Седьмой патрон

Он говорил уверенно, но внутри все скручивалось ледяным узлом. Илья ненавидел воду. Ненавидел темноту. А больше всего он ненавидел людей, которые играют в благородство, потому что за это всегда приходится платить двойную цену.

— Пусть идет, — неожиданно подал голос Громов. Он даже не посмотрел на Илью, продолжая изучать рассыпанный порох. — Вода прибывает быстрее, чем мы думаем. Через две минуты уровень поднимется до проводки щитка. Тогда Аркадий будет освещать нам путь своими зубами.

Бармен хмыкнул, выбил трубку в пустую жестянку из-под леденцов и достал из-под стойки массивный водонепроницаемый фонарь «ЭРА». Щелкнул кнопкой. Узкий, ослепительно-белый луч ударил в низкий потолок, заставив всех зажмуриться.

— Хорошо, — согласился Аркадий. — Иди ты. Но если она захлебнется, Скульптор сломает тебе ноги. Ему скучно ждать последним.

Скульптор никак не отреагировал на слова бармена. Он стоял у бильярда, прислонившись плечом к борту, и смотрел на свои руки. Для человека, только что спустившего в канализацию состояние, он выглядел слишком умиротворенным. Словно пакетик с компроматом был тяжелее свинца, и теперь, избавившись от него, он впервые за десять лет смог дышать полной грудью.

Илья подошел к лестнице. Металл ступеней уже покрылся холодной испариной. Луч фонаря Аркадия скользнул вниз, во тьму технического приямка. Вода была черной, густой, в ней плавали размокшие картонные коробки дяди Коли, похожие на трупы утопленников. От поверхности шел пар — холод подземелья столкнулся с теплом лопнувшей трубы отопления.

— Левая сторона, — повторил Илья для девушки, стараясь не смотреть на черную жижу. — Там труба. Она выдержит нас обоих. Спускайся спиной вперед.

Соня кивнула. Ее зубы стучали то ли от холода, то ли от шока. Она села на край верхней ступени, свесила одну ногу, нащупала опору ниже и начала медленно сползать в преисподнюю.

Когда вода коснулась ее колен, она вскрикнула. — Тихо! — рявкнул снизу Илья. Он уже стоял по пояс в ледяной грязи. — Хватай трубу. Чувствуешь? Над головой. Руки туда.

Луч фонаря метался по стенам, выхватывая облупившуюся зеленую краску и толстые пучки старой проводки. Соня слепо зашарила руками над собой, нашла ржавое железо судорожными пальцами и вцепилась в него так, что побелели костяшки.

— Идем, — выдохнул Илья. — Шаг влево — засосет в ил. Держись за мой ремень.

Вода поднялась еще выше. Теперь она доходила девушке до груди, а Илье — до солнечного сплетения. Дышать стало тяжело, воздух внизу был спертым, пахнущим озоном, мокрой гнилью и жженым пластиком. Где-то совсем рядом, под слоем воды, трещало электричество.

Они сделали два шага. Впереди показалась арка выхода во двор — прямоугольник абсолютной черноты. Спасение было в десяти метрах.

В этот момент свет фонаря Аркадия мигнул. Раз. Второй. И погас.

— Черт! — рыкнул бармен откуда-то сверху, из безопасного полумрака бара. — Замкнуло ввод!

Тьма стала абсолютной. Даже красный свет далекой трубки Деда исчез — видимо, тот прикрыл ее ладонью. Остались только звуки: шум хлещущей воды, собственное оглушительное сердцебиение и тихий, захлебывающийся скулеж Сони.

— Не отпускай трубу! — крикнул Илья, перекрывая рев потока. — Я сейчас…

Его нога потеряла опору. Дно в этом месте резко уходило вниз — старая смотровая яма для ремонта труб, которую забыли закрыть листом железа. Ил на краю ямы обвалился.

Холод сомкнулся над его головой. Вода обожгла легкие. Илья ушел на дно мгновенно. Девяносто килограмм веса потянули его вниз, как камень. Пальто намокло, превратившись в бетонный саркофаг, оно тянуло назад, цепляясь рукавами за невидимый мусор.

Легкие вспыхнули огнем. Глаза были открыты, но в этой черной взвеси не было разницы. Он видел только собственные веки. Легкие требовали вдоха. Инстинкт орал: открой рот, сделай глоток, прекрати эту пытку.

Пальцы судорожно искали опору. Нащупали край металлической лестницы, которая шла вдоль стены ямы. Илья попытался подтянуться, но воротник пальто зацепился за торчащий из бетона кусок арматуры. Детектив дернулся. Ткань затрещала, но держала. Он тонул, подвешенный за шиворот в двух метрах от спасительного воздуха.