Сборник рассказов

ЛАБИРИНТ

Олвин погрузился в глубокий сон рядом с ящиком. В темноте яркие лучи переливающих красок отбрасывали блики, словно подчёркивая мучительные страдания мальчика. Маленький парень безмолвно что-то мычал, а его голова бессильно двигалась из стороны в сторону, передавая всю глубину его невыносимых переживаний.

«Нет, нет», — проговаривал он в полусне. Что-то тревожило его, не давало покоя. И тогда подсознание выдало болезненную картинку: Олвин стоял с краю и наблюдал за происходящим со стороны. «Боже!» — воскликнул он, глядя на своё бездыханное тело. «Я, я и вправду мёртв», — подумал он с ужасом. Его плоть лежала рядом с сердцем этого мира — могучим древом, которое ослепляло своей неземной красотой. От дерева шли золотистые волны вибраций, и весь лес оживал: каждый лепесток поднимался, каждый одуванчик жадно впитывал жизнь.

Через некоторое время к Олвину подлетели маленькие существа — духи, которые только что очнулись после беззаботного сна. Они кружились вокруг него, словно пытаясь что-то сказать. «И разве такой финал меня ждёт?» — подумал Олвин, но тут изоброжение внезапно сменилась.

Он увидел себя сквозь призму острой боли: он дотрагивался до оголённого дерева, которое не имело и тени той силы и мощи, которую он только что видел. «Я чувствую тебя», — сказало его отражение. «Я готов», — ответил Олвин. И тогда он вспыхнул, как яркий луч, отдавая всю последнюю магию, которая таилась в его душе. Его свет становился всё слабее и слабее, как падающая звезда, которая летит по небу и гаснет на последнем вздохе.

После принятия маленького мальчика дерево расцвело, словно пробудилось к новой жизни. А рядом лежал Олвин — совсем ещё юный, не успевший познать, что такое настоящая жизнь, любовь и счастье. Его безжизненная фигура лежала рядом с расцветавшим деревом, а духи один за другим подлетали к его телу. Казалось, он принял на себя удар судьбы и пожертвовал собой ради спасения человечества и волшебного мира.

Рисунок снова стало меняться, словно пульсирующая боль разрывала его сознание. Эта мысль заставляла его всё больше принимать очевидные вещи. И тогда он увидел, как в поле лежит его клон — плод игр разума, подумал Олвин.

Наш герой очнулся под красивыми лучами солнца. Его яркие лучи переливались в свете золотистого поля, создавая причудливые узоры. В нескольких шагах от него стояло дерево — то самое дерево, сердце магического мира, которое, казалось, рухнуло. «Не может быть», — произнес Олвин. — «Вот оно, дерево жизни, но почему оно всё ещё голое?»

Он неспешно шёл по зелёной поляне, приближаясь к древу. Чем ближе он подходил, тем больше оно росло в масштабах. Олвину казалось, что он маленький муравей, который пришёл за кубиком сахара. Когда он подошёл совсем близко, то осмотрелся вокруг и заметил, что все ещё спят — маленькие призраки этого мира, свернувшиеся клубочком, не очнулись. «Дерево стоит, всё хорошо, но почему все не просыпаются?» — сказал он. «И где листья?» — с тревогой в голосе добавил двойник. Тогда Олвин закрыл глаза и прикоснулся к дереву, чувствуя его холодную и шероховатую поверхность.

***

Олвин очнулся среди невероятно яркого неба, которое словно распахнуло свои объятия после мрака. Стены, выстроенные в форме защитного куба, рухнули, обнажив окружающий мир, а над головой всё так же величественно красовался белый Алмаз жизни — символ надежды и силы. Наш герой неспешно поднялся, глубоко вдыхая свежий воздух и постепенно приводя дыхание в порядок. Он осознавал свою сущность и понимал, что должен набраться смелости, чтобы возродить сердце волшебного спокойствия и восстановить гармонию в мире.

Постепенно дыхание пришло в норму, пульс стал биться ровнее, а силы и энергия медленно, но верно возвращались к мальчику. Вздохнув полной грудью и взглянув на чисто-голубое небо, по которому плавно плыли облака, Олвин подумал, что, вероятно, грозные тучи исчезли именно после того, как он освободил один из кристаллов. «Осталось найти остальные, но где?» — мелькнуло в его голове. Этот вопрос казался невероятно сложным, ведь мир был полон опасностей и загадок.

Олвин поднялся со своих маленьких, но уже окрепших ног, снял с плеч изрядно потрёпанный рюкзак и аккуратно отложил его в сторону. Затем он поднял сапёрную лопату, тщательно разобрал её и сложил все детали в походный мешок. Его движения были спокойными и уверенными — казалось, что он уже не раз оказывался в подобных ситуациях. После этого он вновь взглянул на кристалл, который переливался и крутился в невесомости.

Медленно вращающийся кристалл словно излучал надежду и силу. Олвин обеими руками потянулся к нему и аккуратно взял в руки, словно снимал хрупкую хрустальную вазу, боясь разбить. Он чувствовал, как магия кристалла наполняет его энергией, разрушая остатки стен барьера и принося гармонию в душу. Но Олвин понимал, что это только начало пути — оставалось найти второй Кристалл души.

Закрыв глаза, он обратился к жизни с молитвой: «Прошу, если ты меня слышишь, укажи путь к твоей душе». Когда он открыл глаза, кристалл начал издавать белые пульсирующие волны, словно отвечая на его просьбу. Внезапно яркая ниточка взлетела вверх и устремилась прямо в карман Олвина. «Спасибо», — прошептал он белому хрусталю. Вскоре свет погас, и Олвин бережно убрал первый артефакт в вещмешок.

«Посмотрим», — сказал он себе и открыл свой путеводитель. Крест на карте поменял направление, указывая новый путь. Впереди Олвина ждало тёмное небо, которое извергало гром и молнии, но он был готов к испытаниям. Закрыв карту, он решительно направился через зелёную поляну, а за горизонтом виднелись силуэты, от которых веяло самыми страшными кошмарами. Но Олвин не собирался отступать — его ждала великая миссия.

Вот оно, то самое место — черта междумирья, где магия переплетается с тёмными, потаёнными страхами. Олвин поднял свой взор к небу: где-то вдали мерцали молнии, а раскаты грома доносились до его слуха, словно предупреждая о грядущих испытаниях. Осмотревшись назад, он увидел то, что уже преодолел: пение птиц и гармонию природы. В душе Олвина зародилась надежда остаться в этом светлом мире, но выбора не было. Он сделал этот выбор ещё тогда, когда впустил Зефира в свою жизнь, и теперь отступать было поздно. Собрав всю свою смелость, Олвин шагнул в пучину темноты.

Погода была довольно прохладной, хотя дождя не было. Ветер то появлялся, то исчезал, словно играя в прятки, и его порывы напоминали вой волка. Олвин неторопливо шёл, пробираясь через огромные дебри густого, безжизненного леса. Стволы деревьев казались массивными зубочистками — ни листьев, ни веток. Время от времени он доставал карту, чтобы убедиться, что идёт в верном направлении. Карта, словно живой организм, моргала, указывая на синий крест, который служил ему ориентиром в этом мрачном мире.

Пока Олвин вглядывался в карту, его ноги внезапно почувствовали невесомость. Он полетел кубарем по склону так быстро, что не успел среагировать. Каждый камешек, каждая ветка впивались в него, вызывая боль. Это напомнило ему о школьном инциденте, когда его толкнули с лестницы, и он покатился вниз. Тогда боль была терпимой, но сейчас она казалась невыносимой.

Олвин поднялся, отряхнулся от грязи и увидел перед собой огромный вход с трёхметровым проёмом. От входа расходились большие стены, напоминавшие лабиринт без края и конца. От изумления он убрал слегка грязную и запачканную бумагу — карту — в карман своих штанов. Нервно ходя туда-сюда, Олвин пытался понять, как поступить, что делать и как пройти этот невообразимый путь. В его голове роились мысли, но ни одна из них не казалась достаточно надёжной, чтобы преодолеть предстоящие испытания.

И тут он вспомнил, как на уроках изучали разные темы, и он запомнил одну маленькую вещь: если перед тобой лабиринт, нужно иметь клубок ниток — привязать его к входу и двигаться вперёд, разматывая его. Если заблудишься — всегда можно вернуться назад, а после того, как достигнешь цели, с помощью тех же манипуляций можно найти выход.

Он уронил рюкзак на землю и стал пристально рыться в нём, ища самое дорогое — ключ, благодаря которому он и попал сюда. В рюкзаке была ещё одна вещь, которая могла помочь в поисках Кристалла души. «Ну где же ты?» — проговаривал он, рыская в кармашках. Наконец он нашёл то, что искал, поднял и положил перед собой. Сложив ладони, он снова стал просить о помощи, отдавая частичку своей доброты. «Большая цена, — подумал он, — но я же смирился со своей судьбой, и я готов», — вновь пронеслось в его мыслях. И тут свет в кромешной темноте озарил небольшое пространство, и он произнёс: «Хочу, чтобы из потрепанного шнурка появился полноценная пряжа большого размера». Однако радость не пришла к нашему герою — лишь маленькая скорбь оттого, что он не следует советам маленького духа. На удивление, с ним ничего не произошло; он успел уложить в карман своего снаряжения ключ и взять клубок тесьмы.

Олвин подошёл и снова взглянул на вход в тёмный лабиринт. Ему послышались какие-то отголоски — или это был лишь плод его воображения? Он привязал один край волокна к входу, несколько раз обвязав ветку и затянул узел. В левой руке он держал моток, а правой неспешно разматывал словно леску. «Так, — думал он, — сначала налево — тупик, вернёмся; прямо, направо — тупик, вернёмся; прямо…» И тут перед ним возникла стена. «Направо или налево?» — размышлял наш герой. «Так и быть, я не фартовый парень, — подумал Олвин, — поверну налево». Направо, направо — и снова тупик.

Его зрачки расширились ещё сильнее от увиденного. То, что он заметил, поразило его: в невесомости парило нечто, напоминавшее чёрную массу, субстанцию. «Олвин», — говорило оно словно эхо. Голос словно манил его, гипнотизируя сознание. Олвин дотронулся до субстанции, и комната наполнилась любовью, и запахом родного дома. «Малыш, ты будешь кушать?» — проговорила мама. «Я давно уже не малыш, — отрезал он. — Прости, прости, кушай, Олвин», — прозвучал голос. Но он не успел дотронуться до еды, как она потекла жидкой смесью, напоминавшей чернила.

«Это иллюзия, — проговорил наш герой, — и ты не моя мама», — обратился он к ней. «Как это я не твоя, дорогая мама, которая работает не покладая рук, а ты не ценишь этот труд?» — прозвучал ответ. «Враньё!» — вскочил он из-за стола и злобно уставился на неё. «Ты всегда был трудным ребёнком, — продолжала субстанция, — посмотри, как ты относился к своей любимой маме, и сколько натворил ошибок». Печаль моментально настигла маленького мальчика, он вспомнил, как ругался, перечил и даже не обнял маму, прежде чем уйти в это приключение. «Моя мама там, а я здесь — чего ты хочешь?» — ответил он нечто, что стояло перед ним, как капля воды они были схожи, но его страх играл с ним, за маму, за ошибки, за собственную сущность. «Оставайся, — прозвучало в ответ, — я всегда буду рядом. Ты и так допустил много ошибок: запустил Зефира, открыл дверь и нашёл Кристал жизни. Зачем тебе искать душу, если ты потеряешь свою? Не допускай ошибок, Олвин, мы можем быть вместе, и быть счастливы здесь, в этом мире, говорило оно».

Страхи мальчика оживали в его воображении с такой яркостью, что казались абсолютно реальными. Они преследовали его повсюду: в тёмных углах лабиринта, в шелесте листьев под ногами, в неясных звуках ночного грома. Эти страхи были гораздо более пугающими, чем собственное отражение в зеркале — в них не было ничего знакомого и понятного, они таили в себе неведомую угрозу, от которой замирало сердце и по спине пробегал холодок.

«Нет, нет, нет!» — произносил он. «Уходи, уходи из моей головы! Он так сильно нервничал, что со злостью выкрикнул: Изыди!» И тут с его груди появились белые лучи, словно они разрывали плоть. Свет озарил пространство, и чёрная тень образовавшая перед ним стала кружить, и тут же испарилась взмыв в воздух. Олвин пришёл в себя, словно после гипноза, он стоял и слушал, а эхо отражало страшный визг лабиринта словно он прогнал банши.

Фух, выдохнул Олвин, — я цел! Слава богу! Надо вернуться, надо идти в начало и не столкнуться с ещё одним ужасом. Его сердце билось часто-часто, а в голове крутились мысли о том, какие ещё испытания могут встретиться на пути. Как только он вышел на тропу, где стояла непреодолимая стена, то на мгновение замер, пытаясь собраться с духом. Затем повернул направо, налево, налево, направо — каждый шаг давался с трудом, будто сама земля сопротивлялась его движению. И вот перед ним стоял ларец синего цвета — его оттенки переливались в этом мрачном, мистическом и загадочном месте, создавая иллюзию живого существа. Сундук словно манил к себе, но в то же время вселял страх.

Не успел Олвин подойти ближе, как на него нахлынул порыв невидимого ветра, который не подпускал его к ящику души. Ветер свистел в ушах, трепал волосы и одежду, пытался сбить с ног. Олвин вцепился ногами в землю, словно кот, который лезет по крыше. Шаг за шагом он преодолевал сильный вихрь, вытянув правую руку вперёд, будто пытаясь ухватиться за что-то невидимое. Из левой руки внезапно выскочил клубок и затерялся в темноте, но Олвин не останавливался — он знал, что отступать нельзя. Каждый шаг давался с огромным трудом, но он продолжал двигаться вперёд.

Осталось всего пару шагов до заветного кристалла, и Олвин собрал все свои силы. «Бери!» — крикнул он сквозь ураган, и в этот момент его рука засияла ярким светом, и лучи устремились к медной пластине образовывая силуэт его крошечной ладони. Поток воздуха постепенно стих, словно признавая его победу. Измождённый, Олвин повалился на землю и почти сразу уснул в наступившем затишье, погрузившись в глубокий, восстанавливающий сон.

ЖЕРТВА

Олвин крепко спал, и сон его был настолько глубоким, что даже яркие лучи солнца, пробивающиеся сквозь листву, не могли сразу разбудить его. Когда он наконец открыл глаза, то на мгновение замер, ослеплённый светом. Постепенно его зрение адаптировалось, и он увидел вокруг себя всё тот же лабиринт, но теперь, при дневном свете, он выглядел совершенно иначе. Мрачные тени исчезли, и вместо них повсюду расцвели ярко-зелёные листья, которые переливались всеми оттенками изумруда и отдавали утренней росой. Олвину это напомнило его дом — те моменты, когда он выходил на улицу ранним утром и видел, как трава покрыта крошечными капельками не застывшей влаги, сверкающими в лучах восходящего солнца.

Первая мысль, которая промелькнула в его голове, была о клубке. Он начал внимательно осматривать лабиринт, и удача улыбнулась ему — часть пряжи действительно зацепилась за один из проходов. «Везение!» — подумал маленький мальчик, но тут его взгляд упал на синий кристалл души. Тот парил в невесомости, словно подхваченный невидимым вихрем, и излучал таинственное сияние.

Олвин осторожно протянул руку и взял кристаллик. В этот момент он почувствовал, насколько хрупка душа, и про себя повторил: «С ней нужно быть бережным». Он прошептал: «Прошу тебя, душа, покажи, где твоё сердце. Я принесу тебе покой, и ты снова полюбишь этот мир в его прежнем виде». Сердце волшебного мира жаждало жизни и любви, но душа ощущала нехватку чего-то важного. Вибрации, похожие на лёгкую щекотку, пробежали по рукам Олвина, когда синяя ниточка устремилась в его карман.

Он чувствовал связь с монокристаллом, словно они были родственными душами. Маленькие рубцы на поверхности по всему хрусталю напоминали шрамы — казалось, душа принимала на себя удары, чтобы уберечь сердце и жизнь. Раны кровоточили, но затянулись, оставив после себя следы. Олвин смотрел на него, не в силах отвести взгляд. В душе таилось столько загадок! Сколько она пережила за годы, а может, и века? Олви не знал ответа, но понимал, что с душой нужно обращаться с особой осторожностью, чтобы не причинить ей вреда.

Мальчик подумал о стеклянном стакане — красивом, но хрупком сосуде. Если фужер упадёт, он разлетится на осколки, а даже после склеивания на нём останутся невидимые царапины. «Я тебя понимаю», — сказал он кристаллу, словно пережив что-то похожее. Он ощущал глубокую связь с душой и был готов заботиться о ней.

«Я уберегу тебя», — проговорил Олви в тишине. Он открыл свой рюкзак, достал зимнюю куртку и бережно обернул ею второй предмет магического мира, чтобы защитить его от любых повреждений. Душа была настолько хрупкой в это непростое время, что требовала особой заботы. Затем Олвин аккуратно положил кристалл души и жизни на дно походного мешка, добавил туда некоторые вещи и охотничьи инструменты, тщательно расположив их так, чтобы ничего не навредило хрупкому камешку.

Застегнув молнию на рюкзаке и тщательно проверив, что все его вещи надёжно упакованы и ничего не выпадет в пути, он с волнением открыл карту. На ней был чётко виден жирный красный крест, указывающий путь к последнему Сердцу Камня — цели его долгого и опасного путешествия. Он внимательно изучил карту, сопоставил её с окружающим ландшафтом и определил, где именно находится относительно намеченного маршрута. Но после последнего изнурительного испытания Олвин не мог избавиться от тревожного чувства: что же ждёт его впереди? Однако судьба на этот раз была к нему благосклонна — внезапный порыв сильного ветра, который мог бы сбить с пути или испортить снаряжение, миновал его.

Он отчётливо вспомнил ту бурю, которая настигла его недавно: ветер был такой силы, что локоны его волос развевались, словно змеи, а идти было настолько тяжело, будто на спине он нёс пятидесятикилограммовый мешок. Мысли в его голове метались, как птицы в клетке — то разлетались в разные стороны, то снова собирались вместе. «Вдох, выдох, вдох, выдох», — повторял он про себя, пытаясь собрать воедино разрозненные фрагменты головоломки, которая представляла собой его путешествие и его внутренние сомнения. Постепенно ритм восстановился, мрачные мысли рассеялись, и уголки его губ тронула лёгкая улыбка — он снова ощутил радость от солнечного света, пробивающегося сквозь ветви деревьев.

Собравшись с духом, Олвин поднялся, закинул рюкзак на плечо и решительно направился к выходу из очередного квеста. В руке он держал клубок ниток, который служил ему своеобразным компасом — собирая его, он следовал за нитью, которая, казалось, знала путь к цели лучше, чем он сам. С каждым шагом он всё больше ощущал себя частью этого невероятного приключения, которое, несмотря на все трудности, наполняло его сердце трепетом и надеждой в лучший исход.