HERETICUS TENEBRAE: Astra tiranium dominatorum est

Глава 6

«Вы спрашиваете имел ли я право предать смерти десятки миллиардов людей, но никто из вас не поинтересовался имел ли я право оставить их в живых!»

327.850.М41. Сцинтилла. Улей Сибеллус. Центральный квартал.

Ливень шёл сплошной стеной с самого утра и вопреки надеждам продолжал идти и ночью. Бушующие потоки воды стекали по исполинским зданиям и водосборникам подобно рекам и водопадам. Хоть это и шло на пользу улью, который отмоется хотя бы от какой-то части смога и копоти, налипшей практически на всё, но Эла эта ситуация в корне не устраивала, потому что он уже битый час сидел на парапете жилого шпиля, на высоте в пару километров над проспектами среднего улья в обнимку с обдуваемой всеми ветрами чугунной горгульей и уже порядочно замёрз, промокнув до нитки. Чёртов поезд опаздывал. А ведь его так торопили в храме… «Темплар Харлок, советую вам поторопиться! Малейшее промедление может стоит жизней тысячам людей!» И вот… Город внизу горел и переливался всеми оттенками ночного освещения. Он не переставал бурлить жизнью ни на минуту и никогда не спал, отчего даже обе луны «Сотус» и «Лахезис», казалось устали и скрылись за тучами. Где-то вдалеке, за стеной дождя виднелся грязно-белый овал «Пан — Юдициума» — гигантского штаба Адептус Арбитрес, видного почти со всех уголков этого района улья. Сам Сибеллус же как моровая язва растянулся на 8 тысяч километров вдоль береговой линии основного континента и охватить взором его границы даже в хорошую погоду не представлялось возможным. Вода стекала струйками по лицу, собираясь в один поток на подбородке и беспорядочно капала с занавеса мокрых волос. «Да, вода может и смоет грязь со зданий и улиц, но никак не смыть грязь в душах людей, которыми кишит это место.» Эл не был уверен как обстоят дела на других мирах Империума, но что-то ему подсказывало, что разница пренебрежительно мала ибо люди везде остаются людьми, не более того. У знати, живущей в верхнем улье есть абсолютно всё, чего можно желать, но они умудряются желать ещё больше. Они купаются в вине и благовониях считая это само собой разумеющимся и заботятся лишь о том, как бы ещё вычурнее украсить свой особняк на шпиле, добавляя в и без того разномастную архитектуру новый штрих. Говорят это только местная мода и хорошо если так. У остальных же нет абсолютно ничего. Одни ютятся в комнатушках среднего улья как пчёлы в сотах и безвольно бредут на тяжелейший монотонный ручной труд в бесчисленных мануфакториумах, которыми забит до отказа весь средний уровень. Идут по гигантским улицам средь рядов разбитых временем статуй, символизирующих полное безразличие к былому величию и к ним самим. Другие же вообще существуют неизвестно за счёт чего, проживая милосердно короткие жизни средь, раздавленных верхними уровнями, первых построек. Там, где-то глубоко внизу, между остатками древних храмов, заводов и жилых кварталов в окружении гигантских изваяний тех, кого уже не помнят, живут те, о ком и не вспомнят вовсе. За тысячу лет непрерывного роста подулей превратился в спрессованный муравейник, наполненный жителями, в большинстве своём и не подозревающими о том, что над ними ещё более огромный город. Кстати для многих из верхних уровней это взаимно, в связи с чем любые данные о численности населения даже приблизительными назвать нельзя, что судя по всему не так уж и сильно расстраивает Адептус Министорум. Эл попытался закрыться своим намокшим плащом от порывов ветра, хлеставшего ливнем по лицу, но это не особо помогло. Единственное, что хоть как-то согревало, это свежие воспоминания об объятьях Ламии утром. «Кстати где она сейчас и что делает?..» Эл слышал от неё только название: «Латунный город» Говорят там очень жарко. Жерло вулкана как никак, но всё лучше чем мёрзнуть под дождём. Авгур радар заморгал огнями, сигнализируя о том, что сигнатуры на одном из магнитных поездов, проносящихся через рельсовый узел внизу, соответствуют заданным параметрам.

— Проклятый кусок металлолома, ты всё-таки прибыл!

Эл медленно выдохнул, считая каждое сердцебиение и очищая разум, после чего спрыгнул вниз, отправившись в свободный полёт. Проносящиеся мимо лифтеры слегка дёргались при виде падающего камнем вниз человека. Они наверное решили, что он самоубийца… может быть так оно и есть, совсем скоро станет известно наверняка. Этажи пролетали мимо размываясь в протяжённые жёлтые ленты, а ощущение свободного падения холодило сердце. Приближающийся по подвесному магнитному рельсу поезд нёсся на огромной скорости, замедляясь лишь на поворотах и Эл упреждающе выстрелил крюком в пустоту из специального устройства на предплечье с тросом на конце. Крюк зацепился за детали одного из вагонов и Эла потянуло вслед за составом когда он уже пролетел мимо путей и собирался тихо мирно размазаться мокрым пятном по проспекту километром ниже. Благодаря компенсаторной системе в лебёдке руку не выдернуло. Его несло и мотало из стороны в сторону между проносящимися небоскрёбами как воздушного змея. Вдоволь насладившись аналогией, Эл активировал сматывающий механизм и тот с визгом электро мотора потянул его ближе к вагонам. Твёрдая опора в виде металлической крыши серьёзно успокоила напряжённые нервы, но Эл всё никак не мог оставить сомнения на счёт всей этой затеи. С храмом якобы связалась сама Людмила — предводительница секты «Красного искупления». Она сообщила о готовящемся страшном «преступлении против веры». Уже это само по себе вводило в замешательство. «Красное искупление» с молчаливого согласия властей творит бесчинства на улицах города каждый день, сжигая сотнями людей, показавшихся им недостаточно верными Императору. Это без сомнения больные на голову фанатики и хоть в еретиках никогда недостатка не было, разве так нужно нести очищение и свет? Его учили, что так… и сказали: «Очисть их всех!». Он нашёл вентиляционный клапан, засасывающий «свежий» воздух в систему герметичных вагонов и перекрыл его подолом своего синего плаща, казавшегося от воды в ночи почти чёрным.

— Вот так… скоро кто-нибудь да поинтересуется поломкой, если они там, конечно, не обдолбались какой-нибудь наркотой, как это часто бывает.

Долго ждать не пришлось. Через минуты три в начале вагона открылся люк и оттуда высунулась голова молодого человека. Завидев Эла он хотел было закричать, но его горло сдавило невидимой силой, отчего он лишь беззвучно хлопал выпучившимися глазами и ртом. Эл отпустил свою хватку слишком поздно и парень начал сползать по лестнице, потеряв сознание от нехватки кислорода. Мягко опустив его по лестнице вниз, Эл спустился сам, окунаясь в дурманящее тепло и сухость. Внутри всё было заставлено контейнерами и бездействующей аппаратурой, но первое, что бросалось в глаза это необычайно яркие краски на стенах и свисающие отовсюду паланкины с вышитыми на них праздными сценами. С дальнего конца выгона послышался женский голос, заглушаемый гулом генераторов магнитного поля.

— Вот видишь! Я же тебе говорила, что у Вара золотые руки. Всё снова работает. Эх… вот доберёмся до места и заживём!

Эл аккуратно спрятал тело между контейнерами и направился в начало поезда где ощущал странные тревожные возмущения, природу которых не получалось понять, однако чувство, что он залез не на тот поезд, неприятно висело под сердцем. Наводка была точная. Магистр Август ещё ни разу не ошибался в своих предсказаниях. Пружинящие шаги были совершенно бесшумными и Элу легко удавалось проскальзывать прямо перед носом у ходящих по своим делам людей, притом что они всякий раз и без того были сильно увлечены разговорами или собственными размышлениями, чтобы замечать кого-либо вокруг. Их мысли наводняли радость и надежда на лучшее будущее, что смутило Эла ещё сильнее, ибо всякий кто встречался ему на пути раньше, оказывался в разы более собран и целеустремлён в своих намерениях навредить гражданам Империума. Воздух был пропитан некой аурой, объединяющей всех пассажиров в коллективный экстаз, но никак не получалось определить её природу. В то же время он явно чувствовал, что его ментальные барьеры тают как мороженное под палящим солнцем сами по себе, подтачиваемые зовом пробуждающихся первобытных инстинктов и соблазнов. И чем ближе он подходил к первому вагону, тем во всё более приподнятом настроении находились люди, больше походя на сильно опьянённых и расслабленных отдыхающих аристократов, нежели на террористов — фанатиков и тем всё более упорно приходилось сопротивляться его разуму. Его душу словно нежно обсасывали и щекотали все органы чувств, пытаясь свести с ума, с другой стороны чувствовались ряды острых когтей, воображаемо рассекающих его плоть и вызывающих сковывающую боль, но в этой боли, он находил и невероятную сладость… удовольствие, растекающееся по телу и доводящее до дрожи. Сознание собиралось улететь на этих волнах, но Элу пока что удавалось держать себя в руках. Дверь первого вагона оказалась любезно открыта, а те, кто вроде как должны были её охранять, самозабвенно целовались и рвали друг на друге одежду совсем неподалёку. С большим трудом Эл поборол импульсивное желание присоединиться к ним прямо сейчас. Что-то подталкивало его, будоражило воображение, заставляя забыть и отдаться тайным порывам… всем сразу, самым жестоким и безумным… главное не останавливаться! Нет! Нет! Он пришёл сюда не за этим. Лоб от напряжения покрыла испарина, а по губам потекли две тоненькие струйки крови из носа. В просторном машинном отделении стояло четверо человек и возбуждённо разговаривало, хлестая себя зазубренными плётками по исполосанным ранами телам, но едва Эл вошёл, они синхронно достали оружие и уверенно направили на него.

— Ты… Ты кто вообще такой?

— Я пришёл поговорить.

Эл старался двигаться медленно и плавно, чтобы никого не спровоцировать раньше времени. Его сознание было максимально сосредоточено и напряжено, выхватывая из окружающей обстановки любую мелкую деталь. «Если они и в самом деле те, за кого их принимает Людмила, необходимо узнать как можно больше, прежде чем устраивать тут резню» Зрачки у всех четверых оказались расширены до предела, а слезящиеся глаза покраснели от воспаления. Похоже что они прилично накачались какой-то дрянью и надеяться на толику адекватности не приходилось.

— Мы не собираемся ни с кем разговаривать! Уходи! Всё уже решено и… и…

— Что «всё»?

— Всё! Мы будем счастливы! И даже не пытайся отнять у нас это! Все хотят отнять!

— Что отнять?

Мужчина, стоявший к нему ближе всех, похоже не выдержал переполнявших его противоречивых эмоций и начал истерично нажимать на курок дробовика, но тот лишь бессильно щёлкал. Это спровоцировало трёх других, но с тем же результатом.

— Что за?

— Оно не работает!

Эл медленно выдохнул, ослабляя концентрацию на спусковых механизмах.

— Мне нужно знать что и зачем вы здесь делаете. От этого зависит ваша дальнейшая судьба.

— Что мы делаем? Мы лишь хотим освободиться! Понимаешь? Мы хотим свободы!

— Свободы?

— Да! Свободы от этого бесчеловечного гнёта, от вездесущих ограничений и постоянного контроля. Мы найдём себе новый дом без присмотра этого вашего бога — трупа!

Эл насторожился теперь по настоящему, еле удержав свою руку от импульсивного порыва выхватить пистолет и представить всех здесь присутствующих прямиком на справедливый суд самого Императора раньше запланированного. Если и есть еретические высказывания, за которые сжигают на месте без суда и следствия, то это как раз было одно из них. Нужно быть абсолютно сумасшедшим, чтобы говорить подобное в присутствии агента Золотого трона.

— Вы вынуждаете меня при…

— Принять меры? Ахахахааааа!

Звонкая смесь мелодичного женского и изнеженного мужского голосов звенела в воздухе, отражаясь эхом в его голове и продолжая его же фразу за него. На правой приборной панели лежала совершенно голая женщина в настолько вульгарной позе, что Эл был готов провалиться на месте. И как он мог её не заметить? Её ведь не было здесь всего секунду назад, он мог в этом поклясться.

— Ты такой серьёзный и суровый, хахах! Пришёл наказать разбаловавшихся детишек, хотя и сам не против, ведь так?

Эл не мог даже пальцем пошевелить или моргнуть, глядя на эту женщину с периодически проявляющимися, словно мираж, мужскими чертами. Она… она была так прекрасна. Невозможно объяснить как такая красивая и соблазнительная женщина вообще может существовать. Она игриво улыбалась и накручивала слепяще ярко-фиолетовые локоны на палец, призывно вышагивая рядом с ним. Каждое покачивание её бёдер было настолько плавным, что бесповоротно гипнотизировало и уводило мысли в неведомые прекрасные дали. Она подошла ближе и приторно сладкий аромат её духов заставлял сердце лихорадочно трепетать в тесной груди. Всё мужское естество Эла напряглось и пульсировало, а он сам прямо дрожал от желания обладать ею прямо сейчас… и эти мужчины рядом тоже, как оказалось, достаточно недурны собой, чтобы переплестись с ними в клубок изнемогающих от удовольствия тел. Лишь последний маленький островок сознания упорно не поддавался и удерживал Эла от пучины бесконтрольного безумия, глядя на него ухмыляющимся обезображенным шрамом лицом. В этот момент холодной струной в его голове прозвучал уже знакомый бесконечно далёкий шёпот: «Insa mae biel’nahr, faeneh moan tuh ahe, marun ilereneh she’lin!» Шёпот исчез также как и появился, но неведомым образом смог отвлечь и немного ослабить наваждение, охватившее весь разум и тело. Женщина довольно улыбалась, поглаживая его между ног и чувствуя его желание. Только сейчас Эл заметил, что её торжествующий взгляд наполнен угольной чернотой с горящими розовым мерцающим огоньком зрачками, кожа была неестественно бледной с синеватым оттенком, а на лбу из-под кожи с одной стороны проклёвывался серый рог. Её нечеловечески длинный язык соблазнительно гулял по телу, оставляя влажные следы вокруг сосков, а когтистая правая рука оставляла кровоточащие порезы на собственной шее. Одновременное отвращение и дикое желание наряду с протестами разума против происходящего создавали гремучую смесь чувств, готовых разорвать Эла на части.