Беглец (вселенная CryoStalker)

Глава 1. Пролог. Приказ

Белые стены, жёсткий свет ламп, запах антисептика и… льда. Я сидел на скамье подсудимых, сцепив пальцы так, что костяшки побелели. В затылке пульсировала тупая боль – последствие «профилактического» укола, который сделали перед заседанием. Чтобы не сопротивлялся. Чтобы слушал.

Зал военного трибунала напоминал операционную: стерильно, холодно, бездушно. По обе стороны от меня – двое конвоиров в бронежилетах, их автоматы направлены чуть вниз, но стволы так и норовят «случайно» коснуться моего плеча. Напротив – стол из синте‑камня, за которым восседает полковник Громов. Позади него – три офицера‑наблюдателя, безликие, как манекены.

– Лейтенант Рябинин, – голос Громова резал, как скальпель. – Вы отказались выполнить прямой приказ. Поселение «Северный рубеж» подозревалось в связях с Зоной. Вы должны были провести зачистку.

Я поднял глаза. В них не было раскаяния – только холодная ясность.

– Там были дети.

Громов даже не дрогнул. Его пальцы, обтянутые чёрной перчаткой, медленно постукивали по поверхности стола.

– Это не имеет значения. Зона заражает. Любой контакт – приговор.

– Я видел их лица. Они не были заражены.

Он наклонился вперёд, и в его взгляде промелькнуло что‑то, от чего у меня по спине пробежал холодок. Не гнев. Не разочарование. Узнавание.

– Вы нарушили устав. Вы бросили товарищей. Вы – дезертир.

Зал замер. Даже конвоиры перестали переступать с ноги на ногу.

– Приговариваетесь к расстрелу. Исполнение – через 24 часа.

***

Меня вели по коридорам базы «Полюс‑3». Серые стены, лампы, мигающие с частотой пульса, металлические решётки вентиляции, за которыми шуршали какие‑то механизмы. Я знал каждый поворот. Каждый люк. Каждую трещину в бетоне.

Три года здесь. Три года я изучал эти ходы, пока другие тренировались в стрельбе. Потому что Зона не прощает ошибок – и чтобы выжить там, нужно уметь исчезать здесь.

Конвоиры молчали. Один – молодой, с дрожащими руками. Второй – старый, с лицом, изрезанным шрамами. Он знал, куда ведёт меня. И знал, что я знаю.

На пересечении коридоров – аварийный люк. Его замок сломан уже месяц. Никто не чинит: «не приоритетно». Я замедлил шаг, будто споткнулся. Молодой конвоир дёрнулся вперёд, чтобы поддержать, но старый остановил его жестом.

– Не трогай. Пусть сам.

Это было приглашение. Или испытание.

В последний момент, когда они замешкались у люка, я рванул вперёд, выбив дверь плечом. За спиной раздался выстрел, но пуля ушла в стену.

***

Я бежал сквозь метель. Ветер рвал одежду, снег слепил глаза, но я не останавливался. Ноги сами находили путь – мимо заброшенных ангаров, вдоль линии электропередач, через овраг, где лёд хрустел под ботинками, как стекло.

Кровь на снегу. Моя кровь. Пуля всё‑таки зацепила плечо, но боль пришла позже – когда адреналин начал отпускать.

И только когда база скрылась за горизонтом, я обернулся.

Вдалеке, на фоне багрового заката, стоял силуэт Громова. Он не двигался. Не кричал. Просто смотрел.

Ветер донёс его слова:

– Ты не скроешься. Зона тебя не примет.

Я сжал кулаки. Зона. Да. Она не прощает. Но она и не судит. Она просто есть. И если мне суждено умереть, то пусть это будет не от пули своих. Пусть это будет там – среди льда, где каждый шаг может стать последним, но где я хотя бы сам сделаю выбор.

Я повернулся к горизонту. Впереди – только белый простор и тишина.

Пора было идти.

Глава 2. Путь сквозь лёд

Зона встретила меня молчанием.

Не было ни криков мутантов, ни завывания ветра – только бесконечный, всепоглощающий холод. Термокостюм «Полюс‑М» держал температуру, но лишь до поры: уже через час движения по открытому пространству я почувствовал, как стынут пальцы в перчатках, а дыхание становится прерывистым.

−120 °C.

На такой мороз не готовил ни один инструктаж.

Мой комплект выглядел так:

Термобельё с фазовым переходом – тонкое, но с микрокапсулами, аккумулирующими тепло тела. Уже начало терять эффективность: на локтях и коленях ткань покрылась инеем.

Утепляющий слой – флис с серебряным напылением, отражающий тепло внутрь. Под рюкзаком он сбился, образовав холодные зоны вдоль позвоночника.

Внешний защитный костюм – мембрана с криостойким покрытием. На плечах и бёдрах уже появились микротрещины: при −120 °C даже спецматериалы становятся хрупкими.

Перчатки с подогревом – два слоя: внутренний (термоволокно) и внешний (армированный полимер). Батареи сели на треть.

Маска‑респиратор – фильтр с подогревом воздуха. На вдохе ощущался едва заметный тёплый поток, но на выдохе клапан тут же покрывался изморозью.

Ботинки – подошва с термоизоляцией, но ступни уже немели. Я периодически сжимал и разжимал пальцы, чтобы не допустить обморожения.

Я двигался рывками:

10 минут ходьбы → остановка → растирание пальцев, проверка стыков костюма;

каждые 30 минут – приём горячего концентрата из термофляги (вода с глюкозой и электролитами). Жидкость замерзала за 5 минут, поэтому я пил быстро, почти залпом;

при первых признаках «мёртвого холода» (онемение кончика носа, покалывание в ушах) – немедленная остановка, проверка экипировки.

Однажды я заметил, что левая перчатка перестала греть. Оказалось, провод от батареи оторвался. Пришлось:

снять перчатку;

растереть руку снегом (парадоксально, но это стимулирует кровоток);

обмотать запасным термополотном из аптечки;

засунуть руку подмышку, чтобы согреть телом.

Через 15 минут чувствительность вернулась. Но я понял: ещё одна поломка – и обморожение неизбежно.

К полудню начался ледяной шквал – ветер, несущий микрокристаллы льда. Они резали кожу даже через маску. Я упал на колени, прикрыл лицо локтем, а рюкзак поставил впереди как щит.

Когда шквал стих, я обнаружил:

на костюме – десятки микроцарапин;

маска забита инеем, дышать трудно;

глаза слезятся, роговицы будто обожжены.

Пришлось:

Очистить фильтры маски ножом.

Закапать глазные капли из аптечки (состава хватило на 3 дозы).

Надеть капюшон поверх маски, закрепив его стяжками.

С наступлением сумерек температура упала ещё на 10 градусов. Я нашёл заброшенную вышку – её каркас частично защищал от ветра.

Действия:

Расчистить снег внутри (на это ушло 20 минут; руки горели от холода даже в перчатках).

Разложить термоодеяло, сверху – запасной флисовый плед.

Включить портативный обогреватель (работает 4 часа; звук его вентилятора казался музыкой в этой тишине).

Съесть сухпай (замороженные брикеты пришлось греть на обогревателе).

Сон был прерывистым. Каждые 40 минут я просыпался:

проверить температуру тела (приложив ладонь к шее);

подвигать пальцами ног;

встряхнуть спальник, чтобы сбить иней, осевший изнутри.

Один раз я услышал скрип – будто кто‑то шагал по снегу. Я схватил пистолет, но за пределами светового круга обогревателя была лишь тьма.

«Зона наблюдает», – подумал я.

Проснувшись, я обнаружил, что обогреватель выключился. Батарея села.

Последствия:

спальник покрылся инеем изнутри;

ботинки затвердели, словно каменные;

на маске – корка льда толщиной в палец.

Чтобы встать, пришлось:

Растопить лёд на маске дыханием (5 минут мучительного жжения в лёгких).

Разогреть ботинки, прижав их к обогревателю (он ещё хранил остатки тепла).

Выпить концентрат, пока он не замёрз.

Я посмотрел на восток. Горизонт светлел, но солнце не пробивалось сквозь тучи. Впереди – лес кристаллов, их острые шпили казались зубами гигантского зверя.

– По крайней мере, я ещё дышу, – прошептал я, застёгивая капюшон.

И шагнул в белый ад.

После ночёвки я двинулся к развалинам старого склада – там, по моим прикидкам, могли остаться припасы. Вход завалило снегом, но боковая стена частично обрушилась. Протиснувшись через пролом, я оказался в полутёмном помещении, где воздух стоял неподвижно, будто замороженный во времени.

Среди ржавых стеллажей и опрокинутых ящиков я заметил металлический ящик с кодовым замком. Код давно стёрся, а сам замок выглядел надёжным – не взломать голыми руками. Я огляделся: вокруг только металл, пластик и обломки дерева.

В углу валялся обрезок арматуры – сантиметров семьдесят длиной, с загнутым концом. Поднял, проверил вес: удобно лежит в руке, не слишком тяжёлая.

Вернулся к ящику. Вбил загнутый конец арматуры между дверцей и корпусом, использовал как рычаг. Металл заскрипел, но поддался. Ещё один рывок – и замок с треском вырвало из креплений.

Внутри:

автомат «Вал» – бесшумный, с глушителем. Состояние среднее: затвор покрыт инеем, но после чистки и смазки должен работать;

два магазина по 20 патронов (на каждом – маркировка «спецбоеприпас», значит, бронебойные);

нож с керамическим лезвием – лёгкий, не магнитится, не боится коррозии;

ремень‑подсумок для быстрого доступа к боеприпасам.

Я проверил автомат: механизм двигался туго, но без заеданий. Патроны не промёрзли – хороший знак. Убрал пистолет в кобуру, заменив его на «Вал». Теперь у меня хотя бы есть шанс отбиться от крупных хищников или… других людей.

В том же ящике лежала военная аптечка АИ‑4М. Я вскрыл её с осторожностью: пластик потрескался от мороза. Содержимое:

антисептик в спрее (баллон наполовину пуст, но ещё работает);

гелевые бинты с антибактериальной пропиткой (3 шт.);

шприц‑тюбик с обезболивающим («Промедол‑Х», срок годности истёк, но в Зоне это не аргумент);

стимулятор сердечного ритма (маленькая капсула, которую кладут под язык);

термопакеты для обогрева (2 шт., уже частично активированы – внутри шла медленная химическая реакция, дающая слабое тепло).

Я обработал царапины на руках, наклеил пластырь на мозоль на пятке (даже в термоботинках ноги страдали). Один термопакет положил во внутренний карман – пусть медленно греет грудь.

За ящиками нашёлся контейнер с сухпайками. Три брикета в вакуумной упаковке:

«Паёк‑Э» (мясо с овощами, калорийность 800 ккал);

«Энергетик‑М» (орехи, мёд, сушёные фрукты, 600 ккал);

«Восполнение» (белковая смесь с витаминами, 500 ккал).

Упаковка была повреждена – часть содержимого подмёрзла. Я разбил брикеты прикладом автомата, отколол куски и рассовал по карманам. Есть сразу не стал: на морозе пища быстро превращается в лёд, а желудок не успевает её усвоить. Решил принимать по 100–150 г каждые 2 часа, запивая растопленным снегом.

У стены стоял фильтр‑опреснитель «Родник‑3» – устройство для очистки воды из снега или льда. Он был выключен, но корпус цел. Я проверил аккумулятор: 40 % заряда. Этого хватит на 5–6 литров питьевой воды.

Я набрал снега в приёмный лоток, включил аппарат. Через 15 минут из крана потекла тёплая вода (фильтр подогревал её до +30 °C). Я выпил стакан сразу – это было почти блаженством. Остаток разлил по термофлягам, добавив таблетки для обеззараживания.

Теперь у меня был источник воды – почти роскошь в Зоне.

Перед выходом я провёл ревизию:

Оружие: «Вал» + 40 патронов, нож, пистолет в резерве.

Аптечка: антисептик, бинты, обезболивающее, стимулятор, 2 термопакета.

Еда: ~1500 ккал (хватит на 2 дня при экономном расходе).

Вода: 1,5 литра в термофлягах + фильтр для пополнения.

Тепло: термобельё, флис, костюм, перчатки с подогревом (батареи на 40 %), маска, спальник.

Недоставало:

запасных батарей для перчаток;

сигнального устройства (если понадобится вызвать помощь);

карты местности (я ориентировался по компасу и старым воспоминаниям).

Когда я уже собирался уходить, в глубине склада раздался скрип металла. Я замер, прижался к стене, сняв автомат с предохранителя.

Тишина.

Потом – шаги. Медленные, тяжёлые, будто кто‑то в броне.

Я отступил к выходу, держа ствол наготове. В проломе стены мелькнул силуэт – высокий, с искажёнными пропорциями. Затем всё стихло.

«Зона даёт, но всегда берёт взамен», – вспомнил я слова старого сталкера.

Я бросил последний взгляд на склад, затем шагнул наружу. Ветер тут же ударил в лицо, заставляя зажмуриться. Впереди – лес кристаллов, их острые шпили сверкали, как лезвия.

Пора было идти.

И надеяться, что найденное снаряжение продержит меня в живых хотя бы до вечера

После осмотра склада я двинулся дальше – к гряде обледенелых скал, за которыми, по моим расчётам, лежал путь к заброшенной метеостанции. Ветер усилился, неся колючую снежную крупу. Я натянул капюшон плотнее, проверил маску – фильтр ещё держался, но дыхание становилось тяжелее.

Через два часа ходьбы ландшафт изменился: снег стал рыхлым, почти зыбучим. Я сделал шаг – и нога ушла вниз по пояс. Резко выдернул её, отпрыгнул назад. Перед собой увидел странный узор на снегу: концентрические круги, едва заметные под слоем инея.

«Морозная петля», – мелькнуло в голове.

Я знал теорию: это аномалия, создающая локальный вихрь сверхнизких температур. Попасть в центр – значит замёрзнуть за минуты. Но обойти её не получалось: круги расходились метров на пятнадцать в каждую сторону.

План был рискованным:

Найти длинный прут (подошёл обломок металлической трубы у развалин).

Прощупывать снег перед каждым шагом.

Двигаться зигзагом, следуя за «тёплыми» участками (их можно было разглядеть по менее густому инею).

На четвёртом метре прут провалился – я отпрыгнул, но край ботинка задел границу аномалии. Мгновенно почувствовал, как холод впивается в стопу. Схватился за термопакет в кармане, приложил к месту онемения. Боль вернулась – резкая, колющая.

– Ещё бы секунда – и ампутация, – прошептал я, растирая ногу.

Двадцать минут мучительного пробирания – и я выбрался. За спиной круги уже затягивались, словно рана на льду.

Я привалился к скале, пытаясь унять дрожь. Термопакет почти остыл, перчатки покрылись коркой льда. В этот момент сверху раздался голос:

– Если ты решил тут заснуть, советую передумать. Через час будет «белая мгла», и ты не заметишь, как замёрзнешь насмерть.

Я вскинул автомат. На уступе стояла женщина в потрёпанном термокостюме, лицо скрыто под капюшоном и маской с зеркальным визором. В руках – лёгкий карабин, но держала она его небрежно, будто это была палка.

– Кто ты? – спросил я, не опуская оружия.

– Хиба. Проводник. А ты – новичок, который чуть не стал льдом.

Она спустилась, не сводя с меня взгляда. Движения плавные, уверенные – явно знала эти места.

– Ты попал в «петлю». Вижу следы от термопакета. Значит, сообразил. Но дальше будет хуже.

Я не ответил. Она подошла ближе, кивнула на автомат:

– «Вал»? Неплохой выбор. Но без карты и знающего человека ты его даже на третий день не потратишь.

– Чего ты хочешь?

Хиба усмехнулась:– Информацию. Ты из «Полюса», верно? Знаю по костюму. Расскажи, где военные склады к северу от «Ледяного сердца». Я помогу тебе пройти до метеостанции.

Я задумался. Склады – секретный объект. Но если не соглашусь, она просто уйдёт, а я останусь один перед лицом «белой мглы».

– Два склада. Один – в штольне под горой «Шёпот», второй – у озера «Чёрная слеза». Оба заминированы, но есть тайные подходы.

Хиба кивнула:– Достаточно. Пошли. У нас час до бури.

Она двигалась быстро, но без суеты. Время от времени останавливалась, всматриваясь в снег, затем выбирала обход.

– Смотри, – указала она на едва заметную трещину в льду. – Это «дыхание». Здесь воздух теплее. Идём вдоль.

Мы шли минут сорок, пока ветер не начал выть, а небо не затянуло молочной пеленой. Хиба резко остановилась:

– Привал. Сейчас начнётся.

Она достала из рюкзака кусок прозрачной плёнки, растянула её между скалами, создав подобие навеса. Внутри положила термоодеяло.

– Залезай. Не спорь.

Буря накрыла нас внезапно. Снег бил в плёнку, словно пули, температура упала ещё на десяток градусов. Я чувствовал, как холод пробирается сквозь костюм, но под навесом было терпимо.

– Почему помогаешь? – спросил я, когда шум немного стих.

– Потому что Зона не любит одиночек. А ещё потому, что ты не соврал про склады. Значит, можешь быть полезен.

Она достала флягу, протянула мне:– Пей. Это настойка из «огненного корня». Греет изнутри.

Жидкость обожгла горло, но через минуту по телу разлилось тепло. Я закрыл глаза.

– Спасибо.

Хиба лишь хмыкнула:

– Не благодари. Это не доброта. Это сделка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.