- -
- 100%
- +
Позади раздался рёв. Один из пиратов, оправившись, увидел его. Из темноты вырос массивный силуэт в самодельной броне, вооружённый чем-то вроде промышленного резака. Пламя резака, синее и яростное, ударило в колонну рядом с Колесниковым, расплавив металл в лужицу.
Колесников игнорировал. Его пальцы в перчатках работали быстро и точно. Он замкнул две клеммы, перевёл рубильник. На щите замигали зелёные лампы.
– Линия Б-7 активна! – доложил он.
В этот момент пират с резаком рванул к нему. Колесников развернулся, уходя от удара, и его рука с мультитулом описала короткую дугу. Не для атаки. Он вогнал тонкое лезвие инструмента в шов брони на бедре пирата, прямо в пучок сервоприводов.
Раздался скрежет. Пират замер, его нога неестественно дёрнулась и подкосилась. Резак выпал из ослабевших рук.
Колесников не стал добивать. Он отскочил к щиту, проверил индикаторы. Зелёный свет горел ровно.
Стрельба справа прекратилась. Послышался тяжёлый, прерывистый звук – Кат, волоча что-то по полу.
– Чисто, – хрипло доложил механик. – Двое нейтрализованы, третий сбежал через вентиляцию. Потери: одна стойка плазмотрона.
Колесников сделал глубокий вдох. Воздух в костюме отдавал озоном и гарью. Он осмотрелся. Два тела в самодельных скафандрах лежали неподвижно у входа в реакторный отсек. Третий, с обездвиженной ногой, сидел, прислонившись к колонне, и молча смотрел на него через треснувшее забрало.
– Связь, – приказал Колесников.
Кат переключил захваченный пиратский ком-блок на общую частоту.
– Ваш корабль, – сказал Колесников в микрофон, глядя на сидящего пирата. – Его местоположение.
Пират молчал.
Колесников подошёл к контейнеру с топливными таблетками. Взял одну. Маленький, плотный цилиндр из спрессованного дейтерия. Он показал её пирату через стекло.
– Одна таблетка в нестабильном поле резака, – сказал он ровным голосом, – даёт вспышку температурой в восемь тысяч градусов на радиус пять метров. Ваш корабль. Где он пришвартован?
Пират выдохнул что-то невнятное, потом хрипло выдал: «Шлюз… альфа-четыре. Внешний док».
Колесников кивнул Кату. – Обезвредить, оставить здесь. Его заберут свои, если выживут. Доктор, профессор, как система?
Шеридан ответила первой: «Энергия поступает. Мы можем начать зарядку конденсаторов „Валькирии“».
– Тогда начинаем, – сказал Колесников, отбрасывая топливную таблетку обратно в контейнер. Он посмотрел на щит, на зелёные огни, на тёплый жёлтый свет, который теперь пробивался из открытого реакторного отсека. Потом на тени за пределами мастерской, где неподвижно лежали двое.
Работа продолжилась. Потерь не было. Но цена за эти шесть часов выросла.
Теперь у них был срок, о котором знали другие. И корабль, который могли попытаться отнять.
Глава 3: ТЕСТ НА ГЕРМЕТИЧНОСТЬ
Топливные капсулы для двигателей «Валькирии» были найдены там, где и предсказывал Кат: в аварийном хранилище под стеллажами, заваленными дефектными плазменными соплами. Капсулы напоминали гигантские пули, отлитые из тусклого металла, покрытого консервирующим гелем. Их поверхность была холодной на ощупь, даже сквозь перчатку Г-7. Абсолютный нуль хранилища остановил время для них, но не спас от Архитектора. На каждой капсуле, как морозный узор на стекле, вился причудливый рисунок микроскопической кристаллизации – биогенный нарост, пытавшийся встроить чужеродный материал в свою решётку. Пока безуспешно. Но процесс шёл.
– Сорок три штуки, – Кат пнул ближайшую капсулу ногой. Она с глухим стуком покатилась по решётчатому полу. – Для старта с планеты хватит. Для прыжка в точку сбора – в обрез.
– Их нужно очистить, – сказала Шеридан, не отрываясь от портативного спектрометра. – Кристаллизация поверхностная, но если частицы попадут в камеру сгорания при нагреве… неконтролируемая цепная реакция. Взрыв.
– Механическая зачистка, – заключил Колесников. Он оглядел хранилище. Стеллажи, стальные ящики, обрезки труб. И тишину, нарушаемую лишь гудением вентиляторов их скафандров и далёким, периодическим скрежетом, доносящимся из глубины станции. – Найдём инструмент. Кат, оцени объём работ.
– Трое суток, если работать без сна, – механик уже мысленно прикидывал. – И пескоструйный аппарат. Или кузнечный пресс.
– У нас нет трёх суток, – напомнил Ляо. Старик оперся на ящик, его дыхание в скафандре было тяжёлым. – Скорость деградации структур станции увеличивается. Мы фиксируем микросейсмическую активность. Биосфера… активизируется.
Колесников подошёл к стене. Положил на неё ладонь. Через перчатку он почувствовал не вибрацию, а серию едва уловимых толчков, будто где-то далеко обрушилась многотонная конструкция. Станция умирала, и её агония становилась физически осязаемой.
– Альтернатива? – спросил он, глядя на Шеридан.
Учёная подняла голову. – Химическая нейтрализация. В моей лаборатории на верхнем ярусе остались реактивы. Ортофосфорная кислота в концентрации 85%, ксеноновый фторид. Они должны прореагировать с кремниевой основой наростов.
– Лаборатория, – повторил Колесников. Это означало подъём по вертикальным шахтам, пролезание через завалы, которые могли обрушиться в любой момент. И, вероятно, новые встречи с пиратами или чем-то ещё. – Риск высок.
– Риск взрыва двигателей – выше, – сухо констатировала Шеридан.
Решение было очевидным. И безрадостным.
Шахта лифта представляла собой чёрную вертикальную пропасть. Свет их фонарей тонул в ней, не достигая ни верха, ни низа. Лифтовая кабина, искорёженная и покрытая биокристаллами, застряла где-то посередине. Они должны были карабкаться по монтажным скобам, вбитым в стену. Каждая скоба была толщиной в руку, но покрыта слоем скользкой биологической плёнки.
– Первым иду я, – сказал Колесников. – За мной – Шеридан. Кат, ты замыкаешь. Профессор, вы остаётесь. Охраняйте капсулы.
Ляо кивнул, обречённо опустившись на ящик с инструментом. Его роль была ясна: если они не вернутся, его знания умрут здесь, в подземелье.
Первый десяток метров дался относительно легко. Скобы выдерживали вес. Потом начались пробелы – несколько скоб были вырваны вместе с кусками бетона. Пришлось перекидывать страховочный трос и карабкаться, цепляясь за арматуру. Стена здесь была тёплой. От неё исходил слабый, пульсирующий жар. Жизнедеятельность биосферы.
На отметке примерно тридцати метров они наткнулись на препятствие. Не завал. Гнездо.
Оно свисало с потолка шахты, напоминая гигантский, полупрозрачный кокон из того же материала, что и биоплёнка. Внутри, в густой желеобразной массе, копошились десятки существ. Не краблеры. Это были другие – длинные, червеобразные, с ротовыми отверстиями, усаженными вращающимися кремниевыми пластинками. Они медленно извивались, перетирая массу кокона, поглощая её.
– Личинки-дезинтеграторы, – прошептала Шеридан, замирая на скобе. Её голос был полон не страха, а захватывающего ужаса. – Стадия роста. Они питаются продуктами распада.
Кокон перегораживал шахту. Обойти его было невозможно.
– Они реагируют на вибрацию? – тихо спросил Колесников.
– На тепло, на движение, на химические сигналы, – ответила Шеридан. – Их сенсорика примитивна, но… массова.
Один из червей дёрнулся, повернув своё слепое начало в их сторону. Ротовые пластинки завращались быстрее.
– Мы не можем ждать, – сказал Кат. Его голос был приглушён, но твёрд. – Я проложу путь.
– Как? – спросил Колесников.
– Термически, – механик уже отстёгивал от пояса компактный паяльный горелок. – Они состоят из органики и кремния. Высокая температура их дестабилизирует.
– Рискуешь обрушить всё гнездо на нас.
– Альтернатива – повернуть назад, – парировал Кат. – И остаться без топлива.
Колесников взвесил варианты. Времени на долгие раздумья не было. Гнездо шевелилось, личинки становились активнее, возможно, уже уловив их тепловое излучение.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.