Час хлада и тьмы

– Извини, что разбудил, Кармина, – ответил он звонким, дрожащим после кошмара голосом, стараясь унять дыхание.

Сон медленно покидал его сознание, оставляя горькое послевкусие. В ушах стихало далекое эхо криков.

– Ничего, мне всё равно уже пора уходить… – Она указала на слабый луч солнца, пробившийся через видавшие виды серые шторы. – Опять приснилась та резня на границе?

Грунвальд кивнул и утер одеялом холодный пот. Сделал медленный вдох и выдох. «Я должен помнить. Я должен». Когда сердце более-менее успокоилось, он взглянул на девушку. Та уже поднялась и томно потянулась. Простенькая белая ночнушка задралась, открывая гладкое атласное тело, холеную кожу.

– Страшно пить хочется, котик.

– Ты можешь и остаться. – Он протянул ей графин с водой, стоящий на столике.

– Я знаю, – ответила Кармина и сделала глоток. – Жаль ты больше не пьешь вина…

Она стянула через голову и сбросила ночнушку на одеяло, после чего лукаво посмотрела на мужчину, нисколько не стесняясь своей наготы. В тёмных глазах азартно вспыхнули янтарные искры.

– Брось так смотреть на меня, ты же знаешь, что с тобой я по старой памяти. – Она взяла со стула одежду и принялась натягивать кожаную юбку. – Почти что благотворительность. За то, что я умею и на что согласна, котик, ты мне еще и доплачивать должен вообще-то. И немало.

Грунвальд кисло улыбнулся и тоже встал с тёплой кровати на холодный пол.

– Ну, с благотворительностью ты явно переборщила, Кармина… Кроме того, иногда тебе – после нового, не совсем благонадежного клиента – просто проще пойти ночью к знакомому человеку с моей репутацией. – Он со щелчком закрыл складной нож и убрал его под подушку. – Для безопасности.

– Ну, да, есть такое… Значит, и вашим, и нашим, как говорится! А так тебе пора бы жениться, остепениться. Наемники долго не живут, вот как. Я вашего брата знаю… Мечтаете оставить ребенка на земле – а там, глядишь, и дом построится сам собой. Так?

– Я бы оставил, да ты велишь вынимать.

Кармина звонко хохотнула, задрав голову, затем потянулась за корсетом.

– Помоги-ка завязать сзади, котик.

– Как вообще в этом можно дышать… – Он затянул китовый ус. – Ребра, поди, болят всегда.

Кармина лишь повела плечами.

– Первое время болели, твоя правда. Как вспомню, так аж дрожь берет. Молодая была, жадная. А потом ничего… привыкла. Ты же кольчугу порой носишь сутками. Ну, носил… – Она тряхнула волосами. – Посмотри-ка. Не взлохмаченная? Когда ты уже накопишь на зеркало? Я видела у Бойла в лавке простые «полировки», без рамы, за семь сильдов. На стену повесить.

– А зачем мне зеркало? Чего я там не видел… Ничего, волосы в порядке. Растрепались чуток, но тебе так даже идёт. – Его взгляд скользнул за окно. – Тебе не надоела твоя работа? На улицах сейчас неспокойно, после войны всякой шушеры с оружием полные подворотни. Даже у нас, в Арканате. За сильду сердце вынут, за румо сожрут…

Девушка чуть нахмурилась, но тут же привычно прогнала тучу с красивого лица. «Ты мне никто и я тебе никто, два одиночества Синего Королевства просто помогают друг другу скоротать холодную ночь» – вот что прочитал Грунвальд перед сменой масок. Или ему показалось, что прочитал.

– Вот разбогатеешь, как эти толстосумы из Гильдии Торговцев, что берут меня на всю ночь просто чтобы покрасоваться… тогда и будешь задавать такие вопросы, котик. И купи все-таки зеркало, если хочешь, чтобы я к тебе приходила. – Она влезла в элегантные, хотя и потрепанные уже коричневые ботиночки на толстом каблуке. – Ну, увидимся. Не грусти.

Она чмокнула его в щеку и вышла прочь, прикрыв дверь.

Едва Грунвальд натянул рубаху и собрался спуститься вниз, в таверну, перекусить и узнать о новых караванах или богатом торговце, ищущем телохранителя, в дверь требовательно забарабанили. И, судя по всему, не женской рукой. Грунвальд покосился на короткую дубинку, прикрепленную на гвоздях справа от косяка так, чтобы легко можно было вытащить и при необходимости пустить в ход, и подошел к двери. Сначала он молчал, прислушиваясь, стараясь уловить своим чутким ухом сдавленный шепот, гудение натянутой тетивы или модное нынче шипение подожженного фитиля.

– Кто?

– Городская стража. Грунвальд Иммо, бывший разведчик Восточного гарнизона, а ныне дешевый наемник, здесь живет? Открывайте, вы арестованы за блуд и тунеядство.

Грунвальд фыркнул и открыл.

– Ты мог бы быть и пооригинальнее, Кайл.

Высокий – на голову выше Грунвальда – светловолосый мужчина крепко пожал протянутую руку и вошел. На нем плотно сидела темно-синяя форма десятника городской стражи Арканата, на бедре в ножнах покоился короткий палаш.

– Так-так. – Он прошелся по комнате, скептически оглядываясь. – За сколько, говоришь, ты снимаешь эту, с позволения сказать, конуру у Слепого?

– Две сильды в седьмицу. Часть трубы с общей залы проходит, поэтому зимой довольно тепло. И тут есть окно, через которое можно легко вылезти, если придет непрошенный гость. Как ты, например.

Блондин развел руками и сказал:

– Ну, пошел с козырей, чего уж тут, целое окно… Хотя, твоя правда, за такую плату сейчас не во всяком постоялом дворе в центре и на пару дней снимешь приличную комнату. Что ты сделал Слепому, а? Убил кого-то? Избавился от конкурентов? – Он почесал затылок. – В прошлом году, помнится, сгорела таверна «Штык» напротив. Популярное было место, а все сейчас к Слепому ходят. Интересное совпадение…

Грунвальд усмехнулся, налил воды в металлический таз и ополоснул лицо.

– Не, у тебя уже профессиональные шоры, десятник… Наши отцы вместе воевали, только его вернулся, пусть и с ранением, а мой старик остался в болотах лорпов гнить. Так что Слепой меня как племянника воспринимает или троюродного брата. А "Штык" сгорел именно потому, что это был кабак для всех - драка там была каждый день, неважно, танатень или День Упсалы.

– А, вот оно что… – Кайл плюхнулся на единственный табурет в комнате, тот скрипнул под его немалым весом. – Так, погодь, я тут, кстати, по делу. А не чтобы сиротские слезы из тебя выжимать, понял?

Он полез в левый внутренний карман мундира и вынул узкую металлическую фляжку с символом столичной стражи – щитом на фоне синих стягов. Грунвальд обтерся полотенцем и с сомнением покосился на друга.

– Кайл, солнце только поднялось…

– Да погоди, я же не тебе предлагаю. – Приятель полез в правый карман. – Ага, вот же.

Он протянул Грунвальду вчетверо сложенный листок.

– У Гильдии приметил. Там частенько интересные объявления на столбе вешают с утра… – Пока товарищ изучал написанное, Кайл сделал короткий глоток из своей фляжки. – Я с ночной смены, не смотри на меня так. Это чтобы восстановить силы в теле и равновесие в душе. Это ты у нас не пьющий, как монах Светоча…

– Мда? А ты как выпивать начал после смен, раздобрел. Мундир едва сходится на животе, смотри. Вот та пуговица держится из последних сил, честное слово.

– Чепуха! – возмутился Кайл. – Это мышцы и жилы, я же стражник, должен быть внушительным, как закон… Так чего там, ты в деле?

Грунвальд закончил читать и нахмурился.

– Этот вышедший в отставку полковник не понимает, что на его объявление контуженные ветераны всех возрастов слетятся как мухи? Дефицита в телохранителях сегодня нет, это я могу подтвердить… «Солдаты или бывшие солдаты возрастом до сорока пяти лет – не более трех боевых товарищей, рангом не ниже сержанта. Знание восточных районов Королевства. Обязателен боевой опыт, свое оружие и рекомендательное письмо»… Под это описание в нашем городе подходит не меньше сотни человек… – Он перевел взгляд с объявления на приятеля. – Постой-ка, зачем ты мне это показываешь?

Кайл закрутил крышку фляги и глухо откашлялся.

– Так это же прям для тебя, а? Присмотрись.

– Не гони лошадей, Кайл. Я не настолько нуждаюсь в деньгах.

– Оно и видно. – Он обвел комнату многозначительным взглядом. – Мои ребятки поспрашивали, говорят, ты нанимаешься в любые караваны, кроме рабовладельческих, а также телохранителем идешь даже к алхимикам. – Десятник сделал паузу, отряхивая несуществующие пылинки с мундира. – Я понимаю, что ты скучаешь по армии и всё такое, но деньги есть деньги, Грун. С твоими доходами, старина, не то что семью не заведешь, но и на «черный день» не отложишь.

– Мне хватает, – угрюмо ответил Грунвальд и вернул ему листок.

Кайл повел могучими плечами и подошел к окну.

– Знаешь, о чём я думаю, когда вижу, что очередная кавалькада юнцов из Гильдии Героев скачет мимо меня на посту – прямиком к Восточным воротам?.. Я вспоминаю, когда-то мы с тобой мечтали о больших деньгах. А потом оба воевали – ты на гребаной «восточке» напирал на полуторники имперцев, а я на Севере задницу отмораживал да с вонючими дикарями бился в лесу… – Он сделал паузу, повернулся. – И я, наверное, единственный, кому ты рассказал, почему ты уволился тогда из армии. И почему не пьешь.

Грунвальд не ответил.

– Ты до сих пор винишь себя в том происшествии на границе… Погоди, не перебивай. Да, и твоя вина в этом есть, это точно. – Он сделал паузу, вздохнул. – В том числе. Ваше начальство даже не удосужилось нанять вам хотя бы завалявшегося медиума или колдуна. Я тебе много раз говорил: если у того передового отряда имперцев был «вороненок», ты не знаешь, сумел бы чем-то помочь. Солдаты из их когорт «Воронов» это уже не люди, понял?

– Я мог бы попытаться! Выжила бы большая часть, мы бы дали отпор.

Кайл примирительно поднял руки.

– Так, старина, не начинай… Все равно бы все до одного погибли бы, просто унесли бы больше имперских жизней. Не наседай, я на твоей стороне, ты же знаешь. Что было, то было. Сейчас главное – брать удачу за хвост, войти в неё по принуждению и довериться дороге, как говаривал мой безумный старик.

– Погоди, к чему это ты… – Брови Грунвальда поползли вверх. – Ты тоже хочешь наняться к этому полковнику!

Кайл просиял, хлопнул себя по карману с запиской.

– «Не более трех боевых товарищей». Это мы с тобой! Мы оба верой и правдой дослужились до сержантов и прошли, не потеряв руки и ноги, как минимум одну войну… Мне без тебя никак – написано ведь, что нужно знать восточные земли.

– Но зачем тебе это? У тебя достойная работа, стабильная зарплата, жилье. Кормят, опять-таки неплохо. – Он кивнул на живот Кайла.

Товарищ невесело хмыкнул.

– Моя работа заключается в том, чтобы не дать крысолюдам вылезать из подземелий под городом, бандитам и сектантам – резать людей посреди бела дня, а тварям из квартала алхимиков рвать горожан лапами и зубами… И так седьмицу за седьмицей. Скукота. А жилье – отдельная койка в казарме младшего офицерья. Но кормят как на убой, тут да… А еще мне не везет с девушками Арканата, ты же знаешь. Такие модные штучки не для меня. Деньги утекают как в прорубь. В гладкую бритую, мать ее, прорубь. Мне нужна девушка из простой семьи. Чтобы остепениться.

– Брось, а Артина? Та, светленькая. Вроде серьезно всё было у вас.

Кайл убрал фляжку в карман.

– Светленькой была Онка, это пару месяцев назад, старина. А Артина – фигуристая, с родинками.

– Точно. Немудрено запутаться.

Кайл отмахнулся.

– Она в итоге выбрала сотника, дурёха. Коротышку Антония со словарным запасом в четыре с половиной слова. Он перед и зад лошади отличает только когда та скачет.

– Ну, у него отец в Торговом Совете.

– То-то и оно! Пойдем с этим полковником – это ведь и деньги, и возможность сделать себе громкое имя. Полковник, хоть и в отставке, имеет свои связи в высших военных кругах, насколько я слышал. Тебя могут принять обратно… А вдруг мы найдем клад! Что-нибудь со времен Десятилетней войны – говорят, до сих пор откапывают… Я уже не говорю о том, что эта наша последняя возможность, понял? Может, через два-три года мы уже постареем, у нас появятся семья, дети. – Он прокашлялся. – В смысле у тебя своя семья, у меня своя.

Грунвальд усмехнулся.

– Ты как всегда витаешь в облаках, Кайл.

– Ну, так я не разведчик, как ты. – Он стукнул себя в грудь кулаком и встал по стойке. – Я сержант тяжелой панцирной пехоты, мне не нужно думать наперед. Четыре метра вперед и два слева и справа – вот куда я смотрю, дальше туман приказов…

– Для разведчика туман – самое ужасные условия, Кайл.

– Самое ужасное – это ленивый интендант и приступ поноса у кашевара. И ты это знаешь не хуже меня.

Грунвальд неопределенно повел плечами. Какое-то время они молчали.

– Соглашайся, старина, – протянул Кайл. – Один я не пойду, силенок не хватит уже в одиночку этого прыткого седого вояку охранять, а вдвоем веселее. Ты прикроешь меня, я – тебя. – Он кашлянул. – Как на баррикадах во время Заварушки, а? Когда за талоны буквально умирали. Глядишь, еще и девушек сельских каких-нибудь из беды спасем. Туда-сюда – и женаты, с приданым. Будем сидеть у камина, пить свежее пиво, хлебать харч и вспоминать этот день, когда я убедил тебя на эту авантюру.

– Как у тебя все легко получается, стоит только послушать… А как насчет того, что мне никто не сможет написать рекомендательное письмо? Караванщики-то таким не занимаются, постоянного клиента у меня нет.

Кайл весело хлопнул себя по колену, словно дело уже было решено.

– Пусть Слепой тебе и напишет! Мол, такой-то и такой-то работал вышибалой – не кривись, работа как работа в наше-то время – в моем постоялом дворе столько-то месяцев, а потом ушел караваны охранять. И подпись. Он тебе напишет, ведь сам говоришь, почти что родственник, не сдаст… Всё, решено!

Грунвальд тяжело вздохнул.

– Когда он там ждет претендентов?

– К седьмому удару колокола. – Кайл широко улыбнулся, демонстрируя крупные желтоватые зубы. – У тебя есть время привести себя в порядок, поприседать, туда-сюда, а мне – поспать. Достань свою старую форму, старина, наведи лоску… И не кривись! Да, принципы и всё такое, но старикан явно оценит. Армия есть армия. Разведчик в любом походе – первое дело, понял?

– Куда он вообще собирается идти?

– А бес его знает. Куда-то на восток, полученные земли посетить, его ведь одарили после службы куском почвы где-то там. Не боись, до Империи точно топать не будем…

– Ладно, – махнул Грунвальд, – для начала посмотрим, что за человек.

На том и порешали.

***

Сотник Гвардии Его Величества Антхейм Варосс Третий застыл в дверях храма, стараясь не отводить взгляд от картины перед собой. Дюжину ударов сердца ему понадобилось, чтобы осознать, что же он видит помимо дымчатого мраморного пола, позолоченных образов светлых богов и цветных фресок на стенах. Не мог Антхейм отвести глаза и от расколото – как и чем? – монументального алтаря из цельного куска белого камня у дальней стены. Глубокая темная трещина уходила, казалось, в самую глубь земли, куда не доходил свет сотен толстых свечей.

И как много красного повсюду…

Он часто видел кровь и смерть – но на поле боя или рыцарском турнире. А не в святом месте в той области государства, где ничего обычно не происходит. Со времен Жабьей войны с лорпами, в которой участвовал еще дед Антхейма, юг был далек от военной машины Синего Королевства, обращенной острием на Импернию. Рыцарь вдохнул разом потяжелевший воздух. Грузно опершись о стену, он прикрыл глаза. Рядом не было подчиненных, и сотник мог позволить себе такую минутную слабость.

Даже если имперцы забрались так далеко... Храмы Светоча и Ливраса железноголовые обычно обходят стороной, даже если они на завоеванной территории. Не говоря уже о том, что у врагов так же крепка вера в Ливраса, бога доблести, воинов и рыцарей. Ни один имперец – при всех их недостатках – не посмел бы осквернить такой храм смертоубийством.

С другой стороны, рядом Урта, Пирамида-в-Пирамиде, где беловолосые издревле поклонялись луне и ночи, и недалеко стоят мрачные развалины Древнего Города, проклятого навсегда тысячу лет назад, но… Убийство в храме! И такое безжалостное.

– Помилуйте нас, Светлые боги, – прошептал он, ощущая кислую слюну во рту.

Когда они прибыли, Антхейм приказал сотне окружить храм по периметру. В свете ущербной мертвенно-бледной луны начищенные парадные доспехи подчиненных неуместно сверкали. Никогда сотник не подумал бы, что придется принять бой в непрактичных и громоздких ярких латах, кои использовались лишь два-три раза в год на смотре. Но у Светлых богов своя воля.

Антхейм вышел на свежий воздух, провел пятерней по лицу, словно бы надевая маску спокойствия, и подозвал ко входу пятерых приближенных ему десятников, которым безмерно доверял и с которыми плечом к плечу прошел две военные компании и служил наравне до прошлого месяца – своего назначения сотником: Утри Бугра, Магона Молчуна, Исантра Скорого, Гриму Зоркого и Армалана Деющего. Десятники быстро оказались рядом.

– Повезло тому бедолаге монаху, что смотр закончился так поздно, и мы проходили мимо, – пробормотал Грима, хмуро зыркая на громаду храма единственным глазом. – Может, осквернители всё ещё внутри. Что они забыли в этом захолустном местечке на краю Королевства, командир?

– Если это дикари, то могли позариться и на позолоту образов, – предположил Утри меланхолично. – Пожертвования опять-таки и деньги прихожан.

– Рядом виноделельни Сатхуров, рядом с ними любой храм "пустышка"...

– Монах говорил, что там всего один человек, – припомнил Исантр, поправляя священные ленты на доспехе. – Кто-то в чёрном. Колдун?

Антхейм покачал головой, вздохнул.

– Я заглянул внутрь, братья-по-духу… Не может один человек такое сотворить, вот что я вам скажу. Думаю, монах слегка тронулся головой, а там поработала минимум дюжина кровожадных мясников… Или кто похуже.

– Культ Ангулемы? От гноя в башке они совсем невменяемые, – вставил Грим. – Или сектанты Локаша, одурманенные «вспышкой».

– Может такое случиться, это был не человек… а чудовище? – произнес Утри негромко. – Из-за них крови всегда много повсюду. И люди гибнут десятками.

– Например, оборотень, – сглотнул Исантр, стрельнув глазами по сторонам.

Сотник кивнул. Этого он боялся, едва взглянул на тела: где один оборотень, там стая. Одиночки редки, если только это не ведмед из Красного леса.

– Во имя Ливраса, мы будем сегодня и судьи, и палачи. И да падут в грязь наши враги из мира тьмы, – сказал старую формулу набожный Армалан, подняв к небу двуручный меч, украшенный серебряной вязью. Священные ленты засверкали, едва он произнес короткую молитву.

– Да будет так, братья. – Антхейм сделал паузу и вытянул оружие из ножен. – За нами Правда и Закон…

– И победа будет за нами, – закончили братья-по-духу решительно и последовали за Антхеймом в храм.

Едва они оказались под крышей священного места, Грима выругался на катарейском, Армалан и бледный Исантр сделали ограждающие зло знаки, Утри скрючился, и его шумно вырвало на пол. Молчаливый Магон, не дрогнув, наложил на тетиву стрелу, поднял лук и всмотрелся в темноту у образов на противоположной стене.

– Давно я не видел такого зверства, – обронил едва слышно Грима. – Посмотри на ту стену, командир, там как будто люди взорвались изнутри, а это что, кишки на люстре?.. Мать моя прачка, а что с алтарем?

– Расколот. Будто изнутри что-то пробилось. Из-под земли.

– Пусто, – бросил зоркий лучник сотнику. – Никого не вижу.

– Утри, приведи себя в порядок, – скомандовал Антхейм. – Не забывайте, мы в храме… Исантр, Грима – вдоль правой стены, Армалан, Утри – по левой. Магон за мной по центру. Атаковать без команды. Пахнет засадой.

– И магией, – добавил Армалан коротко.

Солдаты привычно исполнили приказ, направившись вперед. Парадные доспехи предательски позвякивали от движений. Воины старались не смотреть на трупы прихожан и монахов, без порядка лежащие по полу и скамьях для молитв. Влажно блестела кровь. Некоторые образы и фрески были окроплены красным, отчего казались посвящены далеко не Светлым богам.

– У тебя железные нервы, Молчун, – прошептал офицер едва слышно, осторожно перешагивая через мертвого служителя храма, мальчика лет двенадцати. – Лицо как камень.

Десятник повел плечами, на его лице ничего не отразилось. Шаг.

– Это просто трупы, командир. Важнее не упустить из виду того, кто это сделал. И может повторить это с нами.

Еще один шаг, осторожнее.

– Верно… Ты думаешь, они во внутренних помещениях для служителей или уже покинули храм?

– Сложно сказать. Если это были люди, то ушли. А если не человек… то может быть здесь. – Он аккуратно перевернул носком ботинка чье-то тело и внимательно всмотрелся в раны. – Не похоже на клинок.

– Думаешь, все-таки оборотень? Или одержимый?

Магон открыл рот, чтобы ответить, когда по всему храму разнесся чужой голос.

– Вы говорите на языке на’тиксов, что был популярен у военных офицеров Мазулы, ушедших с Патриком на север. Кто из вас может ответить на мои вопросы?

Стрела мгновенно полетела в темноту под образами, откуда донесся голос. Магон без промедления выхватил вторую и замер. Десятники справа и слева бросились к цели, не теряя времени. Антхейм весь превратился в слух.

– Я подумал было, что на вас рыцарские одежды и вы поборники чести, – прозвучало неожиданно совсем из другого места, из глубокой ниши под фреской справа. – Возможно, даже на службе какого-то местного короля или лорда… Видимо, я ошибся, и вы просто разбойники, закованные в украденный металл. Настоящие рыцари, насколько я знаю, не атакуют, не представившись, словно вероломные убийцы в ночи.

– Я попал, – одними губами произнес Магон.

– Выйди на свет, если ты человек! – крикнул Антхейм, чувствуя одновременно гнев и смущение: незнакомец, кто бы он ни был, говорил правду. Если врагом был человек, они должны были представиться. От этого краска прилила к лицу Антхейма. Сотник жестом остановил Магона, готового вновь выстрелить. – У тебя перед нами преимущество. Ты видишь нас, а мы тебя – нет…

К его удивлению, собеседник вышел под бледные лучи луны и желтый мягкий свет свечей. Это оказался невысокий хрупкий на вид юноша в скромных чёрных одеждах, струящихся до пола. У него были коротко стриженные тёмные волосы и тонкие черты лица. Офицер подумал, что он похож на мага-неофита или ученика алхимика, и напрягся. По краям рукавов и на воротнике одиночки были тонко вышиты золотые символы. Антхейм не знал, что означали данные знаки, но на всякий случай запомнил их получше.

Из груди у юноши торчала стрела Магона. Визави словно бы не замечал её.

– Ни шагу дальше! – крикнул Антхейм.

Юноша развернулся к нему. Сотнику показалось, что тени от врага легли на пол как-то неправильно, в три стороны. Но это он отметил холодным умом, а сердце и чутье воина подсказывали ему: бежать! Бежать без оглядки и сбросить доспех. Бежать, пока не начнут гореть легкие. Спрятаться за стенами какого-нибудь города, укрыться, затаиться, молиться всем богам… Казалось, словно аура силы растекается от этого чужака, как холодная черная река. Сама темнота ночи льнет к нему, обтекает фигуру. «Объятья тьмы», – вдруг пришла в голову сотнику строка из детской песни.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.