«КАПИТАН „МАРИНЕРЫ: Андрей Иванов. Карибы“

Юрист, женщина лет сорока с умными усталыми глазами, покачала головой: «Капитан, они всё сделали грамотно. Мы можем блокировать, можем следить. Но силовой захват судна под флагом РФ без санкции Совбеза ООН или веских доказательств, которые мы *не можем* предоставить, не раскрывая природу груза… это международный инцидент. Из того разряда, из-за которого уходят в отставку адмиралы и госсекретари.»

Хейс смотрел на метку. Где-то там, на этом ржавом корытце, сидел капитан, который только что публично, в открытом эфире, объявил, что будет стрелять. Он не блефовал. В его голосе слышалась та самая грань, за которой – отчаяние, а отчаянные люди стреляют первыми.

«Держим дистанцию, – тихо сказал Хейс. – И запрашиваем инструкции у командования. Пусть политики решают, как нам быть с этим… русским «ферзём». А мы пока будем шахматной доской.»

На «Маринере» у нас было двое суток относительного затишья.

Эсминец висел на горизонте, как серая, неумолимая тень. Мы экономили топливо, воду, нервы. «Дедушка» с «Котом» (парень оклемался, но ходил, опираясь на палку) пытались привести в чувство старую «Вербу». Я проверял каждый уголок судна, превращая его в крепость. Узкие трапы, закрываемые люки, лебёдки, которые можно использовать как баррикады.