Мёртвая зыбь

Глава

МЕРТВАЯ ЗЫБЬ

Роман

Пролог

Ветер дул всегда.

Он начинался где-то далеко в степи, набирал силу над брошенными полями, с воем проносился по окраинным пятиэтажкам и, не встречая преград, обрушивался на центр Приозерска. Здесь, на площади перед администрацией, он гонял по асфальту редкие окурки, шелестел целлофановыми пакетами, застрявшими в колючих кустах, и бросал в лицо прохожим мелкую, колючую пыль.

Для одних это был просто ветер. Для других – голос города. Хриплый, тоскливый и безнадежный.

В этом городе знали цену вещам. Знали, что пачка хорошего чая в магазине «Продукты» на Первомайской стоит на двадцать рублей дороже, чем в супермаркете на выезде. Знали, кто с кем спит, кто кого обманул, и у кого рыльце в пушку. Знали, что мусора (здесь полицию не называли иначе) вызывать бесполезно, а участковый Паша приходит только двадцать пятого числа – за данью с ларёчников.

Знали здесь и цену молчанию.

Именно в этот город, раздираемый ветрами и равнодушием, и приехал Александр Андреевич Воронов. Бывший следователь по особо важным делам, а ныне просто человек, который слишком много знал о том, как устроен мир, и слишком мало – о том, как в этом мире жить дальше.

Он заглушил двигатель своего старого «Ленд Крузера» у покосившегося деревянного дома на улице Краснофлотской. Дом достался от двоюродной тетки, которой больше не было на этом свете. Воронов вышел из машины, и ветер тут же набросился на него, пробирая плащ, заставляя щуриться.

Тишина. Только скрип калитки и гул проводов.

Он посмотрел на затянутое свинцовой пеленой небо. Отсюда, с окраины, промзона с ее трубами казалась игрушечной, а заводской дым сливался с облаками в одно целое.

«Место силы», – криво усмехнулся он про себя, вспоминая слова жены, которая уговаривала его не уезхать из Москвы. Она осталась в столице. Сначала «на месяц, разобраться с делами», потом «на время, подумать». Оба понимали, что это конец. Без детей, без общих целей, без ничего, кроме усталости друг от друга.

Воронов открыл багажник, достал единственную дорогую сумку и пошел к дому.

Он еще не знал, что ветер в Приозерске дует не только с востока, но и из-под земли. Из старых шахт, заброшенных бомбоубежищ и человеческих душ, которые здесь прогнили так же основательно, как трубы на городских теплотрассах.

Он еще не знал, что через три дня здесь убьют человека.

И что ему придется вспомнить все, чему он учился когда-то.

Глава 1. Чужой

День первый. Вечер

В отдел полиции №3 города Приозерска Воронов зашел только на четвертый день после приезда. Не чтобы заявить о преступлении, а чтобы отметиться. Так, на всякий случай. Старая привычка: когда въезжаешь на новую территорию, обозначь себя тем, кто здесь главный. Даже если ты уже не при исполнении.

В отделе пахло сыростью, дешевым табаком и той особой казенной тоской, которая въедается в стены казенных домов намертво. Ламинат на полу вздулся, пластиковые окна, поставленные явно по программе, пропотели и текли.

Дежурный, капитан с усталыми глазами и мятым лицом, лениво проверил паспорт, глянул на ксиву, которая уже ничего не значила, и равнодушно кивнул.

– Жить где будете? На Краснофлотской? – уточнил он, занося данные в журнал. – Там у нас спокойно. Рядом гаражный кооператив, ну и пустырь за ним. Бомжи иногда тусуются, но так, без погромов.

– А с погромами где? – спросил Воронов просто чтобы поддержать разговор.

Капитан хмыкнул:

– С погромами – у «Сельмаша». Там наши ребята каждую субботу дежурят. Местный контингент гуляет. – Он поднял глаза на Воронова, оценивая его городскую одежду, стрижку, лицо. – Вы у нас надолго?

– Не знаю, – честно ответил Воронов.

– Понятно, – кивнул капитан. – Если что, звоните. Телефон дежурки знаете? Ноль-два.

Разговор был окончен. Воронов вышел на крыльцо, достал сигарету, но зажигалка не работала на ветру. Он выругался сквозь зубы и пошел пешком через центр. Машину он оставил у дома – надо было привыкать к местным масштабам, здесь всё было рядом.

Приозерск встретил его лужами, в которых отражалось серое небо, и людьми с лицами, серыми, как это небо. Он прошел мимо здания городской администрации – трехэтажного особняка дореволюционной постройки, облепленного пластиковыми вывесками и кондиционерами. Мимо рынка, где пахло жареными пирожками и дешевой рыбой. Мимо остановки, где молодежь в спортивных штанах пила дешевое пиво и громко обсуждала, как «лох какой-то в крузаке приперся».

Воронов не обернулся.

Он зашел в кафе «Уют» – одно из немногих мест в центре, где можно было более-менее сносно поесть. Взял комплексный обед: борщ, котлеты с пюре, компот. Еда оказалась съедобной, и это было приятным открытием.

За соседним столиком две женщины, продавщицы из местного универмага, судачили о жизни.

– …а она ему: «Ты куда прешь?». А он пьяный в стельку. С работы, видите ли, провожали. Проводили, называется. А Светка-то наша вся в слезы. Ну и дура. Я бы такого козла…

– А что Светка? Она же безотказная. Он и пользуется. Мужчины, они это чуют.

Воронов слушал вполуха, глядя в окно на серую улицу. Чужие разговоры, чужая жизнь. Хорошо. Ему не нужно было в это вникать.

Но судьба распорядилась иначе.

День второй. Утро

Звонок раздался в шесть утра. Старый, дребезжащий, от которого Воронов подскочил на кровати, мгновенно выходя из сна, как когда-то давно, когда телефонный звонок означал вызов на место преступления.

– Алло, – хрипло сказал он в трубку.

– Александр Андреевич? – голос женский, незнакомый, с нотками истерики. – Извините, что рано. Мне ваш телефон дали. Сказали, что вы из Москвы, следователь. Вы помогите, пожалуйста. У меня мужа убили!

Воронов сел на кровати, потер лицо рукой. В голове шумело после бессонной ночи и коньяка, выпитого накануне для храбрости перед сном в новом доме.

– Кто дал мой телефон? Я не работаю. Вам нужно в полицию звонить.

– Звонила я! – женщина всхлипнула. – Они приехали, посмотрели, сказали – несчастный случай. Сам, говорят, упал. А он не падал! Его убили! Я знаю! А они даже слушать не хотят. Закрыли и всё. А вы… вы же наш, вы должны понять. Пожалуйста.

Воронов молчал. Он представил себе эту картину: захолустный город, пьяная драка, труп, полиция, списавшая всё на бытовуху. Дежурный вариант. Раскрываемость – ноль, а отчетность – в порядке. Дело закрыто, все довольны. Кроме вдовы.

– Как вас зовут? – спросил он, понимая, что уже втягивается.

– Валентина. Валентина Петровна Ковалева. Мы живем на Южной, дом 14. Муж мой, Ковалев Сергей Михайлович… – она снова зашлась в плаче.

– Хорошо, Валентина Петровна, – Воронов перебил её. – Я подъеду. Но ничего не обещаю. Просто посмотрю.

Он положил трубку и посмотрел на серый потолок. Дом на Краснофлотской скрипел на ветру, и этот скрип казался зловещим предзнаменованием. Он приехал сюда за тишиной. А нашел новый виток старой, давно надоевшей войны.

Глава 2. Следствие по понятиям

Дом на Южной оказался стандартной панельной девятиэтажкой, каких тысячи по стране. Серый, обшарпанный, с вечно сломанным домофоном. Воронов поднялся на четвертый этаж. Дверь в квартиру 42 была приоткрыта.

Валентина Петровна оказалась женщиной лет пятидесяти, с опухшим от слез лицом и руками, которые непрерывно теребили край застиранного халата. Впустив Воронова, она провела его в маленькую, заставленную старой мебелью комнату.

На диване, накрытый простыней, лежал покойник. Воронов, не спрашивая разрешения, привычным движением откинул ткань.

Сергей Ковалев был мужчиной крепкого телосложения, лет под пятьдесят. Ссадины на лице, разбитая губа. Шея в синяках. Впечатление такое, что его долго и методично били, а потом… задушили? Или он захлебнулся? Воронов склонился ниже. В углах губ – следы пены, на лице – характерная синюшность. Не просто «упал».

– Где его нашли? – спросил он, не оборачиваясь.

– Во дворе, – всхлипнула вдова. – У гаражей. Утром в субботу сосед шел, глядь – лежит. Он часто там с мужиками сидел. Ну, выпивали. Я думала, он у Петровича заночевал, бывало такое. А оно вон как…

– В субботу утром, – повторил Воронов. – Сегодня вторник. Почему так долго?

– А чего сразу-то? – Валентина развела руками. – Мне в воскресенье утром сказали. Я в полицию побежала, а они… – губы ее задрожали. – Они сказали: сама, говорят, понимаешь, пьянка. Заявление взяли, тело на экспертизу отправили. А вчера привозят и говорят: забирайте, причина смерти – асфиксия в результате утопления. Рвота, мол, захлебнулся. В состоянии алкогольного опьянения. Несчастный случай. Дело закрыто.

– Утопление, – Воронов еще раз осмотрел шею. – В какой луже он утонул? Там, у гаражей, есть водоем?

– Нет. Там ямы, но они сухие. – Вдова уже поняла, что Воронов нашел что-то важное. – Что не так?

Воронов ничего не ответил. Он попросил разрешения осмотреть вещи покойного, которые уже принесли из морга. Старая куртка, джинсы, ботинки. На ботинках – темные разводы. Воронов понюхал. Масло. Автомобильное масло. И глина. Не такая, как во дворе панельной многоэтажки.

– Валентина Петровна, – он повернулся к женщине, – где работал ваш муж?

– На «Рембыттехнике», мастером. Но последний год так… шабашил. По гаражам. Машины чинил. У него и свой гараж есть, за домом, в кооперативе «Автолюбитель-2». Там он всё и делал.

– Далеко это?

– Да нет, за домом пройти, через пустырь. Минут десять.

Воронов кивнул. Он уже понял, что полиция даже не пыталась разбираться. «Пьяный мужик упал, захлебнулся» – стандартная формулировка для тех, кому лень работать. И для тех, кому выгодно, чтобы не работали.

– Я съезжу туда, – сказал он. – Вы ничего не трогайте. И никому не говорите, что я приходил.

Вдова смотрела на него с надеждой, от которой Воронову стало не по себе. Он не был спасителем. Он был просто человеком, который не любил, когда халтурят коллеги.

Выйдя из подъезда, он направился через пустырь к гаражам. Ветер здесь дул особенно сильно, поднимая тучи пыли и мусора. Кооператив «Автолюбитель-2» представлял собой ряд железных боксов, покрашенных когда-то зеленой краской, а теперь покрытых ржавчиной и граффити.

Гараж Ковалева он нашел быстро – номер 47, указанный вдовой. Замок на воротах был новым, висячим, и, судя по виду, его недавно вскрывали. Царапины вокруг скважины были свежие.

Воронов присел на корточки. На земле перед гаражом – следы масла, окурки, и… четкий след протектора. Грузовой машины. Он огляделся. Дорога к гаражам грунтовая, разбитая «КамАЗами», которые возили щебень с ближайшего карьера. След мог быть и от них. Но этот был свежий, и вел он прямо к воротам.

Воронов достал телефон, сделал несколько снимков. Потом подошел к соседнему гаражу. Дверь была заперта на старый амбарный замок. Он постучал. Тишина.

Из-за угла вышел мужик в засаленном ватнике, с собакой на веревке. Увидев Воронова, остановился, настороженно оглядывая чужого.

– Ты чей? – спросил он без предисловий.

– Я Ковалева ищу, – соврал Воронов. – Серегу. Должен он мне.

Мужик сплюнул.

– Не дождешься. Серега в субботу коньки отбросил. Вон, менты приходили уже, опрашивали. Спился мужик. Жалко.

– Да я слышал уже. – Воронов кивнул. – А что за менты? Из районного?

– Ну. Двое приезжали. Поговорили, в гараж заглянули и уехали. Сказали, наследникам скажите, чтоб забирали добро. – Мужик дернул поводок, собака заскулила. – А ты кто будешь? Не похож на должника.

Воронов достал паспорт, показал на фамилию.

– Из Москвы я. Дальний родственник. Приехал, а тут такое.

Мужик глянул на корочки без особого интереса, но тон сменил на более мирный:

– Ну, бывай, родственник. А Серегу жалко. Хороший мастер был. Золотые руки. Только вот пил последнее время. То ли с жиру бесился, то ли с тоски.

Воронов кивнул, попрощался и пошел обратно. В его голове уже складывалась картина. Слишком много нестыковок. Пьяный Ковалев, который пошел ночью к гаражу? Зачем? Если он упал и захлебнулся рвотой, почему его нашли у гаражей, а не дома? И почему на месте его предполагаемой смерти – в гараже – кто-то побывал уже после того, как тело нашли?

Он шел через пустырь и чувствовал спиной чей-то взгляд. Оглянулся. На фоне серого неба, у крайнего гаража, стояла фигура в черном. Стояла и смотрела прямо на него. Воронов замедлил шаг, но фигура резко развернулась и скрылась за углом.

Ветер завывал в проводах.

Воронов ускорил шаг. Он только начал копать, а уже нашел того, кто не хотел, чтобы копали.

Глава 3. Своя игра

В участок Воронов пришел через час. Не потому, что хотел сотрудничать, а потому что понял: без доступа к материалам дела он ничего не докажет. А если полиция уже всё закрыла, значит, либо они идиоты, либо… кто-то очень хотел, чтобы они были идиотами.

Капитан Денисов, тот самый дежурный, встретил его без удивления. Будто ждал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.