криво ухмыльнулась уголком рта, что в её случае можно было считать за проявление эмоций. От этого почему-то защемило в груди, да так, что внезапно захотелось либо напиться до беспамятства, либо натворить какую-нибудь несусветную глупость. Впрочем, с него уже достаточно и того, что есть.
· Зря ты так, это Ливерстон - трус, и его пришлось уговаривать не рубить с плеча, но он не послушал. Я не враг тебе.
· Именно так бы и сказал враг. (Барри коротко заглянул в тетрадку, где всё это время вёл расчёты) Ладно, допустим я тебе поверил, хотя я не верю, но допустим... («На самом деле мне нечем платить аренду») И что? Если бы мы снимались в кино, ты была бы таким кротом, который что-то знает. Колись. Уж мне-то точно никто не поверит, даже если я откажусь. А если что, точно также как твои дружки могут помочь выбраться, могут и запереть поглубже. Это же федералы тебя подговорили?
· Всё несколько сложнее...
· Валяй, я уже и так понял, что всё вокруг не совсем по-настоящему. Декорации дырявые у этого телешоу. Тут и там сквозит, даже законы физики как проститутка - сделают что хочешь, вопрос только в сумме. Так что я готов уже к любому.
· Ты пациент психиатрической клиники. На самом деле ничего этого не существует и меня тоже.
· Эм... Ну не настолько готов, видимо...
· Значит, надежда ещё есть.
Барри посмотрел на бывшую коллегу несколько мягче. То, что она умеет шутить с серьёзным лицом, делало её хоть немного человечнее. Однако за последние дни он настолько раскормил свою паранойю, что та готова была проявиться физически и ткнуть его лбом о что-нибудь. «Бесплатный сыр. БЕСПЛАТНЫЙ СЫР!» Маячил незримый транспарант перед глазами.
Барри уже устал от самого себя. Чувствовал, как его воля к жизни плавится, и готов уже был согласиться, как на долю секунды он почувствовал запах дыма, жар, а вместо Ребекки на него посмотрело то безглазое лицо, покрытое письменами из его кошмара. Едва он проморгался, как перед глазами промелькнул мираж огней ночного города. Женская рука направила ему в лицо пистолет, и откуда-то из темноты раздался такой же голос, как из телефонной трубки в его руках. «Nächstes mal»
Он вскочил со стула как ужаленный, отчего дежуривший коп рефлекторно схватился за оружие. Ребекка лишь озадаченно приподняла бровь.
· У меня всё, офицер... Ведите!
* * *
Скрип замка на решётке вывел Барри из оцепенения, в котором он осмысливал свои новые догадки и переосмысливал старые. Сколько прошло времени, он даже не задумывался. Уже другой полицейский кивнул ему на выход и даже не попытался привести в чувства дубинкой. Странный какой-то.
· Выходи давай, даже если по воле не соскучился, за тебя внесли залог, так что выметайся. Шконка уже не твоя.
«Залог?... Кто?... Зачем?»
· А могу я поинтересоваться о личности добродетеля?
· Не моё дело. Забирай своё барахло и на выход.
Полный недоумения, отчасти радостного, отчасти настороженного, он прижимал свои вещи к груди, как выставленный на улицу любовник из-за внезапного возвращения законного супруга. Искал глазами любое знакомое лицо на улице. Запах свежего воздуха окрылял своей «новизной». Барри был уверен, что вряд ли провёл взаперти даже неделю, но сама возможность идти на все четыре стороны уже стала казаться чем-то невероятным.
· Вот он, мистер маньяк, собственной персоной. – Знакомый голос за спиной предупредил укорительный тычок в плечо.
· Так это была ты... Но...
· Я не могла до тебя дозвониться, хотела сказать, что ты козёл! Потом узнала, что произошло... Но ты всё равно козёл, потому что у всех есть право на один телефонный звонок.
· Откуда у тебя деньги? Ты же по уши в долгах...
· Вот именно, я настолько по уши, что от суммы твоего залога ни холодно, ни жарко.
· Я у тебя в долгу, получается...
· Вообще-то я тебя предупреждала, что будут проблемы, но ты не послушал.
· Не думаю, что это из-за тебя. Ко мне никакая мафия не приставала. А вот кое-кто другой... Ладно, чего стоим? У меня есть одна идея, надо тебя кое с кем познакомить.
· Тихо, ковбой. У тебя должок не забыл?
Барри посмотрел на ехидную ухмылку Софи и ответил лишь коротким смешком.
* * *
Томас Эшборн был из тех людей, чьей самой выдающейся чертой был живот и нос, однако Барри не мог о нём сказать и ничего особо плохого. Вполне обычный, можно даже сказать карикатурный, домовладелец. Приходил раз в месяц только чтобы проверить, что небеса ещё не рухнули, а жильцы способны оплатить свою конуру. Барри застал его прямо в квартире, по которой тот озадаченно расхаживал. Впервые за все визиты он был несколько взволнован.
· О, мистер Эшборн! Не ожидал вас увидеть на этой неделе. Вы обычно звоните заранее.
Мужчина с просвечивающей лысиной на темечке не сразу протянул ладонь для рукопожатия, словно был обескуражен вторжением неизвестного типа. Барри стал замечать в этом странную закономерность.
· Простите?
· Барри Фланаган, снимаю у вас эту замечательную квартиру второй год. Полагаю, вы хотели сказать, как рады, что нашли такого порядочного квартиранта, как я.
· (после секундного замешательства домовладелец наконец оттаял) Боже правый... Дырявая моя голова. А я всё думал, неужели она пустует. При этом у меня точно отмечено, что за неё платили.
· Хах, да это был я... – Барри решил не терять времени зря и достал свой блокнот для очередной заметки: «Гипотеза номер 32: Просачивание информации в / из ноосферы иногда происходит с ошибками. Могут ли быть случаи внезапной амнезии связаны с этим явлением?»
· О чём это вы?
· Ой, не обращайте внимания, это по работе. «Заметка номер 240: Перестать рассуждать вслух»
· Забавно, что это вы тоже сказали вслух.
· Разве? Хах! Так... Чем могу быть полезен, мистер Эшборн?
· Вы не вносили плату за прошлый месяц. Я подумал, вдруг у вас проблемы, и решил выяснить.
· Ну, честно говоря да, я порядком поиздержался в последнее время, но могу вас заверить, задержка не будет долгой.
Мужчина несколько недоверчиво покосился на парня, скорее даже с лёгкой опаской.
· Вы бледны почти как покойник... Надеюсь, ничего серьёзного...
Барри, не ожидая увидеть ничего особенного, обернулся на зеркало. На него пялилась истощённая версия себя с синюшными веками.
· Ох... Пожалуй, стоит нормализовать режим сна... Спасибо, что обратили внимание, сэр.
«Эта женщина меня убивает... Или я действительно болен» – подумал он, пока обычно многословный Эшборн задумчиво оглянулся по сторонам, задержав взгляд на брошенном в своём первозданном виде мольберте и творческом беспорядке вокруг оного. Барри пытался придумать, что сказать, если «это» вновь заговорит, но, к его счастью, оно молчало.
· Поразительная штука... Не знал, что вы настолько талантливы, мистер Фланаган. Если же это ваших рук дело, конечно.
· Поверьте, я сам удивлён не меньше вашего, к тому же тем, что вы знаток живописи.
· Ох, я бы не сказал, но эта вещица меня очень привлекает. Если хотите, можем сторговаться на неё.
· Знаете, а я не против, вот только эту я уже под страхом смерти обещал. Давайте так: деньги будут через пару дней, а следующую я непременно подарю вам в знак нашей дружбы и вашего великодушного терпения! По рукам?
Эшборн выглядел как ребёнок, которого подразнили сладостями, но быстро взял себя в руки и кивнул слишком эмоционально, чтобы это нельзя было заметить, и ушёл.
Барри же, сразу как убедился в уединении, направился к объекту этой внезапной страсти. Картина стояла там же и выглядела как он помнил, но будто бы стала чуть ярче.
· Признавайся, ты говорило с ним или нет? Люди так себя не ведут просто при виде красивой мазни.
· Ты боишься... Мне знаком страх... Когда страшно, всё живое таится, вот и я молчал.
· Ну... Я бы не назвал тебя живым, но, тем не менее, это хорошо. Поверь: людей, которые, как я, не кинулись бы поджигать тебя вместе с квартирой, или не сошли с ума, не так уж и много. А что касается страха, то вряд ли тебе когда-либо грозило выселение, чтобы говорить, будто знаешь, о чём речь.
· Я... Страх – часть меня... Как кожа часть тебя. Нельзя сказать, где заканчивается один и начинается другой. И страх потерять дом мне ведом тоже. Страх потерять всё... Самого себя. И когда его становится столько, что он застилает остальное, остаётся лишь мучительная боль... В пустоте...
С каждым словом цвета картины будто понемногу наливались красными оттенками. Расцветали подобно пламени костра под порывами ветра. После чего утихли также, как и появились. Барри смотрел на это, не решаясь опробовать ни один из медийных штампов, просто потому что даже не понимал, с чем имеет дело. Всё какое-то непохожее и противоречивое.
· По-о-онятненько... Даже не буду уточнять, что к чему, ибо чуется мне, что это запутает ещё сильнее. Давай к делу: Уговор есть уговор. Проверочное задание ты исполнил на ура. Поэтому я готов ответить за свою часть. И вот как раз нарисовалась достойная цель для твоих талантов. Мне нужны деньги, думаю, нескольких упаковок зелёных президентов будет достаточно. Да, банальнее не придумаешь, но таков вот он человеческий мир. Даже чтобы придумать желание поинтереснее презренных бумажек, нужны оные, иначе помрёшь с голоду на улице. В общем, пока я торчал в каталажке, я уже придумал, как исполнить твою просьбу. Всё будет в лучшем виде.
Более картина не проронила ни слова. Видимо, погрузилась в свои размышления. Барри же прошерстил телефонную книгу и начал звонить.
Когда прописанная им в камере схема с математически расставленными по времени и очерёдности звонками, казалось бы, случайным людям была отработана, а холодильник опустел от приступа голода, он почувствовал себя лучше и решил прогуляться по уже ночному городу.
«Что я делаю? Заключаю договорённости с говорящим холстом, желающим предстать перед людьми, вместо того, чтобы продолжать работать над своими открытиями. Звучит как бред с какой позиции ни посмотри. К тому же мне нужна работа, медицинское обследование и много чего ещё. Выбора нет - буду пытать, но добьюсь от этого придурка ответов. Он хоть и сумасшедший, но точно что-то знает.» Под светом уличного фонаря Барри раскрыл блокнот и записал ещё несколько заметок касательно имён, что он непроизвольно произнёс при допросе и во время встречи со Свонсоном. Раз уж он вплотную каким-то образом взаимодействует с ноосферой, нужно поискать корни этой связи. «Хм... Может попробовать найти тех людей, которые якобы после клинической смерти или удара молнией стали говорить на разных языках и магнитить к телу ложки? Нет, это, конечно, шоу для любителей паранормальщины, но ведь я сам, как минимум, ни с того ни с сего что-то такое выдаю».
Погружённый в свои мысли, он не заметил другого прохожего и столкнулся с неизвестным. Барри от удара едва не потерял равновесие, а прохожий выронил сумку. Капюшон толстовки был сильно стянут на лице, и Барри не успел разглядеть его, прежде чем он убежал, явно чего-то испугавшись.
Не сразу сообразив, Барри подхватил сумку и попытался догнать, окликнуть, но незнакомец уже сверкал пятками так далеко, словно был профессиональным бегуном, а восклицания утонули в гуле проезжавших машин.
Небольшая сумка ощутимо отягощала руки, и он решил заглянуть внутрь в поисках документов или чего-то похожего. Внутри, помимо всякого барахла, оказалось три холщовых свёртка с увесистыми статуэтками внутри. Три резных фигуры Джорджа Вашингтона, Линкольна и Джефферсона, сделанных из нефрита или имитации.
Минутное замешательство сменилось смесью чего-то панического и восторженного одновременно. Он примчался домой и бросил сумку к ножкам мольберта.
· Это как вообще? Потрудись объяснить.
· Ты выполнил мою просьбу, я выполнил твою.
· Да, но... Эм... Не так же буквально. Для абстрактной сущности ты на редкость лишён абстрактного мышления. Что ж... Буду надеяться, что они не краденные и мне никто за них не оторвёт башку, потому что перевести стрелки на тебя я вряд ли смогу. Надо завтра же их слить в ломбард. В конце концов, они выглядят довольно ценными даже за счёт материала и его веса.